"Моральное строение человека"

      Вилаэр, будь добр, попроси прощения у нашего гостя, — обладатель серебристо-голубых глаз сел на диван, перед которым стоял столик. — И покажись, — откинувшись назад, он закинул локти на спинку.       Нет, — расплываясь в улыбочке, прищуривается Юн. — Лучше сразу к делу, — он наклонился к столику, кладя ладони на него. — Двое твоих...       ... Да, — глядя куда-то наискось, куда-то в потолок, перебивает мужчина. — Коч и Хек – не самые послушные, но верные подчинённые, — он приложил указательный и средний пальцы к своим губам. — Вилаэр очень привязался к одному из них, — взглянув на Юна, "Барастыр" щёлкнул языком.       А, понятно, — прищурившись, Гюн убрал руки со стола. — И, наверное, он нечаянно забрал у них оружие. Вдруг поранятся? — Задрав брови кверху, юнец пробежался глазами по горизонтали комнаты. Мужчина нахмурился. Его взор проскользил по полу, а затем замер, упершись в середину столика.       Кто их убил? — Ведь именно за этим ты и пришёл, да, мелкий засранец? Юноша перекинул левую ногу через правую, закинув наверх, задев носком край стола.       Сон Хи Ги и Вилаэр. — Проговорил парнишка и ухмыльнулся, оголив верхний ряд зубов, ведь тот перекрывал нижний. Тьма комнаты дрогнула, за дверью скрипнули старые доски.       Вилаэр? Ты сделал это, чтобы разоблачить меня? — Первое имя ничего не говорило главе организации, но вот второе...       Я не делал ничего, что бы могло расстроить моего хозяина, — крепкий и зрелый голос раздался слева от Юна. — Ваш гость обманывает Вас во имя своего благополучия, — уже ближе к мужчине звучал он.       У меня есть доказательства, и даже... Известен мотив, — глядя в темноту за лидером, объяснялся юноша. — Во-первых, был ранен его дорогой человек. Во-вторых, Вилаэр не ваш даэк и ему плевать на вашу жизнь. — Юн положил руки на колено. — Его человек... Тот самый убитый Коч.       Вилаэр!.. — Прорычав имя своего не такого уж и верного слуги. — Покажись!.. — Не вставая, но озираясь по сторонам, искал глава. Искал виновника. Предполагаемого виновника.       Он ушел, — отметил Юн, переставляя ногу назад и опираясь на сидушку руками. — И нам пора, — невозмутим был его вид и глас. — Кое-что случилось и второй преступник тоже ушёл.       Куда ушёл?.. — Прищуриваясь, но продолжая сидеть на месте, говорил мужчина, — куда кто ушёл? — Переспросил он, откинувшись назад. Глазами зацепился за ладони парнишки, медленно скользя взором вдоль них, а затем переключившись на ляжки. Гюн приоткрыл рот, переложил ладони назад. Слегка сполз с кресла, оставаясь на нём руками и поясницей.       Так ты не веришь? — Усмехнулся юноша, отворачивая голову вправо.       Конечно нет, — промолвил Барастыр. — Хорошая была игра, Юн Гюн Сан, — и прежде чем тот успел бы что-то сказать, он добавил, — и да, я знаю, что убийца никакой не Хи. Имена не имели значения, не сейчас.       Шин Янг. Ты не понимаешь. — Юн вскинул голову, глядя на главу.       Да, я не понимаю, что ты затеял Юн, но после нашей первой встречи... Ты выжил только благодаря мне, — серебристые глаза блеснули последний раз. — Твоё желание и отчаянные действия, направленные на то, чтобы заставить нас погнаться за тобой. Провокации. Нет, не этим ты нас заинтересовал. Даэки, — Шин встал. — Они сказали, что ты, в их понимании, "особенный", — в комнате зажёгся свет и единственное окно прикрылось плотными и длинными шторами. — Но даже так... Я не сразу отправил людей на твои поиски...       ... Чего ты медлишь? — Перебил Янга Юн. Он не мог подняться на кресло, не мог даже сесть на пол, а руки, чуть согнутые в локтях, уже затекли и болели в областях сгиба.       Да потому же, что и ты, — глава обошёл столик, кресло с Юном и встал у его спинки. — Последствия... Они такие непредсказуемые, — из-под кресла вырвался тёмный сгусток, но тут же слился с тенью Шина. — Раз моих подчинённых убил... Ги. Имя... Надо бы запомнить его, а-то как-то неудобно будет, если я его убью, назвав не то имя...       То и его ждёт смерть. — Янг направился в сторону двери. Юна наконец отпустило и он припал к полу, выпрямляя руки и содрогаясь каждый раз, когда их снова приходилось сгибать.       Не забудь, Вилаэр тоже к этому причастен, — добавил бледноглазый, медленно поднимаясь.       Не забуду, — со смешком Янг вышел из комнаты.       Ён, — тихо сказал Ги. Настолько тихо, что сам мог не услышать. — Почему мы здесь? — Юноша опустился подбородком на стойку. — В этом Ка-а-а-ахеле, — зевнув, договорил младший Сон Хи.       Спасибо, сдачи не надо. — Ён взял небольшой пакетик и потянул брата за собой.       Давайте сдачу, — шепнул Ги. Выхватил монетки из ладоней кассира и послушно последовал за образцом спокойствия. — Ну Ё-ё-о-он! — Продолжая плестись за братом, страдал юнец.       