Baiser du destin

🔹🔹🔹

Жарко становится с первыми лучами Солнца. Они нагревают оголённые ноги и тёмную макушку, приятно щекочат лицо и вызывают мурашки. Чонгук разлепляет глаза, моргает пару раз и трёт один из них кулачком, чтобы лучше видеть. Его голова лежит на медленно вздымающейся груди. Омега хмурится, смотрит на Солнце и пытается вспомнить, что было вчера. Вот он идёт танцевать, пьёт, потом океан и… Резко подняв голову, Чонгук большими глазами смотрит на тихо сопящего альфу и закрывает ладонью рот, чтобы не вскрикнуть. С этим незнакомцем он вытворял постыдные вещи в океане, целовался, а потом переспал под взрывы салюта. Омега медленно сползает с альфы, тихо открывает дверь и вываливается на улицу. Раскалённый асфальт обжигает голую задницу. С писком Чонгук вскакивает на ноги и шипит себе под нос, когда начинают гореть босые ноги. Заглянув обратно в салон, омега находит своё нижнее бельё, быстро его надевает, а после замечает свою маску, которая лежит около головы альфы. — К чёрту, — шикает Чонгук и разворачивается, но не уходит. Он поворачивается обратно к незнакомцу, находит пиджак за сиденьем и накрывает нижнюю часть тела. Ну мало ли кто решит открыть дверцу машины! Чонгуку бы очень хотелось снять маску с лица альфы, ведь та всё ещё на нём. Она ему не мешала спать, а вот Чонгуку его петушинные перья очень даже мешали. Интересно, незнакомец видел его лицо? Хочется узнать, что за человек под маской, узнать его имя, но Чонгук не решается. Глаза, словно живут самостоятельно, скользят взглядом по приоткрытым губам, по следам укусов на шее. Чонгук вспыхивает, как спичка. Это он покусал альфу ночью. Всё тело начинает гореть от жарких воспоминаний, от нашёптываний альфы на ушко, от прикосновений. Кожа до сих пор помнит эти руки. Тогда, в океане, Чонгук почувствовал себя в чужих руках слишком уютно. Словно эти руки были в его жизни и раньше. Так ощущается свой человек? Когда ты о нём ничего не знаешь, но чувствуешь нечто особенное. Помотав головой, омега закутывается в кофту и решает поскорее уйти. Замирает опять. Его ступни, наверное, готовы покинуть эту жизнь, потому что привыкнуть к горячему асфальту кажется невозможной задачей. Чонгуку всё равно на покалывания нежной кожи. Он смотрит на спящего альфу и понимает, что презервативов нет. Они не использовали презервативы. Вытянувшись струной, Чонгук опускается на корточки и обнимает голову руками. А если была сцепка? Он же мог не почувствовать этого, пока метался между реальностью и космосом? Ещё альфа этот! У Чонгука в голове его голос всплывает, обрывки фраз и стаканчики с чаем на пляже. Не мог же он почувствовать что-то за один вечер? Бред. Никто не влюбляется так быстро. Резко встав, Чонгук закрывает дверь машины и медленно идёт в сторону дома Юнги. Он надеется, что друг уже не спит, потому что поговорить с ним необходимо. Что-то неприятно скребёт в груди, потому что ушёл вот так, молча, тихо и без банального «пока». Чонгук не хотел уходить, но не пережил бы то смущение, которое испытал бы при пробуждении альфы. В его голове борьба за правильность. Стоит вернуться и подождать, пока парень проснётся, или бежать к Юнги с намотанными на кулак соплями и просить дать совет? Чонгук улетает сегодня домой, рейс вечером. Хочется остаться и надеяться, что этот альфа сам придёт сюда в его поисках. Хочется верить, что он запомнил омегу, которого перезагрузил своими словами прошлым вечером. Которого влюбил в себя поцелуями, уютными объятиями и нежным сексом. Знает ли альфа, что была сцепка? Если была, конечно. Чонгук сильнее закутывается в кофту — она пахнет альфой — идёт босыми ногами по раскалённому асфальту и тихо вздыхает от облегчения, когда ступает на холодную плитку ступенек на крыльце. Ему плакать хочется, потому что в голове куча вопросов. Самый главный среди всего потока: что делать? Сердце не на месте, требует в машину вернуться и лечь обратно под тёплый бок. Но Чонгуку страшно. А если его прогонят? Это же, вероятно, на одну ночь. Как курортный роман, не более. Альфа проснётся и сразу уедет. Даже не придёт сюда искать пропавшего омегу. А если будет знать про сцепку, то точно сбежит. — Все они одинаковые, — бубнит себе под нос Чонгук и заходит в дом.

