Глава 14. Тьма.
19 июля 2021 г., 09:03
Вилланель
Я признаю больше чувств, чем могу выразить словами или действиями. Впервые в своей жизни я ими захлёбываюсь, потому что не знаю, как держаться наплаву, меня не учили этому! Я новичок в стране эмоций, и я ненавижу, когда Ив бросает меня со всем этим, отправляет подумать и становится недоступной. В роскошном ресторане «In Schiffchen», что в переводе означает «На корабле», с двумя звёздами Мишлен и невероятной атмосферой, в интерьере картин, свечей и белых скатертей, я беззвучно шепчу: «Я люблю тебя», а она закатывает глаза и отворачивается к Оливеру. В галантном жесте, пропуская её перед собой, открывая перед ней все двери, предлагая руку, чтобы выбраться из машины, она не видит ничего особенного, смотрит так, будто я смеюсь над ней. Там, где должен был быть наш общий восторг, вступив на порог виллы премиум класса с бассейном, сауной и большим ухоженным садом в фешенебельном районе Дюссельдорфа, мы расходимся по разным углам. Мы храним такое молчание, что всё сказанное автоматически становится неловким. Когда поздним вечером я слышу их голоса, это внушает надежду в то, что день можно ещё спасти. Они пьют пиво в беседке у дома, и я мчусь к холодильнику, чтобы взять бутылочку «Altbier». Прибыть в Дюссельдорф и испробовать в первую очередь «Альт», они такие сообразительные, надеюсь, Оливер не растрепал ещё о том, что означает это название, хочу удивить Ив. Люблю, когда она слушает что-то, чего абсолютно не знала, и восхищается моими знаниями. Смотрю под ноги от волнения, и так тёмный цвет пиву придаёт пережарка ячменного солода — «души пива». Стоило мне зайти в беседку, как Ив вскочила и, толкнув меня слегка, чтобы я пропустила, сбежала. Да! Она сбежала, и даже Оливер был этому крайне удивлён.
— Ты ведь знаешь историю этого чёртова пива? — пробубнила я, Оливер кивнул, предлагая сесть рядом.
— Прогуляюсь, — отмела предложение я.
Отлично, зли меня, Ив, мне предстоит убивать людей, пошло оно, это ядовитое, гнетущее ощущение любви! Оно сделало из меня невнятную мямлю, слабачку! Мне всегда приходится ломать себя и быть лучше, а она не прикладывает никаких усилий. Конечно, ведь её душа без грима, ей нечего смывать, нечего наносить на себя каждое утро. Всегда честна, открыта, ранима, всегда упряма и никогда не боится сказать мне «нет»! За что получила пулю от меня и получит ещё одну, если продолжит отшивать меня! Что такого я сказала? Этот Джейми вился вокруг неё, и если бы я оставила Ив в Лондоне, запустил бы свои лапищи в её трусики! Если он её босс на работе, значит, всё можно? Подвозить её до дома, дарить цветы, водить в бары и на прогулки? Может, она сама не против была бы поскакать на нём, поэтому так оскорбилась правде, сказанной мною в самолёте? Она была в браке сколько хреновых лет? Ей, должно быть, хочется мужчину рядом с собой и в себе, а я как фальшивка! Разбиваю бутылку об асфальт в этой привилегированной части города, в городской черте Дюссельдорфа, среди сплошных белых вилл — это сравнимо с вандализмом. Я сворачиваю с дороги, выхожу на пристань для яхт, свесив ноги вниз, смотрю в воду с желанием утопиться. Нет, я слишком себя жалею, пора вернуться к настоящей мне, растормошить внутри монстра и отправиться на нашу любимую охоту. Мы хотим видеть кровавые ручьи, мы хотим видеть пустоту в глазах наших жертв. Продолжить исследование о том, куда деваются все чувства и эмоции, после пули в лоб? Свобода — это прекрасно.
Мне не продают алкоголь, ссылаясь на поздний час, и приходится зайти в бар. Он переполнен футбольными болельщиками, на экране идёт матч. Пару бокалов «Шлюссель», я не расслабляюсь, что-то обратное, чувствую каждый позвонок в цепи и нытьё мышц, ломит костяшки рук, у Дугласа был крепкий череп. В баре сразу видно тех, кому плевать на футбол, они сидят по углам и не мешают. Меня приглашают жестом две девушки, они такие сочные и подготовленные к этой ночи, а я так хочу услышать их немецкую речь и попрактиковать свой немецкий, что думаю согласиться. Обмен языковыми навыками всем бы пошёл на пользу, но… Я теперь не свободна, и ссора не освобождает меня. Покидаю бар, утешая себя воспоминаниями о семи минутах в самолёте, ненавидела меня в тот момент, но как отдалась! Это был потрясающий секс, самый короткий из всех, что у нас случался, но в этом что-то было — концентрат. Теперь, разбавляя его в крови этим вечером, я всё ещё могу им насладиться.
Ив встречает меня со злым взглядом, ещё бы, я шатаюсь, от меня воняет, и давно она вышла на дорогу, выглядывая меня в ночи? Хочу поцеловать её, но получаю толчок. Хорошо, не сегодня, не в таком состоянии. Сплю отдельно, беспокойно, такие ночи я запоминаю. Мне редко снятся сны в силу отсутствия души, я так полагала, проваливаться в забытьё было даже лучше, поэтому сны меня пугают. Подсознанию лучше не тревожить меня ночами, я просыпаюсь на взводе. Принимаю душ, спускаюсь завтракать, встречаюсь с Ив на лестнице, я протягиваю руку к её очаровательно разбросанным по плечам кудрям.
— Доброе утро, Ив.
— И тебе, — бросает она и смотрит за моё плечо, явно желая пройти мимо.
— Сколько это продлится? Могу обидеться я, и что тогда?
— Хмм, — Ив пожимает плечами — это ответ? Почему это так раздражает меня? Хватаю её за талию.
Хочу сорвать с неё этот белый халат, впиться губами в свежую кожу, кусать, облизывать, повалить на лестницу, раскинуть её безупречные ноги, облизать бёдра и довести её до умопомрачения, чтобы вообще всё забыла, вместе с тем, что я сказала в самолёте! Толчок, я остаюсь за бортом, Ив бежит вверх по лестнице, будто я, как маньяк в ночи, могу догнать и надругаться. Хорошо, может, потрёпанная я, после пьянки, это не предел её мечтаний? Завтракаю с Оливером, он даёт указания, всё началось, забурлило, он отмечает, как загорелись мои глаза. Ещё бы! Я хочу быстрее избавиться от работы! Меня волнует, как скоро я получу свободу, деньги и доступ к любимому телу.
Долго смотрю на чёрные ботинки на шнуровке от «Lloyd». Закругленный носок, ребристая резиновая подошва, низкий наборный каблук — идеально смотрятся с короткими брюками. Раз я в Германии, то буду поддерживать их люксовые марки, к тому же современная модная классика и стиль casual мне к лицу. Чего совсем не оценивает Ив, я появляюсь перед ней с желанием восхитить, а она вновь делает вид, что не замечает. Очередной толчок, ещё толчок! Так я могу далеко улететь.
