"Моральное строение человека"

Тишина. Слишком тихо. Такое затишье заставляет ненавидеть собственное дыхание и, невольно вздрагивая, оборачиваться на любой шорох. Юн полностью поднимает голову, опуская руку.       Хэ, — ступив шаг, он оборачивается.       Ты так самонадеян, — говорит мужчина, подходящий к юноше сзади. — Зачем явился к нам вновь?       Да просто так. Рассказать, что ещё двое ваших мертвы. — Юн полностью развернулся к незнакомцу.       Кого ещё ты посмел тронуть? — Возвышенно грозным голосом произнёс мужчина, встав в полуметре от Юна.       Кажется, там было что-то вроде... Тал... Талэт? И Хадар? — Юн приподнял плечи, покачав головой.       Ты! — Мужчина приопустил брови, продолжив идти.       Нет, не я убил их. Но я могу рассказать, кто это сделал, — парень сложил руки у груди, накрыв одну другой. — Поговорим у вас? — Он поднял голову, глядя снизу вверх на незнакомца. Наконец удалось разглядеть его лицо: небольшая бородка, обритая по бокам, свирепые темно-серые глаза, большой нос с бугорком и осторожно приглаженные тонкие брови. Мужчина махнул рукой, как бы приглашая идти впереди.       Да не бойтесь вы так, даэки в этот момент следят за убийцей, — ответив на жест, Гюн пошёл первым.       Малец, — медленно произнёс незнакомец, глядя на спинку юноши. — В первый раз ты пришёл за тем, чтобы узнать о нас, но сейчас, — он поравнялся с Юном. — Зачем ты здесь сейчас?       Зачем? Преподать урок, — Юн хмыкнул и остановился, — и низвергнуть кое-кого на самое дно, в ту пучину отчаяния, из которой он никогда не выберется, — бледные очи заискрились ярым пламенем ненависти и некой жаждой, неким желанием. — Опустить его в его же глазах так, что он больше никогда не сможет подняться, — бросив взгляд на лицо мужчины, юноша усмирил разыгравшиеся эмоции. — Открывайте, мы пришли, — хихикнул парнишка, воззрившись на дверь того самого дома с единственным не заколоченным окном. Мужчина, ещё видя перед собой тот ненормальный взор, понял, что опасно становиться врагом этого парня. Хотя в их первую встречу такого ощущения не появлялось...       Вот же!.. Сукин сын! — Громко стукнув кулаком по подоконнику, прорычал Хан. — Да я его!.. Вот же ублюдок! — Сжимая кулак крепче, да так, что краснели последние фаланги пальцев, продолжал он — да чтобы ещё хоть раз! Да никогда! — Не унимался Хёк. Его злость была вызвана рассказом Нары... А рассказ Нары начался из-за вопроса Ёна. А уж Ён спросил потому, что Ги сильно переживал...       Что было на уме у этой сволочи, раз он посмел... Раз смог... Раз он ранил мою сестру! — Парень дрожал от злобы, даже мысли путались, вырываясь вместе со всеми ругательствами.       Хан, - окликал его Ён.       Да чтобы хоть раз!.. Хоть ещё раз я ему поверил! Да чтобы хоть ещё раз назвал его другом! — Эмоциональная устойчивость парня оставляла желать лучшего, но всё же... будет хуже, если сразу не дать волю чувствам и эмоциям и потом жалеть о том, что раньше такого не сделал.       Ха-ан, — протянув имя, ставя точное ударение на вторую "а", говорил старший Сон Хи.       Он даже не подумал о том, что может... Может случиться! А вдруг... Вдруг моя сестра... Нара, — гнев переходил ярость и тут же сменялся беспокойством и ужасом перед последствиями. — Да что б его!.. - Жалобно шепнул Хёк, прикрыв раскрасневшееся лицо руками и упершись в стену около окна спиной.       Хан Хёк! - Крикнул, потерявший терпение, Ён. — Ты даже не дослушал, а уже и в слёзы, и в слюни!       А?.. - Хан опустил руки, вдохнув носом. — Чего это я не дослушал!.. — Продолжил, вспылив вновь.       Чего-чего! Самое главное и мимо ушей! — Теперь злился не один Хан, — Юн сделал так потому, что они бы не убежали, будь оба здоровы.       