"Моральное строение человека"

Тяжко. Очень тяжело. Где голос? Без слов и звуков тяжело... Я же слышал и слушал. А теперь? Слушаю, не слыша... Не люблю тишину. Она заставляет создавать собственные звуки. Из-за неё приходиться спрашивать самому и самому отвечать. Она – причина – из-за которой я слышу дыхание. Своё дыхание. Своё сердце. Его ритм. Из-за этой безумно молчаливой тишины... Из-за неё я хочу слушать. И слышать... Чужие голоса, чужое дыхание. Не своё, только не собственное. Незнакомец занёс Юна в больницу.       НОСИЛКИ! Аппаратуру! БЕГОМ! — Этот человек кричал очень громко. Его, возможно, услышали и те, кто был на третьем этаже... И те, кто был совсем рядом. Такие как Юн. Хотя кроме него никого рядом и не было. О. Голос тот же? Громче? Он где-то рядом? Ха! Ещё разок... Ну разочек! Куда же ты... пропал. И сознание, жаждущее звуков, стало меркнуть. Те осколки, оставшиеся лишь для слуха. Лишь для того, чтобы слушать. Те кусочки сознания, очень важные для юноши, без которых он не любил, без которых он не хотел находиться в сознании. Но утешало одно – они были единственными частичками, удерживающими Юна в реальности. И, раз они были последними, то он уже не волновался, когда они исчезли, заглушив абсолютно все чувства восприятия...       Откачали пацана, парни, — выдохнув и стерев со лба холодный пот, прошептал мужчина, который и принёс юнца.       Благо нос не того.       И хорошо, что не того!..       Тш, недомерки. Если бы я просыпался, слыша такие комментарии, то ошалел бы и не захотел просыпаться, — приглушил помощников главный врач.       Это почему это? — Поинтересовался один из них.       Ну кто захочет знать, что чуть нос не потерял? — С усмешкой произнёс мужчина.       Ха-а... Это верно, Ицувари Рю, это верно, — прошептали помощники, кивая друг другу.       Всё, свободны, — добавил глава, то бишь Ицувари, то бишь тот мужчина, принесший Юна. Два помощника вышли, тихонько хихикая. Тишина закралась в палату, когда они отошли от двери, и улеглась там. Только редкий, но едкий скрип колёсика стула мешал её покою.       И всё же, кто тебя так? — В пустоту сказал Рю, записывая данные о ранах в свой блокнот. Страницы имели свои номера, написанные по порядку, и разнообразные заголовки. Этот лист получил сорок второй номер и назывался "Ellue".       Друг? Ответа мужчина никак не ожидал, посему отвлёкся от записей и встал со стула, подбежав к пострадавшему. Глаза закрыты. Из-за отёка? Ну-у, он уже почти спал... Аппараты молчат, но он... Состояние? Да нет... И я, и он – в норме.       Какой друг?       Очень хороший. Этот пацан... Не открывает глаза? Почему? Может, больно? Или раны есть и там?       Раз он такой хороший, то зачем поставил твою жизнь под угрозу? Шишки и ссадины мы обработали, нос и губы поправили, веки.. О них тоже позаботились, может, всё-таки сами глаза повреждены?       Я сам виноват, — уголки губ Гюн Сана слегка приподнялись. — Не учёл важную деталь при разговоре с ним.       А он что... Знает только язык силы? — Ицувари отошёл к столу, за которым недавно сидел.       Нет. Он впервые сам влез в драку, — набрав в лёгкие побольше воздуха, юноша выдохнул. — Просто... Была такая ситуация, — веки дрогнули из-за движения глазных яблок. Такое непривычное молчание Рю встретил впервые. Обычно его пациенты болтают с ним обо всём накопившемся, но этот случай. Этот день. Этот парень... Нечто, из ряда вон выходящее. Сегодня определённо начинается что-то, меняющее размеренную жизнь больницы.       