Держи меня крепче

Его камеру можно было назвать вполне комфортной. Кровать была узкой, но мягкой, а постельное бельё чистым. Стол, стул и шкаф, в котором ему было нечего хранить — вот и вся обстановка. Кто-то облачил его в белые штаны и футболку, очень напоминающие больничную пижаму. Скорее всего она и есть. Стены были оклеены обоями цвета топлёного молока, но окна, к сожалению, не было. Единственным развлечением был небольшой плоский телевизор на стене, где целыми днями крутили какую-то чушь мира примитивных. Но это было намного лучше, чем слушать стенания женщины, которую когда-то называл матерью. Он ничего не забыл и забывать не собирался. Простить жестокое предательство тоже не казалось Алеку возможным. Ему было тринадцать, когда Магнус и его люди пришли за ним. Как потом признался сам Бейн, он давно подумывал о такого рода эксперименте — попробовать воспитать нефилима. Сделать его своим учеником и верным последователем. Алека он увидел на улице и захотел его себе. Дальше было делом техники узнать кто такой, где живёт и найти кнопки давления на его родителей. Но тогда, совсем ещё мальчишка, Алек не понимал, почему отец и мать ничего не делают, чтобы этому помешать. Помнил парень, как в голос ревела Изабель и даже Джейс шмыгал носом. Сам Алек не плакал. Ему с самых юных лет внушили — мужчины не плачут, а сумеречные охотники тем более, вот он и держался. Оказавшись в особняке Магнуса, он бунтовал. Страшно вспоминать, сколько оскорблений и проклятий он бросил в лицо Магнусу. Слов, за которые любой другой поплатился бы жизнью. Бейн проявлял чудеса терпения. Алек ждал. Ждал когда за ним придут родители, заберут его домой добром или организуют спасательную операцию. Первая трещинка в душе Алека появилась, когда колдун объявил, что никто за ним не придёт. Его отдали Магнусу взамен неприкосновенности других детей. Лайтвуд не верил и продолжал ждать. Но никто не так и не явился. Тогда-то Бейн предложил ему, что если он будет добровольно и хорошо учиться, через три года сможет навестить родных. Алек согласился и изо дня в день отдавал все силы во имя достижения цели. Своё слово Магнус сдержал. Как только Алеку стукнуло шестнадцать, он отправился к порогу отчего дома. Сколько было тогда предвкушения от встречи и какой горечью на душе осела реальность! Иззи и Джейс были в восторге от его визита. Не отходили от него ни на шаг, а вот родители не спешили приближаться. Тогда юный нефилим не придал этому значения. Окрылённый понёсся в свою комнату, хотелось забрать несколько любимых вещей, и застыл обнаружив совершенно незнакомое помещение. Другие обои, мебель. Всё другое. Ни следа его присутствия. Лишь спустившись вниз, он заметил, что нет ни единой фотографии с ним. На вопрос: где его вещи, Роберт прямо заявил, их нет, так как их сын умер три года назад. Оглушённо моргая Алек несколько секунд в ступоре смотрел на отца, а потом вылетел из дома, который столько лет считал родным. Не слышал он горестного оклика матери, брату с сестрой не сразу удалось его догнать. Уже от них Алек узнал, что родители объясняли им это болью потери, не верили в его возвращение, так им проще было справиться с ситуацией. Но сами Иззи и Джейс всегда знали, он вернётся. Рано или поздно, но они обязательно встретятся. С тех пор так и повелось, периодически Лайтвуд встречался с молодыми членами семьи, но начисто вычеркнул из жизни людей родивших его на свет. Возможно, это стало одним из важных факторов, которые помогли Алеку проникнуться к Магнусу уважением. К его уму, силе, навыкам. Позже вовсе полюбить этого мужчину всем сердцем, что позволило ему окончательно выбрать сторону в этом противостоянии. Ведь Бейн предлагал ему уйти по достижению восемнадцати. Но как бы не любил Алек брата с сестрой, Магнус стал ему совершенно необходим. — Алек, это невыносимо, — ворвался в мысли Алека голос Маризы. — Поговори со мной. Выслушай. Пожалуйста. В ответ Алек переключил канал и прибавил звук, не желая тратить лишние нервы и силы на выяснение отношений с той, кто давно стала ему чужой.