— Когда я собирала вещи, то не заметила, что взяла с собой Лондонскую погоду, а она передо мной! Такая же пасмурная и скучная. Уже сутки прошли, отпусти, наконец!
— Привыкла, что я тебе всё прощаю?
— Да! И было отлично! — повысила голос я.
Не пойму, что злит меня сильнее: отсутствие ласки или то, что я действительно испортила всё и теперь язык не поворачивается извиниться?
— Надолго?
— Если ты имеешь в виду то, куда я ухожу, — весьма. Вероятно, на весь день!
Заставить её скучать по мне? Неплохая идея.
— Буду ждать.
Ив сказала это специально, чтобы сбавить градус, но это даже не поцарапало поверхность моей агонии. Я всё так же зла, что провела вчера пустой день, что не обняла её на ночь, что не было любви и совместной ванной, что утром никто не смотрел на меня влюблёнными глазами! А сейчас не испытывает восхищение от моего костюма и шикарной обуви!
— Как хочешь. Оливер развлечёт тебя, вы же так сдружились.
— Моя обида на тебя начинает обрастать новыми, неприятными моментами, действительно этого хочешь?
— А что? Как я могу это остановить? Мне казалось, я стала тем самым человеком, выходки которого ты терпишь и понимаешь, потому что любишь и идёшь на уступки.
— Казаться и быть тем самым человеком — это разное.
— Ты только путаешь меня, я ухожу! А когда вернусь, если ты не перестанешь быть занозой в заднице, я уложу тебя в свою постель силой, кричи, вырывайся — мне будет наплевать.
— Раз у тебя целый день впереди без меня, подумай, как исключить свою гордость, уверяю, это тебе поможет.
— Я просто сделаю что-то, за что ты будешь ненавидеть меня больше, вот и всё.
— Ты действительно всегда так поступаешь.
— Да, я так себе человек… И ты об этом всегда знала.
Покидая район Гольцхайм на обычном такси, думая о рычащей малышке, что подарила мне Хелен, но её пришлось оставить в аэропорту Лондона, я уезжаю на юг, в район без изысков — Пемпельфорт. Мне предстоит познакомиться с Лиззи, от одного имени меня передёргивает, она работает переводчиком на Графа, а вот о нём мне не сказали ещё ничего. Граф — звучит помпезно, или наоборот, как кличка собаки, для меня как финальный босс в игре, пока это все мысли. Я никак не настраиваю себя, не привыкла нагнетать, но приятное предвкушение скоблится в животе.
Многоквартирный дом, лестничный пролёт, для меня арендовали квартиру как раз этажом ниже, и я думаю, там есть всё для веселья. Бросаю свои вещи на кровать. Осматриваюсь, выдвигаю все ящики, проверяю шкафы, но никакого оружия не нахожу, и это возмущает меня до звонка Оливеру.
— Отлипни от моей женщины и скажи, где оружие? — нервно спросила я, вырезая ножом первую букву своего имени на столе.
— Для начала, мы просто играем в нарды. Пока не на раздевание, так что расслабься, — я клянусь, что услышала смешок Ив! — Оружия не будет, для чего я тебя обучал? Зачистки тоже не будет, но в полиции есть наш человек, не усложняй ему задачу. Если будет похоже на убийство, всё усложнится, так что сделай в лучших традициях Ми-6, инсценируй несчастный случай. Присмотрись, изучи, понаблюдай, спланируй, у тебя есть пара дней точно.
— Какая же скука уподобиться сотруднику внешнеполитической разведки! Поговори с Ив, пусть не обижается на меня.
— Сами разбирайтесь. Я здесь не за этим. Думай, пожалуйста, о деле, Вилланель!
— Ладно-ладно!
В голове рождается столько идей, я поднимаюсь на этаж выше и тут обнаруживаю, что цели нет дома, дверь мне никто не открыл, а это означает, что я просижу в ожидании сколько угодно.
Сижу на лестнице, каждый раз надеюсь, что лифт рванул вниз именно за Лиззи. Заказываю доставку обуви, выбираю бельё, — может, и Ив что-то взять? Сегодня нам точно нужен совместный ужин, провожу анализ, что у них тут с доставкой еды, и тут на телефоне всплывает имя, о котором я и думать забыла.
— Я тебя внимательно... — протянула я, не закончив фразу.
— Я готовилась к тому, что буду слышать тебя из разных уголков мира, а не рядом, и всё равно это странно.
— Ты и это готовилась сказать, Хелен.
— Я бы на время забыла о тебе, но до меня долетели новости…
— Что именно?
— О тебе и многострадальном лице некого доктора Дугласа из психиатрического отделения больницы. Картина очень быстро сложилась, и, несмотря на то, что Оливер решил в наглую соврать мне об отсутствии рядом с вами Поластри, я вижу распечатку всех пассажиров с рейса Лондон-Дюссельдорф.
— Знаешь, я как бы на деле сейчас, а это личный допрос.
— Ты убиваешь кого-то в данный момент?
— Нет.
— Значит, мы можем говорить, и это не допрос.
— Если ты переживаешь, что Ив меня отвлекает, то это не так, чего не скажешь о тебе.
— Константин допускал подобное?
— Что именно?
— Твои долгоиграющие отношения, твои нападения на обычных людей? Райан по-прежнему не восстановилась.
— Он весьма мягкосердечен, и, бывало, останавливал меня. Помню в Амстердаме, в клубе, одна девчонка влезла в очередь в туалете, и я хотела задушить эту мразь, понимаешь? Какой-то неконтролируемый гнев, вспышка, и я уже не отвечаю за себя. Райан разозлила меня точно так же, задела словами. Думаю, в этот раз было так же, я была не в лучшем настроении, а Дуглас пиздец как был не прав. Я слышала, как хрустел его нос, ему повезло, что он работает в больнице, — я рассмотрела свои сбитые костяшки, сегодня ломит меньше.
— Я не хочу, чтобы у меня были такие проблемы с тобой. Мне пришлось заплатить, чтобы больница не вздумала подавать иск, а тебя не объявили в розыск. Ты на камере! В его кабинете была камера, и ты что, не видела её? Видео длится полторы минуты, ты даже говорить с ним не стала, влетела в его кабинет и избивала, пока он не отключился на полу.
— Скинешь видео?
— Вилланель!
— Да, неаккуратно вышло, но и к делу никак не относится.
— Ты должна быть тенью, безупречным наёмником, а что я вижу?
— Уволь меня. Серьёзно, без шуток сейчас, это дело последнее для меня, я же говорила тебе уже об этом.
— Даже слышать не желаю!
— Я хочу остаться в живых и жить обычной жизнью. Ив хочет помочь мне, сделать из меня человека, вытащить из всего этого.
— А я хочу, чтобы ты идеально выполнила эту работу и приступила к новой.
— Мнение Ив для меня — разрывные пули.
— А моё мнение?
— Пустые гильзы.
— Знаешь что, Вилланель, у меня есть множество рычагов давления на тебя!
— И ни одно давление меня не возбуждает. Жаль.
— Хочешь поговорить о том, что тебя возбуждает?
