В темноте

— Слушай, а оно должно выглядеть… Вот так вот? — с неким недоверием переспросил Ник, рассматривая семь прозрачных стеклянных баночек. — А что с ними не так? Посмотри какие глазки красивые, — уверенно ответила ему Адалинда. Они стояли у стола, в каждой банке плавал, как головастик, глаз. Теперь сложно было понять, кому принадлежало выросшее раз в пять глазное яблоко. К тому же, поменялся цвет. Радужка из мутновато-голубой вдруг стала знакомого зелёного цвета. Глаза плавали, словно золотые рыбки, и временами останавливались, фокусируясь то на нем, то на Адалинде. — Как внимательно на тебя смотрят. Будто за разговором следят. — Да в этом собственно и дело. Это стремно, — он как-то немного замялся. — Видишь, — она кивнула на стол, — у них у всех зрение в полном порядке. — Вижу. Гуси, наверное, здоровыми были. — Теперь это не гуси. Теперь… Это немного Шон. На этой фразе каждый глаз резко подплыл вверх и в сторону Адалинды, словно понял, о ком говорят. Ник почему-то поморщился. Мало того, что выглядело гадко, так еще и вело себя почти осознанно. — Так они и на его имя откликаются? Может, еще и могут вести подобно? — Ник, это же глаза, — она засмеялась, весело и звонко. — Не рыбка, не черепашка, не умное существо. И в конце концов, все же не Ренард. Они реагируют на нас только потому, что у них есть простейшие рефлексы. А еще потому, что мы постоянно о них говорим. — И судя по всему, хороших новостей нет? — Нет, — Адалинда легко качнула головой. — Вот, смотри. Они все полностью зрячие. Это значит, что это точно не проклятье, не любые известные мне зелья для лишения зрения, у нас вообще нет никаких результатов. — То есть, совсем ничего нет? — Кроме того, что это либо что-то слишком сложное, либо мне незнакомое, либо не связанное с везенами. Но человек с отменным здоровьем не может просто взять и внезапно ослепнуть. — И это то, что мы уже знали изначально. — Остается надежда только на вещи, которые ты принес. Они в унисон опустили взгляд на пакет, где стоял небольшой перочинный ножик и перцовый баллончик. Они уже находились в хранилище улик, и достать их было не просто. Собственно, в этом помог Хэнк, который уже закаленный опытом работы здесь уже ничему не удивлялся. Адалинда брызнула в каждую банку по капле из баллончика. Глаза вдруг покраснели, заметались, словно подопытные хомячки в клетках. — Это странно, — она наблюдала за происходящим с внимательностью ученого. — Конечно. Посмотри, как они забегали. Им же больно, наверное. Жалко их. — Да им поболит и перестанет, — хмуро ответила Адалинда, наблюдая как глаза медленно начали сбавлять скорость. — Но ты посмотри. В этой жидкости хоть один из них должен был среагировать мгновенно. А они вот совсем ничего. — И что мы знаем? — То, что знал Шон, только в самом начале, — она выпрямилась, вздохнула печально, а после почесала висок перочинным ножом. Может, это у нее привычка была такая? — Что баллончик, в принципе, в этом не виноват. А если и виноват, то мы это понять все равно не сможем. Полукровке найти зелье сложнее, остается перебирать медленно лучшие варианты и надеяться, что что-то поможет. Если дело не в том, что был задан непоправимый вред здоровью, то какой смысл искать лекарство от зелья, если зрения это ему не вернет? Нужно перепробовать все возможные зелья, а потом переключиться на лучшие лекарства. — Шон не говорил мне этого. — Он тебе вообще ничего не говорил. Это не в стиле Ренарда — посвящать кого-то в свои планы. Иначе ты не прибежал бы ко мне. Ник только передернул плечами. — Я зря напоил Шона твоей гадостью. — Он скрывал от тебя, что с ним происходит и отказывался от любой помощи. Ты усыпил его и решил помочь насильно, — она села на стул, мерно раскачивая нож двумя пальцами. — Вы друг друга стоите. — Только я хуже. — Хуже Шон. Поверь моему личному опыту. Только я все думаю, почему его не прибили сразу? Лишение зрения — это неприятно, но сравнительно гуманно. — Не смогли? — Тоже об этом думаю, — она погрузила кончик ножа в одну из банок. Вода неприятно зашипела, а глаз, несколько раз дернувшись, помутнел и опустился на дно. Ник для надежности протер свои собственные. — Что ты сделала? — В этом ваша с Шоном проблема. Вы можете принять, что противник достаточно умен, но забываете, что он может быть поразительно туп. Есть такие зелья, что если их на сталь намажешь и сделаешь хоть маленький порез, то человек помирает долгой и мучительной смертью. — И почему не сработало? — Денег убийца пожалел. Взял ножик китайский. Складной. Еще может и уронил его случайно и он в пыли вымазался. А у Шона здоровье крепкое. Вот он побочным эффектом и отделался. Мне осталось узнать только, чем именно его хотели убить, а там можно и противоядие сделать. — Адалинда, ты… — он вдруг остановился, не зная, как правильно подобрать слова. — Восхитительная, я знаю. — Нет, ты можешь сделать это в ближайшие сутки? — Ладно уж, — она тихо вздохнула. — Все с вами, парнями, понятно. — Но ты действительно восхитительная. — Да поздно уже делать комплименты. Упустил момент.