***

— Мисс Моргенштерн, нам не велено пускать к пленнику посторонних, — скучающим тоном произнёс дежуривший у двери комнаты охотник, где поселили Лайтвуда. Не ожидавшая подобного Клэри удивлённо моргнула. Что теперь? Кто тут выдаёт эти разрешения на визиты? Ответ пришёл сразу — у её отца должны быть полномочия. В очередной раз Клэри посетили сомнения: может, ну её, затею глупую? Ну чего она может сказать этому предателю? Какой от него реакции ждёт? И всё-таки нет, отступать от своих целей рыжая не привыкла. Значит надо найти папу. Задачу Клэри выполнила быстро. Родитель был в тренировочном зале, заставляя очередных несчастных, выгибаться в немыслимым позы растяжки. Объяснить, зачем же ей понадобилась встреча с Лайтвудом было сложнее. Ничего путного в голову не приходило и пришлось честно всё выложить как есть. — Пап, да я сама не знаю, — развела Клэри неопределённо руками. — Просто чувствую, надо и всё тут. — Если бы не помощь безмолвного брата и подтверждение Эмиля, что никаких следов воздействия Бейна не осталось, каких-нибудь скрытых установок, я бы в жизни не позволили тебе даже приблизиться к нему, — протянул Валентин. — А так… Ты же не думаешь помогать ему сбежать? — Что? — поражённо уставилась на отца Клэри. — Папа, я пока ещё в своём уме, как бы не пытался это исправить Магнус! — Ладно, идём, — кивнул Валентин, после пробормотал себе пол нос. — На кой только чёрт тебе понадобился этот извращенец?