🔹🔹🔹

Звонкий смех друга доносится со стороны большой кухни. Друг сидит на высокой столешнице и болтает ногами. В руках у него пышный эклер с сахарной пудрой, а перед ним стоит Хосок. Лицо альфы всё белое, как волосы и часть одежды. — Господин, это не смешно, — Хосок облизывает сладкие губы и делает шаг к омеге. С его одежды и волос пудра падает на пол. — Ничего не помешает мне заставить вас это всё вытирать. Юнги закатывает глаза и перестаёт смеяться, хотя из его груди вырываются смешки. Под сильной аурой Хосока он послушно прижимает уши и опускает взгляд. Но ровно до тех пор, пока не замечает растерянного друга. Резко отталкивает Хосока, спрыгивает со столешницы и бежит с широкой улыбкой. — Чонгук-и! — но стоит заметить, как друг выглядит, то улыбка в секунду стирается с лица. Теперь Юнги смотрит серьёзно и встревоженно. Его напрягают красные и готовые выпустить наружу слёзы глаза, напрягают босые ноги, багровые засосы. — Что произошло? Кто это сделал? Чонгук опускает голову и мотает ей. Его руки болтаются по швам, а горло словно жёсткая рука сжала. Произнести обычный звук сложно. — Я думал, что ты спал у себя. Пошли в комнату, — схватив друга за руку, Юнги потащил его на третий этаж и затащил в свои покои. Он закрыл дверь и усадил Чонгука на мягкую кровать. — Расскажи хёну, что случилось. Тебя обидели? Где твоя одежда? Чья это кофта? — Я выпил, — выдавливает из себя Чонгук и натягивает рукава кофты на пальцы. Чужой и дорогой кофты, подмечает Юнги. — Познакомился с альфой. Мы разговаривали, а потом всё так смутно. Я помню его голос, помню слова, которые он мне говорил. Он отдал мне свою кофту. Мы переспали в его машине, — шёпотом произносит последние слова Чонгук и закрывает ладонями лицо. — Ты дурак? Ну переспал, и что такого? Это же просто секс, Чонгук, — тихо посмеявшись, Юнги кладёт резко руку на плечо друга. — С боевым крещением, бывший девственник. — Больно, хён, — шипит Чонгук и трёт изгиб шеи, который горит огнём от лёгкого прикосновения. — Что там? — не дожидаясь ответа, Юнги стягивает кофту с одного плеча и громко ахает. На светлой коже красуется огромное багровое пятно, а по центру — укус от пары клыков. Теперь понятно, почему от Чонгука пахнет не только черничным кексом, но и чем-то ещё. — Где он? — голосом строгого хёна, спрашивает Юнги и не отрывает взгляда от метки. — Какой ублюдок посмел пометить тебя? Я заставлю его ответить за это. Клыки с корнями вырву. — Х-хён, — нервно облизав губы, Чонгук перебирает собственные пальцы в волнении и боится поднять глаза. Он не переживает из-за осуждения или разочарования в глазах друга. Этого не произойдёт. Чонгук не хочет, чтобы тот переживал лишний раз из-за ветра в голове друга. — Мы забыли про презервативы. Я оставил их с одеждой на пляже. — Блять. Ебаный в зязюлю! — ругается Юнги и зачёсывает свои волосы назад. — Так. Поднимайся. Открыв свой шкаф, Юнги достаёт первые попавшиеся пляжные шорты и кидает другу. Он ждёт, пока тот оденется, хватает мёртвой хваткой за запястье и тянет на улицу. Он не говорит ничего Хосоку, который в непонимании стоит на той же кухне. Ему необходимо найти засранца, который посмел так поступить с его Чонгуком. Друг для Юнги как маленькое дитё. Омега о нём заботится всякий раз, стоит увидеться. Даже будучи в другой стране, Юнги готов через весь мир перепрыгнуть, только бы помочь. На стоянке нужной машины не оказывается. Стоит несколько тонированных внедорожников, спортивных машин, но нет той самой. — Какая из? — Её нет. Он уехал, — обняв себя за плечи, Чонгук садится на корточки и прячет лицо в коленях. Чонгуку от тупой боли выть хочется. Альфа просто уехал. Это было на одну ночь. Юнги вздрагивает, когда