В темноте

Ночь дышала свежестью и прохладой. Погода была на редкость хорошей: легкий ветерок дул в спину и щекотал затылок, словно подбивая все идти и идти, а на синем куполе неба мерцали блеклые звезды. Ник двигался неспешно, пиная камешек, и почти полностью погрузился в мысли, лишь временами посматривая на Ренарда. Тот шел один, ведь маршрут был каждый раз был тот же и, хорошо выученный, он уже достаточно наскучил. Шон ничего не спрашивал и односложно отвечал на общие вопросы. Ник смотрел на глубокие тени, которые свет фонарей впечатывал в лицо Ренарда, и думал, что он действительно был похож на человека, долго болеющего пневмонией. Двусторонней. Его глаза были жутко красными и наталкивали Ника на мысль, что какие бы зелья он не пил, они не то, чтобы не помогали — делали только хуже. От такой досадной мысли он с силой пнул камешек, и тот покатился по газону, теряясь где-то в кустах. — Наигрался? — незамедлительно спросил Ренард. — Вы ждали, пока я камень прекращу пинать? — почти так же быстро спросил Ник. Первой мыслью было узнать, как Шон вообще это понял, но дошло само: звук биения о брусчатку сменился шелестом травы. Вот, он тоже уже все по звуку различать наловчился. — Просто не хотел тебе мешать, — Ренард ответил ровным и спокойным голосом, хотя Нику все равно показалось, что с ним все равно что-то не так. Словно произошла какая-то перемена: почти неразличимая, но все равно значительная. Но, может, он хоть выспался, наконец? — Капитан. — Что такое? — Помните, как вы недавно обещали рассказать мне больше о ведьмах? — Да, — честно отозвался он. — Хотя, я не ожидал, что ты запомнишь. Ты ведь тогда так спать хотел. И все же я не совсем понимаю, зачем тебе это нужно. — Может, хочу больше узнать о мире, в котором я живу? — Книги Гриммов уже не хватает? — Это совсем другое, — немного смутился Ник. — Мне не нужен взгляд по типу: “Они были спокойны, миролюбивы и приветливы, поэтому их было легко убивать”. А Монро и Розали тоже все не расскажут. — Ну, допустим, — Ренард легко качнул головой. — Но давай сначала хотя бы сядем. Они сели на ближайшую лавочку. Ник с неким беспокойством всматривался в его лицо и все же приготовился слушать. — Начнем с того, что ведьмы — это преимущественно женщины. Ведьмаков среди них не так уж много, а чистокровных ведьмаков, которые могут колдовать, почти нет. Это связано с генетикой, и я не хочу долго объяснять, но девочка не может родиться полуведьмой. Она либо ведьма, либо нет. А если нет, то ее с детства можно поить зельями и отварами, чтобы она рано или поздно обратилась в ведьму. С мальчиками такой вариант совсем не работает. И все ведьминские семьи кардинально отличались своими устоями от большей части мира. — Почему? — спросил Ник, подперев щеку кулаком. — Во главе семьи чаще всего была женщина, что очень отличалось от представления патриархального мира. В ведьминских семьях для девушек была обязательна учеба, и речь здесь не просто о том, чтобы уметь читать и писать, а том, чтобы досконально разбираться в травах, зельях и зверях, в медицине и каком-то тогдашнем банальном варианте химии. Ну, чтобы не отравить смертельно себя и свою семью банальным зельем от кашля. — Так значит, ведьмы были образованнее? — Это не совсем правильная формулировка, — Ренард задумался на несколько секунд. — Они были другими. Дело не только в лучшем образовании, их вообще иначе воспитывали. Они знали, что им не обязательно подчиняться своему супругу, как это твердила церковь, а если он их совсем не устраивал, то всегда можно было овдоветь. Если они и работали на огороде, то там среди овощей не росла трава и сорняки и никогда не было неурожая. Ведьм не любили, но чаще всего только они могли помочь при тяжелых болезнях, а временами привести в норму человека, которого другие нарекали калекой. У них были другие правила. Не рождалось много детей, ведь и не было детской смертности, а еще были хотя бы минимальные познания о возможной контрацепции. За ребенка, рожденного вне брака, ругали, но из дома не выгоняли. И ребенка воспитывали наравне с другими детьми. Практиковалось также усыновление, ведь считалось, что ведьминского ребенка среди человеческого общества оставлять расти опасно и это могло привести к ужасным трагедиям. А еще многие ведьмы не выходили замуж, а преемница знаний и сил им все же была нужна. — Так значит, ведьмам в давние века было жить лучше всего? — Только тем, кого потом не уничтожила инквизиция. После этого, кстати, у многих везенов отпало желание открывать свой облик людям и вести открытую жизнь на долгие и долгие годы. — Для ведьм это, наверное, было ужасно. — Для тех, которых поймали, — Ренард легко качнул головой. — Или для тех, кого считали ведьмами и из-за этого сожгли на костре, хотя они были невиновны. — А где была Инквизиция — там были и Гриммы, — поджав губы, ответил Ник. — Очень редко, на самом деле. Я не хотел переводить тему на деяния твоих предков, — Ренард вдруг поднялся с лавки и накрыл Ника собственной тенью. — Пошли лучше обратно. Разговор зашел не туда, куда нужно. Да и спать уже хочется. — Да ничего страшного, — Ник тут же поднялся. — Я уже привык, что разговор временами заканчивается тем, как мои предки убивали чьих-то предков. — Господи, Беркхард, я же не пытался тебя разжалобить. — Ренард со вздохом остановился, заставляя его резко притормозить. — Ты заканчивай себя винить в чужих грехах. Мои предки когда-то, возможно, детей ели, но ничего. По земле еще как-то хожу. — Стоп, погодите, что вы сейчас сказали? Вы же десять минут назад буквально распинались о том, какими ведьмы были хорошими и как они от инквизиции пострадали. — Ну, это же ведьмы. Что ты еще ожидал? — устало вздохнул Ренард. — У некоторых из них считалось, что поедание детей... людей помогает сохранить молодость и прибавить собственную силу. Но это была достаточно непопулярная традиция, к счастью. На таких даже в то время немного странно смотрели. — Надеюсь, таких среди вас больше нет. — Ну, — Ренард медленным шагом пошел дальше. — Я тоже на это очень надеюсь.