***

Рыжая была последней, кого Алек ожидал увидеть на пороге своей камеры. — Чего припёрлась? — недружелюбно буркнул Алек. Слова сами сорвались с языка! Он вообще не желал общаться с кем-то из охотников. — Клэри? — одновременно с сыном подала голос Мариза, которая наотрез отказывалась отходить от него. Всё боялась, что стоит отвернуться и его снова обрекут на пытки. — Что-то случилось? — Миссис Лайтвуд, — вежливо улыбнулась Клэри, — я бы хотела перекинуться с Александром парой слов. Брови Маризы удивлённо поползли вверх. Женщина даже предположить не могла, чего может сказать Алеку девушка, но была уверена, вреда она точно не причинит. Вроде бы, именно эта охотница обладает уникальной и даже пугающей силой, только материнское сердце шептало: Клэри не опасна. — Хорошо, — обронила Мариза. — Оставлю вас. Стоило женщине покинуть комнату, как Алек непримиримо сложив руки на груди, прищурившись, уставился на нежданную визитёршу. Молчал и ждал, чего хочет сказать ему причина всех его несчастий. Обычно Алек был не склонен искать виноватых. Признавал, любые неприятности — последствия его решений. Этому когда-то учили его родители, это же повторял ему Магнус. Пожалуй, это утверждение было одним из немногих, в чём они сходились. Только никогда Алек не оказывался в подобной ситуации. Бесправный, бессильный пленник. Один среди врагов. Не факт, что ему осталось долго жить. А любимый человек, наверняка, ненавидит его и считает предателем. Все эти беды начались с рыжей. С того проклятого задания Асмодея, на котором он увидел жутковатые способности девицы. С её ведьминых глаз, из-за которых так часто думал о ней, в результате чего поругался с Магнусом. За ней же явились охотники, к которым он так глупо угодил в плен, когда попёрся к ней поговорить. Какая-то роковая девчонка. В смысле, что с момента её появления, злой рок навис над всей жизнью Алека. Это вынуждало его злиться, переводить стрелки на неё. — Ты пришла сюда помолчать? — снова первым не выдержал Алек. В мыслях пронеслась картинка злой мести. Он мог бы голыми руками свернуть ей шею. Только не факт, что успел бы. Насколько помнил Алек, девчонка была довольно проворной. Оружие прикреплённое к поясу он приметил сразу, да и охранники за дверью точно бдят. Но главным аргументом против, был ошейник. Магический ошейник начинённый какой-то взрывчатой дрянью, которая детанировала если отойти слишком далеко от определённой точки. Почему он решил, что штука магическая? Да потому что со взрывчаткой примитивных конструкция была бы куда массивнее. Где был центр привязки и каков радиус действия, Алек не знал. Зато был уверен, попробует сбежать и лишиться головы. А жажда жизни была в нём слишком сильна. Ещё и сама форма сдерживающего артефакта приводила в ярость. Магнус как-то рассказывал о подобных вещах и Лайтвуд знал, это могло быть что угодно, браслет например, ведь силу взрыва можно настроить такую, что в итоге от человека лишь мокрое пятно останется. Но нет, на него нацепили ошейник, как на раба или собаку. Чтобы лишний раз унизить, подчеркнуть — он тут никто. — Посмотреть на тебя хотела, — тихо отозвалась Клэри. — Взглянуть в глаза того, кто чуть не обрёк мою судьбу. Клэри чувствовала себя глупой. Вот она пришла. И зачем? Сказать ей было решительно нечего. А парень так и сочится ядом, не отравиться бы. Ещё она тоже заметила «украшение» на шее юноши и ей оно ой как не понравилось. Низко это, так унижать достоинство человека, кем бы он не был. — Посмотрела? — скривился Алек. — А теперь проваливай. Или злорадствовать легче, когда смотришь на поверженного врага? — Злорадствовать? — совершенно искренне удивилась Клэри. — Нет. Я просто хотела сказать… Не упрямствуй. Согласись сам всё рассказать. Не хочу чтобы тебя пытали. Это страшно, уж я-то знаю. На последних словах девушка поёжилась, а Алек дёрнулся. Они оба смогли прочувствовать всю прелесть ментального воздействия. Лайтвуд уже знал, его кошмар длился всего несколько часов, напротив суток с лишним рыжей, отчего ему было здорово не по себе. Клэри же узнав, что парня подвергли такому издевательству, пришла в откровенный ужас. Даже врага так мучить через чур. — Всё сказала? — осведомился Алек, Клэри неуверенно кивнула, и парень выдохнул. — Теперь убирайся. Видеть тебя не могу! Последние слова вырвались непроизвольно, вопль уставшей от страхов души. Слова её явно прошли мимо собеседника, и Клэри понурилась. Она сама не понимала, с какой стати вдруг начала давать советы этому парню, но ей это показалось правильно. Что же, очевидно Лайтвуд прислушиваться не желает. Это его выбор. Он не ребёнок, да и она ему не нянька. Так что пусть делает, что пожелает.