А имя... Раз я знаю, что кто-то намеренно причинил вред пацану, то должен обратиться в полицию. Не знаю, зачем он его покрывает. Есть много причин, например, страх. Избили-то его не зря, хоть он и отвечает уверенно и прямо, мне не вериться, что за какую-то "неучтивость" могут так отделать... Да, он сам может разобраться, но я... Хочу помочь этому улыбающемуся юнцу.       Ги, — шепнул Юн. — Его имя... Сон Хи Ги, — веки распрямились, натянувшись.       Сон Хи Ги... Я запомню имя... Твоего друга, — мужчина вернулся к койке. — Твои глаза. Ты не можешь их открыть? — Наклонившись ниже к лицу мальчишки, он стал вглядываться в расслабленные, но плотно закрытые веки. — Ты слышишь? Аппараты молчат, как и он. В чём же дело? М-м...       Могу. Но не хочу, — легкая улыбка сияла на побитом лице.       Ладно. Отдыхай, — мужчина выпрямился и проследовал к выходу из палаты. — Пришлю к тебе медсестру...       Не надо!.. — Дрогнувшим гласом выдал Юн. — Пожалуйста, — более спокойно продолжил он. Ицувари молча вышел из палаты. И всё же... Такое не должно повториться ещё раз. Не хочет -– не надо, но ради его же безопасности... Рю медленным шагом пошёл вдоль коридора. Ги Сон Хи... Я запомнил его преступление. И я же его раскрою.       Ицувари! Господин Ицувари!.. — Девушка бежала навстречу главному врачу, ни капли не сдерживая свой голос. — У нас.. Ещё происшествие! — Ха На подбежала к Рю. — Там... Пришел паренёк, измученный какой-то.       "Там"? — Переспросил мужчина, приподнимая брови.       Ну-у... К пациенту Хан Хёку... Ох, Господи, Боже, снова мои страдания.       Состояния пациента?       Он упал у...       Нет, не того. Оба легким бегом направились к палате, в которую положили Хана.       Спал, а теперь – не знаю. — Ха На глядела вперёд.       Там же кто-то из его близких? — Ицувари искоса смотрел ей в лицо.       Да, но и это был их знакомый.       А его имя?..       М-м... Я слышала, как господин Ён называл его Ги. Оба дошли до палаты, но возле неё уже собрались врачи.       Стоите? — приглушённо проговорил Ицувари.       Да, — так же шепнули в ответ Рю.       А чего стоите? — главврач подошёл к ним вплотную и схватился за ручку дверцы. — Если лечить пришли, так лечите. — Ему хотелось крикнуть эти слова, но только "хотелось". Он открыл дверь прежде, чем это успел сделать человек изнутри...       Слушай, малец, ты терял бабочку сегодня? — Спросил врач, ведущий Сон Хи.       М?.. — Ги прекрасно понял вопрос. Бабочку?.. Что... А, да...       Ну-у... Да.       Темно-зелёную? — Голос мужчины вдруг приутих, переходя на полушепот.       Э-э... Да... Он её нашёл? Где... Ась?       Док? — Ги вскинул брови, остановившись вслед за мужчиной.       Что... — Незнакомец в белом халате развернулся к юноше и приподнял подбородок, глядя на мальчишку сверху вниз. — Ты когда-нибудь убивал? Сначала бабочка, а теперь убийства... Первая мысль, что зацепилась в мозгу парня, вводила в ступор не хуже самого вопроса. Я должен буду кого-то убить? Должен?.. Буду? Или был? Перед глазами пронесся образ лица Гюн Сана, изуродованного и истекающего кровью лица.       Ну-с..? — Прищурив оба глаза, поторопил мужчина, не двигаясь с места.       А надо было? — Как-то даже резко ответил Ги.       