Предотвратить

      — Я понял, Драко. Ты — пришелец.       — Что, прости?       — Пришелец. Как инопланетянин.       — И что это, по-твоему, значит?       — Ну, такие зеленые существа на летающих тарелках, воруют коров и людей, чтобы зомбировать их... Погоди, ты не знаешь про инопланетян?       — Поттер, мы можем поговорить про твои магловские штуки позже? Я, если ты не заметил, немного занят.       — Да, конечно, прости. Просто мы приходим сюда уже пятый раз, и каждый раз ты тупо пялишься на эту книгу.       Драко тяжело вздохнул и перевел на него уставший взгляд.       Чертов Поттер был прав.       Они приходили в Запретную секцию с помощью мантии-невидимки и обрезков пропуска, пробираясь никем не замеченные, и все, что Драко делал, помимо того, что пролистал несколько бесполезных фолиантов, это пялился на ту самую книгу, что в прошлый раз покушалась на его руку.       В моменты, когда казалось, что он просто убивает время, Драко заставлял себя искать другие книги.       Еще после разговора с Кровавым Бароном он часто думал над тем, что же такого могло заинтересовать Тома Реддла. «Магия... и магия темная» — так сказало ему приведение, и эти слова были его единственной зацепкой. Пошел ли на утро Том Реддл в библиотеку, как собирался? Почему уволился Слизнорт? О чем он рассказал студенту, что стало в основе рождения Темного Лорда?       Драко пытался рассуждать логически, отринув страх и заглядывая чуть глубже, чем «Он просто маньяк, помешанный на власти и силе». Но что могло заинтересовать Монстра, когда он еще не был Монстром?       Он достиг всего, чего хотел — магия, власть, страх врагов и страх слуг. У него было все. Кроме, разве что...       Бессмертия.       Бессмертие было тем, чего Он желал больше всего на свете. Получается, Слизнорт рассказал Тому Реддлу секрет бессмертия?       В уме постоянно крутилась сказка о трех братьях и трех Дарах: Палочка, что была способна убивать, как никакая другая, Камень, что мог отнять у Смерти человека, и Мантия, которая укрывала от всевидящего взора Смерти. Но сказка была всего лишь сказкой — в юности Альбус Дамблдор и Геллерт Гриндевальд искали Дары Смерти, но, как показало время, даже найдя их, они оба были смертны.       Драко чувствовал себя ограниченным, имея доступ лишь в Запретную секцию и родовую библиотеку Малфоев — первая была под какой-никакой цензурой, а их семейную после Его смерти часто шманали авроры, и отец до сих пор опасался держать что-либо запрещенное. По крайне мере там, где Драко мог найти.       В этом мире оставалось не так много семей, хранивших темные знания и охраняющих их от любого взора. Он перебирал в голове все возможные варианты, когда возвращался к той книге, что лежала под шкафом, и пока доходил, в голове оставалась лишь одна фамилия — Блэки.       Справедливости ради, он не просто так смотрел на эту книгу — он думал. Думал, как ее открыть, как к ней подобраться и не остаться при этом калекой. А еще... С книгой что-то было не так. И он долго не мог понять, что именно, пока Поттер, по обыкновению развлекающий себя написанием эссе где-то в сторонке, не заметил, что на книге не было пыли.       «Разумеется, на ней нет пыли, Поттер, — сказал он тогда, — она же лежит под шкафом. Как, по-твоему, пыль должна была туда забраться?»       А потом он понял: пыли не было и под шкафом — в той части, где лежала книга — тоже. Будто кто-то заботливо смел всю грязь и паутину метелкой. И даже если предположить, что в Запретной секции в кои-то веке ленивые эльфы начали делать уборку, по почему же все остальное помещение выглядело так, будто застало еще времена основателей?       Кто-то брал книгу — это было кристально понятно.       Кто-то брезгливый и кто-то понимающий, как работать с подобной литературой. С самого начала он подумал на Снейпа — тот бывал в библиотеке достаточно часто, и после того случая, когда едва не поймал Драко, наверняка облазит тут все в поисках улик и подтверждения того, что тут кто-то был. Тогда почему он не положил книгу на место? Ловил на живца?       Приманка закинута, но где же рыбак, подсекающий добычу?       Он много раз проверял фолиант на наличие сигнальных чар, но ничего не давало результата. Книга, словно насмехаясь над ним, продолжала лежать под чертовым шкафом. Иногда Драко, уставшему и измученному, казалось, что она что-то шептала ему, фыркала, быть может, каялась в чем-то или рассказывала шутки, отплачивая за все то время, что в безмолвии и покое, нетронутая, оставалась на полке.       А возможно, этим звуком был скрип пера Поттера.       Мальчик после первого же раза стал таскать с собой домашние задания — по Зельям или Трансфигурации, иногда брал с собой Астрономию. И каждый раз неизменно половину вопросов ему подсказывал Драко, не отвлекаясь от созерцания, выдавая ответы, не задумываясь. В целом, Поттер, к удивлению, вел себя смирно: не отвлекал, с идеями не лез, в бой не рвался.       