до ушей доносится плач. Сердце сжимается болезненно, потому что не понимает слёз, не понимает этих отчаянных всхлипов, словно его предали и разбили. Всё же можно решить спокойно. С кем не бывает! Если беременный, то есть два пути решения проблемы. И выбор зависит от желания. Хочет ребёнка? Пусть оставляет. Если нет, то Юнги хоть сейчас отвезёт в больницу, найдёт нужные препараты. С меткой сложнее будет. Её нельзя вывести, закрыть и убрать как-то. Только если другой альфа решит переметить, но для Чонгука это будет слишком. Боль от этого не сравнима ни с чем. А искать сейчас альфу, который будет тем самым — не лучший вариант. — Ну ты чего? — сев на корточки рядом, Юнги пытается поднять голову друга, чтобы заглянуть в глаза. — Почему ты так плачешь по нему? Хочешь, я всех гостей обзвоню, чтобы найти этого ублюдка и заставить взять ответственность? Хочешь? — Он мне так понравился, хён, — Чонгук позволяет поднять свою голову. На влажные щёки тут же опускаются холодные ладони друга. Большими пальцами Юнги вытирает слёзы и смотрит в глаза потерянно. — Чем? Расскажешь мне о нём? — погладив друга по голове, Юнги опускается задницей на раскалённый асфальт и даже не морщится. Ему всё равно, где сидеть. Всё внимание направлено на друга, который вот-вот затопит Бузиос слезами. Смотреть больно. Юнги найдёт альфу, всех гостей проверит. Всех. — Он очень внимательный. У него красивый голос и крепкие руки. Он умный и чуткий. Когда я рассказывал о том, что учусь не там, где хочу, то он сказал, что мне нужно идти за мечтой. Сказал, что запрещает мне идти туда, куда я не хочу, — звонко шмыгнув носом, Чонгук перестал плакать и коротко улыбнулся. От воспоминаний стало тепло и уютно. Чонгуку интересно знать, что подумал альфа, когда проснулся. Вспомнил ли он вечер и ночь или просто уехал? Вероятно, второе. Альфы редко запоминают омег, которых берут ночью. О нём забыли уже на утро. Это ведь до боли очевидно. Чонгук просто наивный, влюбился за один вечер в человека, о котором ничего не знает. — Хочешь быть визажистом, помню, — на лице Юнги тоже появляется короткая улыбка. Друг не плачет больше, значит, можно не опасаться, что Бузиос затопит. — Я так испугался, когда проснулся. Мне показалось, что если я останусь, то он прогонит меня. Поэтому и убежал, — Чонгук смотрит на нескольких муравьёв под ногами и вновь шмыгает сопливым носом. — Подумал, что если я ему понравился, то он бы пришёл в дом. Разве нет? — Маленький и глупый дурачок, — понимающе взъерошив волосы друга, Юнги встал с асфальта. — Хватит сопли пускать. Вставай. Он мог уехать, потому что был рейс на самолёт. Может, сам позвонит мне. Может, он звезда какая-нибудь, и у него здесь выступление. — Тогда я буду ему помехой. — А ну быстро завалился, — взяв друга за кофту на плече, Юнги потянул его вверх. — Пошли позавтракаем. Скажи мне какие-нибудь детали. Какая у него была маска? Во что был одет? Имя, как я понимаю, не сказал… — Я запретил ему говорить своё имя, чтобы узнать утром на трезвую голову, — сейчас Чонгук понимает, какая это была ошибка. Будь у него сейчас имя, то уже проще было бы найти. Юнги ведь всех гостей знает от и до. — На нём была серебристая маска с узорами. Она казалась жёсткой, но на деле была очень удобной. Свою я оставил у него в машине. И эта кофта от него. — Хорошо. Я обязательно его найду, хорошо? — Юнги берёт друга за руку и возвращается с ним домой. — Сейчас позавтракай, отдохни и не переживай. Но один вопрос. Что будешь делать с ребёнком? — Я не знаю. Мне трудно будет одному, потому что я только закончил университет. Кто возьмёт на работу беременного? А если родители будут против, то не справлюсь, — тихо