Предотвратить

Надо поговорить.

      Он сжал записку в кулаке и сунул в карман, убеждаясь, что никто этого не заметил. Стоило бы думать, это Снейп после вчерашнего — сегодняшнего — несостоявшегося разговора пытался с ним поговорить, но корявый детский почерк точно не мог принадлежать суровому мужчине. Драко нахмурился.       Он едва заставил себя встать с кровати и пойти на обед в Большой зал, но все еще был уверен, что даже от того несчастного вновь оставленного для него Панси яблока ему вновь станет дурно — он все никак не мог избавиться от вони тролля, иногда мешающейся с несуществующим запахом мертвечины от Кровавого Барона. И сейчас, кажется, совершенно не соображал и не мог влиться в общий поток жизни школы.       Драко оглянулся вокруг, но никто не обращал на него внимания: Хогвартс продолжал шумно наслаждаться выходным днем, старшекурсники, уже не такие зеленые и, быть может, напоенные антипохмельным, вяло запихивали в себя обед и тихо переговаривались, а младшие курсы звонко щебетали кто о чем, и только с хмурыми лицами преподаватели взмахом палочек испаряли перед собой все присланные письма. О тролле, казалось, никто и не вспоминал.       Он обернулся на гриффиндорский стол, и Поттер, будто только и ждал его взгляда, направленного на себя, смешно округлил ему глаза, пытаясь что-то сказать, пока Уизли и Грейнджер бурно спорили, низко склонившись над столом. Записка, конечно, была от него — стоило догадаться раньше, но Малфой оправдал себя тем, что тот Поттер никогда не писал ему записок.       Мальчик на другой стороне зала встал и, что-то шепнув друзьям, направился к выходу, по пути бросая на него еще один взгляд. Драко это не понравилось: что такого могло случиться, что Поттер лично попросил его о встрече? Он тоже поднялся, отодвигая от себя тарелку с картофельным супом, но его остановила рука, с неожиданной силой вернувшая его обратно на лавку.        — Ты совсем ничего не съел, Драко, — сказала ему Панси, — ты себя до голодного обморока хочешь довести или что? Куда ты собрался?       Она близко сдвинула свои темные брови на высоком лбу и на секунду была так похожа на себя взрослую, что Драко вздрогнул, резко вырывая из ее хватки рукав своей мантии. Блейз недоуменно посмотрел на них, но тоже отложил приборы, будто готовясь к серьезному разговору.        — Советую смотреть в свою тарелку, Паркинсон, — коротко ответил ей Драко, и та угрожающе сощурила глаза.        — Какой замечательный совет, Малфой. И как бы я жила без твоей мудрости? Ума не приложу...        — Успокойся, Панси, — осадил ее Блейз. — Драко, она права. Вчера ты сказал, что отправишь письмо родителям и присоединишься к нам на ужине, но ни тогда, ни вечером в спальне тебя не было. Мы даже отправили Фарли к Снейпу, а она та еще стерва, — мальчик оглянулся, чтобы посмотреть не привлекают ли они слишком много внимания, и, чуть понизив голос, продолжил: — теперь представь, что было, когда этот полоумный Квиррелл ворвался в Большой зал с криками о тролле. А утром все имели счастье лицезреть отсутствие кучи баллов в копилке Слизерина.       Драко вздохнул и бросил взгляд на часы над входной дверью — Поттер вышел несколько минут назад, и, возможно, он все еще сможет оправдать свою задержку нежеланием лишних подозрений со стороны преподавательского стола. Малфой наклонился над столом, так, чтобы рядом сидящая Панси и Блейз напротив них тоже придвинулись ближе.        — Послушайте, — сказал он им, — я заблудился, когда шел из совятни, меня поймали, лишили баллов и отправили в кабинет Снейпа. Того долго не было, и я просто сидел там, пока, видимо, не уснул. Крестный не стал меня будить, и о тролле я узнал от него утром. Вот и все.       Панси недоверчиво прищурила глаза, и Драко был готов поклясться, что нож в ее руке сверкнул крайне угрожающе. Блейз сидел с нечитаемым лицом, все еще не решая сь задавать какие-либо вопросы.        — Какая-то подозрительная ситуация, — недовольно протянула Паркинсон, — но это не наше дело, Малфой, ты прав. И лучше тебе умолчать о, — она махнула сжатым в руке ножом, пытаясь подобрать слово, — баллах. Нашим это не понравится.       И она вернулась к обеду, будто и не было между ними сейчас никакого конфликта. Драко неловко кивнул им обоим, безмолвно благодаря за сохранение тайны, и вновь поднялся, возвращая все свои мысли к Поттеру.       Блейз окликнул его:        — Ты же помнишь, что у нас сейчас Зелья, да?        — Сегодня выходной, — отмахнулся от него Драко, но заметив недоуменные взгляды Паркинсон и Забини, остановился. — Нет?        — Только у старших курсов, — пояснила Пэнс, — у нас после обеда сдвоенные Зелья с гриффами.       Драко выругался и вновь взглянул на часы. До начала занятий еще двадцать минут, а это значит, что ему придется выбрать — разговор с Поттером или бег до подземелий за учебниками и обратно.        — Если пойдешь сейчас, еще успеешь, — сказал ему Блейз, — это же, ну... Снейп.       И Малфой, конечно, выбирает Поттера. Будь там хоть тысяча Снейпов и один восставший Дамблдор, кто угодно — он знал, что все это будет вторым или даже третьим, что отсчет важности никогда не начнется с единицы, ведь это место уже занято. Всегда было занято.       