***

— Ты ничем не лучше Асмодея и Магнуса если считаешь допустимым пытать детей! — вызверился Валентин. — Да этого ребёнка Бейн имел сам, и с приятелями, наверное, делился! — огрызнулся в ответ Френк. — Смотрю как сильно тебя волнует эта тема и начинаю думать, что ты завидуешь Лайтвуду, — прилетел от Моргенштерна ответ. Стинтон, такова была фамилия его оппонента, надулся и побагровел от злости, приобретя оттенок бешеной свёклы. В мыслях мужчины крутилась откровенная нецензурщина в отношении лысого выскочки. — Хватит! — рявкнул Питер, он же лидер Сопротивления. — Я по горло сыт вашими склоками. Всё, имеющее хоть какую-то ценность, было сказано ещё десять минут назад. Отправляясь на пару недель в Пуэрто-Рико, Питер и не подозревал, что по возвращении ему сразу придётся разнимать этих двоих. Валентин и Френк друг друга на дух не переносили, но обычно были куда сдержаннее. Сейчас же… Отчасти Питер понимал Моргенштерна, пленение дочери сильно потрепало его нервную систему, но это не повод превращаться в старого истерика. А навязчивое желание Стинтона порезать мальчишку на ленточки, было совершенно непонятно. — Я выслушал вас и принял решение, — обронил Питер. — Валентин прав, уподобляться демоническим отбросам нам непристало. Мы сумеречные охотники и пусть сейчас сложные времена, наша первоочередная задача — оберегать мир и его жителей от зла. Начать так издеваться над мальчишкой, значит окончательно забыть о своём предназначении. А там недолго и самим стать не лучше захватчиков. На эти слова Валентин расцвел в довольной, торжествующей улыбке, а его заклятого «друга» напротив, перекосило так, словно он несколько килограмм лимонов с чесноком съел. — Но! — повысил Питер голос, заметив молчаливый обмен любезностями. — О том, чтобы отпустить мальчишку речи тоже быть не может. Держать взаперти не имеет смысла, он лишь глупый юнец-нефилим. Перед мысленным взглядом Питера снова всплыл образ Маризы, которая на полном серьёзе заявила ему недавно, что убьёт любого, кто попытается причинить вред её сыну. Вспомнилась она ему и несколько лет назад, более молодая и умоляющая о помощи. Ему пришлось отказать женщине и этот поступок, лёг тяжким грузом на его совесть. С точки зрения сохранности жизней других нефилимов и ценности одного ребёнка, это было оправдано, с человеческой же… Это стало тем, что окончательно сподвигло Питера на принятие такого решения сейчас. Сомнения глодали душу мужчины, всё же паренька вырастили и воспитали Бейн с кодлой. С другой стороны, Лайтвуд ещё очень юн, и кто знает, вдруг случится чудо и он одумается. И всё же некая предосторожность не помешает… — Поэтому пусть живёт в Бункере, — вынес окончательный вердикт Питер, — но в ограничительном артефакте. И нет, Валентин, заменять его не будем. Создавать их, занятие долгое и трудоёмкое, а использовать можно лишь раз. После снятия он станет бесполезен. Подобное расточительство только потому что форма не угодила, недопустимо. Поступок Френка, который нацепил на Лайтвуда вместо привычного браслета ошейник, созданный одним магом как шутка, красивым было не назвать. Только от этого артефакт не переставал был редким и дорогим предметом, а значит мальчишке придётся засунуть гордыню куда подальше. Оба спорщика остались в смешанных чувствах. Вроде бы, каждый получил что-то своё, но далеко не всё. Согласиться с решением пришлось обоим, потому что понимали, спорить они могут до посинения, Питер мнения не изменит. Мужчина славился тем, что редко менял свои планы. Был отдан приказ привести пленника и спустя минут пять юноша переступил порог кабинета. За его спиной заламывая пальцы рук, стояла его мать Мариза, которая и не скрывала своего волнения. Сам же виновник нежданного сбора старался казаться спокойным, и ничем не выдать свой страх. Только опытному охотнику, такому как Питер Олсен, он был виден невооружённым глазом. Глядя как хорохорится юнец, он лишь усмехнулся. — Александр Гидеон Лайтвуд, — протянул глава Сопротивления, — рад новой встрече. Первая состоялась несколько часов назад. Питер пытался поговорить с парнем, склонить его к сотрудничеству, но юноша стоял на своём насмерть. Полчаса общения и Олсен понял, молчать тот будет до победного. Более того, Лайтвуд прямо заявил: «хоть запытайте, всё равно я ничего вам не скажу». Алек встречу тоже хорошо запомнил, как и понимал, теперь его шансы отделаться малой кровью значительно уменьшились. Поэтому и колотилось сейчас заполошно испуганное сердце, а по спине гулял холод. Не мог он иначе. Предать Магнуса казалось совершенно недопустимым. — Вы зря тратите время, — смог всё же выдавить Алек. — Своего решения я не изменю. Можете делать со мной что угодно. — Да нужен ты нам, — фыркнул Питер, озадачив Алека. — Мы посовещались и приняли следующее решение… Затем Питер озвучил его, вызвав вздох небывалого облегчения у Маризы и удивление у Алека, граничащее с шоком. Это что получается, он послал охотников, наотрез отказался сообщать хоть что-то о Магнусе, а они вместо того чтобы постараться выбить из него информацию силой, дают ему зелёный свет на передвижение по своей территории? Похоже, он всё-таки сошёл с ума. Ведь так не бывает. Он их враг. Но тем не менее, Алек слышал, что слышал. Ему оставалось только согласиться с решением главы Сопротивления, и тихо, с облегчением возрадоваться.