В темноте

Шон Ренард спал. Спал спокойно, крепко и, возможно, даже безмятежно, судя по расслабленному, но все еще сосредоточенному лицу. Было раннее утро. Ник сидел за кухонной стойкой, словно воробей посреди зимы, насупившись, медленно ковырял свой завтрак, слушал, как закипал электрический чайник, прежде чем отключиться, так и не потревожив чужой сон. Шон спал на диване, как гость в собственной квартире, слишком коротком для его роста и узком для ширины плеч. Но при этом с видом человека, который впервые за долгие дни мог просто поспать спокойно. Вчерашняя ночь получилась до безумия неловкой: Ник, фактически, потребовал медицинскую помощь, заявился в чужую квартиру а потом умудрился уснуть на чужой кровати прямо в одежде, в которой по лесу бегал. Вопиющая ведь наглость! Он тихо отодвинул от себя тарелку, думая теперь сделать чай и, наверное, вернуться обратно в спальню, и просто полежать там полчаса или час, чтобы не потревожить своим присутствием чужой сон. Ник честно пытался вести себя самым тихим образом, но все равно предполагал, что Ренард рано или поздно проснется от всего этого копошения. Будить Шона нарочно совсем не хотелось. Ник заварил себе зеленого чая и бросил туда ложку сахара. Ориентироваться в этой квартире теперь было так же удобно, как и в собственной. Сначала ему было жутко неловко, но со временем он просто плавно и мягко занял свою маленькую нишу в повседневной жизни Ренарда: вторая зубная щетка и бритва в ванной, обувь у порога, куртка на вешалке, своя полочка в шкафу, чтобы не таскать постоянно вещи и зарядку от телефона. Некоторая иллюзия постоянного и вполне добровольного взаимодействия, хотя ему казалось, что Шон, пожалуй, всему этому не так уж был и рад. Монро все толковал Нику, что не стоит доверять ни ведьмакам, ни принцам, а уж тем более воплощению их двоих в одном человеке. Это как подбрасывать монету, у которой одна сторона ужаснее другой, и надеяться, что она упадет на ребро. Розали относилась ко всему гораздо снисходительнее, но каждый раз, когда он вспоминал Ренарда, улыбалась с таким лисьим и хитрым прищуром, что совсем скоро Ник даже имя его при ней упоминать перестал. Ему сейчас еще и любовных советов не хватало. Хэнк и Ву, к счастью, не советовали ничего, но все допрашивали, что же случилось с их всегда педантичным капитаном и как он, с его богатырским здоровьем, умудрился так сильно заболеть. А Ник все не знал, что говорить. Он относился терпеливо ко всем нежеланных советам, подколкам или ухмылкам, но на вопросы как-то нужно было отвечать. Пока все обходилось тем, что Ренард простудился, и очень сильно, но, как всегда занятой, он затянул с лечением и теперь мучился то ли с бронхитом, то ли с пневмонией. Может, с чем-то попроще или похуже. Ник ведь точно не знает, да и в этом не разбирается. Пока что это вполне спасало, но не факт, что так будет продолжаться и дальше. Как долго человек может болеть бронхитом или пневмонией? А сколько времени ведьмак может страдать от потери зрения? Ник сделал большой глоток чая и, посмотрев краем глаза на очередное зелье, брезгливо поморщился. Нежно-розовое, с ворохом мелких пузырей наверху, оно могло бы напоминать клубничный молочный коктейль, если бы в нем не плавали комки чего-то красного, словно мелкие ошметки мяса, и чего-то белого, словно… Право слово, Ник совсем не хотел знать, что это такое. Он так же не знал, какое это по счету зелье, ведь Ренард больше никогда не пил их при нем. Но временами Ник звонил ему, и тот отвечал измученным, слегка дрожащим голосом, что ничего покупать не нужно и просто приезжать тоже не нужно, и от такой его интонации становилось как-то подозрительно нехорошо. Шон никаким образом не собирался посвящать Ника в свои планы, а он сам метался от бессилия, не зная, как помочь, и балансируя при этом между собственной работой и жизнью Гримма. Он посмотрел еще раз на Ренарда и вздохнул завистливо. Диван-то не слишком удобный, но, в отличии от сорвавшегося с самого утра Ника, как крепко же Ренард спал. Плед, недостаточно большой, чтобы им полностью укрыться, и вовсе сполз в сторону, подушка была где-то сверху, голова лежала на согнутой в локте руке. Шон спал в футболке с эмблемой полиции Портленда. Ник улыбнулся против воли. Было в этом что-то безумно трогательное, прямо душу щемящее. Ровно как в синей кружке с такой же эмблемой, из которой он предлагал каждый раз пить чай. Ник поставил ее на столешницу, подошел ближе к дивану, зная, что поступает на самом деле очень и очень плохо.Смотреть на человека, когда он спит — это вообще неэтично. Но Ренард ведь спал крепко, и на любые действия не реагировал. Ник осторожно потянулся ближе, как смог расправил легкое одеяло, — хотя укрыть им всего Ренарда, с его-то ростом, было невозможно, — кое-как притянул к голове подушку. Он посмотрел на залегшие круги под глазами и раздосадовано вздохнул. Может, так крепко спал, что до этого постоянно мучила бессонница? А может просто выпил больше снотворного? От такой мысли Ник вздрогнул, спешно приложился ладонью к щеке. Шон чуть нахмурился и повел головой. Ник смутился, но руки все же не убрал, огладив большим пальцем его скулу, погладил по волосам и спустился к шее. А потом ушел обратно в спальню так быстро и бесшумно, как только мог. Он сел на кровать, прикрыв лицо руками, и почувствовал себя взволнованным, как мальчишка. Жутко нашкодивший мальчишка, хотя ничего плохого (как он себя успокаивал) по сути не сделал. Он взял телефон и спешно набрал смс-ку, надеясь, что в такую рань не разбудит Джульетту. Привет. Прости, что отвлекаю. Можешь дать мне адрес Адалинды? Ник Тем временем в гостинной, с тихим вздохом перевернулся на спину вот уже как минут десять неспящий, благодаря всем усилиям Ника Беркхарда, Шон Ренард. Он приложил два пальца к виску, чуть массируя, впрочем, не ощущая привычной по утрам головной боли. Казалось, что он впервые за все предыдущие ночи нормально выспался. И все же, трезвость ума это не вернуло.