— Будешь делать вид, что переспав со мной, поняла меня?
— Узнаешь себя, если я скажу, что ты зверь, и если в постели уподобиться тебе, то ты воспринимаешь это как игру и тебя это заводит, так же и наоборот, притворившись твоей добычей, ты в восторге от власти. Ты кончала со мной, тебе нравилось, и ты придёшь за этим вновь, а ещё за деньгами и статусом.
— Играй в зоопарк со своим мужем, хотя, погоди, он же со мной. Он готов жизнью рисковать, только не быть рядом с тобой, я буду придерживаться его позиции.
— Тебе не понравится, когда я перестану терпеть твои шутки и выходки.
— Избавь меня от угроз, они звучат забавно, когда я только что планировала, как буду убивать человека.
— Напиши мне, как закончишь первый этап. Не наследи.
— Да, босс.
Минуты складывались в часы, у меня было время подумать и над разговором с Хелен, и над темой гордости, которую с утра задала Ив для изучения. Лифт остановился на нужном этаже, я выглянула и увидела высокую девушку стройного телосложения, в весьма недурном наряде, открывающую дверь ключом. Она зашла и захлопнула её, я прислушалась, поворота ключа не последовало. Выходит, изнутри дверь без ключа. Выждав десять минут, я постучалась в дверь.
— Кто?
— Эмм, извините, я ваша соседка снизу, не могли бы вы выручить меня?
Лиззи долго решалась, и верно, открывать дверь посторонним не следует! Но всё же мой немецкий или голос внушили ей доверия и дверь открылась.
— Добрый день, извините, я обошла на своём этаже всех, но никого нет дома. Дело в том, что я только въехала в квартиру снизу, а мастер сильно подвёл и не установил туалет, не могли бы вы выручить меня?
— Думаю, с этим я могу вам помочь, проходите, только разуйтесь.
— О, без проблем.
— Отличные ботинки!
— Точно! — улыбнулась я, расправившись со шнуровкой, ну вот, теперь мне её немного жаль.
Подметив несколько деталей и вазочку с ключами возле двери, я прошла в квартиру, планировка одинаковая, и мне не нужно было показывать дорогу. В ванной я быстро осматриваюсь, нахожу бритвенный станок, не одноразовый, что отлично, его углом я развинчиваю шуруп в сливе ванной, а это значит, как только она решит принять душ, начнёт затапливать квартиру снизу. Совершив злодеяние, я с невинной улыбкой вынырнула, стряхивая влажные после помывки руки.
— О, огромное вам спасибо, может, зайдёте ко мне как-нибудь на чай? Или я к вам с бутылочкой вина?
— Второй вариант был бы прекрасен, у меня временное затишье по работе, и я маюсь от скуки в этом городе.
— Здесь есть куда сходить? Я переехала из Лондона и совсем не ориентируюсь в городе.
Желая её заболтать, я завязываю шнурки и как бы случайно обнаруживаю, что оставила телефон возле умывальника, когда мыла руки, естественно она не попросит разуться меня ещё раз и отправляется за ним сама, я забираю ключи.
В своей квартире я ставлю стул в проходе между ванной и коридором и продолжаю убивать время в телефоне.
Желание прояснить ситуацию — это функция зрелого человека, верно?
Верно, ВилланельТогда напиши, что именно тебя так задело?
Твоя резкость и ревность на пустом местеУверена, что на пустом месте?
Ревновать к Джейми глупоТы так думаешь, потому что знаешь ситуацию
Подумай, как это выглядит со стороны
Разве ты не занята сейчас?Я могу писать, отвечай!
Ты повела себя грубо в момент моих моральных сомненийТы прекрасно знаешь, что я хотела, чтобы ты поехала, что я не против
Если это можно прояснить, то что ты скажешь о своих фальшивых слезах и сексе?Ты бы не пошла со мной, если бы я позвала, а возможность была уникальной
Для тебя, для твоих побед, а мне было ужасно страшно и стыдно!Нужно раскрепощаться, Ив.
Пошла тыИзвини. Серьёзно, это было высшее наслаждение! Я не жалею.
А я не жалею о пощёчинеЯ заслужила и не злюсь на тебя за это
Я тоже совсем не зла на тебя. Только хочу, чтобы ты задумывалась над тем, что творишьЯ очень сильно задумалась и всё поняла
Это легко проверитьУжин?
Да, мы ждём тебяЯ закажу что-нибудь для нас, я же королева еды навынос
Хорошо. Чем ты занимаешься сейчас?Слежу за одним человеком, скука смертная! Как ваша игра?
Оливер сделал меня триждыСидишь голая?
ПерестаньСкажи, он лапочка?
Я знаю, что он тебе нравится, в противном случае ты бы не стала терпеть кого-то рядом с намиТы и он бесите меня меньше всего на этой земле
Какая честь для нас С потолка закапало, и это случилось куда быстрее, чем я рассчитывала. Оставив телефон, схватив сумку с вещами, я поднялась наверх. Осторожно открыла дверь ключом, прислушалась в последний раз, сняла обувь. Дверь в ванную была закрыта, я мысленно представила обстановку за ней, ту непрозрачную занавеску. Встряхнулась и зашла. Влажный пар хлынул на меня. Я увидела женский силуэт, наступила на промокший коврик. Раздумывать некогда, и я со всей силы толкаю девушку в стену, чтобы она ударилась головой об кафель, занавеска обрывается, я запрыгиваю сзади, сорвав лейку с крепления. Не двигается, уже отключилась, и я притормаживаю себя. Кровь багряной рекой исчезает в сливе. Конечно, мне бы хотелось накинуть шланг вокруг её шеи и задушить, но от этого останутся следы. Закрыв временно слив её пяткой, я обворачиваю её голову занавеской. Уровень воды поднимается и заливается внутрь, я перекрываю доступ к воздуху. Адреналин и кортизол взяли меня в оборот, учащая сердцебиение и частоту моего дыхания, создавая повышенное состояние бдительности и возбуждения. Затем охватывает уже привычная для меня эйфория, я смотрю на содеянное, и это великолепно. Несчастный случай в ванной, поскользнулась, упала, расшибла голову. — Отличные сиськи, — замечаю я, выбираясь из ванной. Переодеваюсь прямо на месте, чтобы не наследить, ремонтирую слив, оставляю воду включённой, если ей повезёт, её быстро найдут, если нет, зрелище будет отвратным. Нахожу её телефон, мне потребуется отпечаток её пальца. Как бы я не старалась, её пальцы не снимают блокировку, разбухли или влажные, я пробую угадать графический пароль, но тоже не выходит, приходится забрать только карту. В арендованной для меня квартире уже пахнет сыростью, влажной шпаклёвкой и бетоном. Вода с потолка ещё капает, разбиваясь о пустое дно ванной, точно в такой же, этажом выше, лежит моя жертва. Упав на кровать, я принимаю спонтанное решение не писать, а позвонить Хелен, только потому, что могу! Раньше подобное улаживал Константин, я отчитывалась только ему, но теперь я словно сама за себя в ответе и могу напрямую позвонить боссу. — Слушаю тебя, Вилланель, — на заводящем французском, с утончённым шармом, ответила она, и я подумала, что, возможно, она не одна