Он приходил к подземельям в четвертом часу утра, забирал уже ждущего его Драко, и они оба под мантией-невидимкой пробирались в Запретную секцию, проводили там около двух часов и тем же путем возвращались обратно каждый в свою гостинную. Однажды ночью Драко показал ему проход на кухню школы, где эльфы с удовольствием и глубоко кланяясь накормили их булочками с заварным кремом, что пеклись в огромных печах к завтраку.       С тех пор Поттер приходит на их ночные рандеву с полными карманами конфет и выпечки, иногда он приносил орехи или яблоки, и так, с едой, они утраивались прямо на холодном каменном полу Запретной секции до тех пор, пока за окнами не занимался рассвет, а глаза не начинали болеть от чтения в полумраке.       Драко оглянулся на него. Скрючившись в даже с виду неудобную позу, Гарри Поттер что-то быстро переписывал из учебника по Зельям, кончик пера скакал на неровностях каменной кладки пола, но это его вовсе не заботило. Он бросал быстрые взгляды в книгу, прослеживая строку пальцем левой руки, а правой, когда тянулся к чернильнице, оставлял на пергаменте кляксы. Снейп ненавидел неаккуратные работы, так что если в эссе и было написано что-то правильное, на «превосходно» Поттеру лучше не рассчитывать.       Мальчик заметил его внимание и оторвался он работы, разогнул затекшую спину, потягиваясь, и внимательно посмотрел в ответ, ловя его взгляд и устало улыбаясь. Он тоже не высыпался, и Драко почти что чувствовал за это вину.       — Все в порядке, Драко? — спросил он.       Драко измученно улыбнулся в ответ и кивнул.       — Просто устал.       — Будет слишком нагло попросить тебя посмотреть мое эссе для Снейпа? — Поттер улыбнулся чуть шире и притянул к себе пергамент. Рукава его мантии подскочили, оголяя предплечья, и Драко с содроганием вспомнил шрам, что растянулся до самого запястья у того Поттера.       Я не должен лгать       Он и не лгал. Никогда. Поттер, если смотреть правде в глаза, был единственным, кто никогда не лгал Драко: ненавидел честно и говорил об этом в глаза, если оскорблял, то по фактам, и даже пакостил так неумело, что за всеми его действиями прослеживалось нежелание.       — Давай, — выдохнул он, протягивая руку за пергаментом. — Чувство, будто отбираю у Грейнджер хлеб.       Поттер, казалось, смутился его последним словам. Мальчик отвел глаза и цокнул языком так, что у Драко не осталось сомнений в том, что тот был недоволен фактом помощи подруги.       — Она бывает немного настойчива, знаешь? — и Драко кивнул ему, не отвлекаясь от чтения. — Но я очень благодарен ей за это, как и тебе, кстати.       Драко показалась некая тоска в его голосе, нежность и признательность, а возможно, это была просто усталость.       — Она тебе нравится? — спросил он мальчика.       — Да, конечно. Мы... подружились. Гермиона очень умная, постоянно носится с книгами и почти не вылезает из библиотеки. Я часто ее не понимаю, но ведь все люди разные, и она просто... ну, такая, какая есть.       В этом был весь Поттер. Он любил не за что-то, а вопреки, дружил, находя в людях самое лучшее даже под слоем грязи, и отдавался этим привязанностям без остатка, приковывая к себе людей. Сам того не желая. И люди эти, словно крысы за дудочником, шли за ним покорно куда угодно, хоть самой смерти в обьятья.       — Я не об этом, — сказал Драко, переводя на мальчика взгляд и отдавая пергамент обратно. — Твои эссе стали лучше. Возможно, нам нужно ходить в Запретную секцию чаще, чтобы поднять твою успеваемость.       — Спасибо, но... О чем ты? Что не так с Гермионой?       Драко вздохнул, уже не радый тому, что вообще начал этот разговор.       — Я имел ввиду, как девочка. Нравится ли тебе Грейнджер как девочка?       Поттер несколько секунд смотрел на него непонятливым взглядом, а потом зарделся, покрываясь неровными красными пятнами румянца на щеках и кончиках ушей. Он помотал головой, убирая в сумку свой пергамент и перо с чернильницей, а Драко ехидно усмехнулся. Значит, нет.       — Я никогда не задумывался на этим, — ответил Поттер. — Мы не плохо общаемся, но... не больше. Мы просто друзья.       — В самом деле? — усмехнулся Малфой, и Гарри снова кивнул ему. — Было бы ужасно неприятно, нравься она тебе. Чего только стоят ее волосы, будто там совы гнездо устроили, смех да и только, — фыркнул он.       — Что на счет тебя, Драко? Вы с Паркинсон, кажется, достаточно близки? — что ж, Поттер, как оказалось, тоже мог быть достаточно наблюдательным и мерзким, в своих вопросах.       