"Моральное строение человека"

      Ему всегда хватало двух минут, — светлый лик Наонны медленно вытянулся из-под сиденья. — И сегодня, потеряв очередного хозяина, он устроил такое, — синие глаза взглянули наверх, но из-за положения пред ними предстала полукруглая стенка. — Ты слушаешь, мальчишка? Он был в больнице. Она была рядом. В больнице. Так почему их не защитили? Почему кто-то вошел в палату? Мы говорили, что нельзя их беспокоить? Медсёстры и врачи... Они говорили, что время посещения закончено? Почему Хан лежал на подоконнике? Чья эта кровь? Какая обстановка была в комнате до того, как я вышел? Аппараты? Нет... Следы от присутствия даэк? Что? Ги сидел напротив стойки регистрации не шевелясь, глухо дыша. Рывком наклонил голову и закрыл лицо руками. Уткнувшись взглядом в ладони, разрешил мыслям пленить свой разум, позволил себе оторваться от реальности. Даэка втянулась во тьму.       Как его шея?       Что со спиной?       Кости целы?       Где повреждения?       Как зовут пострадавшего?       Дыхание, пульс, бугорок...       Кадык сломан!       Идиоты!       Это вывих?       В области гортани чувствуется...       Смещение щитовидного хряща!       Дыхательные пути перекрывает отёк!.. Все они собрались возле Хана. Сколько тут врачей? Два... И Три медсестры? Перестарался он. Если этот юнец умрёт, то наш человек... Будет рад? Наонна наблюдала за суетой сквозь щель под дверью. Её лицо вновь окрасилось чёрным.       Чего ждёшь? — Тихий глас сбивает Ги с мысли. — Чего тут сидишь? — Слева от юноши, из пола, торчит тёмная, мелькающая и расплывчатая рука, а возле неё туманная дымка. — Где остальные люди? — Хадит стал говорить громче. — Эй, человечишка! Где люди хозяина?       Не знаю, — шепотом отвечал Ги. — Может, я уже последний выживший из всей нашей группы, — Сон Хи искоса взглянул на руку, а после смотрел не отрываясь от её пальцев. — Ты же вездесущ – сам найди их, — редко моргая, юноша снова упал в свои мысли.       Это Вилаэр, — большой и безымянный пальцы руки соединились. Ги моргнул, продолжая наблюдать за рукой. — Он мстит нашему человеку, — пальцы коснулись друг друга подушечками. — За смерть своего, — глухо щёлкнув, они разъединились.       Это... Он Нару забрал? — Парень вздрогнул, отведя взгляд вниз.       Да, — руки уже не было на месте, когда младший Сон Хи взглянул назад.       Вилаэр, значит, — светло-зелёные глаза парнишки налились кровью и отражали только отчаянное, слепое рвение... Юн остался сидеть на диване.       Какой же этот мужик недогадливый, — закинув ноги на кофейный столик, Гюн Сан взглянул на плотно закрытые шторы. — Я ему ясно показываю, что не нужно переходить мне дорогу, а он играется... — Озарившая лицо ухмылка наводила на жуткие мысли. — Кажется, доигрался уже, — вскочив с дивана, юноша поспешил к двери, ведущей к коридору и лестнице на первый этаж.       Человек, — глас позади не смог остановить Юна, но привлёк внимание: шаг юноши замедлился. — Ваши люди были атакованы Вилаэром.       Спасибо, Наонна, — перед выходом произнёс обладатель бледно-жёлтых глаз. Дверь захлопнулась, доски заскрипели и зарыдали, а даэк, говоривший с парнем, раскрыл шторы и, купаясь в лучах закатывающегося солнца, явил лицо, но не бледное с белоснежными ресницами и волосами, не то, с пухлой переносицей и ярко-синими глазёнками, не то прекрасное и светлое лицо.       У тебя был прекрасный голос, Наонна... За этим силуэтом лежало тело, выходя из тени только ногами и головой. Нежная кожа лица и конечностей казалась белой на свету. Открытые глаза плакали, под щекой распространялась кровь. Белые волосы темнели и синие очи теряли блеск. Последняя гримаса ужаса застыла на лице Древней Хранительницы... Ён заходит в больницу и первое же, что привлекает его внимание - пустота. Он прикрывает глаза, а затем срывается с места. Бегать по больнице опасно, но кто же сейчас заметит? К тому же, если тут никого нет, то почему? Почему их нет? Запах... нет, пожара не было. Пол сухой. Нет, что-то другое, что-то сверхъестественное. Подбежав к стойке регистрации, Ён понимает, что все те сомнения и догадки оказались неверны: больница не опустела.       