вздохнув, Чонгук опускается на стул на кухне и кладёт голову на стол. — Ты хочешь его оставить? — Юнги достаёт из холодильника сок, бутерброды и ставит перед другом. Чонгук хочет. Но один не справится. Ему не хочется принимать решение одному. А если альфа не будет против ребёнка, против Чонгука? У омеги от крохотной надежды сердце начинает биться сильнее. Он не будет делать ничего, пока не найдёт альфу и сам не поговорит с ним. Если незнакомец почувствовал то же самое, то поиски будут не напрасными. Чонгук кладёт ладонь на метку и растирает кожу. Участок горит огнём и немного пульсирует, а ещё смешивает их запахи. Мята с нотками цитруса смешивается с мучной сладостью Чонгука. Если он действительно беременный, то вскоре появится третий запах. — Хосок, мне нужен список всех гостей, которые были вчера. Номера телефонов обязательны. — Я не Ваш помощник, господин. В мою работу входит только охрана, — шутит, конечно. Всегда поможет и что угодно достанет. Просто хочется позлить Юнги воспитательным процессом немного. — Я тебя прошу не как моего охранника, а как человека, способного это сделать, — резко отвечает Юнги и хмуро смотрит на альфу. — В чём проблема помочь? — Помощь и приказ — разные вещи, — альфу это забавляет. Ему не составит труда принести весь список, даже обзвонить гостей. Он просто хочет немного позлить вспыльчивого омегу. — Просто принеси мне список всех гостей, — цедит сквозь зубы Юнги и смотрит в глаза Хосока. Ещё одно слово, и омега вцепится своими зубами ему в загорелую и соблазнительную шею. — Всё ещё далеко от просьбы. — Иди нахрен, сам сделаю, — отмахнувшись рукой от альфы, Юнги сел на стул напротив поникшего Чонгука и тихо вздохнул. — Хосок, свали с глаз моих. Незачем тебе слушать проблемы моего друга. Альфа коротко кланяется и покидает дом под раздражённый взгляд Юнги. Омега бесится с этого спокойствия слишком сильно. Хосок раздражает до скрежета зубов. Его хочется по лицу ударить, чтобы не улыбался, или прижать к стене и поцеловать с диким желанием. От второго Юнги бесится, как принцесса от обычного крестьянина. — Зачем ты так с ним? — тихо спрашивает Чонгук и откусывает бутерброд. На вкус, как вата. Все вкусовые рецепторы решили отключиться на фоне переживаний. Голова забита воспоминаниями о вчерашнем вечере. Раскисать нет смысла, если человека можно найти. Может, альфа и правда куда-то спешил. — Потому что бесит. — Он тебе нравится, — легко сообщает Чонгук и запивает безвкусный бутерброд соком. — Со стороны видно всё, хён. — Ничего подобного. Такой идиот мне никогда не понравится, — сложив руки на груди, Юнги откидывается на спинку стула и нервно трясёт ногой, на пальцах которой висит сланец. Чонгук так прав. Юнги раздражается от собственной прозрачности. А если Хосок тоже это заметил? — Он ничего из себя не представляет, ведёт себя так, словно он здесь главный, а не я. А ещё, я уверен, сливает всё моим родителям. Ненавижу его за это чёртово спокойствие и попытки воспитать меня. Хосок обычный падкий до денег альфа. Он и волоска моего не стоит. Чонгук открывает рот чтобы предупредить друга замолчать, ведь за спиной появляется Хосок. Молча, без лишних слов, он подходит к столу и кладёт перед Юнги планшет со списком всех гостей и их номерами телефонов. — Как Вы и просили, господин, — голос у альфы ровный, не выдающий ничего. Чонгук поджимает нижнюю губу и задумывается, слышал ли Хосок что-то. Возможно, стоял за углом какое-то время. От этого в животе всё скручивается в волнении. Альфа кажется надёжным мужчиной, с жёстким стержнем и крепким характером. А ещё он до чёртиков красивый и воспитанный. Чонгук в его глазах видит блеск, когда Хосок смотрит на Юнги. Как он переносит