Сотри его из memori

По кабинету разносится шум каблуков мужской обуви, и даже слышно, как у их обладателя мысли с тяжелым скрежетом сменяются одни на другие. Чуя получил информацию - вон, бумаги разбросаны на столе - от Ичеи, что послал в город, ведь повсюду среди темной стороны Йокогама начали расползаться слухи о пропавших детях-сиротах. В общие массы такие известия не поступят - нечего народ пугать. К тому же исчезали только сбежавшие ребята из самых бедных районов. Да, такое случалось и раньше: кого-то убьют, кто-то попал под машину, кто-то умер с голода или попался в лапы маньяков. Всякое случалось, но сейчас это стало происходить чересчур часто и в больших количествах. Дети от пяти и старше исчезали, но никто из подчиненных мелких организаций не был причастен к этому (это и была работа Хигучи - проверить каждую). Оставался только один верный вариант, но приплывающий к берегам корабль Мексики ещё не достигал порта, а вся заварушка с контрабандой была прикрытие, придуманным Накахарой, дабы не подымать особой паники. У многих сотрудников были свои дети, которые гуляли на улицах, и не факт, что враг мог пожалеть их. А случаи с воровством оружия были не редкостью и уже не вызвали бы такого волнения. Об настоящей причине знали лишь несколько доверенных лиц, на счёт коих Босс был уверен. Чуя, уставший от однотипной ходьбы, наконец остановился и упал в кресло. Оно по инерции отъехало назад и закрутилось на месте. Самым странным во всей этой ситуации было то, что все пропавшие были простыми людьми. Обычно похищали малышей-эсперов, чтобы завербовать и использовать их в дальнейшем (рыжик тоже так делал, но не против воли тех), а в данном случае все было наоборот. О торговле органами не могло идти и речи - слишком тяжело перевезти. Отдельные части в холоде хранятся не так долго. Если бы мексиканцы использовали самолёт, ещё возможно, но корабль... А доставлять живых слишком хлопотно, причём измученные голодом и антисанитарией малыши часто не могли подходить под донорство. «Тогда зачем?» - этот вопрос мучал парня на протяжении нескольких часов, но как бы он не перебирал варианты, все оказывалось невозможным по тем или иным причинам. В конец потерявшись, Накахара протягивает руку назад, ища на столе недопитый крепкий кофе: «Может, хоть он поможет найти подсказку?», но не чувствует его на прежнем месте, хотя готов голову на отсечение принести, что оставлял стакан там и нигде иначе. Неужели, настолько устал за день и не помнит, что сделал буквально полтора часа назад? А ведь память рыжего редко подводила... - Не это ищешь? - приторно-сладко звучит прямо за спиной. Нет, все-таки Чуя ещё хорошо соображает. Просто охрана либо обленилась, либо ее вновь провели. «Нужно будет запретить пускать его без моего ведома при любых ситуациях». - Скумбрия, отдай кофе. - требовательно диктует тот. Осаму смеётся, резко отскакивая назад, дабы лениво махнувшая рука сидящего не попала прямо по лицу. - И что ты вновь наплёл моим людям, что они впустили тебя сюда? - Во-первых, будет нехорошо, если ты расскажешь им про мой маленький обман! Не хочу снова придумывать новый, раз этот действует. - Босс Мафии устало закатил глаза и развернулся на кресле: «Все же тебе, и правда, чёрный идёт больше», - А во-вторых, - продолжал тот, - Это я тебе не отдам. Испортишь остатки своего здоровья! - У меня оно ещё осталось, в отличии от говорливых суицидников, что питаются одними крабами! - шатен залпом опустошил чашку и вернул ее на законное место уже пустой. - А ты на 90 процентов состоишь из вина и кофеина, и что? - он сделал несколько шагов на встречу. - К тому же я завязал с суицидом из-за кое-кого. - на лице забинтованного расплылась тёплая улыбка. - Ты моя тень, что ли, раз преследуешь на каждом шагу? - Нет. - Дазай наклонился к шее рыжего и невесомо коснулся ее губами. - Я твой муж и просто беспокоюсь за тебя. - тихий шёпот у самой кожи, и парень отстраняется. Чуя не знает: рад он приходу Осаму или нет. Наверное, больше да, ведь можно попросить приставучего гения высказать своё мнение на счёт возникшей проблемы. Если и он ничего не скажет, то все - пиши пропало. В прямом и переносном смысле. Это он и сделал, то есть гравитацией перенёс два найденных в этой неразберихе листочка, где кратко излагалась суть проблемы и все, что удалось отыскать людям Ичеи. Дазай ловит передачку и на какое-то время в