Он выходит из Большого зала и его тут же за руку утягивают дальше по коридору, пряча за поворотом в безлюдный тупик.        — Просто, чтобы ты знал, — говорит он Поттеру, пока они проходят еще дальше, — я только что нарвался на еще одну выволочку от Снейпа.       Мальчик пихает его к стене и неловко оглядывается. Под его глазами такие же мешки, как и у самого Драко, волосы растрепаны, а на бледном лице яркими пятнами горят покрасневшие скулы; губа закушена, и Драко не может оторвать взгляда. Он понимает, что улыбается, как идиот, и что внезапно в его голове — ни единой мысли. Только Поттер, подталкивающий его к подоконнику.       Малфой запрыгивает туда и отодвигается, вместе Поттер поместился тоже, но тот лишь бросает туда свою сумку и, снова оглянувшись, упирается своими теплыми невозможными ладонями Драко в колени. Драко дергается.        — Нужно поговорить, — тихо и быстро проговаривает гриффиндорец, уставившись ему прямо в глаза и совершенно не обращая внимания на положение своих рук и реакцию Драко на это.        — Да, я понял, — он прочищает горло и, к своей неловкости, не знает, куда деть собственные руки, поэтому, нервно растерев ладони, немного откидывается назад на стекло окна. — Что-то случилось?       Поттер, пылая непонятной решимостью, будто только и ждал этого вопроса.        — Ты знаешь о что-нибудь о Николасе Фламеле?        Драко недоверчиво на него уставляется и чувствует, как в глубине души поднимается тупая неконтролируемая волна ярости. Он хлопает Поттера по плечу и тот смотрит на его лицо, искаженное гримасой злости, на нахмуренные светлые брови, на сжатые в тонкую полоску потрескавшиеся губы и а глаза, метающие молнии — и не понимает, что вызвало такую реакцию        — Ты издеваешься, Поттер? — шипит на него Малфой. — Я думал что-то случилось после вчерашнего, Мерлин Великий, ты так испугал меня! — он снова пихает его в плечо, просто не может отказать себе в этом, но заметив озадаченное лицо мальчика, заставляет себя успокоиться. — На кой тебе это?       Поттер неловко мнется, не решаясь ответить, и отводит взгляд. Он отстраняется и снова оглядывается вокруг, не следит за ними кто, а Драко понимает, что тот, видимо, не сказал своим друзьям об этой встрече. «В самом деле, — думает он, — будто это противозаконно».        — Просто... хочу кое-что проверить. Не спрашивай, — отмахивается он.        — Тогда и ты не спрашивай, — припечатывает Малфой, понимая, что назревает очередная гриффиндорская проблема.        — Драко...        — Нет. Говори или уходи.       Тот снова закусывает губу и умоляюще смотрит, но сказать все не решается, и Драко молчит тоже — как стена на стену, и кто же из них упертее. Малфой знает, что он , и что теперь Поттеру придется выбрать: все рассказать и получить то, что ему нужно, или оставить свои тайны при себе и похоронить зарождающееся между ними что-то.       Он тяжело вздыхает и тихо говорит:        — На третьем этаже западного крыла есть комната, в общем... там огромная трехголовая собака, — он явно опускает некоторые детали, но Драко позволяет ему это, хотя упоминание коридора, того самого что тогда был закрыт к посещениям, заставляет насторожиться. — И она что-то охраняет.        — И при чем тут Фламель? — непонимающе спрашивает Драко.        — Кое-кто сказал, что он, возможно, связан с тем, что охраняет собака.        — Кто сказал? С кем ты опять спутался, Поттер? — он соскальзывает с подоконника, и теперь они стоят совсем близко.       Первый звон колокола оповещает о завершении обеда, и Драко знает, что до начала занятий осталось всего минут пять, но отпускать дернувшегося мальчишку, пока тот все не выложит, он не собирается. Даже если ему придется приклеить того к полу, он узнает, что происходит.        — Ни с кем я не спутался! Хагрид мой друг, — возмущенно говорит Поттер, а потом чертыхается, поняв, что прокололся.        — Лесник? Он притащил цербера в школу!?       Они оба рассерженно, будто обвиняя в чем-то, шипят друг на друга, и у Поттера наконец сдают нервы. Он хватает с подоконника свою сумку и разворачивается, чтобы уйти. Драко в последний момент его останавливает, ухватив за рукав мантии и понимая, что, вероятно, немного перегнул палку.        — Стой-стой-стой... — Драко тянет его обратно, но Поттер будто не обращает на него внимания и останавливается только у самого поворота в коридор. — Да стой же ты. Давай встретимся позже, и я расскажу все, что знаю, ладно? — миролюбиво предлагает он.        — Спасибо, не нужно, — холодно отвечает мальчик, и Драко немного больно от этого тона. — Не думаю, что у тебя получится сказать хоть пару слов, не оскорбляя моих друзей.        — Плевать я хотел на твоих друзей! — рявкает он и отступает на шаг назад, ожидая, когда Поттер повернется к нему лицом, и в тоже время надеется, что он этого не сделает, чтобы не сорваться и не заехать ему кулаком в лицо.        — Отлично! — говорит мальчишка и, нервно дернув свою сумку, уходит, так и не обернувшись.       Драко от злости даже не понимает, как ударяет рядом стоящую стену, и только искры боли от костяшек до самого плеча приводят его в чувство. Он прислоняется лбом к холодному камню, ноги его больше не держат и подкашиваются так, что приходится опуститься на пол.       