Ги! — Увидев одиноко сидящего брата, он пошёл к нему. В груди что-то сжалось. Дыхание сбилось, но лишь на миг. — Почему ты здесь? — Можно строить кучу догадок, но у меня нет на это времени. Если Ги сидит тут, значит ничего хорошего точно не произошло. Значит в палате...       Хан ранен. Нара похищена, — подняв взгляд на брата, шепнул парень, — Единственная зацепка – имя...       Рана... — Ён присел рядом.       Смертельна, — младший Сон Хи не колебался, говорил чётко, но тихо, не смотрел в глаза, — Вилаэр.       Это...       Не знаю, может и человек, но тогда бы его не пустили в палату.       Значит даэк.       Именно. И он мстит не нам, но Юн Гюн Сану, — брови опустились, почти встав наискосок. — Это уже третья его ошибка за день, — чёткость не пропадала, но голос становился ещё тише.       Нам можно к Хану? — И Ён это чувствует: ту же нарастающую неприязнь и боль...       У него операция... Шеи, — сердце младшего брата билось громко. Так казалось Ёну. Вокруг было настолько тихо, что сердцебиение было очень ощутимым.       В палате не было особых изменений, но Хан лежал на подоконнике, а возле кровати растекалась кровь. — Ги искоса взглянул на Ёна.       Он... Что-нибудь... — Настолько спокойно произнёс Ён, что Ги и дослушать его не сумел, сразу перебил.       "Он. Забрал. Нужна. Ловушка. Юн. Ги. Не дай". Это всё, что я услышал, — опустив голову вниз, юноша закрыл глаза.       Он забрал... Нужна ловушка? Ги, не давай Юну?! — Размышляя вслух, Ён пришёл к неожиданному выводу. — Кто-то забрал Нару и поэтому нужна ловушка для Юна, но ты, Ги, не должен дать... Что-то... Что ты не должен отдавать?       У меня ничего нет. Больше ничего, — дрожь пробила пальцы, а затем и обе руки.       Кстати, вот, - Ён протянул брату кусок от пистолета - единственная вещь, которой он мог вырвать Ги из плена собственных мыслей. — Как и сказал Хан, это ХэКа ЮэСПи компакт, но я не смог понять, что это за буква. Если бы мы знали характер организации, то я бы предположил, что это первая буква имени, но мы ничего не знаем о своих врагах, — старший Сон Хи положил деталь обратно в карман. — А они уже многое знают... К двум юношам подошла медсестра. Они подняли головы, вскинув брови в ожидании.       Операция увенчалась успехом, но...       ... Но он остался калекой на всю жизнь?.. — Дрожащим голосом выдал Ги. Медсестра медленно кивнула. Вероятно, он забыла, что не имела права выносить такие вердикты, хоть ей и кажется, что она близка к правде. Даже вспомнив об этом, она бы уже ничего не изменила. Не смогла бы исправиться ошибку, заключающуюся в её уверенности, что её мнение – правда.       Можем... увидеть его? — Вмешался Ён. В ответ вновь кивок. Все трое прошли до палаты, другой палаты, не той, что была раньше.       Входите. Закрыта дверь, снаружи шум, внутри какой-то писк и хрип. Ни один из братьев не хотел открывать дверцу... Медсестра тоже не вмешивалась, но они таки зашли внутрь, когда врач, что был внутри, сам её открыл.. Кислородная маска, на шее какая-то трубка, а поверх неё "воротник", глаза полузакрыты, руки лежат поверх одеяла.       Он молод. Хрящ был вырван из основания и надломлен, — начал мужчина. — Организм сможет восстановить потерю, но потребуется время.       Он может дышать сам? — Ён подошёл к койке и присел на стул, а Ги остался около мужчины в халате.       Отёк понемногу сходит, так что... Да. А вот насчёт второй пациентки...       Вы организовали поиски? — Сухость голоса быстро душила атмосферу вокруг.       Да. Подключив не только полицию, но и местных ищеек. — Но ровный тон человека, способного помочь, в эту же секунду разряжал атмосферу обратно, делая говоримые им слова более мягкими.       Тогда... Я буду в этом участвовать. — Ги воззрился в глаза доктору.       