кабинете снова царит тишина. Лицо шатена из веселого и довольного плавно перетекает в озадаченно-хмурое, стоит ему внимательнее вчитаться в текст. - Что скажешь? - спрашивает Накахара спустя пару минут, когда Дазай убрал бумаги. - Запущенное дело. Я даже и не знаю, что здесь может быть. Возможно... - он сделал паузу, - Нет, это очень нелепо и маловероятно. - Дазай... - голубой твёрдый, но в то же время усталый взгляд встретился с карим. - Судьба моих людей лежит в этих бумажках, и, если у тебя есть хоть малейшая догадка, куда исчезают дети, то говори немедленно. Предположение Осаму ему самому казалось мерзким, поэтому он и не хотел говорить. Да и не пришлось. Вдруг раздался звонок. На проводе послышался взволнованный голос Каори. Девочка тараторила и только после рыка начальника замолчала, затем повторяя медленнее, но все равно недостаточно уверенно. - Босс, произошли непредвиденные обстоятельства! На корабле... там... Ну, как же сказать!.. - Каори-чан, передай телефон Гин. - сурово произнёс рыжик. - Не могу. - тихо протянула та. - Акутагава-сан сейчас не может подойти. Ей нехорошо. - На вас напали?! - Нет. Акутагаву-семпаи, похоже, укачало. - «Странно, раньше Гин не жаловалась на морскую болезнь». - Что тогда произошло? - в голосе читалось нетерпение. Экуни сама по себе была эмоционально-нестабильной, а когда что-то случалось, тем более. Чуя сам был в юности таким, поэтому старался не срываться на девочку, но нервы уже начинали сдавать. - Кратко, пожалуйста. - он тяжело выдохнул. - На судне никого не было!

***

Веки тяжелые. Тёплая, приятная вода обволакивала со всех сторон, расслабляя каждую клеточку тела. Акутагава задержал дыхание и погрузился с головой. Хорошо... К четырём-пяти часам Ацуши помог собрать черноволосому вещи, и они отправились на квартиру детектива. Вообще Накаджима был не против переночевать и там, но Акутагава настоял. Сказал, что будет лучше, если парень будет у себя дома, чтобы Кеке не было одиноко. Если честно, это была очень глупая отмазка. Даже доверчивый пепельноволосый почувствовал здесь подвох, но из тактичности промолчал, мало ли. На самом деле, Рюноске просто боялся оставаться один на один с Ацуши в ночное время, ведь парень сто процентно снова лёг бы с ним, дабы быть уверенным, что младший в порядке. Да, подросток прекрасно понимал, что человек-тигр ничего плохого ему не сделает (и в том числе, благодаря той же робости), но было неудобно. Но он также знал о своих кошмарах, наверное, только поэтому не выгнал Накаджиму за порог, оставаясь самим на себя хозяином, так как самочувствие уже практически пришло в норму - много часов сна помогли. Вода стекала с белых кончиков челки прямо на лицо, от них же вкусно пахло чёрной смородиной, чей запах был ароматизатором шампуня. Пока он там лежал, то услышал, как вернулась Идзуми, шурша новым пакетом из кондитерской. Девушка была в хорошем настроении. Перекусив на ходу купленным эклером, она решила немного погулять, - только потерялась во времени - потому то и пришла поздно. Ацуши, держа роман в твёрдом кофейного цвета переплете, пошёл встречать подругу. Он коротко поцеловал ее, забрал пакет и поставил чайник. По крайней мере, это было то, что услышал Акутагава, замерев в одной очень расслабленной позе: вытянув одну ногу, закинув голову на бортик и закрыв глаза. Даже прошмыгнувшая незаметно в ванную Сара перестала исследовательски тыкать в воду лапой. Она свернулась клубочком на коврике для ног и, видимо, уснула. Главное, Рюноске не сделать так же. Вскоре парень вышел, накинув махровое полотенце на волосы, и прошёл на кухню, где старшие уже вовсю пили чай. Ацуши улыбнулся, а Кека удивленно уставилась на вошедшего - Накаджима совсем забыл предупредить, и обувь, в которой был Акутагава, была задвинута слишком далеко, чтобы заметить ее, не ища специально. - Добрый вечер. - поздоровался темноволосый, присаживаясь. Детектив неловко потёр затылок. - Совсем забыл сказать, что он пришёл со мной. Гин позвонила - сказала, что приедет только к завтрашнему обеду, поэтому я решил вернуться с Аку домой. Девушка промолчала. В течении вечернего перекуса вообще никто не говорил. Наверно потому он закончился так быстро, и все присутствующие разбрелись по комнатам: Рюноске в гостиную, дабы прочитать ещё давно привлекшую внимание книгу-детектив, а оставшаяся пара в спальню. В комнате свежо от открытого на