и может продолжить со мной разговор только на нём. — Я выполнила первый этап, она мертва, — удивительно, но именно над французским я никогда не задумываюсь, фразы буквально вылетают из меня, словно он дан мне с рождения. — Ты только вчера приехала в Дюссельдорф, только начала за ней следить, и уже сделала это? Вот почему я называю тебя идеальным оружием, Вилланель. Я хочу знать подробности. И мне хотелось их рассказать! Сделать это оказалось сложно и куда дольше, чем всё происходило. Для меня это было мгновением, минутным эпизодом, быстрее только пуля в висок. Дыхание Хелен стало волнительным, я описала кровь, как она сочилась из разбитой головы, пачкая ванну, и закончила на этом. — Ты рассказывала подобное кому-то? — Нет, зачем? — Это завораживает, пугает и восхищает одновременно. Ты так сильна, раз способна на подобное. — А ты способна? — Я способна понять тебя, но сама я никогда не убивала. — Зачем тебе меня понимать? — Кто-то должен. Ты же не придёшь с этим к Поластри? Как она отреагирует? Она ненавидит это в тебе, при всей любви, она презирает эту часть тебя и никогда её не поймёт. — Ив постарается закрыть на это глаза, а я — перестать это делать. — Ты не сможешь перестать. Тебе это нравится, ты хороша в этом, ты идеальна в этом. Каково это, быть лучшей? Мне интересно, каково это быть тобой? — Быть мной означает вечно пытаться добиться от мира чего-то для себя, когда он настаивает, что тут для меня ничего нет. И я прекрасно понимаю, что Ив не для меня, но я вцепилась в это и не отпущу. — Что ты ей скажешь сегодня? Признаешься? Она будет знать? — Я не думала об этом. Она и так кипит от злости на меня, не стоит прибавлять огонь. — Хотела бы я послушать об убийстве лично и вознаградить тебя лучшим сексом. Может, мы приблизились бы к смерти, тебя заводит эротическая асфиксия? — Меня заводят твой французский и желание отбить меня у Ив. — Так прозрачно? — Да, ты совсем не скрываешь этого. Но… Ты в Лондоне, и я тебя не хочу, меня ждёт Ив, и она единственная, кому я могу доверить себя в таких играх. — Когда попросишь её об этом и если она решится, подумай обо мне. Держи меня в своём разуме. — Ты о многом просишь. Я лишь выполняю работу для тебя, что дальше? — Жди звонка на её номер и тут же договаривайся о встрече, предложив себя на замену. — Надеюсь, это не займёт много времени. — Нет, Граф вылетает в Германию на днях, и она будет ему нужна для встречи с немецкими партнёрами. Ждите, Оливер не позволит тебе заскучать. — Я могу не подчиняться ему, ты же знаешь это? — Я знаю, что тебе нравится он и совершенствование себя. — Оливер действительно обладает редкими навыками, и не только в бою. — Ты не станешь спать с ним при Поластри. — Кто сказал, что она не захочет этого вместе с нами? — Это твои влажные фантазии? — Фантазии, которые я способна превратить в реальность. — Чего ты добиваешься? Чтобы я прилетела? — Нет, чтобы только подумала об этом. Ты здесь не нужна, меня достаточно отвлекают. Мне пора. — Вилланель. Этот разговор… Ты могла бы звонить мне чаще. — Я подумаю над этим. Пока. От этого разговора я странно себя чувствую и не тороплюсь покинуть эту обшарпанную квартирку в пресном районе. У меня разболелся живот, и это могло случиться от перевозбуждения. Никогда не задерживалась на месте преступления, но формально я этажом ниже. Спустя полчаса я ощущаю, как что-то придавливает меня к кровати и начинаю понимать, что просто не хочу возвращаться к последствиям. Ив достаточно будет посмотреть мне в глаза, чтобы всё понять, она единственная, кого мне сложно обмануть. Я засыпаю от странной усталости, а проснувшись, какое-то время не могу понять, где я. Вскочив с кровати, я беру сумку с сырыми вещами и покидаю это место навсегда. Такси плавно остановилось у дома, меня никто не встретил с объятиями и улыбками, и очень скоро я узнаю почему. Я услышала голоса и смех на улице, обошла дом и увидела их. Оливер, обхватив Ив, как раз поднимал её с земли, это было громко и весело, она нападала на него, а он подыгрывал. Я испытала сильный прилив ревности и раздражения. Если Ив хотела бы чему-то научиться, могла бы попросить об этом меня! Хотя нет, это не обучение, они скорее играют, а Ив со мной так не играла никогда! Тревога за отсутствие в наших отношениях подобного смутила меня. Ещё и обычная человеческая злость накрыла с головой просто потому, что Ив хорошо проводит время без меня. Я зашла в дом, громко хлопнув дверью. У лестницы уже лежат доставленные товары, но мне не до них. Живот по-прежнему болит, и хочется лечь. Я поднялась наверх и забралась на кровать прямо в одежде. Хорошо, что они притихли, я бы не вынесла лежать и слушать их смех. Ив вошла в комнату и присела на край кровати. — Всё хорошо? — Нет, — ответила я, отвернувшись от неё. — Почему не сказала, что вернулась? Не подошла к нам? — Вам было так хорошо, не хотела вам мешать. — Вот как? При этом хлопнула дверью так, чтобы мы точно прекратили. Ну, извини, не знала, что без тебя я должна сидеть в углу и ждать. Там доставили ужин, что ты заказала. — Я не хочу, у меня болит живот. — Позволишь мне и Оливеру провести вместе и вечер? — Не знаю, зачем вы ждали меня. Если ждали… — Вилланель… Прекрати! Ревновать к Оливеру глупо, как и к кому угодно! Я побуду с тобой. Давай снимем одежду, и тебе станет легче. Я не сопротивлялась, а Ив была так заботлива, сложив всё аккуратно, она принесла мне футболку, не позволив смущать её обнаженным телом. — Спасибо, можешь идти, — избегаю контакта глаз, как могу, она как сканер, способна считать с меня что угодно. Ив забралась прохладной ладонью под футболку и начала приятно поглаживать мою спину. Это странное для меня ощущение. Сколько бы я не болела, начиная с раннего детства, где ещё была семья, родители, никто не сидел рядом со мной, не жалел, не сочувствовал плохому состоянию или настроению. Я привыкла запираться в номерах и в одиночку переносить все недуги. — Я схожу за книгой и буду рядом, — нежно произносит она, и у меня от этого мурашки по всему телу. Я скидываю футболку, решив, что в ней мне неудобно принимать заботу Ив. Быть такой заботливой после того, как я её обидела, — что-то произошло за день? Оливер в своей любимой манере умничал, вразумил её? Я знаю силу его слов, он может настроить, может поправить, может сделать лучше. Ив нет всего пару минут, но я успела соскучиться, и когда она забирается на кровать, я ложусь между её ног, прижимая живот к прохладной простыне. Обнимая Ив за талию, я максимально удобно располагаюсь, а она открывает книгу. Этот