Тема Панси все еще была неприятна. Они так и не разговаривали с той ссоры, девочка его игнорировала, посвящая все внимание учебе или однокурсницам. О чем-то постоянно шепталась с Забини, иногда играла с Крэббом и Гойлом, но Драко же, как и Тео, не замечала абсолютно.       — Мы в ссоре, — ответил он Поттеру, пожимая плечами. — После той отработки в Запретном лесу и вообще. Директор написала ее родителям, и те, кажется, устроили ей выволочку, а она винит во всем меня.       — Это была ее вина — тогда она первая налетела на Рона. Без обид.       Драко неприязненно поджал губы — какие уж тут обиды.       — Не важно, кто начал первый. Технически, исключить должны были только нас с тобой за использование палочек в коридоре. Ни Панси, ни остальные не попались.       — Да, но...       — Важен лишь итог, Поттер, — оборвал его Драко, не желая вновь участвовать в детских спорах и обидах. — Все закончилось, и слава Мерлину. А эти склоки — я больше не собираюсь в них участвовать, ясно? Пусть Паркинсон хоть перегрызет остальных — плевать, я устал быть крайним. И тебе советую тоже не лезть в это.       Поттер нахмурился и надолго замолчал, так, что Драко даже подумал, что тема все же закрыта, и отвернулся от него, собираясь вернуться к проблеме фолианта, когда мальчик заговорил снова.       — Ну, я своими друзьями дорожу. А Паркинсон крайне агрессивна в отношении их — вот, что мне не нравится. Я не говорю о вашем факультете, конкретно о ней.       Малфой вновь на него посмотрел. Отчего-то где-то в глубине сознания зародилось желание защитить Панси, хоть и вразрез с собственными только что сказанными словами. Синдром героя — не иначе. Но Поттер был прав. Панси в последнее время была словно сама не своя: злая и нервная — и причины этому Драко не видел.       — Она хорошая на самом деле, — все же тихо сказал он. — Слушай, если честно, все, что ты видишь в ней — это воспитание. Я раньше был точно таким же. Если человек отличался от меня и моего круга общения, то он был мне врагом — грубо говоря. Таково волшебное сообщество. Как бы грустно это ни было признавать, но все мы подвержены стереотипам и мнениям, которые вовсе и не наши. Мы действуем так, как действуют наши родители, а они — как их родители, и осознание того, что что-то может быть неправильным, не появляется. Просто так — не появляется.       — Важен итог, Драко, — грустно ответил ему Поттер его же словами чуть погодя. — Давай сменим тему, ладно? Ты решил что-нибудь с каникулами?       Одна тема сегодня была лучше другой, но вины Поттера в этом не было. Кажется, Драко взвалил на себя слишком много, чтобы унести самостоятельно.       — Нет, я несколько раз намекнул матери, что хочу остаться в школе на праздники, но она или не поняла, или сделала вид, что не поняла, а с отцом даже смысла говорить нет, — Драко махнул ему рукой, и Поттер вновь сделался грустным.       Мальчик подошел ближе и сел рядом с ним, но не стал заговаривать вновь. До рассвета оставалось еще чуть больше часа, а силы были уже на исходе: глаза слипались, голова трещала, будто его хорошенько приложили заклинанием, и в целом хотелось вернуться в теплую постель и не вылезать от туда до следующей недели.       Поттер положил голову на его плечо, и его непослушные волосы скользнули по щекам Драко. Было понятно, что он истощен не меньше самого Малфоя, а все проблемы и незнание давили с непомерной силой, изнуряя не только тело, но и разум.       — Тот подоконник выглядит достаточно удобно, — Драко кивнул в сторону окна, приобнимая мальчика и взлохмачивая его пряди, — приляг, я трансфигурирую тебе одеяло. Необязательно сидеть тут со мной, ты устал.       Поттер отрицательно покачал головой и отстранился, несколько раз моргнул, прогоняя сон, и растер руками глаза под очками. Его раздражала неизвестность, но и злиться на Драко он не мог — ему сложно сказать, что творилось в этой белобрысой голове, но и изменить нечего он не мог.       — Почему ты вообще смотришь на эту книгу? Это же... ну, просто книга, просто открой ее, — он сдвинулся немного вперед и, Драко не успел и слова вставить, потянулся к книге.       Словно время замерло, Поттер подцепил пальцами корешок фолианта и потянул его на себя, вытаскивая книгу из-под шкафа.       Та оставалась неподвижна.       Оплавленная с прошлой встречи металлическая цепочка прозвенела по камням пола, и Поттер отбросил ее простым движением, словно она оказалась тут случайно. Книга выглядела... обычно. Большой фолиант в бархатной обивке, богато украшенной золотыми буквами и с такими же золотыми вставками на уголках обложки, а на форзаце все так же поблескивал циферблат часов.       Драко несколько раз непонятливо моргнул, так и застыв с волшебной палочкой на изготовке и неспособный издать ни единого звука от шока. У Поттера всегда все было просто. Без страха, без терзаний, Фортуна, казалось, была его лучшим другом или самым преданным фанатом, но что бы мальчик не делал, все в его руках брало и просто получалось.       