Но почему тогда Нару!? — Вмешался Ги, сидящий на стуле, около постели девушки.       Ха-а, — безнадёга. — Потому что, ранив себя, он не смог бы... - Ён кинул взгляд в сторону Нары и замолчал.       Вы все не правы, мальчики, — она прикрыла глаза, глубоко вдохнув, — Юн сделал так, потому что боялся... — Она открыла глаза, резко выдохнув.       ... Юн? Боялся!? - Перебивая, вмешался Хан.       Да. Он боялся, что... — Нара осеклась, умолкнув. Ён сложил руки у груди, отойдя к двери.       Раз ты не можешь сказать, значит тоже боишься. Но уже не того, что Юну от нас влетит, а потому, что это создаст проблемы тебе? — Вроде и утвердительно, но с вопросительной ноткой в конце сказал старший Сон Хи. Нара просто кивнула. Сон Хи кивнул в ответ и воззрился на юношу, сидящего около девицы. Ги повернул голову, глядя через плечо.       Хан, оставайся с сестрицей. — Вздрогнув, вскочил и подпрыгнул к брату.       А мы займёмся остальным, — оба Сон Хи вышли. Им больше нечего тут делать. Ждать – только время терять, да и Нара вряд ли что-нибудь ещё скажет, помимо того, что Юн ранил её во благо её же самой. Она будет его покрывать, ведь боится сама... Или не так боится... Не тем страхом?       Хан, я...       ... Поспи. Врачи не скоро нас побеспокоят, а так хоть... Время быстрее пройдёт, — глухо прошептал Хан. — Спи, а как проснёшься, то и Юн будет тут... И все будут тут. Объясняться, - он еле заметно улыбнулся. Девица перевернулась на левый бок, лицом к брату.       Тогда, как настанет это время, не забудь меня разбудить, — тихо произнесла она, закрыв глаза.       Да, не забуду, — юноша говорил тихо и сипло, сдерживая горечь, рвущуюся вместе со слезами наружу, вместе с той ненавистью и бессмысленными словами, наполненными сожалением.       Хе, — шипел Хадит. — Хе-хе, — уже смеялся он. — Так значит, мой план потерпел крах. — тёмная сущность пряталась на полу, под тумбой, в том месте, где обзору мешали приборы, следящие за состоянием девушки. — И значит... Я могу немного его подкорректировать, — даэк чёрным пятном расплылся на полу, чем и привлёк внимание члена семьи Хёк.       Хы-ы, — скривился Хан, недоумевая. — Что за?.. — он отошёл от стены, встав около нижней стороны кровати.       Забыл уже что ли? — Спросил Хадит, вытягиваясь кверху из тёмной лужицы. — Даэки и не такое могут, чего дивишься? — Перефразировал Хадит.       Ты! — Хан отставил ногу назад и, чуть пригнувшись, схватился за спинку кровати одной рукой. — Уходи! — Не выражая и капли желания даже просто наблюдать это существо перед собой, шипел Хан. — Из-за тебя!.. Юн стал сволочью! И Нара пострадала! — Сжав ободок на спинке сильнее, юноша прищурился.       А? Нет. Юн всегда был таким. Просто... Ты не так хорошо его знаешь, — усмехнулся даэк, повернув свою нечёткую голову в сторону раненой девушки. — Она может лишиться руки. Но, если ты хочешь...       Иди вон отсюда! — Закричал Хёк, резко рванувшись с места. Существо, словно песок, опустилось на пол и рассыпалось по нему. Парень не успел среагировать достаточно быстро, чтобы предотвратить соприкосновение с "телом" сущности.       Тварь! — Ногой он наступил на чёрные крупинки, раскрошив их на ещё меньшие кристаллики. Но никакого удара, смещения или вовсе перемещения не последовало.       Я же сказал. Она может потерять руку, — повторилась "белая пустота".       Иди нахрен! — И не пытаясь слушать, и не слыша, настаивал его юноша.       А может, даже и жизнь. — Даэк только бесшумно вздохнул, спрятавшись в тени кровати.       Что... — Хёк отступил назад, будто очнувшись; хруст песчинок прервал и последующую паузу, — как...       