проветривание окна, что Ацуши закрыл только сейчас. Юноша задвинул шторы и присел в позе лотоса на кровать, где по-прежнему лежал раскрытый роман, который он отнес сюда после встречи Идзуми. Настольная лампа горела теплым, желтым светом, кидая длинные тени на постель, пол и стены. Девушка взяла с комода расческу, распустила длинные, отливающие темной синевой неба пряди. Кончики волос почти касались пола, когда их обладательница наклонила слегка голову и начала распутывать их. - Ацуши-кун, как долго Акутагава будет у нас? - не прерывая свое занятие, спросила Кека. - Я же уже говорил, что завтра вернется Гин и... - Я не об этом. - она выпрямилась и села рядом. - Как долго он будет присутствовать в нашей жизни? Сколько ты еще будешь его опекать? У него есть своя сестра, и ты не обязан постоянно с ним нянчиться. - Но мне же не трудно. - Накаджима не очень понимал, что от него хотят. Он помогает Рюноске просто потому что это правильно и он сам этого желает. Все вполне естественно, так зачем искать причину? - Мне нравится проводить время с Аку. - Ты дурак?! - "Черт, что я несу!" - Неужели, ты совсем не понимаешь, что происходит?! Кека вскочила с места. Ее разрывало изнутри: да, она понимала, что Ацуши хочет всем добра, - он всегда таким был - но тот действительно не осознавал, что своими действиями делает своей же невестке невыносимо больно?! Он словно не замечает того, как она мучается, как ей страшно. Страшно потерять. А те слова: "Рю - это Рю. Кем он может быть еще?" - это же прямой текст, говорящий, мол, это тот человек, которого я любил и люблю до сих пор. И если это он, то есть ли причины перестать его любить? Какой тогда смысл в ней?! Зачем девушке оставаться здесь, если ее не замечают, не понимают ее чувств! А она то, как дура, все время старалась сделать тому лучше. Допомогалась... Ацуши молчал, непонимающим взглядом широко раскрытых глаз смотря на чуть ли не плачущую подругу. И что он опять сделал? - Кека, я не понимаю! - взмолился он, - Объясни мне! - Ты настоящий дурак. - грустно усмехнулась девушка. - Прости меня, Ацуши... – она сняла кольцо с безымянного, аккуратно положила на комод. Слезы, до этого сдерживаемые силой воли, медленно стекали с лица, на котором была улыбка. Идзуми улыбалась. Ей больно, очень. Но уже ничего не сделаешь. Как бы Кека не пыталась, она видит и понимает чувства друга лучше него самого. Нет, Накаджима любит ее, но совсем не так, как того девушке хотелось. Она не хочет больше страдать и заставлять любимого метаться от нее к Акутагаве. С самого начала… Нужно было сделать это с самого начала. Только вот любовь, что до сих пор теплится в ее душе, не отпускала ее. Она твердила себе, что еще все можно исправить, что не зря же они прожили вместе столько времени! И все-таки люди не меняются. Если человек полюбил, то заставить его отринуть свои чувства уже практически невозможно. Кека была просто заменой и ничего более. Просто нужно принять это как факт. Она выхватывает первые попавшиеся вещи из шкафа и быстро уходит. Запирается в туалете, чтобы переодеться, в это время Ацуши уже успел выйти из состояния эффекта. Он стучался к девушке, просил ее подождать, поговорить с ним, но та молчала. Закончив, Идзуми с силой толкнула дверь, чтобы выйти, ведь парень все еще стоял за ней. Все мольбы, хватания за руки она игнорировала, вырываясь. Ей просто нужно уйти, ей просто нужно найти силы, дабы принять все это. И она найдет, громко захлопнув перегородку от внешнего мира, словно с этим могла оставить за ней все. Но так ли это легко? На диване в зале сидел Рюноске. На еще мокрых волосах лежало полотенце, детектив лежал на коленях, а сам он был одет в те же футболку и шорты Накаджимы, ведь забыл пижаму на квартире сестры. Парень беззвучно, стараясь не привлекать к себе внимание, – и хорошо это – наблюдал за происходящим. «Я ли причина всего этого?» - пытался отыскать ответ на вопрос, но бестолку. Крики детектива, быстрые движения собирающейся девушки сбивали с мысли, и этот адов круговорот размышлений повторялся вновь. Когда наконец все звуки дома смолкли, Акутагава медленно, крадясь, будто если он издаст хоть один лишний звук, то на него из-за угла выскочит змея и задушит быстрее, чем жертва успеет осознать близость смерти. Только вокруг все было тихо. Подросток даже не мог сразу понять, где сидел Ацуши, хотя помещение совсем небольшое, и каждый