Мальчик тем временем, не замечая его состояния, раскрыл книгу. Он пролистал несколько страниц и нахмурился — ничего не понятно, и даже рисунков нет.       — Она, кажется, на немецком, я не могу прочесть. Ты знаешь немецкий?       Драко кивнул и потянул книгу к себе, осторожно отстраняя мальчика. Запястье, в которое мерзкая книжонка в прошлый раз вцепилась, отдало фантомной болью.       — О чем этак книга? — не унимался Поттер.       — Не знаю, о времени, скорее всего. Подашь мне чистый пергамент и перо, пожалуйста?       Драко не хотел отстранятся от книги и на миг, казалось, будто та может захлопнуться и исчезнуть, отведи он лишь взгляд. Поттер мгновенно метнулся к его сумке и подал все нужное, возвращаясь к нему.       Он развернул пергамент и пробежался взглядом по всему ранее написанному. Тут было несколько общих слов о маховиках времени — в принципе, общеизвестные факты, но истина всегда на половину кроется в определении; немного о перемещении во времени, что удалось найти в других книгах, и в целом из всего написанного можно было сделать вывод, что произошедшее с Драко — невозможно.       И все казалось, что разгадка кроется в той чепухе, что бормотал себе под нос Дамблдор. То, что Драко на крыше Астрономической башни принял за молитву — сейчас от этой мысли делалось смешно — и не придал значения.       Нужно было забрать эту книгу с собой, вот только кто-то все же мог заметить, и деле даже не в сигнальных чарах библиотеки, а в том, что за фолиантом следили.       Драко пролистал книгу до самого конца, но ни предметного указателя, ни содержания там не оказалось. Тексты действительно были на немецком все до последней буковки, и написаны они были в ручную — некоторые строчки уходили то вверх, то вниз, отступы разной длины, и некоторые страницы, без сомнений, были написаны кровью.       На секунду Драко почувствовал себя странно: перед ним лежала книга, хранящая в себе ответ на один из главных вопросов его жизни, он потратил без малого полгода на ее обнаружение и возможность вот так просто пролистать страницы, хранящие в себе многовековые знания. Это казалось страшным сном, будто какая-то ловушка, подстроенная Им или Дамблдором, или собственным сознанием — словно он сам выдавал желаемое за действительное.       Он осторожно коснулся написанных кровью строк. Буквы плыли перед глазами.       Драко понадобилось время, чтобы найти раздел, где неизвестный автор Хищной — как он назвал ее для себя — книги, писал о маховиках времени. Поттер нетерпеливо вздыхал рядом, но вопросов пока не задавал, и хотя его подергивания отвлекали, Драко его игнорировал.       Страница, другая, третья... Он потерял счет времени, и лишь внезапная темнота и кроткий тычок в плечо заставили его отвлечься.       — Драко, — тихо позвал его Поттер, — мне кажется... мне кажется, кто-то пришел.       Он мгновенно затаил дыхание и прислушался — было тихо, как под заклятием, и Драко понял, что это и было заклятие. Кто-то прислушивался к ним так же, как они прислушивались в ответ. Он приложил палец к губам, призывая к тишине, и мальчик рядом настороженно кивнул, безошибочно угадывая, с какой стороны их поджидают — в проходе кто-то стоял.       Драко осторожно закрыл книгу и положил ее под шкаф. Беззвучно, он указал Поттеру на мантию-невидимку, и тот, мягко шурша тканью, накинул ее на них и их вещи, скрывая. Раздались шаги.       Двое? Трое? Нет, двое.       В проходе показался тусклый отсвет, и Поттер рядом с ним испуганно зажал рот рукой, чтобы даже его дыхания не было слышно. Драко хотелось точно так же зажать собственное колотящееся сердце. Светили не фонарем — палочкой, и свет оказывался то тут, то там, пока, наконец, не дошел до прохода, в котором они скрывались. Драко потянул Поттера за плечо, призывая встать и начать двигаться, но мальчик, казалось, застыл от страха, и Малфой наклонился ближе к нему, вжимаясь губами в ухо.       — Нужно уходить, — беззвучно проговорил он, — доверься мне, идем.       Он снова потянул его, и Поттер поддался, поднимаясь. Но было слишком поздно. Две фигуры завернули в их проход, и Драко оставалось лишь вжать трясущегося мальчишку в стеллажи и замереть. Палочка мгновенно оказалась в руке, и Поттер страшно округлил глаза, когда заметил ее.       Заклинание забвения. Он наложит чертов обливэйт на любого, кто бы ни скрывался в тени. Будь то Снейп или кто-нибудь другой из профессоров или директор, да кто угодно — он не мог попасться сейчас. Не рядом с уликами, не с Поттером, и исключение из школы было меньшим, чего он опасался.       В нескольких шагах от них, сразу за поворотом, прошептали тихое «нокс», и свет погас.       — Клянусь тебе, они были прямо за этим стеллажом, — раздался чей-то голос. — Я видел их своими глазами!       — Брось, Джорджи, это невозможно, — шептали ему в ответ. — Куда они, по-твоему, могли деться? Посмотри, — торопливо зашелестела бумага, и снова появился слабый свет, — тут никого нет. К тому же, Поттер и Малфой? В самом деле?       — Фред, я серьезно!       — Ты, придурок, меня разыгрываешь, да? — тихая возня и шелест одежды совсем-совсем рядом. — Я устал, давай вернемся.       — Почему ты не веришь мне?       — Потому что ты несешь откровенный бред!       Голоса начинали злиться друг на друга, а Драко начинал злиться на них. Чертовы вездесущие близнецы Уизли! И судя по их разговорам, та самая волшебная карта, что принадлежала Поттеру, сейчас была у них, но... откуда? Откуда вообще тот Поттер взял свою карту, неужели от близнецов Уизли?       Этот же Поттер сейчас судорожно стискивал его ладонь в своей и прижимался к плечу, стараясь держаться как можно ближе.       Драко оглянулся на книгу, что осталась лежать под шкафом. То, что он успел вычитать... поражало. Поражало и давало ответы на многие вопросы, но порождало сотни новых.       Близнецы явно были в библиотеке не впервые. Возможно, это они трогали книгу. С них бы сталось совать нос не в свои дела, да и особо осторожными они не были. Скорее всего, заметили книгу на полу, достали ее, не нашли для себя ничего интересного и положили обратно, из беспечности не заметая следов. Такой расклад событий многое объяснял.       — Ты как хочешь, а я ухожу!       — Фред! — прямо на них посветили палочкой, да так ярко, что Драко пришлось зажмуриться, и шаги начали удаляться. — Ладно, подожди меня!       Близнецы ушли, а они с Поттером продолжали стоять под мантией-невидимкой и прижиматься друг к другу настолько близко, что становилось сложно дышать. Мальчик чуть ослабил хватку на его ладони, а сердце — Драко чувствовал его биение так же хорошо, как и свое собственное — начало успокаиваться.       Он стянул с них мантию и огляделся — Запретная секция снова погрузилась во тьму и покой. Драко вновь зажег фонарь, и лицо Гарри осветилось тусклыми желтыми отблесками пламени. Теперь он мог хорошо разглядеть его — все еще немного бледное от страха и бегающие зеленые глаза — они умоляюще на него смотрели, и Драко отчего-то хотелось извиниться.       — Все в порядке? — спросил у него Драко, дотрагиваясь до плеча.       — Я так испугался, — проговорил он все еще шепотом. — Как они могли увидеть нас?       Драко задумался. Джордж увидел их имена на этой странной карте, но его брат — нет. Потому что они вовремя скрылись под мантией, скорее всего. Карта не показывала имена тех, кого охраняла мантия, это было их спасением, и хотя Драко не мог точно сказать, как работает этот артефакт, одно он понимал точно — до тех пор, пока эта карта у близнецов, они с Поттером в опасности.       — У них есть карта. Волшебный пергамент, показывающий местонахождение всех в Хогвартсе и его окрестностях. А еще — большинство тайных ходов.       Поттер несколько мгновений помолчал, переваривая информацию, и тихо сказал:       — Давай уйдем отсюда. Ты нашел все, что хотел?       — Да, — кивнул ему Драко и пожал плечами, — теперь можно было бы заняться коридором на третьем этаже, но Берк уже в школе.       Мальчик отрицательно мотнул головой.       — Нужно рискнуть, — твердо сказал он. — Ты не можешь остаться на каникулы, поэтому нужно закончить как можно скорее.       — Мы все равно не успеем, — Драко вновь пожал плечами, — сегодня пятница, а каникулы начинаются с понедельника, так что после занятий многие уходят каминной сетью. Нам очень повезло, что мы нашли все, что искали.       Поттер кивнул ему и перевел взгляд в сторону окна. Библиотека находилась в восточном крыле замка, поэтому отсюда прекрасно было видно рассвет. Небо уже светлело над Запретным лесом, и, не глядя на часы, им пора было уходить отсюда.       — А что мы искали? — внезапно спросил мальчик тихим голосом, не поворачиваясь к нему.       Драко печально выдохнул и опустился на пол перед книгой. Точно, он ведь обещал рассказать, если они найдут информацию. Он похлопал по полу рядом с собой, и Поттер присел, подбирая полы мантии.       — Меня интересовал один очень старый артефакт — артефакт времени — вроде маховика, но более мощного, способного переносить не на пару часов, а на несколько лет.       — Как машина времени? — спросил Поттер, разглядывая крошечное изображение того самого медальона, что перенес Драко в это время.       — Нет, машина времени позволяет человеку путешествовать, и она просто переносит тебя в конкретную точку пространства и времени, со всеми уже имеющимися событиями и памятью. То есть, высока вероятность того, что ты можешь встретить сам себя. А этот артефакт, я думаю, меняет местами сознания человека из этого времени и того, куда переносит.       — Я ничего не понял, — признался мальчик, обреченно на него глядя.       — Ладно, это не самое важное, но представь, что ты сейчас окажешься в теле себя пятилетнего, а твое пятилетнее сознание окажется в твоем теле прямо сейчас.       Поттер замолчал, пытаясь осознать, но это было несколько сложно для одиннадцатилетнего ребенка, Драко понимал это и не торопил. Но для него самого понять то, как работает артефакт, было не самым сложным, — он предполагал, что найдет именно такую информацию. Поразительным было другое.       — Хорошо, — кивнул ему Поттер через пару минут, — допустим, такое возможно. Но что тебе дает эта информация?       — Эта — ничего, — сказал Драко и подумал: «Ну, кроме того, что сейчас мое одиннадцатилетнее сознание находится в моем семнадцатилетнем теле в эпицентре магической войны», — впрочем, в слух произносить такое было самоубийством. — Интересно то, что просто так этот артефакт не сработает — ему нужно что-то для подпитки магией.       — И... что же?       — Камень.       — Камень?       — Камень, Поттер, камень. И я, Мордред его раздери, догадываюсь, какой камень он использовал! — воскликнул Драко, хватая мальчика за плечи. — Это просто взрывает мой мозг! Чертов старик обманул нас всех! О-о-о, я даже не могу себе представить, как долго он вынашивал этот план, как скоро он понял, что положение Светлой стороны настолько плачевно, что чертов перенос во времени был его последним шансом! Не могу поверить, что я во все это вляпался, вот... вот так просто!       — Прости, Драко, но я тебя не понимаю, — Поттер неловко пытается отстраниться, напуганный его состоянием, но Драко этого не почувствовал.       Он только сейчас, когда страх быть пойманным и первый ступор пропали, осознал, какой информацией обладает, и что, по сути, ничего не может с ней сделать.       Все это время ему казалось, что узнать то, как он перенесся во времени, — было самым важным его заданием, но... Вот теперь он знает, он нашел ту книгу, которой Дамблдор пользовался, чтобы найти возможность совершить скачок, он понимал принципы действия и мотивы совершенного — но важно было лишь одно.       Он ничего не мог с этим сделать.       Подобных прецедентов ранее не было, а если и были, то абсолютное отсутствие информации о них лишь доказывало тот факт, что это перемещение было необратимым. И Драко казалось, что он знал это с самого начала, знал, что не сможет вернуться. Даже если бы и хотел.       Осознавать то, что полгода поисков прошли впустую, было больно и действовало, как ковш ледяной воды в лицо. Сколько теперь у него осталось времени до Его возрождения? Два года? Полтора? Как это было возможно предотвратить?       Драко с усилием заставил свой мозг думать. Ему казалось, что если прямо сейчас он не найдет ответ хоть на один их вопросов, что штурмовали его голову, то надежды у этого мира больше не будет. Он вновь очнулся, лишь когда Поттер легонько потрепал его по плечу.       — Ты бледный, — сказал мальчик. — Есть... что-то еще, что ты хочешь сказать?       Драко оглядел его с ног до головы, но Надежда была жива и цела. Стояла сейчас прямо перед ним, обеспокоенно заглядывала в глаза и пыталась успокоить.       — Да, но... не сейчас, ладно? Ты хотел уйти. Давай уйдем.       — У нас есть пара минут до рассвета.       — Нам хватит, — тихо сказал ему Драко и притянул мальчика ближе, крепко прижимая его к себе. Свою надежду.

***

      Зачарованный будильник Блейза на соседней тумбочке зазвонил спустя десять минут после того, как Драко забрался в постель. Драклова железка издавала душераздирающие звуки, и Малфой поклялся себе размозжить ее об голову хозяина, если тот немедленно ее не вырубит.       — Эй, выглядишь ужасно, — сказал ему Гойл, когда Драко нашел в себе силы сесть на постели и оглядеть их спальню.       — Если бы мне давали галеон каждый раз, когда я это слышу, я мог бы уже накопить на Хогвартс и приказать всем не подниматься с кроватей раньше полудня.       Мальчики рассмеялись и принялись собираться на последний учебный в этом году день. Блейз первым направился в ванную, Крэбб и Гойл, вяло переговариваясь и, урча животами, натягивали форму, а Нотт собирал сумку. Драко плюхнулся обратно на мягкую перину, но на всякий случай, чтобы не заснуть, пятками сбил одеяло в изножье кровати.       Да, сегодня был последний день. Все экзамены были сданы на «превосходно» — и было даже смешно от тех вопросов, что ему попадались — те же, что и в тот раз. Даже МакГонагалл, недовольная его последними несколькими эссе, которые он писал на коленке за пару минут до сдачи, на экзамене, придирчиво рассматривая его трансформированную иголку, не нашла, к чему придраться, и скрипя зубами вывела в журнале высший балл.       