Это меньшее, что... — Протягивая визитку того самого агентства, говорил врач.       Не нужно этих слов, — перебив, Сон Хи выхватил визитку и повернулся к двери. — Я начну прямо сейчас, Ён. — Сказал и вышел... Забрав с собою всю тягость ситуации.       Я могу посидеть с ним ещё чуть-чуть? — Ён обратил свой взор к докторам. Они не сумели столь быстро отреагировать на развитие событий, но всё же попытались это исправить.       Медсёстры буду находиться тут ежесекундно... — вновь он не договорил.       ... Как и тогда... Я останусь вместе с ним и ними, — взгляд юноши не скрывал отвращения, не скрывал гнева или неприязни... Да эти лекари и сами понимали своё положение. Солнце уже заходит? Весь день впустую, — хотя... Янг Шин теперь знает об убийцах, мой секрет остался секретом, а друзья... Друзья стали недругами.       Как бы мне им объяснить ситуацию? Сказать, что вырубили и я долго сбегал от них? — Юн шёл мимо уже знакомого кафе, всё в ту же больницу.       Ха, — смеялся Хадит, выползший из-за спины юноши. — Смотрю, тебе нравится казаться хорошим. Точно, они же ещё здесь... Ну, это сойдёт за разоблачение.       Вилаэр уволок кого-то из твоих. Кого-то ранил... Что ж, я сделал свою работу, а где...       Помнишь рассказ о моём друге? В ответ молчание.       Так вот... Это Ги Сон Хи, — он свернул. Пред ним предстала больница.       А вот почему он был одним из вас раньше... Это уже другая история, — обладатель бледно-песочных глаз направился к больнице. Хадит скрылся в тени его.       Юн Гюн Сан!!. — Кричал Ги, спускаясь по лестнице и мчась в сторону парня, — Где Нара, ублюдок!.. Они встретились довольно быстро. Младший Сон Хи накинулся на него и попытался ухватиться то ли за шею, то ли за плечи.       ГОВОРИ, НАРА СТРАДАЕТ ИЗ-ЗА ТЕБЯ!? — Крича прямо в лицо, Сон Хи снова попытался ухватить Юна за шею.       Нет, что ты. Она страдает из-за себя, — уворачиваясь от любой попытки нападения, смеялся парнишка. — Тебя ослепили гнев и отчаяние. Ги, угомо...       ... УГОМОНИТЬСЯ! ЭТО ТЕБЕ СЛЕДУЕТ... — Ги сжал пальцы у шеи Юна, когда они не очень ловко приземлились наземь. Юн ткнул другу в лоб локтём.       Я спокоен и мыслю здраво, а тебя пленили чувства потерянной любви и отчаяния! — Скинув оторопевшего Сон Хи с себя, желтоглазый откатился от него, быстро вставая на четвереньки, а затем и на ноги.       Ы... — вскочив ещё быстрее, чем противник, и потеряв свою бабочку, парень схватил Юна за ногу, от чего тот оступился и вновь упал, но уже с упором на руки. — МОЛИСЬ, ТВАРЬ! Полностью поддавшись чувствам, он уже не различал сильные удары от слабых, крики от хруста, слова от писка в ушах... С каждым ударом он больше плакал, всё больше и больше... А затем вдруг замер, увидев перед собой изуродованное лицо Юна. Он даже не заметил как со спины переключился на голову, как его оппонент перевернулся и до какой степени он обозлился, раз был готов убить этого парня...       Если бы даэки не защищали меня, — кровь залила глаз, размазалась по лицу густой кашей, продолжала течь из носа и рта. — То я бы тебе уже казался, а не был бы тут... Лоб покрылся ушибами и шишками, а местами и кровоизлияющимися ссадинами; налитые кровью синяки заполонили щёки и шею, глаза были закованы в припухших веках и бровях, нос скривился влево, губы были алыми и кровоточили. Челюсть, казалось, вогнулась внутрь и сместилась в бок. Платиновые волосы впитывали всё... Завязывались в узлы и сбивались комом, мешая разглядеть все раны. Руки Юна плотно прилегали друг к другу и щитом находились у груди и подбородка. Они дрожали, из места соединение кисти и предплечья вытекала кровь. Густая и багровая. Одно плечо было опущено, а другое наоборот, задралось и согнулось вовнутрь, к ключице.       Ты мне казался другим, Сон Хи Ги... Конечности опустились вниз, на грудь, дыхание Юна было неровным и прерывистым. Сон Хи Ги сидел на его талии, с опущенными вниз руками, с вскинутой наверх головой, с открытым ртом и слезами на очах... Он лишь казался, но его самого уже не было...