Из коридора уже не слышится шум шагов студентов, и Драко не понимает, что ему делать. Занятие начнется с минуты на минуту, и даже если сейчас он успеет добежать до класса раньше Снейпа, никакого желания видеть лицо Поттера или кого-либо еще у него нет, и, конечно, он точно испортит зелье, накликав на себя очередные подозрения от Снейпа.       Хотелось вернуться в спальню, спрятаться за пологом кровати, спрятаться под одеялом, спрятаться в темноту, которая пусть и приносила с собой кошмары, но была знакомой и какой-то уже родной, необходимой. В отличие от чертового Поттера, реакции которого были непредсказуемы настолько, что проще было выиграть в лотерею, чем иметь с ним дело.       Но и другого варианта у него сейчас не было — всяко лучше, чем быть за ухо выволоченным Снейпом из спальни и вызванным на разговор к и так уже что-то подозревающим родителям. Поэтому Драко поднимается и медленно шагает в сторону кабинетов.       И чем ближе он подходит к подземельям, тем больше его накрывает ощущение неизбежности, словно прямо сейчас, пока он идет по пустым коридорам, время — это и то — соединяется, перекрещивается. И Драко думает, а что если бы он не поссорился сейчас с Поттером, не стал бы злиться и напирать, не пытался бы его контролировать и защитить, если бы он не лез туда, куда его не просили, то, возможно, сейчас этого ощущения бы не было рядом с ним. Не было бы той стены между ними, которая, видимо, предначертана судьбой и преодолеть ее — невозможно, как не пытайся.       Он думает об этом, об их огромном — гигантском — шаге прочь друг от друга, пока его не отвлекают крики из коридора около кабинета Зельеварения. Драко ускоряет шаг.        — ... и надо поганой грязнокровке! — кричит полный ярости и ненависти голос Панси. — Отпусти меня, Забини! Эта дрянь не поняла, на кого открыла свой рот!       Он переходит на бег, но, влетая за поворот, уже видит направленные друг на друга палочки слизеринцев и гриффиндорцев, и, к сожалению, ни одного профессора или хотя бы старосты в зоне видимости.        — Тебя никто не спрашивал, пожирательское отродье! — орет в ответ Уизли, заслоняя собой едва не плачущую Грейнджер. — Уползайте обратно в свои подземелья, прятаться за деньги родителей!        — Это и есть подземелья, ты, кретин! — рявкает на него вновь Паркинсон. — Начинай молиться, грязь...       Забини со всех сил удерживает ее, схватив за плечи, но волшебная палочка уже в ее руке, и Драко знает — о, слишком хорошо он знает эту девчонку — что добром это не кончится, и со всех ног бросается туда, даже не сомневаясь в том, что происходящее нужно немедленно прекратить.        — Панси! — окликает он ее, но девочка, обернувшись, лишь кривится ему, бегущему к ней.        — Не вмешивайся, Малфой, — яростно выкрикивает она. — Если мне нужно проклясть этого предателя крови, чтобы добраться до грязнокровки, я, Мордред вас всех раздери, сделаю это!       Драко становится лицом к ней, почти впритык, не позволяя совершить ошибку, задерживая своей рукой ее яростно подрагивающую кисть с волшебной палочкой. Она сверлит его недовольным взглядом, но рыпаться перестает, а его лицо, будто стакан холодной воды на голову, отрезвляет, в глазах появляется больше осознанности, и она, как потерянная, смотрит на него, не понимая, почему он ее остановил. Забини реагирует мгновенно и вытаскивает из ее крепкой хватки волшебную палочку, пряча в свой карман.       Все происходит за доли секунды, и Драко действует на чистых инстинктах, пока не понимает, что чувствует, как все то время, что он стоял спиной к толпе гриффиндорцев, ему аккурат промеж лопаток упирался кончик очень знакомой волшебной палочки.       Он медленно поворачивается — и эта палочка теперь направлена в лицо, — чтобы увидеть напуганного и непонятно откуда взявшегося там Поттера, понимая, что тот тоже встал перед друзьями в попытке защитить их, не совсем осознавая, что делает, и, возможно, даже раньше, чем понял, в чью спину целится. Драко мгновенно вытаскивает свою палочку и — они стоят меньше, чем в полушаге друг от друга — упирает ее Поттеру в грудь, туда, где бьется испуганное сердце.       Хотел ли он убить его?       Нет.       Хотел ли он проклясть его так, что от этого желания звенело в ушах?       Мерлин, да.        — Убери, — рычит он, но Поттер не шевелится, застывший изваянием. И Драко знает, что тот сейчас видит не Малфоя, который несколько минут назад едва ли не умолял его остаться и поговорить с ним, но видит холодной и напряженный, агрессивный сгусток силы, готовый рвануть в любую секунду, и его это пугает.       В голове непроизвольно начинают крутиться проклятия, разум подкидывает одно страшнее — темнее — другого, а голос, голос так похожий на голос Беллатрисы, которым она проклинала его самого, пытаясь выдрессировать цепного пса, пытаясь сделать его подобным себе, шепчет и почти приказывает ему отпустить себя, позволить магии исполнить желание, позволить крови пролиться.       Но...       