Ах! Зачем?.. Зачем? Да за кофе и зефиром! Звоночек колокольчика: дверь распахнулась. Оба вышли на улицу. На! Отнеси Наре! Она любит зефир, но вот насчёт кофе я не уверен... Всё! Иди-иди! — Запихнув в руки младшего пакетик, подтолкнув его, Ён выдохнул.       А... А! ты? — Воскликнул тот, кому вручили подарки.       Иди уже, — нацепив мягкую, но умалчивающую о нежности улыбочку, старший Сон Хи засунул руки в карманы брюк, отставив большие пальцы и оставив их снаружи.       Хм... — Янг шагал по коридору, вглядываясь в просветы на полу, между досками. — Коча не было здесь. Он вышел, — отвечая самому себе, лидер усмехнулся, — нет, он тоже ушёл. Выйдя наружу, мужчина ничего не приметил, кроме стоящей машины, которой прежде тут не было.       Ха, уже позаботился о том, о чём и просить не стоило, — подходя к ней, открывая дверь и глядя на водителя, восхищался он. — Коч, а посолиднее машину не выдали? — захлопнув дверцу, глава откинулся на ярко-красную спинку кресла. — Всё же, Импала тысяча девятьсот шисят седьмого будет получше Волги двадцать четвёртой.       Не могу согласиться, сэр, — дёрнув рычаг, включив заднюю передачу, Коч надавил на педаль газа. — Я не так хорош, чтобы водить раритетные машинки, — без рёва машина рванулась задом. Сдавая назад, Коч даже не обернулся, лишь изредка прокручивал руль, делая малый оборот и возвращая его в исходное положение.       Знаете же сами, — вновь рычаг, но теперь обе руки рванули баранку вправо. Колёса следовали за ней, машина двинулась вперёд, но тут же завернула. — Моя страсть Волга, — вновь рычаг, педаль и руль. Машина встала задом к дому с заколоченным окном.       А Импала... Сэр, я ни разу не садился за её руль, я никогда не чувствовал её ход и не слышал рёв. Я никогда не ощущал её дыхания и силу. — Коч не улыбался, хоть и говорил о том, что любил больше всего. О машинах. Совсем не улыбался. — А с Волгой... Мы родные, как сестра и... — Тишь задушила слова. Тишь въелась в горло, не давая изрекать их. Тишина не хотела слышать их...       Да, Коч. Едем, — хлопнув того по плечу, Шин застегнул ремень безопасности на защёлку. — Едем домой. На сегодня всё, — выдохнув, глава снова потрепал плечо подчинённого. Волга заскользила по асфальту, укрытому дымкой, тускло мигая фарами на неровностях. Плавно и бесшумно плыла она средь опустевшей дороги...       Что же значит эта буква Хэ? Или Икс? — Ён опустил голову, следя за носками своих ботинок. — Вот модель я уже узнал, но что такое... Это Хэ? — Вытащив руку из кармана, парень вынул обломок, который забрал тогда. — ЮэСПи, — повернув его надписью к себе, Ён вгляделся в выцарапанную букву. — ...Хм, — юноша приблизил вещицу, приметив нечто новое. — Кавычки... Хэ в кавычках... Неужели! — Вскрикнул Сон Хи и зажал тремя пальцами деталь. — Значит, Хеклер и Коч. ЮэсПи компакт... А эта буква... Не уверен, но может какой-то шифр? Не могут же члены той организации так опрометчиво писать на оружии свои имена? Старший Сон Хи убрал штуковину в карман и, вновь освободив большие пальцы, направился в сторону больницы...       На-а-ра! — Врываясь в палату, улыбаясь кричал Ги с закрытыми от восторга глазами. — Смотри, что... Сердце забилось чаще, к горлу подкрался крик. Именно та громкая и вопящая "а"... Хан лежал на подоконнике с выгнутой кверху шеей; левая рука свисала, а правая лежала на животе; одна нога согнута в колене, другая прямая. Из открытого рта течёт слюна, раскрытые глаза смотрят в бок, зрачки узкие. Капают слёзы. На полу, около больничной койки, кровь. Ещё светло-алая, текучая и жидкая она расплывается всё дальше и дальше, близится к аппаратам, протекая под кроватью. Ги замер, трепеща, но не в силах и сказать что-то. Его парализовало... Двигались только глаза, судорожно и резко бегая по комнате. Нары нет на постели. Её нет рядом с братом, нет и рядом с аппаратами. Её просто нет... Пакет в руках юноши зашелестел из-за дрогнувших пальцев, разрывая гробовую тишину комнаты.       Он, — Хёк хрипит, не закрывая рот полностью. — За... ал, — слюна окрасилась розоватой плёнкой и стекла по боку подбородка, затем по шее. — Ну...на, — Ги стоял и слушал хрип, стоял и слушал глухие слова, выходящие изо рта друга очень тяжко и будто застревающие ещё в глотке того. — Лову...а, — рывок, глаза перекатились вперёд, спина выгнулась, затылок упёрся в стену. — Ю... Ю... — Слёзы катились по вискам, залезали в уши, прятались за воротом косухи.       Ги, — очи повернулись в сторону застывшего. — Не... да...й, — хруст оборвал фразу. Оборвал ниточку, связывающего ступора. Оборвал её, уронив нечто тяжелое и неподъёмное. Сон Хи завопил.       А...Ааа! ААА! — Дрожа, голос звенел и эхом отдался в коридоре. Топот, возгласы, ахи-охи... И больше младший Сон Хи ничего не слышал. Ничего не видел. Ничего не понимал.