У Поттера, на сколько Драко знал, а знал он, конечно, все, что касалось мальчишки, проблемы возникли только с Зельеварением, и сегодня был последний день пересдачи. К чести Снейпа, он придирался только по делу, и «тролля» на первом экзамене поставил вполне заслуженно — Уизел, что стоял с Поттером в паре, предложил четко повторять все действия за Грейнджер, что сидела впереди, но они то ли взяли неправильные ингредиенты, то ли неверно отмерили количество — котел рванул так, что удивился даже Снейп. Впрочем, не только они одни были отправлены на пересдачу: как бы профессор не пытался, Панси с Булстроуд, трепавшие языками все время, и Крэбб с Гойлом, тупые по природе, тоже остались с «троллями».       Вечером, чтобы забрать его, прибудут родители. И до того момента Драко стоит придумать, как этого не допустить.       — Снова не пойдешь на завтрак? — спросил у него Нотт, подходя ближе к его кровати. — Скоро просвечиваться будешь.       Драко едва не ляпнул, что перекусил ночью с Поттером, но вовремя захлопнул рот.       — Не парься, Тео. Уезжаешь сегодня?       Мальчик мгновенно расплылся в улыбке, и счастливее этого лица Драко у него не видел.       — Ага, отец заберет меня сразу после праздничного ужина. А ты?       Малфою оставалось лишь кивнуть. Собственный отец уже давно — очень-очень давно — не вызывал таких теплых эмоций. Но все же оставался его отцом. Следовало только не дать ему совершить новых ошибок.       А учитывая, каким ублюдочным Люциус бывал в своих решениях, задачей это было едва ли посильной.       Драко проверил собранные эльфами сумки, несколько раз бездумно перебрал книги и конспекты. На завтрак идти не хотелось, и он просто тянул время до выхода ко втором уроку. Когда делать в спальне стало совсем нечего, скрепя сердце пришлось выйти в гостинную.       У камина, теряющего остатки магического тепла, сидело несколько старшекурсниц, тихонько щебеча о чем-то, старосты Розье и Фарли торопливо заполняли свитки для декана — о, Драко с содроганием вспоминал об этой обязанности, каждый раз для себя твердо решая, что вновь становиться старостой он не хочет.       — Эй, Малфой! — окликнул его грубый голос с дальних диванов. — Иди сюда, посиди с нами.       Драко оглянулся. Маркус Флинт. Зубастый мудак — иначе его назвать нельзя было. В этом году он только получил место капитана сборной, но задавался так, будто играет на национальном уровне. Флинт был жестоким, хитрым, но беспричинная злоба на всех окружающих часто затуманивала его глаза, делая легкой мишенью для холодного разума.       Флинт был первым, кого Пожиратели Смерти завербовали из выпускников нового поколения. И первым из знакомых Драко, кого убили прямо на его глазах. Он стал постоянным напоминанием того, что на его месте мог оказаться любой.       Поэтому видеть сейчас его неправильный прикус, не скованный агонией боли, было странно и немного жутко.       — Мы расстались не на самой хорошей ноте в прошлый раз, — усмехаясь сказал Флинт, когда Драко подошел к нему и его дружкам. — Я бы хотел это исправить.       — К чему ты клонишь?       Флин похлопал рукой по дивану рядом с собой, но Драко проигнорировал приглашение, оставаясь неподвижным и не меняясь в лице.       — Вы с малышкой Паркинсон так громко спорили. Не хорошо доставлять другим неудобства, знаешь об этом?       — Разборки первокурсников доставили тебе неудобства, Флинт? — Драко ехидно ухмыльнулся ему. — Как там говорят? Скажи мне, кто твой враг, и я скажу, кто ты? Что-то в этом роде.       Кто-то из дружков хихикнул его словам, и лицо Маркуса побелело от злости. Он крепко стиснул подлокотник дивана и уставился на Драко злобными крысиными глазками, сверкая ими, словно молниями.       — Длинный язык, Малфой? — угрожающе просипел он.       Драко лишь пожал плечами.       — Просто не понимаю смысла претензий. Наша ссора задела твою тонкую душевную организацию? Сожалею. — Он подкинул сумку, удобнее закидывая ее на плечо и задевая колено Маркуса — не очень болезненно, но крайне унизительно. Драко снова усмехнулся, надевая свое самое мерзкое я-знаю-что-ты-задумал-выражение лица. — О, или ты собирался сказать, чтобы я бережнее относился к Панси, потому что твоя семья хочет подмазаться к семье Паркинсонов? Типа, ты заступился за нее, герой?       Маркус подскочил с дивана резким рывком, и Драко пришлось сделать шаг назад и задрать голову, чтобы смотреть в его глаза.       Он прекрасно помнил, как Панси убивалась на втором курсе из-за того, что ее родители подумывали над союзом с Флинтами — те не входили в список чистокровных семей, но были на хорошем счету и, к тому же, достаточно богаты и влиятельны. Панси же считала себя выше него, и одни лишь только мысли о браке вызывали у нее рвотные позывы. Впрочем, закончилось все тем, что лорду Паркинсону предложили более удачную партию, и Флинт остался ни у дел.       — Очень интересно послушать, откуда ты об этом узнал, Малфой? — прошипел Маркус, надвигаясь на него угрожающей скалой.       — Птичка на хвосте принесла, — Драко сделал еще несколько шагов назад. — Если это все, желаю счастливо оставаться, Маркус.       Его уход пусть и выглядел побегом — стратегическим отступлением — был продиктован лишь логикой, говорящей, что в спорах и склоках с идиотами вроде Маркуса Флинта смысла и пользы не было ни грамма. И даже веселья в них не было — Драко неосознанно воспринимал любое поползновение в свою сторону как детский лепет.       Он долго шел по самому длинному пути в сторону класса Трансфигурации, раздумывая над тем, как убедить родителей оставить его на зимние каникулы в школе. Сворачивал из подземелий в широкие коридоры, избегая потайных ходов, останавливался у картин, чей шепот переходил в громкие переговоры с соседями, или смотрел в окно на заснеженный просторы Хогвартса.       В этом году он как-то даже и пропустил первый снег.       Когда за поворотом послышались чьи-то размеренные легкие шаги, Драко оторвался от созерцания прекрасного. Отчего-то подумалось, что к нему сейчас выйдет Поттер, но тот был на Зельях, да и шаги у него были другие — тихие, будто крадущиеся и торопливые.       Из-за поворота к нему вышел Седрик Диггори — светящийся и улыбающийся, как и всегда. Пуффендуец пружинящей походкой направился прямо к нему, и Драко подумал, что сегодняшний день был слишком щедр на болезненно неприятные звоночки из прошлого.       — Привет, — негромко поздоровался он, протягивая руку. — Драко, верно?..       Драко осторожно и коротко ответил на рукопожатие — рука у Диггори была теплой, почти горячей и едва ли не в два раза больше руки самого Драко.       — Верно. Чем могу?       Седрик пожал плечами и встал около него, опираясь спиной на оконный косяк. Он выглядел незаинтересованно, но это была лишь маска — заранее подготовленная и спланированная. Драко не хотел считаться со своей паранойей, но она истерически вопила внутри него, стучалась в голову, скреблась, запертая на сотни замков.       — Да ничего особенного. — Драко вскинул бровь, как бы спрашивая, почему в таком случае с ним вообще заговорили, и Диггори мягко ему улыбнулся. — Просто... Видел вчера квиддичную тренировку Гриффиндора. Поттер здорово летает.       — Нимбус-2000 хорошая метла, — не отрывая взгляда ответил Драко, все еще не понимая, к чему ведут разговор. — Боишься проиграть Поттеру, Диггори?       — Нет, — просто ответил тот. — Опыт в квиддиче решает многое. Но Поттер талантлив, тут и спорить не надо. — Он перевел взгляд к окну, устремляя его в даль. — Ты, впрочем, тоже...       Драко не удержал смешка.       — Я не заинтересован в квиддиче.       Не в этот раз.       — Я видел, как ты столкнул его с метлы, — продолжил Седрик, — тогда, в сентябре. Я был там, сидел на трибунах, когда заметил потасовку. Ты спас ему жизнь, Малфой, — он вновь посмотрел Драко в глаза, словно пытался донести какую-то сакральную мысль. — Как ты так быстро, я и моргнуть не успел, переместился к нему? Между вами было не меньше двухсот ярдов.       Драко на секунду задумался, вспоминая события того дня. Лонгботтом, напоминалка, Уизел, Поттер... Поттер, рванувший с места, Поттер на хлипком Чистомете, Поттер, не успевающий затормозить — миг, и Драко видит его испуганные глаза, растрепавшиеся волосы, плотно сжатые губы.       Миг, и Драко понимает, что ненавидит этот мир без Поттера.       Миг, и Драко знает, что за него не жаль отдать и жизни.       Потом было больно — очень больно — так, что он на вечные мгновения вернулся на войну, где все было пропитано этой болью.       — Возможно, это ты моргал слишком медленно, Диггори.       — Я подумал, что это был магический выброс, но ведь не был, верно?       Драко пожал плечами — он не хотел думать, что это было, не хотел вновь проживать те секунды.       — Зачем ты спрашиваешь у меня все это?       Резкий порыв ветра ударил в стекло совсем рядом с ними, заставив Драко испуганно вздрогнуть — звук был таким четким и звонким, будто кто-то докинул камень до высоты четвертого этажа. Седрик Диггори рядом с ним не пошевелился ни на йоту, будто и не заметил ничего.       — Просто хочу сказать, что это тебя следовало включить сборную — ты заслужил этого больше, чем Поттер.       Он отстранился от стены легким толчком, мягко хлопнул его по плечу и, все так же пружиня каждый свой шаг, направился прочь. На нем не было мантии, что театрально бы развивалась под его походкой, и Драко с задумчивостью отметил, что ни форменного желтого галстука, ни значка старосты на нем не было тоже.