Что заставляет его прогнать пелену с глаз? Он будет спрашивать об этом потом сотни раз, умоляя самого себя поверить в то, что это был голос Снейпа, выкрикивающий обезоруживающее заклинание, и даже убедит в этом остальных, но... Но он сам будет знать, что начал опускать палочку за доли секунды до того, как она покинула его руку, потому что в глазах, скрытых за линзами, промелькнул страх. Не тот страх, что был ранее, страх ситуации, нет. Там был другой страх. Он знаком ему самому очень хорошо, очень.       Так боятся чудовище, что стоит напротив.        — В кабинет директора! — рявкает Снейп. — Все шестеро. Живо!       «Шестеро?» — не понимает Драко, но спустя секунду, когда он оглядывается и осознает, что вообще произошло, он видит остальных четырех, изумленно на них пялящихся.       Профессор отбирает палочки у гриффиндорцев и слизеринцев, покорно вышедших из толпы, и они все, под растерянные шепотки однокурсников, удаляются в сторону директорского кабинета. Снейп бросает на них убийственные взгляды всю дорогу, и Драко понимает, что вляпались они знатно, и даже не знает, на кого злиться в этой ситуации.       — Впечатляюще, — шипит ему крестный, — второй раз за день.       Драко мрачно усмехается этой фразе и понимает, что проблемы входят у него в привычку. Он оглядывается на остальных. Паркинсон идет впереди всех и дергается от каждого шага — она все еще зла, и Драко знает, что скажи сейчас хоть кто-то из гриффиндорцев слово, ее снова рванет, и даже отсутствие палочки не будет помехой — бросится с банальным мордобоем. Забини нервничает, его побледневшая темная кожа всегда выдавала его с потрохами, также сильно трепает и Уизела, спотыкающегося через каждые пару футов. Грейнджер, шмыгая носом, старается держаться подальше от Пэнс и обнимает себя руками, пытаясь успокоиться.       Поттер же выглядит пришибленным. Мальчишка бросает опасливые взгляды на каждого из идущих, пока наконец не останавливается на Драко. Он выглядит едва ли не виноватым, а Малфой лишь раздражается от этого.       «Отлично, — ехидно думает он, — если нас всех сейчас исключат, я, по крайней мере, больше не буду лицезреть его тупую рожу».       И тут же пугается этой мысли.       Около гаргулий, охраняющих вход в кабинет они останавливаются и ждут, пока Снейп шепнет статуям пароль. А входя внутрь, Драко непроизвольно все же окидывает Поттера взглядом. Он все еще злится на него, но это злость, а-ля «ну я же говорил», а не та ярость, что овладевала им ранее.       Директор, даже не подняв глаз от бумаг, тихо хмыкает.       — Монополия, как она есть, — бурчит женщина, а Драко понимает, что она говорит об их — ее и его — встречах.       — Директор, — кивает ей Снейп, — дуэль в коридоре.       — Между кем? — она наконец поднимает на нах свой взгляд. — Или у всех шестерых была дуэль? Это уже сколько? Три дуэли?       Драко не понимает того, что говорит директор Берк, пытается она шутить или уточняет, но Снейпа ей вывести удается на «раз-два». Профессор цокает языком и, передав их на поруки, удаляется, громко и с удовольствием хлопнув дверью. Драко думает, что этой двери что-то не везет сегодня, как, собственно, и ему самому.       — Мистер Малфой, — внезапно окликает его директор, заставляя вздрогнуть. — Не стойте же столбом.       В глазах Берк, он готов клясться в этом, пляшут смешинки. Драко оглядывается и понимает, что все уже расселись и смотрят на него, а свободное место осталось только около Поттера. Он тихо хмыкает этому «невероятному совпадению» и демонстративно усаживается на один из жутко неудобных директорских стульев.       Женщина складывает на груди руки, перекрещивая их, и стучит пальцами по своим предплечьям. Выглядит она уставшей — наверное, так и не ложилась после ночного происшествия.       — Что произошло? — спрашивает она, но, судя по интонации, плевать она на это хотела с самой высокой из башен Хогвартса. Драко на секунду ловит чувство дежавю, когда ни один из присутствующих ей не отвечает, но в этот раз она спрашивает первым его самого.       Драко неловко ерзает на неудобном стуле, прежде чем понимает, что вообще-то он без малейшего понятия, что там, в коридоре около класса Зельеварения, случилось, и, здраво рассудив, что в данном случае чем хуже, тем лучше, смотрит директору прямо в глаза.       — Я не знаю, мэм, — честно отвечает он. — Кажется, я наставил на Поттера палочку.       — Вам кажется? — иронично переспрашивает женщина, вздернув бровь.       Драко думает, что Панси и Блейз теперь точно считают его самоубийцей, и кивает головой.       — Я уверен в этом.       — И почему же вы направили палочку на мистера Поттера? — спрашивает она.       — Потому что он направил палочку на меня, мэм, — Драко пожимает плечами, и вот теперь директор точно улыбается, но ему ли или всей ситуации в целом — не понятно. Он жалеет, что сейчас тут нет Снейпа или хотя бы МакГонагалл, чтобы привнести в этот театр абсурда хоть немного нормальности.       — Это правда, мистер Поттер? — она переводит взгляд на Поттера, и тот немного тушуется, вот только теперь рядом с ним не сидит Драко, чтобы пнуть его ногой или успокаивающе сжать руку.       — Да, директор, — отвечает Поттер.       — И почему же вы это сделали?       