шорох легко выдает местоположение своего создателя. Как оказалось, пепельноволосый дополз на коленях до кухни и сел, опершись спиной на стену около холодильника. Он спрятал лицо в колени и не двигался. В груди что-то оборвалось. У обоих. Рюноске почему-то было очень больно смотреть на старшего, а Накаджима просто провалился куда-то. В прострацию. Они с Кекой ссорились очень редко и почти сразу же мирились, но теперь… Теперь все было серьезно. Детективу страшно, что он совсем не понимает, что сделал не так и поэтому не может исправить. Как исправить то, о чем понятия не имеешь! - Я запутался. – жалобно до боли в сердце донесся голос сидящего комочка. – Я сильно запутался! – крикнул тот и поднял фиалково-золотые глаза, наполненные слезами, вверх. – Совсем не понимаю, что чувствую! Я люблю и Кеку, и тебя, но по-разному! Почему я должен выбирать кого-то одного?! – парня трясло. Акутагава смотрел на него сверху вниз и молчал. Он не знал, что можно сказать на это, потому всего лишь внимательно слушал. А Ацуши продолжал уже тише. – Почему все так? Когда я делал ей предложение, то был полностью серьезен… И сейчас мои чувства ничуть не угасли, но она из-за чего-то считает иначе… Скажи, что мне делать, Рюноске! Я не хочу потерять ее навсегда! - Не стоит выбирать, если того не хочешь. Иди лучше отдохни, все равно ее сейчас не найдешь. - он протянул руку и помог собеседнику встать. Акутагава проводил полностью потерянного Накаджиму до кровати и проследил, чтобы тот уснул, ничего с собой не сделав, хотя он знал, что тот бы никогда не смог наложить на себя руки. Сон поглотил усталое сознание быстро, в отличии от черноволосого, что, выключив свет, ушел спать на диван. Он лежал, закрыв глаза, но мозг все не мог успокоиться. Какое-то странное, давящее чувство накрыло - словно сами стены помещения, где произошла ссора, хотели раздавить, свести с ума, уничтожить его. Прихлопнуть назойливую мушку, что мешает спокойному ходу жизни. Он и есть то надоедливое насекомое, в этом Рюноске теперь уверен. Время текло, близился рассвет, а он так и не смог сомкнуть глаз. Да и находиться в этом доме парень больше не мог. Останется - внутренние демоны сожрут его душу. Поэтому Акутагава переодевается, накидывает ту черную кофту с капюшоном, забирает телефон с кошельком, но оставляет сумку с остальными вещами - потом заберет - и тихо уходит. Ацуши не слышал, как Рюноске на прощание шепотом произнес: "Прости за все..."

***

На горизонте еще только-только розовел рассвет. Уличные фонари до сих пор горели, освещая пустынные улицы. Зеленая трава колыхалась от легкого ветерка, на ней же поблескивали капельки росы, что скоро будут гореть намного ярче, подражая лучшим друзьям девушек в их дорогом сиянии. Тишина царила везде: впереди, сзади, сверху, снизу, снаружи и у юноши внутри. Акутагава шел сам не знает куда. Магазины, кафе и другие заведения, встречающиеся на пути, были закрыты. Идти домой не хотелось, а возвращаться к Ацуши тем более, так что, очистив мысли от всего, он забрел в пустынный, как и все вокруг, сквер. Присел на лавочку, чтобы немного отдохнуть. Темное небо над головой потихоньку перетекало во все более светлые тона. Звезды становились бледнее, готовясь скрыться от взоров людей до следующего вечера. Порыв ветра погнал по земле листочек с объявлением, которое до этого сорвал со столба. Парень поежился. - Замерз? - раздался мужской голос совсем рядом, буквально в трех шагах. - Гулять в такое время - не самое лучшее решение. - Не ваше дело. - грубо отвечал Рюноске, разворачиваясь в сторону предполагаемого местонахождения незнакомца. Был виден лишь темный силуэт. - Не имею желания слушать чужие советы. - А зря. - расстроенно протянул тот. - В пустых местах в эти часы часто происходят похищения. Знаешь, почему я в этом уверен? - мужчина приблизился. Даже, если Акутагава тут же сорвался бы с места и побежал, мало шансов, что черная фигура не догнала б. Пусть и не видя лица говорящего, можно было с уверенностью сказать об его выражении - довольная, хищная улыбка маньяка. "Почему же я не бегу?!" - Вижу, что уже понял. Ладно, пора бы тебе поспать, малыш. Приторно-сладкий голос мужчины замолк, а с ним замолкло восприятие мира. Холодная, противная тьма затягивала в себя, и последнее, что смог почувствовать подросток, это то, как его закидывают на плечо и уносят в неизвестном направлении.