запах свежих страниц, это плавное дыхание, её рука поглаживает между лопаток, доходит до затылка, и это первый раз, когда я не думаю о сексе. Мне достаточно всего этого воздушного блаженства, этого тонкого настроения, акта любви и заботы. Ив вникает в книгу, я погружаюсь в дремоту, но ещё ощущаю теплоту её ладони. Это означает, что я прощена? Я не хочу засыпать, не хочу лишаться этих ощущений. Она убирает руку только чтобы перевернуть страницу и вновь возвращает её на мою избалованную на внимание спину. — Почитай вслух. — Ты не поймёшь, я далеко от начала. — Неважно. Мне стоит поучиться у неё такому отношению, как нужно выражать все тонкости-чувства, которые бурлят внутри. И необязательно кидаться в страстных порывах, когда есть нечто большее. Книга оказалась интересной, я не смогла не подумать о человеке, что тоже читал когда-то для меня. Анна ворвалась в мой разум, но была выставлена вон. Слишком яркие воспоминания о том, как она читала, её голос становился все тише, осипшим, возбуждённым, а после я раздевалась, и книга летела на пол. Боли в животе стихли, магия Ив помогла. В комнату зашёл Оливер, он, не спрашивая разрешения, лёг рядом с нами и, встретившись со мной взглядом, одними губами сказал «Привет». С нежностью, на какую только способен мужчина, он погладил меня по пояснице. Ив перевернула страницу. Думаю, ему тоже хотелось тепла, и он как брошенный щенок пробрался сюда за ним. Странно, но сейчас я не ощутила никакой ревности, я готова поделиться этим теплом, он совсем не мешает. Позже посмеялись, что мы создали свой мини-книжный клуб, и даже обсудили главы перед тем, как спустились вниз на ужин. Всё остыло, и Ив решила подогреть, я осталась с Оливером наедине. — Как сегодня всё прошло? — Лиззи мертва, её sim-карта в моём телефоне, так что ждём звонка, — тихо, но чётко сказала я, наблюдая за тем, как Ив возится на кухне. — Ты что, уже успела с ней расправиться? — У тебя что-то со слухом? Разве Хелен тебе не позвонила? — Она узнала вперёд меня? — А кто ты вообще в этой миссии? Оливер заметно рассердился, и чтобы потушить эту злость, решил накрыть на стол, а я помочь. — Ты скажешь Ив? — А нужно? Почему это так вас волнует? Если она не догадается сама, я буду молчать, она только отошла от обиды, я так понимаю, твоя заслуга? — У нас был целый день, конечно, мы об этом поговорили. Как ты? Как всё случилось? — Обсудим это потом, всё сделано и это главное, — ответила быстро я, увидев, как Ив выходит с кухни. Она сегодня такая спокойная, примерная, это психологическое отделение клиники пошло ей на пользу или она начинает принимать мой мир? Вливаться в него? И вот ей уже весьма уютно рядом со мной и моей тьмой. Я хочу, чтобы она была моим домом, местом, куда я не впускаю демонов, местом, где я другая. Я вызываюсь помочь на кухне, но на деле только мешаю, я хочу обнимать её и следить за её руками. Как они сжимают нож, нарезая хлеб, как держат ложку, накладывая еду. Я за её спиной, опустив подбородок на её плечо, почти не дышу, ощущая, как её это заводит. — Вилланель, это… — Что? — с улыбкой интересуюсь я. Медленно перемещаюсь на другое плечо, задев дыханием её собранные волосы на затылке, — Что, Ив? — Зачем ты заводишь меня? Ничего же не будет, мы сядем за стол ужинать. — Я думала, твои распущенные волосы мой фетиш, но когда ты собираешь их кверху, обнажая шею, — чёрт, Ив, она прекрасна, — от слов я перешла к действию, мои губы сомкнулись на её пульсе. Ив сжала в руках полотенце, перекрутила его, по толчку бёдер в мой пах я поняла, как она хочет секса, и это определенно горячий момент, но писк микроволновки нас остановил, а затем и сообщение на её телефоне, который она тут же перевернула экраном вниз. — Нам всем следует поесть, — волнительно произнесла она, освобождаясь. — Ив? Хочешь, я останусь слабой до конца вечера? — Ты можешь ничего не отыгрывать? Мне безумно надоело разбираться, кто рядом со мной. Новое раздражение вспыхнуло во мне ярким огнём, но я его затоптала, пожав плечами. Мне все равно нужно что-то, что скроет налакомившегося во мне хищника. Никто не притронулся к вину, но ужин был прикончен моментально. Ив ответила несколько раз на сообщения. Я была банально голодна, но вот Оливер явно куда-то торопился, и я не постеснялась его об этом спросить. — Здесь скучно. Я поеду отдохнуть в клуб, буду поздно или завтра. Спасибо за ужин, мне помочь убрать? — О, нет, Оливер, поезжай, я справлюсь, — отмахнулась Ив. — Тогда хорошего вам вечера. Я не смогла ничего сказать, потому что вновь почувствовала укол ревности. На этот раз к тому, что Оливер свободен делать, что ему вздумается, а я теперь так больше не могу! Скучно? Здесь? Теперь я часть этой скуки? И что он будет делать в клубе? Найдет себе сочных немок и станет изменять Хелен? Мне? Почему я не думала так далеко? Что Оливер может быть с кем-то ещё? Он уходит, и я могла бы идти с ним, но перевожу взгляд на Ив. — Только не говори, что тоже хочешь, — почти стонет в неодобрении она. Я подумала, что могла бы сейчас кивнуть и догнать его. Практика языка, мне же нужно стремиться к лучшему произношению? А после убийства к тому же так хочется встряхнуться и окунуть себя в шампанское и веселье! Но, если подумать ещё лучше, то мне противны чужие тела, с шампанского обычно болит голова, а видеть я хочу только Ив. — Нет! Какой клуб! Нам и здесь будет весело. Убрать со стола, перемыть посуду! Столько дел… — Я могу сделать это сама, — почти смирившись с этой участью, предлагает Ив. — Нет, я помогу, так быстрее, и мы сможем заняться чем-то ещё. — Чем? — У нас ещё половина книги не прочитана. — О, ты не о книге думаешь, — поддразнила Ив, поднимаясь из-за стола. Да, книга меня совсем не интересует. Ив вновь ответила на сообщение, и я допустила, что если… Что если она отправляет сообщения Каролин? И всё ещё работает на Ми-6? Всё это отлично отрепетированный спектакль, и меня ждёт предательство? — Ив, кому ты там пишешь весь вечер? — мне почти удалось выхватить телефон. — Нико. — Я не верю, покажи мне. Ив выставила передо мной экран: ну да, там были его имя и пара слов, что я выхватила из текста, были про дом. Подозрения о том, что Ив шпион, можно отпустить, но какого хрена он ей пишет! — Я думала, ты больше с ним не общаешься. — С чего бы? Из-за тебя? Я прожила с этим человеком половину своей жизни, и есть то, что всё ещё нас связывает. Я сама написала, решила поблагодарить его за то, что он был в клинике в первый день и очень помог. Он и по дому помог, чтобы я, вернувшись, не увидела то, что