все колкие слова в свой адрес? Неужели видит, что под толстым слоем злости и сопротивления Юнги прячет свои чувства? От неожиданности Юнги подскакивает с места и чуть не роняет стул. Его за спинку ловит Хосок и отодвигает назад. Омега какое-то время смотрит на планшет, а после переводит взгляд на Хосока. — Мне твои подачки не нужны, — выходит слишком резко. Юнги бы спасибо сказать и принять к сведению тот факт, что был не прав. Что Хосок, даже несмотря на склочный характер господина, всё равно сделал то, что Юнги попросил. — Я сам справлюсь, — гордый. Чонгук бы ему подзатыльник прописал, но пока рука долетит, Юнги успеет заметить. Да и подзатыльником тут не поможешь. — Господин Мин… — Я тебе уже сказал свалить, — взяв планшет, омега вжимает его в грудь Хосока и отталкивает того назад. — Ты меня раздражаешь. — Прошу прощения, господин Чон Чонгук, — зачем-то произносит Хосок, а после хватает Юнги за ноги и закидывает себе на плечо. Планшет успевает перехватить другой рукой, чтобы не разбился. — Мы на пару слов. — Отпусти меня! — Юнги брыкается и пыхтит, он бьёт Хосока по спине кулаками и ладонями, но всё без результата. — Чон Хосок! Хосок уже привык к поведению омеги, но иногда Юнги выходит за рамки выдержки альфы. Поэтому сейчас альфа поднимается в спальню омеги, кидает его на кровать и бросает рядом планшет. — Да что ты себе позволяешь?! Встать с кровати не удаётся, Хосок мягко толкает за плечо обратно и складывает руки на груди. Юнги слишком мило пыхтит и надувает щёки в возмущении. — Успокойтесь, господин. Я пытаюсь Вам помочь, а Вы огрызаетесь. В чём проблема? Во мне? В моём спокойствии? Вы так хотите, чтобы я повысил на Вас голос? — Хосок больше не выглядит так спокойно. Его злость распирает изнутри. Он отходит от кровати и делает пару шагов по комнате, зачёсывает волосы назад и спускает шумный вздох. — Я хочу, чтобы ты перестал быть таким. Я ненавижу падких до денег людей, — выплёвывает ядовито, но в голосе слышны нотки обиды и разочарования. — Мне не нравилась идея, что ко мне приставят альфу в охрану. Узнал потом, что ты рассказал моим родителям о том случае, и разозлился. Я ведь так хотел подружиться с тобой. Хосок замирает на месте и поворачивает голову к омеге. Юнги весь сжался на кровати, опустил взгляд и поджал ноги. По запаху альфа улавливает причину такого поведения. У него началось предтечное состояние. Теперь понятно, почему он такой нервный с бесконечными перепадами настроения. Хосок успокаивается так же быстро, как и вспыхнул. — Юнги, — обращается впервые неформально. Хосок подходит к кровати и опускается на корточки, чтобы смотреть глаза в глаза. — Мы вчера это уже обсуждали. Я не докладываю ничего твоим родителям. Я на твоей стороне, — Хосок говорит спокойно и уверенно. У Юнги мурашки по всему телу от неформального обращения, от пониженного тона голоса и от самих слов. Хосоку впервые хочется верить. — Воспользуйтесь этим, пожалуйста, — неформальное обращение исчезло так же быстро, как и появилось. Хосок кладёт перед омегой планшет и встаёт с корточек. — Если нужна помощь, то я всегда на связи. Пойду позову Чонгука. Но помните, его самолёт в шесть вечера. Юнги кивает коротко, даже глаз не поднимает. Его сердце испуганно сжимается и замирает, когда лба касаются тёплые губы, а на затылок опускается широкая ладонь. Хосок на его стороне. Слова, которые Юнги с ненавистью произнёс Чонгуку на кухне об альфе, комом застряли в горле. Если Хосок их слышал, то Юнги впервые становится стыдно за это. Альфа действительно не сделал ничего плохого. Всегда помогает, выручает и подставляет плечо. Задевает словом, но и то по делу. Хосок не заслуживает такого отношения к себе.