Она не выглядит рассерженной, будто все еще забавляется и пытается каждого из провинившихся студентов привести к какому-то ответу, играет с ними, как с маленькими детьми. Драко вспоминает, что это, вообще-то, так и есть.       Поттер хмурится ее вопросу и, смело подняв голову, отвечает:       — Я не знаю, мэм.       — Вы двое — едва не довели дело до дуэли, и не знаете, что послужило ее причиной, все верно я понимаю?       Малфой невольно кидает взгляд на Поттера, а тот — на него, и оба хмурятся друг другу, думая об одном и том же: да, директор понимает все верно.       Дальше он почти не слушает то, как директор вытрясает информацию о случившемся у всех, кто знал о произошедшем, и только понимает, что кто-то кого-то случайно толкнул, а в итоге все вылилось в очередную ссору о чистоте крови, будто этот мир слишком тесный.       Драко устало выдохнул.       Вернул его в реальность злой голос Панси:       — Я буду говорить только в присутствии моих родителей!       Драко усмехнулся этой фразе, потому что знал, на что рассчитывала Паркинсон — ее родители, в особенности отец, были крайне прохладны ко всему, что хоть как-то было связано с магловским миром. И если директор собиралась вызвать мистера и миссис Паркинсон, то те бы лишь для виду покачали головой и пожурили дочку, а выйдя за порог, похвалили бы Пэнс и ее действия.       — О, в самом деле, мисс Паркинсон? — протянула директор, подражая манере речи девочки, и Драко заметил, как с Панси слетела вся ее напускная уверенность. — Очень жаль это слышать. Но боюсь, что мне ваши родители здесь, — она обвела рукой пространство вокруг себя, указывая не то на директорский кабинет и свое положение, не то на всю школу в общем, — вовсе не нужны, чтобы исключить вас.       Женщина подняла свою руку и на секунду застыла в таком положении, словно призывала всех к тишине, но в следующее мгновение за спинами студентов страшно загремел огромный черный шкаф, и Драко даже подумал, что от туда сейчас выпрыгнет боггарт, но лишь только створка открылась, и он успел заглянуть туда, как мимо его носа на невероятной скорости что-то промчалось, попадая прямо в протянутую ладонь директора. Они все с удивлением смотрели на широкий бумажный свиток с печатью Хогвартса и гербом Слизерина на сургучной печати.       И Драко понял, что это было личное дело студента школы.       Панси, видимо тоже узнав бумаги, сменилась в лице пуще прежнего. Она подскочила со своего места и даже сделала несколько шагов вперед, пока директор одним лишь только взглядом не велела ей вернуться на место.       — Вы не находите это интересным, мисс Паркинсон? — вновь заговорила она. — Ваша горячность и вспыльчивость отступают, стоит мне только пригрозить отчислением. Без угроз вы здраво мыслить не способны?       Она обвела взглядом всех присутствующих, обращаясь ко всем сразу, а не только к Панси.       — Я сожалею о своем тоне, мэм, — смиренно произнесла девочка.       — Быть может, вы сожалеете о чем-либо еще? Все вы. — Студенты молчали, лишь сейчас до конца и в полной мере осознавая случившееся. — Мне достать остальные личные дела, чтобы вернуть вам дар речи? — она угрожающе понизила голос.       Драко действительно было не по себе рядом с этой женщиной — он все никак не мог ее понять, словно она не придерживалась ни одной из сторон. Словно она и не знала о существовании этих самых сторон. Это одновременно выбивало из колеи, заставляло сторониться директора и вызывало неподдельное восхищение.       Внезапно Поттер, молчавший все это время, неловко поерзал на своем кресле, привлекая внимание.       — Наше поведение было непозволительным, — сказал он. — И все мы сожалеем о случившемся.       — Очень мило, мистер Поттер, — хмыкнула директор. — Остальные думают так же?       На нее посыпались кивки и тихие «Да, мэм, конечно» от студентов, и лишь Драко молчал, погрязший в своих мыслях. Женщина, удовлетворенная этим, перевела взгляд на кучку волшебных палочек, что, уходя, отдал ей Снейп, на своем столе, и принялась раскладывать их напротив своих владельцев, каким-то образом безошибочно угадывая, какая палочка кому принадлежит.       Закончив, она перевела взгляд на студентов и тяжело вздохнула.       — Ну, что ж, — сказала она, — в таком случае обойдемся без исключений, пока что. На сегодня вы отстранены от занятий, а ваши палочки останутся у меня во избежание эксцессов. Получите их вечером, на отработке с мистером Филчем.       Драко вздрогнул, внезапно осознавая, почему его все это время преследовало ощущение фатальности происходящего — это была не ненависть между ним и Поттером, как он думал. Это была неизбежность предначертанного.       Директор лишила их еще по сотни баллов с факультета, и теперь Слизерин, как и Гриффиндор, были не только последними в состязании за школьный кубок, но даже опустили свои копилки в минус. Драко подумал, что разговоров со Снейпом и толпой разъяренных старшекурсников не избежать.       Когда они все уже покидали кабинет, Поттера попросили задержаться, но Драко не успел даже обернуться — теплый поток магии толкнул его прочь, а дверь, едва он успел одернуть мантию, хлопнула с такой силой, будто хотела лишить его конечности. Уизли и Грейнджер так же удивленно озирались, прежде чем девчонка не потащила друга вниз по лестнице, оставляя слизеринцев втроем.       — Какая-то она жуткая, — пробормотала Паркинсон, оглядываясь на дверь директорского кабинета.       Забини раздраженно оправил свою сумку и тоже направился вниз по лестнице, рассерженно топая — он уже представлял, как будет разгневана его матушка.       — Жуткая тут только твоя тупость, Паркинсон, — буркнул он.       Она гневно уставилась на его удаляющуюся спину, а Драко почувствовал назревающий внутриусобный конфликт.       — И в половину не такая, как твоя терпимость к этим...       — Да что, ты говоришь...       — Заткнитесь оба! — рявкнул он на них, и это, к удивлению, сработало. — Ведете себя, как дети. — Забини лишь хмыкнул на это и продолжил спускаться по лестнице быстрым шагом. Панси опустила взгляд, не решаясь ничего возразить и понимая, что она действительно виновата, пусть и не в том, что накинулись на однокурсников, а в том, что попалась. — Иди за ним, Пэнс, — сказал ей Драко. — Мы все вляпались, но он — только потому, что пытался тебя остановить.       Девочка цокнула языком и закинула сумку на плечо, уходя за однокурсником.       — Его никто об этом не просил, — высокомерно сказала она. — Кстати, как и тебя.       Драко ухмыльнулся ей в след, понимая, что благодарить она не умеет. Не один из них, вообще-то, но это не значит, что она на это не способна. Он же сам еще раз оглянулся на дверь и даже приложился к ней ухом, но каменный неподвижный взгляд гаргульи будто метал в него молнии, и ему пришлось спустить вниз и ждать у развилки. Но не успел он постоять там и получаса, как на горизонте появился Снейп и буквально за руку оттащил его в подземелья Слизерина, за всю дорогу не сказав и слова, как бы Драко не пытался его разговорить.       В гостинной никого не было. Только шумно трещал камин, и какие-то тупые рыбы Черного озера бились лбами об окна. В спальне он встретил Тео, который сказал, что все пошли в библиотеку или гулять, и он болтал с этим удивительно нормальным Ноттом до самого вечера, даже не придавая внимания теме их разговора.       Когда часы пробили время ужина, а Тео отправился по какому-то там делу к Снейпу, он задумался над тем, что ему с собой взять. Палочки не было, и это все усложняло. Его беспалочковая магия была не настолько хороша, как бы ему того хотелось, так что, если они все таки пойдут сегодня в Запретный лес — а он был уверен в этом — и встретят там то, что встретили в прошлый раз, придется туго.       Перед глазами завертелись картинки той ночи. Темный лес, трусливо скулящий пес, игнорирующий его Поттер. А потом чудовище — о, чуть позже он понял, кто это был — что склонилось над едва живым телом единорога и припало к кровоточащей ране, высасывая кровь. Собственный крик до сих пор стоял в ушах. Поттер тогда, кажется, метнул какое-то бесполезное заклинание, а спас их чокнутый кентавр, что сейчас преподавал астрономию.       Но сколько бы Драко не вспоминал, придумать, что делать, так и не смог, и отправился на ужин с тяжелым сердцем. До этого момента его удивляло лишь то, что родители, наверняка уже узнавшие о произошедших ситуациях, не написали ему ни строчки.       Большой зал гудел, как и обычно, но шум исходил в большей степени от столов Пуффендуя и Когтеврана, наслаждавшихся своим положением в гонге за кубком школы. Слизеринцы хмуро зыркали друг на друга, ведь никто так и не сказал им, по чьей милости копилка пуста, а гриффиндорцы, хоть и были расстроены, но не казались разозленными, а Уизли, те, что одинаковые, даже вызывали короткие приступы смеха у рядом сидящих, рассказывая о своих невероятных предположениях.       Поттер и его друзья сидели у самого конца стола, вероятно, чтобы в случае чего незаметно покинуть Большой зал. Драко посмотрел на Панси и Блейза — они, как и обычно, сидели друг напротив друга, и он понадеялся, что успели помириться. После ужина, как было велено, они стояли в холле перед главным входом, дожидаясь Филча. И тот не заставил себя долго ждать, прочем, явился он в компании госпожи директора.       Женщина остановила его в нескольких десятках футов от них так, что их разговора не было слышно, и что-то быстро ему говорила, не глядя на студентов. В конце она отдала ему охапку волшебных палочек и, плотнее запахнув на себе мантию, направилась в сторону подземелий. И Драко с удивлением отметил, что одета директор была не по достаточно теплой для поздней осени погоде: внутренняя сторона мантии была оббита мехом, а руки затянуты в скрипучие кожаные перчатки.       Как и в прошлый раз, Филч едко комментировал страх студентов, пока вел их к домику лесничего. Все были немного напуганы и Пэнс даже дернула его за рукав:       — И ты позволишь это? Нас ведут в Запретный лес, Малфой! — испуганно шептала она, но Драко было не до нее.       Около входа в лес лесник увел девочек с собой, а парням велел поделиться и идти двумя другими направлениями, и Поттер, к удивлению всех, никого не слушая утянул его за собой. До Драко еще донеслись несколько окриков Забини и Уизли, пока они не свернули в чащу, прячась от посторонних взглядов среди вековых деревьев. Поттер в непроглядной тьме споткнулся о корень, и Малфой ухватил его под локоть, остановил их.       — Что происходит? — спросил он у мальчика.       — Ничего, — просто ответил тот. — Мы идем искать единорога, ты слышал Хагрида.       Драко остановился, одергивая свою руку. Он отошел на пару шагов назад и оказался на освещенной лунным светом тропинке.       — Я никуда не пойду.       — Что, Малфой, струсил? — усмехнулся ему Поттер. Он тоже остановился и сложил руки на груди, и пристально на него глядя.       Драко просто пожал плечами, не отрицая, что ему боязно идти в едва проглядной темноте по Запретному лесу, в котором ходит пусть и ослабленное, но все такое же безумное воплощение Темного лорда.       — Да. А ты чувствуешь себя комфортно? — так же ехидно поинтересовался он.       Поттер, все еще напыщенный и с прищуренными глазами, как-то быстро поник и тихо ответил:       — Нет... — он расцепил руки и обхватил ими свои плечи, будто ему было холодно; мальчик несколько раз оглянулся и подошел ближе к Драко. — Мне жаль, что я направил на тебя палочку, — сказал он.       — А мне нет, — честно ответил Малфой и несколько секунд наслаждался пораженным взглядом Поттера. — Стоило проклясть тебя, может, в твоей пустой голове появилось бы немного мозгов.       Они стояли и смотрели друг на друга так, под светом луны, и ничего не говорили, но оба понимали, что стена рухнула. И что бы между ними не происходило до сегодняшнего происшествия, оно не только вернулось, но и заиграло новыми красками для каждого: Поттер понял, что Малфой имел какое-то неуловимое преимущество перед всеми ними, а сам Драко пролетел еще одну милю в пропасть имени Мальчика-Который-Выжил.       В верхушках деревьев пронесся порыв ветра, заставив Драко неуютно поежиться.       — Давай останемся здесь, — предложил он Поттеру.       Да, внезапно эта идея показалась ему замечательной. Ведь вовсе не обязательно лазать по темному и страшному лесу в поисках животного, которое все равно умрет. Осталось только убедить в этом Поттера, и у Драко уже был план, как это сделать.       — Что? — не понял мальчик. — Зачем?       Драко оглянулся и, заметив достаточно удобное поваленное дерево прямо около тропинки, на которой они стояли, достал свою палочку. Он парой заклинаний очистил корягу и уселся на нее, похлопывая по месту рядом с собой, приглашая Поттера сесть рядом, но тот не шевельнулся и все как-то недоверчиво на него смотрел.       — Садись, — ухмыльнулся Драко. — И я расскажу тебе о Фламеле, или что ты там хотел узнать.       Поттер переступил с ноги на ногу и несколько секунд всматривался в ту сторону, куда им нужно было идти.       — Ты не можешь рассказывать, пока мы будем идти? — он умоляюще глядел, но Драко велел себе не поддаваться этому взгляду и лишь хитро улыбнулся и отрицательно покачал головой.       — Ну, как хочешь, — пожал он плечами и откинулся на дереве, накладывая согревающие чары и мысленно умоляя Поттера сдаться наконец.       — Драко, я не хочу выбирать, — сказал мальчик, ломаясь под нажимом собственно совести.       Малфой снова пожал плечами и улыбнулся ему. Он чувствовал в себе сочувствие к Поттеру, потому что тоже не любил выбирать, однако ставить перед выбором оказалось очень даже приятно. Особенно, когда знаешь, что выберут тебя.       — Знаю, — мягко сказал он, — но тебе придется, Гарри.       Поттер, казалось, немного смутился звучанию своего имени — или это Драко смутился? — и все же сделал несколько шагов ближе к нему. Запрыгивая на поваленное дерево, он прижался ближе, и Драко немного потянул его на себя, заставляя облокотиться на ветку, как и он сам. Поттер немного поерзал, двигаясь еще теснее, и наконец затих, примостившись рядом и уставившись в небо.       Драко тоже посмотрел наверх. Неба было почти невидно, лишь только совсем крошечные части созвездий подмигивали им звездами, а все остальное пространство, доступное их глазам, было покрыто тьмой леса. Не было слышно ни звука: ни шороха веток, ни передвижений животных, лес будто бы замер — лишь только тихое дыхание рядом.       Поттер рядом снова задергался.       — Ну? — он немного повернул голову в сторону, и Драко почувствовал его теплое дыхание на своей щеке.       — Что?       Он поднялся на локте, теперь немного возвышаясь над ним, и его гриффиндорский шарф махнул Драко по лицу, заставив отплевываться.       — Ты обещал рассказать о Фламеле, — воскликнул он. — Только не говори, что соврал!       — Тише ты, — шикнул на него Малфой, утягивая обратно к своему плечу, — не порть мне момент. Посмотри, как здорово — лежал бы так всю жизнь.       Поттер плюхнулся обратно и снова посмотрел вверх, недовольно вздыхая.       — Неба совсем не видно, — буркнул мальчик.       Драко усмехнулся. Пытаясь осознать происходящее, он додумался лишь до того, что сейчас, поздней ночью, лежит на поваленном дереве в Запретном лезу, на его плече пригрелся Мальчик-Который-Выжил и который, кажется, находит его компанию приятной, где-то в нескольких милях от них бродят их враждующие друг с другом друзья, а восставший Темный Лорд в затылке их преподавателя, возможно, прямо тут, за соседним деревом, жрет плоть единорога.       Он повернулся лицом к Поттеру, чтобы увидеть его сверкающие глаза, а потом, повинуясь неясному порыву, стянул его очки — Драко всегда хотел их примерить.       — А я и не про небо, — шепчет он и таки водружает очки себе на нос.       Тот смеется с его вида и забирает их обратно, протирая кончиком шарфа, будто Драко мог их испачкать. Они молчат еще несколько минут, и Поттер сдается, тоже начинает наслаждаться моментом, прикрыв глаза. Драко наблюдает за ним и легко пихает плечом.       — Эй, только не засыпай.       Тот вновь немного приподнимается, опираясь на локоть, а головой — на ладонь, и переплетает их ноги, двигаясь еще ближе — начинает замерзать или наоборот — оттаивать? Драко улыбается ему.       — Ты странный, знаешь? — говорит ему Поттер. — Я еще никогда вот так просто не лежал рядом с кем-то, просто глядя на небо.       — Так, неба и не видно, — Драко пожимает плечами, насколько это возможно сделать лежа.       — Так, мы и не о нем.       Малфой чувствует, как по щекам расползается румянец, и смущенно смеется.       «Мерлин, — думает он, — это точно Поттер?»       — Что сказала тебе директор, когда вышвырнула нас? — спрашивает он и тут же жалеет об этом, увидев нахмурившиеся в миг брови Поттера.       — Спрашивала меня об этом... Дамблдоре, или как его там, который бывший директор, — он немного смещается вниз и садится, подтягивая к себе колени и обхватывая их руками — так Драко может смотреть на его лицо не поворачивая головы.       — Ты не знал его? — удивился Малфой.        «Как же так может быть? — обомлел он. — Разве Гарри Поттер не золотой мальчик Дамблдора?»       — Она спросила тоже самое, — ответил мальчик, почесав лоб под шапкой. — Я видел его только на карточке от шоколадной лягушки, а еще одно из пришедших мне писем было подписано им, вроде.       Драко ахнул, все еще не способный поверить в это. Весь магический мир — ну, Англия уж точно — думала, что все это время Гарри Поттера — победителя Того-Кого-Нельзя-Называть и героя всего Альбиона — надежно прятал под своим крылом Дамблдор. Нет, Драко, конечно, знал, что тот живет со своими маглами-родственниками со стороны матери, но чтобы вот так совсем до поступления в школу не знать, кто такой Альбус Дамблдор. Это было невозможно! Только тот, кто вообще ничего не знал о магии, не знал о Великом Светлом Волшебнике.       — И что? — тихо спросит Драко.— Она... просто спрашивала тебя о Дамблдоре?       — Ну... нет, — ответил Поттер. Он внимательно посмотрел на Малфоя, будто решая можно ли ему доверять, и вновь отвел взгляд; тяжело вздохнул. — Она сказала, что... что после смерти этого Дамблдора, который был моим опекуном, временно моим представителем будет она сама.       Драко подобрался и тоже сел.       — То есть, на каникулах ты будешь жить у нее?       — Нет, — Поттер покачал головой. — Это, если я правильно понял, временно. Но почему временно, я не понял. Я думал, что вернусь к Дурслям на каникулы, ведь... ну, мне больше некуда, — он повернулся к Драко, глядя на его реакцию, не будет ли тот над ним насмехаться, как многие в его прошлых школах, но встретил лишь встревоженный и внимательный взгляд. — Но она сказала, что они не могут быть моими опекунами по... по какому-то там статуту, я не помню.       — Международный Статут о Секретности, — кивнул ему Драко, признавая правоту директора — маглы, если были не прямыми родственниками, действительно не могли стать опекунами ребенку-волшебнику.       — Да, наверно, — пожал плечами мальчик. — И вроде как сейчас вопрос о моей опеке решается, она сказала ни о чем не волноваться.       Драко задумался. Стоило ли рассказать Поттеру о его магическом крестном — Сириусе Блэке, ведь сейчас тот был его единственным кровным — по ритуалу крестин — родственником и мог бы стать опекуном, если бы не сидел в Азкабане. Но потом Малфой подумал, что это будет слишком подозрительно, что он так много о нем знает, и решил пойти длинной дорогой.       — Ты совсем ничего не знаешь о своей родословной, да? — вместо того спросил он, и Поттер лишь пожал печами. — Давай как-нибудь сходим вместе в библиотеку.       — Зачем? — удивился мальчик.       — Дам тебе одну интересную книгу, может, что интересное узнаешь.       Мальчик рядом с ним недовольно фыркнул.       — Вот уж спасибо, Гермиона и так меня в груде старых и пыльных книжек похоронила, — он весело глянул на Драко. — Кстати о старье, директор дала мне какой-то сверток со старыми тряпками.       Малфой мгновенно отвлекся от своих мыслей о семье Поттеров и их родословной. Неужели он говорит о...       — Что за тряпки? — едва ли не севшим голосом спросил он.       — Не знаю, какая-то цветастая мягкая ткань, — ответил Поттер. — Я еще не доставал, только открыл. А что такое?       Драко рассмеялся, пораженный такому простому отношению к величайшей реликвии магического мира. Да уж, сам он долго разгадывал, как Поттеру и его компании удавалось провернуть все те авантюры и ни разу не попасться. В голове мгновенно пронесся план, как наличие мантии-невидимки может помочь ему. До этого проход в Запретную секцию был закрыт для него и его плохого плана, но теперь, если Поттер, конечно, согласится ему помочь, попасть туда будет проще простого.       Он повернулся к удивленно глядящему на него мальчику и усмехнулся, протягивая руку:       — Заключим сделку, Поттер?