натворила. — Серьезно? И что он сделал? По дому я имею в виду, — сегодня день скачков моей нервозности, я даже поднялась, чтобы она растеклась по мне равномерно и не выплеснулась. — Помыл посуду, убрался наверху в ванной, выкинул таблетки, полил цветы, не знаю, кажется, даже просто заменил их. Конечно, я понимаю, это и его дом, но он не живёт там уже достаточно давно, с момента, как в моей жизни появилась ты. Но он подумал обо мне, он хороший человек, и я буду с ним общаться, надеюсь, ты не взорвёшься от ревности. — Нет. Общайся. На расстоянии — сколько угодно. Я с ним ничего не сделаю. Но просто хочу, чтобы ты знала, дом прибрала я. Не он. — Ты не говорила мне. — А тебе так сложно представить, что я могу сделать что-то хорошее? — Скорее сложно представить, что ты добровольно моешь посуду, — усмехнувшись, Ив подхватила тарелки со стола. — Я это делаю не хуже тебя и могу продемонстрировать. — Хорошо, а я побуду тобой. Я принялась за посуду, Ив встала рядом и просто смотрела, внимательно рассматривала всю мою сосредоточенность, — неужели я так пялюсь на неё всегда? Стоило мне это заметить, Ив пробежалась пальцами по моей руке и встала позади меня. Я сдавила губку с такой силой, что пришлось вновь нанести на нее гель. — Окей, эти игры сзади сегодня точно на первом месте. — Не отвлекайся, — шепнула Ив, забираясь ладонями под мою майку. Пока мои руки заняты, я не могу остановить это нападение. Ив медленно обвела пальцами мои напряжённые мышцы живота и поднялась выше, к груди, я набрала больше воздуха. Мне стоит разжать пальцы, отпустить нервы и подготовиться к первым осторожным моментам наслаждения. — Не забывай дышать. А ещё мыть посуду. — Это какое-то испытание? — На терпение? Возможно. Тебе ещё вытирать её. Ив делает то, от чего у меня начинают трястись колени, захваты её горячих губ на моей шее ощущаются обжигающими метками. Мне осталось помыть три тарелки, и если ускориться, эта пытка закончится, и я поставлю её на колени. Одна её рука сдавила мою грудь как детский мячик, языком по позвонкам, я ставлю тарелки дрожащей рукой и выключаю воду. Ив находит пальцами мой набухший сосок, зажав его, одновременно с этим схватилась за мои волосы, потянув назад. Губы разомкнулись на моей коже, выпустили зубы, которые мягко прикусили чувствительную область на шее. — Черт, Ив! Я хотела немедленно повернуться и случайно смахнула намытые тарелки на пол. Дребезг фарфора о плитку был оглушающим, но в моих ушах и так звенело. — Очень плохо, Вилланель, — сказала мне прямо в глаза Ив. — Зато не надо вытирать, — заметила я. — Тебя нужно наказать. В её и без того тёмных глазах стало меньше света, откуда она взяла смелость на это? Продолжив держать меня за волосы, она потянула меня вниз. Неожиданно это я оказалась на коленях, а не она. — Посмотрим, какое у меня есть для тебя наказание. Расстегнув пару нижних пуговиц на рубашке, Ив развязала пояс на свободных, домашних штанах. — Разве это наказание? — Молчи. — Вот это уже оно. — Давай сюда руки. — Ив… Только не делай мне больно, хорошо? — с притворством попросила я. — Я сама решу. Пояс с её штанов перебрался на мои руки, она достаточно туго затянула, я смиренно осталась стоять на коленях. — Закрой глаза. Откроешь, когда я разрешу. Слушаюсь, но как же мне хотелось увидеть, как она снимает с себя эти штанишки. Мои губы подсыхают от горячего дыхания, что выдают мои лёгкие, уверена, у меня и температура подскочила от такого. Ещё вчера Ив была смертельно обижена на меня, а сегодня такое вытворяет… — Не открывай глаза, открой рот. Ив проникает в мой рот пальцем, большим кажется, надавливает на мой язык. — Больше слюны Вилл. Я ловлю её палец в своём рту с желанием пососать, она позволяет, но после всё равно надавливает и настаивает, чтобы я открыла рот. Когда она меняет свой палец на нежные половые губы, я тут же начинаю работать языком. Я слышу её сбившееся дыхание, чувствую её руки, что притягивают меня за затылок к центру, дрожь её бёдер. И мне хочется больше контакта. Связанными руками я провожу по её икрам. — Вилланель! Без рук! Я недовольно застонала в неё и толкнула язык. — Я всё! Всё, Вилланель, остановись, — зашептала она и затряслась, я хотела продолжить, но она потянула меня за волосы назад. Она так быстро кончила и поспешно натянула штаны, что мне показалось, ей стыдно за это. — Можешь открыть глаза. И приберись тут. Как я и думала, ей стыдно, щёки раскраснелись, губы поджаты, руки теребят край рубашки, и она такая милая, когда смущена. — Эмм, Ив? Ничего не забыла? — я протянула к ней связанные руки. Стоило ей наклониться, чтобы развязать их, как я ухватилась за её рубашку и потянула на себя. Её губы дрогнули под моими, я надавила на них, крепко целуя, рассчитывая, что следом она впустит мой язык для более интимного поцелуя, но Ив прервала его. — Не наступи на осколки, — бросила она, развязав мне руки и даже придержав, чтобы я поднялась. — Стой, — подхватив, я подняла и усадила её на столешницу, — Сиди здесь, а я всё уберу. Героем домашней чистоты мне быть не приходилось, но это приятно, когда на тебя так смотрят, может, что-то из письма уже происходит, и даже Ив думает об этом. — Готово. Теперь тут безопасно. Я тебя спущу. — Я в состоянии спрыгнуть, — заявила она, но я предотвратила это, разместившись между её ног. — Давай начнём смотреть фильм? — Начнём? Ты точно знаешь, что не посмотрим? — Я могу заснуть, а может произойти что-то приятное. В спальне есть телек, мы же спим сегодня в одной постели? — Даже не знаю… — Прости меня, Ив. Я не буду оправдывать себя тем, что при взлёте тоже думала о том, как это небезопасно тащить тебя за собой, что тоже нервничала. И так грубо выразилась только потому, что не знала, как именно ты провела время с этим Джейми. Мы так долго были врозь, что сейчас мне хочется забрать тебя всю у всех. — Но это уже случилось! Почему ты продолжаешь? — Трудно осознать? Не знаю. Я ни с кем не была, Ив! Мне нужно больше времени. — Всем нужно то, чего у них нет. Я уже здесь, рядом с тобой, и ты должна осознать это как можно скорее. Это касается не только ревности, в отношениях полно всего. Недостаточно быть рядом и следить за тем, чтобы хватало секса. — Ну, Ив! — Эти разговоры тоже нужны. Говорим и исправляем. Если исключить гордость, то столько можно всего сделать! — Тема сегодняшнего дня: гордость. Всё, я усвоила урок и действительно думала об этом сегодня. — Я заметила. — Поцелуй мне за это? — Возможно, решим в спальне. Если Ив думает, что поцелуя перед сном мне будет достаточно, то