Наконец ты захотел поговорить. — Хадит всплыл около койки, близ окна. — Ты же хочешь знать, за что Юн ранил твою сестру? Что? Он сказал "за что"? Не ради чего, ни почему... А за что? За... Что?!       Нет, моя сеструха сама расскажет, если посчитает нужным, — слукавил Хан, сделав шаг в направлении сущности.       Ну, будь по твоему, — обратив нижнюю часть в тень, он замер, по пояс оставаясь на поверхности. — А ты... — На овале лица, сбоку, чуть выше подбородка, у Хадит приоткрылась челюсть. С левой стороны, и неровной линией исказилась в улыбке. Когда же даэк открыл эту половину рта, то выделились желтоватые, но крепкие зубы верхнего ряда.       Если бы был моим человеком, — открываясь, эта половинка искажалась, загибаясь вверх вместе с рядом зубов, — то непременно умер бы, — широко раскрыв эту часть рта, он оголил и нижний ряд зубов. — Если и не сейчас, то тогда, когда имел наглость соврать мне впервые, — половинка раскрылась так, что видно было не только то, что должно, но и то, что не нужно, например, язык, не кончик его, а именно ту часть, что мышцей скрыта в глотке. — Но ты не мой человек, да и даэка у тебя нет. Так что, живи, — рот приобрёл темный оттенок, слившись с лицом существа. — Да, кстати, Юн собрался кое-кого убить... — Хадит прошептал что-то ещё, но Хан не услышал. Даэк скрылся в тени кровати, а потом выбрался из палаты через полутени приборов и двери.       Ублюдок, — усевшись на стул, шикнул парень. — Ублюдки, вы все, — сложив пальцы в замок, Хёк обратился взором к Наре. Она лежала к нему спиной, но лицом к окну, поэтому Хан не видел её открытых глаз и слёз, быстро бегущих по щекам и терявшихся где-то в одеяле... Вздохнув, парнишка положил голову на свободное местечко кровати.       Не волнуйся Нара. Если Юн и убьёт кого, то только свои гордость и лживую улыбочку... — Произнёс и, закрыв глаза, стал размышлять над всем тем, что наговорил Хадит. Юн вошёл в здание вместе с мужчиной. Их не встречали, посему незнакомец повёл сам. Вскоре они вышли к гостиной на втором этаже. Там их ждал уже знакомый Гюну человек.       "Барастыр"! — Только войдя в комнату, приветливо запищал Юн, подняв брови, — Давно не виде... — Не договорив, юноша опустился на кресло, так удачно стоящее впереди. — Кха... Ах... Ым... — Вздыхал юноша, опираясь на сидение всем телом. Ноги Юна дрожали, не в силах больше держать хозяина, будто сгибаясь сами по себе. — А ты уже... Строишь мне козни, — обхватив спинку кресла обеими руками, он попытался подняться, но попытка была тщетной, — Агх... Мог бы... И поздороваться! — Стараясь удержаться, но сползая ниже, на пол, трепетал юноша.       Вилаэр, хватит, - низким, пронзительно и грубовато низким гласом заговорил тот, кого Гюн назвал Барастыром. — Ты же сломаешь ему что-нибудь, — мужчина встал. — А сломанные вещи меня не интересуют, — его узкие и немного косые глаза блеснули своей ярой голубизной, а после померкли, зарываясь и утонув в серебре. — Можешь быть свободен, Коч старший, — обойдя диван, глава организация встал напротив кресла, возле которого лежал юнец. — Вставать будешь, актёр? — Из-за полумрака вокруг мужчины, Юн нечётко видел очертания лица, но вот глаза... Они, будто светясь, выделялись на всём остальном фоне темноты.       Да-да, и скажи своему даэку, чтобы не позволял себе такую роскошь, как убийство, — опираясь на всё тоже креслице, обладатель бледно-песочных глаз встал. — Это не то место, чтобы так легко разбрасываться своей властью и чужими жизнями, — воззрившись на те самые голубо-серебристые глазёнки, Гюн ухмыльнулся... ... и Барастыр тоже.       Верно... В другом месте было бы всё иначе.