Запомни свой ответ, — взглянув на парня ещё раз, он развернулся и вновь продолжил идти. — Идёшь? Ги молча следовал за ним. Убивал... Я похож на убийцу? Что послужило причиной возникновения такого вопроса? Почему он позвал меня... Я, даже как-то, не задумался над этим. Почему именно я? Почему сейчас? Убивал... Когда-нибудь убивал... Ён встал у стенки, глядя на докторов, осматривающих Хана. Медсестра, уже знакомая ему, подошла и встала рядышком.       Почему ты отдыхаешь? — Резко буркнул парень.       Я не... Я просто медсестра и ничем не могу им помочь, — вздохнула она.       Как это не можешь? Можешь. Ты можешь помочь им с пристёгиванием, с перемещением в операционную. Можешь придержать вон те трубки, можешь взбить подушку и положить её ему под ноги, ты можешь тщательно прикрыть его тело одеялом, чтобы он не замёрз. Ты можешь пойти сейчас в операционную и посмотреть, есть ли там сменные перчатки или фартуки. Ты можешь просто пойти туда и удостовериться, что ничего не помешает проведению операции, — он бы так и продолжал перечислять то, что сейчас может сделать Ханна, но его друга уже покатили в операционную. — И ещё. Ты можешь пойти и забрать моего брата из лап вашего врача, — отойдя от стенки, он направился за группой лекарей, укативших Хана. А Ха На так и осталась стоять у стены, ничего не сделавши, ничего не сказавши, ничем не помогши. Ицувари довёл Ги до палаты, где лежал Юн.       Ты помнишь, что ответил мне? — Повернув ручку двери, спросил мужчина.       Да-да, — вздохнув, Ги прошёл в палату, но почему-то глядя на Рю. — Я помню, что сказал "А надо... — Поворачивая голову в процессе разговора, он приметил стол, на котором лежали бумаги, несколько стоек с какими-то баночками, ширму, ещё одну койку с аппаратами возле неё, а потом уже, оказавшись полностью развёрнутым вперёд, он увидел его. Беловолосый юноша лежал с закрытыми глазами, без кислородной маски, но с какой-то трубочкой, идущей от вены на сгибе локтя к пакетику с прозрачной жидкостью. Он увидел то же лицо, но не побитое, а слегка подлеченное.       Ты... — Ги повернулся к Рю. — Зачем вы привели меня сюда?       Ты и сам знаешь, Сон Хи Ги, — ответил главврач, закрывая дверь. — Ты – "хороший друг" для этого парня, изливший весь гнев именно на него, — мужчина кивнул на стул, около кровати. — Сядь, — прикатив стул со скрипящим колёсиком, Рю сел на него. Ги, нахмурив брови, присел на указанный стул и склонил голову.       Ты же понимаешь, что мог его убить? Прямолинейно? Вот так вот запросто и сразу с обвинений? Гх...       Нет, — Сон Хи усмехнулся с какой-то досадой. — Не мог. Тогда... И я тебе его историю поведаю, врачеватель, решивший встать на сторону этого ублюдка.       Этот подонок... Всё спланировал. Ицувари наклонился вперёд, поставив локти на колени.       Этот гад хочет нас убить, — приподняв голову, юноша глядел на мужчину исподлобья. — Ты, возможно, купился на его внешний облик, — искоса глянув на Юна, Ги сжал руки в замок так, что костяшки и пальцы побелели. — Но этот Чёрт, — тело зеленоглазого дрогнуло. — Эта сволочь... Только вспомнив то, в каком состоянии с ним вернулась Нара, только вспомнив, как она плакала из-за его ухода, Ги разжал ладони, но стиснул зубы.       Он сделал за этот день столько ужасного, что мне всё и не упомнить, — младший Сон Хи обратился лицом к Ицувари. — Но одно я знаю точно... — вздохнув, парень выпрямился, точно воззрившись в глаза врача. — Может, судьба и не хотела его ломать, но он... Обожал ломать судьбы других...