сильно ошибается. Мы выключаем свет, поднимаемся наверх, дом становится тихим и уютным, я люблю темноту в безопасных местах. — Ложись, выбирай фильм, а я быстро приму душ и присоединюсь. Я действительно торопилась, мне хотелось быстрее оказаться с ней в одной постели и насладиться тем, что теперь она только моя, за сотни километров от дома, в бегах, можно сказать, ну точно в начале чего-то подобного. Я забираюсь на мягкую постель, забираюсь на Ив. Когда она усвоит, что ложиться в постель нужно обнажённой? Зачем футболка, зачем бельё? — Теперь ты всё мне загораживаешь, — выказав недовольство, Ив даже постаралась наклониться, чтобы продолжить просмотр. — Тебе интересно, что под моим халатом? — Я знаю, что под ним, мы не первый день вместе. — Тут я тебя удивлю. Схватив руку Ив, я направила её к своему бедру и настояла подняться выше. Я хотела видеть, как она изменится в лице, нащупав сперва кожаный пояс, затем нашего помощника на эту ночь. — Мы же хотели фильм смотреть, — слегка задохнувшись от неожиданности, Ив постаралась привстать, но я мягко уложила её обратно и игриво провела пальцами по подбородку, приподняв его, я заглянула в тёмные глаза и оставила мягкий поцелуй. — У нас будет свой фильм. Порно фильм. Ты в главной роли. — Мне хватило того, что было внизу. — Понимаю. И это было сильно, но быстро, не находишь? Я знаю, ты выносливая и можешь ещё. Мы пропустили вчера ночь, нужно восполнить пробел. — Один раз. — Хочешь снять с меня этот халат? — Да, — неуверенно ответила она, — Найди пульт, хочу слышать только нас. Я ищу глазами пульт, дотягиваюсь до него и, повернувшись к экрану, вижу свой любимый фильм и сцену с сигаретой: «Говори, что думаешь, думай, что говоришь. Если бы все жили по этому правилу, проблем было бы куда меньше» моя рука повисла в воздухе. — Что такое? Передумала? — Можно две минуты? — Конечно, я люблю этот фильм. — Я тоже! — удивлена, что у нас есть общий любимый фильм, это нас сближает, а сколько их ещё? Так хочется узнать! Ив стягивает халат, так нежно целуя плечи, а это ведь я должна её подготавливать. — Сними с себя трусики, — попросила я, пока она этим займётся, я досмотрю. — Сама снимай. — Чёрт, Ив, ты такая избалованная! Снимай сама, иначе я трахну тебя прямо в них, будут мешать, будет больно. Я заметила, как она окончательно застыла в ступоре от моих слов, как ничего не смогла сказать на это и медленно начала перебирать руками, неловко избавляясь от них. От всего происходящего её щёки стали пунцовые, если дотронуться до неё, то гарантированно можно будет ощутить дрожь. Я выключила фильм, кинув пульт на край кровати, и подтянула её к себе, усадив на свои бёдра. Задрав футболку на её торсе, я рассмотрела её гладкий лобок и разомкнутые губы от ширины расставленных в сторону ног. Как же мне захотелось натереть их, войти между ними, какое-то наваждение охватило меня, до стука в висках. — Возьми, подними футболку и держи. — Я могу снять, — предложила она. — Ты что, плохо слышишь? Я сказала, держи. — Почему ты стала такой грубой? — Потому что больше нет терпения подавлять желание. — Моя страховка это покроет? — пошутила она. — Даже не знаю, Ив, — протянула я, забираясь в карман халата, — У меня есть смазка, это убережёт нас от страхового случая. — Мне каждый раз кажется, будто мы занимаемся чем-то противозаконным. — Нет такого закона, запрещающего трахать тебя до криков. — Вилланель! Твои грязные словечки! — Говори мне, что чувствуешь, ладно? Выдавливаю на указательный палец смазку, быстро опускаю руку вниз, под Ив, если мне немного расставить колени, то и её ноги разойдутся шире. Касаюсь горячего участка тела, растираю смазку по краям входа и толкаю пальцы в тугую область. Ив застонала сквозь зубы, сжимая на себе футболку одной рукой, а другой ухватившись за моё плечо. — Это было прохладно, но после… После очень горячо. — Ещё, — потребовала я. — Всё просто схватилось, сжалось в едином приятном ощущении и больше не отпускает, — я начинаю двигаться в ней, — Это страшно, словно это может продлиться долго, скованность мышц, всё пылает. — Расслабься немного, хочешь, поцелуй меня. Ив бросается на мои губы, когда я вижу её обнажённой, уверенной, жаждущей оргазма, я испытываю первородный восторг, и это очень сексуально. Покидаю её, чтобы добавить смазки на второй палец, Ив прерывает поцелуй, чтобы посмотреть на это, всё ещё сжимая футболку, демонстрируя свой скованный в напряжении живот. Я проделываю это рядом с эпицентром, ныряю под него, уверенно проникая, и Ив срывается на стон уже с разомкнутыми губами, я ловлю их в желании слиться. Наши ссоры, охлаждение, недопонимание — лишь узоры страсти, которая сейчас рвётся наружу. Я взываю её к темноте, чтобы секс был в разы жёстче, кусаю её подбородок, мочки ушей, страстно впиваюсь в губы и выпускаю их в желании, целовать много мест одновременно, она повисает на моей руке, что двигается в бешеном темпе. От сильного возбуждения она наполнилась влагой, пальцы со звуком проникали достаточно глубоко. — Чёрт, зачем нам вообще смазка, — прорычала я, откинув тюбик. Ив вскрикнула, когда я обозначила конец первой части, пальцы глубоко вошли, а затем выскользнули насовсем, я хотела оставить ощущение пустоты и чего-то сосущего внизу живота. Ив подтянула футболку выше, наблюдая за тем, как я направляю головку, даже не смазывая страпон. Уткнувшись во вход, начинаю давить, плавно погружая его. — Не очень приятно, — стонет она. — Ты же потерпишь? Расслабься, давай, ты можешь помочь мне с этим, присаживайся. Головка проникает, зажёвывая губки, я дёргаюсь вперёд, но Ив вытягивает себя, поднимаясь. Может, она рассчитывает, что я дотянусь до смазки, и всё пойдёт более гладко? Выпустив футболку, она двумя руками опирается на меня. — Хочешь больше внимания? — спросила я. Уложив её на спину, я дала ей возможность расслабиться, раскинула её ноги, задрала футболку выше груди, она тут же положила свои ладони на мой торс, я поняла, что она будет меня тормозить. Целую её в солнечное сплетение, мягко веду языком до груди, захватывая один сосок, Ив тут же схватилась за моё лицо обеими руками, я накрыла их своими и подняла над её головой, прижав к подушке. Я увлеклась её дрожью и стонами, но пора двигаться дальше. Вторая попытка оказалась более успешной, я проникла чуть меньше, чем на половину, и могла двигаться в ней. — Не надо глубже, — застонала она. — Думаешь, это всё? Настолько он будет в тебе? Ив прикусила губы и, погладив моё лицо, настояла, чтобы я взяла в рот её пальцы, я отвлеклась от груди ради