🔹🔹🔹

Тэхён просыпается от ощущения лёгкости и прохлады. Чего-то не хватает. На нём больше никто не спит. Солнечные лучи слепят глаза и вынуждают нахмуриться. В машине душно и жарко, дышать почти нечем из-за закрытых окон. Тэхён оглядывается, всё ещё хмурится и находит свой телефон на переднем сидении машины. Там двенадцать пропущенных от менеджера, а также около сорока сообщений от него же. На свой страх и риск Тэхён сразу ему перезванивает и ставит на громкую связь, чтобы одеться. — Надеюсь, что у тебя не слишком сильно болит голова, потому что я собираюсь сейчас начать кричать на тебя, бухающий ты засранец! — вопли Намджуна оказываются слишком громкими для сонного и отходящего от похмелья Тэхёна. — Ты где шатаешься? Всё ещё там? Я с кем разговариваю! — Ты кричишь, хён, а не разговариваешь, — Тэхён надевает майку, нижнее бельё, штаны и натыкается взглядом на маску. Опомнившись, снимает свою и вновь хмурится. — Чья это маска? — тихо спрашивает сам у себя. — И где моя кофта? — Ты с кем там разговариваешь? — Намджун всё ещё пыхтит в телефон. — Да не помню ничего со вчерашнего вечера, — шумно вздохнув, Тэхён перемещается за руль и покидает парковку. Он проводит языком по своим клыкам и задумчиво смотрит на дом Юнги. Другу позвонит позже, сейчас катастрофически мало времени для восстановления памяти. — А нечего пить много. Надеюсь, что собственные песни ты помнишь. У тебя, к слову, концерт сегодня в Рио. Ну, мало ли ты забыл об этой мелочи, — менеджер всё ещё старается поддеть словом. Оно и понятно. Его артист свалил непойми куда, отписался коротко, что бухать. И пропал! Без охраны кинулся ехать в какую-то глушь. Тэхён ему обязательно купит что-нибудь вкусное, чтобы загладить вину. — Я помню про концерт. Как о таком можно забыть? — Тэхён закатывает глаза и нервно барабанит пальцами по рулю. В голове пустота, но внутри всё с ума сходит от нехватки чего-то. Ощущения, словно что-то важное упустил. — Я еду уже, хён. — Скорее давай, засранец. Тэхён коротко улыбается и поворачивает голову назад на долю секунды, чтобы посмотреть на маскарадную маску. Перед глазами резко появляется улыбка омеги, океан и звонкий смех. Альфа давит по тормозам и останавливается у обочины. Хорошо, что дорога пустая, так бы вписался в кого-нибудь. Ему вообще ехать в таком состоянии запрещено законом. Будет очень и очень плохо, если на пути появится дорожный патруль. Лучше Намджуну не знать, что Тэхён поехал на своей машине. Голову открутит, как курице. Развернувшись корпусом, Тэхён берёт маску в руки и подносит к носу. Запах черничного кекса проникает в лёгкие и сдавливает их слишком сильно. Альфе хочется развернуть машину и вернуться в дом Юнги, найти омегу и взглянуть на него. Но концерт сейчас превыше всего. Поэтому трогается с места и едет в сторону стадиона. Сердце бьётся быстрее от потока воспоминаний. Вот он с омегой в машине, вот они на берегу пьют чай. Тэхён помнит только, что они оказались в машине, но дальше — тьма тьмущая. Почему он не помнит их ночь? Надо будет срочно позвонить Юнги после концерта. Омегу найти необходимо. Главное, чтобы он не был против встречи, не испугался, узнав, кто прятался под той маской. Тэхён нашёл своё, и упускать не намерен. Черничный кекс — лакомство, от которого Тэхён теперь без ума. В глазах омеги он увидел сияние краше, чем заполненный фанатами стадион.