В темноте

О том, что Шон Ренард придумал для них обоих целый список правил, сомневаться даже не приходилось. Не подходить слишком близко, не касаться лишний раз без предупреждения, только звонить и не говорить никому о том, что случилось, включая даже Монро и Розали. И Ник этим правилам следовал. Шон вообще не нуждался в какой-либо помощи в готовке или ведении домашних дел, кроме доставки продуктов. Более того, он даже сам предлагал помощь с документами или чем-угодно другим. Это было очень типично для капитана: не только самому справляться с трудной ситуацией, но еще и помогать кому-то другому, если это было необходимо. И Ник даже особо не возражал. У него теперь были запасные ключи от чужой квартиры, а еще кредитка. Удивительно, но для Ника получить доступ к чужим деньгам было чем-то достаточно неловким, когда самого Ренарда деньги волновали меньше всего. В отличии, наверное, от того, что к его квартире был свободный доступ у кого-то, кроме него. Ему, пожалуй, в принципе было трудно довериться другому человеку, а довериться Гримму звучало вообще кошмарно. Ситуацию спасало только то, что они работали друг с другом уже длительное время, иногда в довольно экстремальных ситуациях. Да и, если честно, выбора у Шона особо не было. Как минимум, Ник установил ему на телефон все нужные программы для слепых и скачал максимальное количество аудиокниг, чтобы в одиночестве ему не было так скучно. Приехать к Ренарду он должен был спустя три дня после прежнего визита. Работы на новой должности было много. Благо, хоть в городе не случилось никаких громких дел и ему не приходилось мотаться туда-сюда, словно белке в колесе, чтобы выяснить, был ли кто-то из подозреваемых везеном. Этот вечер оказался холодным и ветреным. Он задержался сначала в отделении до восьми, а потом заехал за всеми нужными продуктами, удивляясь разбушевавшейся погоде. Судя по тучам, близился ливень. Недлительный, но сильный. Благо, к кондоминиуму Ренарда он приехал достаточно быстро. В квартире у Шона было темно. Это не слишком удивительно, он ведь не использовал зрение, а значит и незачем было включать свет. Но свет горел в кабинете. Ник, не раздеваясь, оставил пакеты с продуктами в коридоре и медленно прошел внутрь, сжимая пистолет. Он не знал, что его сейчас напрягало больше: то, что Ренард должен был услышать шорох в коридоре, но никак не среагировал; то, что он, оказывается, все равно следовал привычке включать или выключать свет, словно ничего не произошло; то, что, возможно, он мог оказаться не один, но в квартире все равно было тихо или то, что в кабинете был выход на открытый балкон и это автоматически наталкивало на дурные мысли. Увидев, что Шон действительно стоял на балконе, причем в одиночку, Ник спрятал пистолет, хотя спокойствия это ему не прибавило. — Вы не замерзли? — Он чуть поежился и сунул руки в карманы, прежде чем подойти поближе. Квартира Ренарда была на шестнадцатом этаже. На улице сейчас было ветрено, холодно и моросил пока что мелкий дождь. Почему тот стоял в футболке и легких домашних штанах, было не понятно. — Нет, мне довольно тепло, — Шон ответил ему достаточно бодрым голосом. Он стоял, опершись руками на перила, и его волосы были влажными от дождя, а лицо выражало безмятежность, которую Ник не видел уже давно. В волосах застряла какая-то соринка, принесенная ветром, похожая на очень маленькую веточку, но он благоразумно сдержал желание ее убрать. Все равно потом сама как-то вылетит. — Что вы тут делаете? — Любуюсь. Ник лишь легко кивнул, потому что не знал, как озвучить свое понимание словами. В один миг ветер поднялся гораздо сильнее, дождь начал лить как из ведра, и от сильного ветра, казалось, что струи воды били по земле, словно плети. С такой высоты наблюдать за городом, окутанным грозой, было особенно интересно. Ник посмотрел на затянутые белесой пеленой глаза, на капли дождя, что стекали по чужому лицу, и сам стер ладонью несколько капель со своей щеки. На улице было холодно, мокро и ветрено, и для потерявшего зрение Ренарда это была целая какофония звуков, ощущений и запахов, чего в его тепличной жизни в пределах своей квартиры очень не хватало. — Можно мне любоваться вместе с вами? — Только если тебе действительно хочется мерзнуть на этом холоде, — Ренард, сказав это, чуть усмехнулся, и Ник, получив разрешение, прикрыл глаза. Пришлось вцепиться руками в поручень на всякий случай. Ощущение были весьма специфическими: холодный ветер обдувал левую часть лица, большие капли время от времени попадали на волосы и кожу, заставляя нахмуриться, словно это могло помочь. Шум дождя казался громче и мелодичнее, и это было похоже даже не на звучание музыкального инструмента, а на целый оркестр. Это не было заменой зрения, — даже наоборот, — но все равно оказалось достаточно впечатляющим. — Пойдем уже, я тебе теплый чай сделаю, — услышав голос капитана, он тут же открыл глаза, словно сделал что-то постыдное. У Ренарда от дождя совсем промокли волосы и верх футболки. — Нечего со мной на таком холоде стоять. Тебе еще завтра на работу. Они зашли в комнату, и Шон тут же стащил с себя футболку, вешая ее на кресло, и переоделся в толстовку. Ник наблюдал за мерным перекатываем мышц на спине, разглядывал царственный профиль, застыв, потому что ни выдохнуть, ни вдохнуть у него без шума не получилось бы. — Вы давно вообще были на улице? — сыпать соль на чужие раны, чтобы не сыпать на свои, была идеей так себе, но у него особо выбора не было. Все равно пришлось бы спросить. — Дней восемь назад, а что? — Ник смотрел, как Ренард взъерошил мокрые волосы, но соринка так и осталась, словно назло, привлекая к себе лишнее внимание. — Рядом с вашим домом есть парк. Не хотите сходить? — он старался сказать это совершенно будничным голосом, но получилось натянуто, и Ник скривился, в тайне радуясь, что Ренард этого не мог увидеть. — В таком виде? — Шон лишь немного удивился, но на этот счет ничего не сказал. — Ник, давай я тебе действительно лучше чай сделаю. — Вы же знаете, что я все равно попытаюсь вас уговорить. — А я все равно тебе откажу, так что это не имеет смысла.