этого, а она в итоге направила их вниз, чтобы сделать проникновение более влажным. — Я буду трахать тебя жёстче за твою смекалку. За это она начала стягивать с меня халат, мы кинули его в сторону, я пожалела её и вынула страпон. Возможно, она не ощущает, как течёт, я размазываю это по её потемневшим от прилива крови губкам, по всему страпону и вхожу заново. Это выгибает её дугой, я извиняюсь, перехожу на скорость, но в идеальном темпе. Какое-то время мы вместе двигали бёдрами, выбирая лучший угол проникновения. — Тебе не больно? — осторожно спросила я. Она едва смогла помотать головой, как я проникла глубже под её нежные, слегка хриплые стоны. Я делаю это медленно, сдержанно, целуя её в губы, закрыв глаза, мы отдаёмся ощущениям. Я этого и добивалась: расслабить её, растянуть, а затем овладеть. Это был мощный и агрессивный импульс, я направила его между её ног, и она в одном стоне вжалась в кровать. Я начала насаживать её быстро и глубоко, подбрасывая вперёд, мы несколько раз сменили положение на кровати, смяв всю простынь. Представляя мощнейшие, будто электрические разряды между нами, что пронзают её тело, я задыхалась, но оборотов не сбавляла. Подняв её ногу на уровень своего бедра, я начала входить глубокими толчками. Ив больше не знает нормального положения для тела, она не знает, куда себя деть, мечется подо мной, вырывается, дотягивается до меня, чтобы уткнуться в шею или царапать мою кожу на спине, но во всём этом она подавляет свои стоны. — Не молчи. Кричи, Ив, я люблю, когда ты шумишь. Ты можешь быть громкой со мной. Давай, это поможет тебе. Это безумное наслаждение: ощущать, как страпон влажно скользит в ней, как она пытается его зажать, а мне приходится сильнее давить. Я могла бы заниматься этим изнуряющее количество времени, в таком положении, с её громкими криками, что прорезались через смущение. Она дала себе свободу, я дала ей сильнейший оргазм. Стараясь вжаться в меня, она намеренно замедляет процесс, она просто боится, что это длится дольше обычного, я собираюсь провести её через это. — Остановись же, — умоляет она, содрогаясь, пытаясь пяткой упираться в моё колено, чтобы найти опору и снять себя с разгорячённого страпона. — Ещё немного, Ив, — рычу я, впитывая в себя её сладкие судороги. Когда Ив отпустило, я подняла обе её ноги вверх и, глубоко погрузившись, остановилась, целуя её напряжённые икры ног. Было бы здорово повернуть её сейчас на бок и сменить направление, как бы тогда она кричала? Страховка бы точно не покрыла такое вторжение. Я медленно выхожу, развожу её ноги и с улыбкой наклоняюсь за наградой. Этот поцелуй, сверху вниз был на таких эмоциях, что я слышала её рычание. Затолкнув в её рот язык, я хотела, чтобы она занялась им. Это меня раззадорило, и, несмотря на то, что она ещё отходила от волн оргазма, я направилась исследовать её тело. Она ничего не имела против ласки, но когда я вновь оказалась между её ног, заметно сжалась. Я провела языком по натруженным от сумасшедшего секса губкам. — Вилл, у меня нет слов от того, что ты вытворяешь, но дай мне отдохнуть. — Я хочу приласкать тебя. После оргазма это так приятно делать. Ты расслаблена, но напряжённость ещё охватывает, набухшая плоть, соки, как можно всё это оставить затихать? — Моё сердце когда-нибудь не выдержит всех твоих запросов! — Может, нам стоит поговорить о страховке всерьёз? Купим какой-нибудь расширенный пакет? — С пунктом про пули, выпущенные исключительно от сильной любви. — Отдадим этому целый абзац, как и про ножевое. — Боже, только мы можем смеяться над таким. — Тебе сейчас будет не до смеха. — Вилл, только нежно. — Обещаю. И я сделала это, мучительно нежно, с любовью и заботой о каждом её нерве. Я водила языком вокруг, проходилась по центру, углублялась и забирала лепестки в свой рот, посасывала и оттягивала. Через несколько минут она уже кончила вновь, сжимая простынь под нами.***
Утро было сладким на пробуждение, но заполняющим все мысли жаждой. С такой огромной постели легко было выскользнуть, не потревожив сон. В доме чувствовался посторонний аромат духов, я заострила на этом своё внимание, настороженно спускаясь вниз. Это могла бы быть Хелен: после нашего вчерашнего разговора, прилететь сюда было даже логично. Но я вижу на кухне молодую девушку, её белокурая головка встрепенулась, светлые глаза уставились на меня. — Доброе утро, ангел, ты чья? — минуя её, я забралась в холодильник за минералкой. — Привет. О, извини, что я тут без спроса, Оливер ещё спит, а я так хотела пить, что… — Да-да, не извиняйся, это была жаркая ночь, не так ли? — Было отлично, а ты сестра Оливера? Он сказал, что живёт с сестрой. — Я? Ну да, он мой братик. Наконец-то нашёл себе кого-то, он обычно никого не водит домой, — мне показалось, ей будет лестно это услышать, — Как он тебе? Хорош в постели? — Очень обаятельный, такой милый, и с ним было хорошо в постели, правда… — Что? — Он назвал меня несколько раз не тем именем, но мы были пьяны и только познакомились! Это ведь ничего? — Не тем именем? Хелен? — О, нет, это имя было красивым, я бы назвала так свою дочь в будущем. Вилланель. — Ммм, это моё имя. — Что? — девушка удивлённо вытаращила глаза и покрылась румянцем. — Да, в нашей семье приветствуется инцест, вот он никого и не приводит домой. Я давилась смешком, пока она убегала от меня. По лестнице послышались её быстрые шаги. Затем затишье, голос Оливера, в итоге на кухню он зашёл один. — Доброе. Ну и что ты ей сказала? — Что ты любишь свою сестру. — Какую сестру? — Неважно, тебе же нужно было избавиться от неё? Не благодари. — Как прошла ваша ночь? Моё отсутствие пошло вам на пользу? — Да, думаю, Ив будет спать до полудня. — Пока мы ждём звонка, потренируемся? — Можно, но потом, я собираюсь отвести Ив на Рейнскую набережную и музей в Штендехаусе. — Плотная программа. Значит, завтракаем и за тренировку, а ещё расскажешь мне, как убила первую цель. — А ты расскажешь, почему во время секса с левой девчонкой произносишь моё имя. — Чёрт. И почему вы такие болтливые! — Не люби меня, Оливер, это плохо закончится. — Не будем говорить об этом. Ив любит вафли? — Я не знаю. Как их возможно не любить? Хочу сразу несколько! — Ну, если поможешь мне, у нас будет гора вафель. — И можно будет пропустить тренировку? — Это вряд ли. PS: Всем огромное спасибо за внимание к работе и поддержку! Готовьтесь постепенно к концу истории :) Отдельное спасибо Полине за донат, потрачено на мороженку, эта жара невыносима! Мне и так всегда жарко писать, а этим летом вообще испытание! Добро.
