Держи меня крепче

Мариза бережно раскладывала новые, тщательно выглаженные вещи в шкафу. Как только Алеку дали своеобразную свободу, женщина озадачилась его гардеробом. Одежду, в которой сына поймали в логове Бейна, проверили местные колдуны, но во избежание сюрпризов, всё решили сжечь. Взамен выделили больничную пижаму, но не может же он везде в ней ходить? Потому и провела миссис Лайтвуд несколько часов вчера оббегая ближайшие магазины. Хлопок двери ознаменовал возвращение Алека. Обернувшись, Мариза лишний раз убедилась, она приняла правильное решение. Вещи с чужого плеча, которые она позаимствовала у Джейса, сыну удивительно не шли. Он был немного выше сводного брата, потому его одежда на Алеке сидела не как надо. Только потом Мариза обратила внимание на потрёпанный вид своего ребёнка и поражённо ахнула. Глаза у Алека были дикими, волосы всклокочены, а рукав куртки болтался на честном слове. Губа парня была разбита, в на скуле наливался лиловым свежий синяк. В материнской душе взметнулась ярость. — Кто это сделал? — зашипела Мариза. — Отстань, — буркнул Алек, прикрыв глаза, чтобы успокоиться. В душе Алека бушевал ураган. Глупцом Лайтвуд не был и не ждал тёплого приёма от обитателей этого места, которое прозвали Бункером, но и такой низости не подозревал. Как только вчера получил одежду брата, Алек поспешил сделать ноги от Маризы, которая уже четыре дня мозолила ему глаза и приседала на уши. За спиной шептались, кто-то и пальцем тыкать не стеснялся. Темы… Всё до тошноты предсказуемо. Обсуждали, что предателю не место в их рядах, что он оскверняет воздух самим своим присутствием. Слово убийца тоже прозвучало не раз. А уж с каким тщанием охотники строили предположения о его личной жизни! Алек и сам не знал о многом, пока не услышал. Он оказывается, прям какой-то секс-гигант-монстр, сношающийся со всем, на что Магнус укажет. М-да. И почему он сам не в курсе? Естественно, спарринг-партнёра для Алека не нашлось. И часы в тренировочном зале он коротал в одиночестве. Более того, вокруг него зона отчуждения образовалась. Если бы не годы жизни в особняке Магнуса, где он тоже не пользовался популярностью, Алек бы, наверное, свихнулся. Только всё равно было тяжело. Давило на психику, что эти люди — его народ, такие же нефилимы с примесью ангельской крови, как он сам. Но почему-то относятся к нему хуже демонов, тем хотя бы можно было доказать что-то по закону силы, в схватке. Охотники же на подобное лишь брезгливо морщились и отходили в сторону. Что-то странное копилось в душе, тугой колючий комок, который не желал рассасываться. Сегодня молодые охотники превзошли сами себя. Подкараулили в тёмном коридоре и навалились всей кучей. Как низко! Так, даже коренные обитатели Эдома не поступают, коих считают воплощением подлости и зла. Поэтому кипел сейчас Алек от бессильной злости и осознания — жизни тут ему не дадут. Смысл в пусть и такой ограниченной свободе, если он скоро сам не захочет выходить из комнаты? — Иди сюда и сядь, — неожиданно в голосе Маризы зазвучала сталь. Все эти дни, что надоедала Алеку своим присутствием, Мариза пыталась говорить с ним тихим, мягким голосом. Но сейчас это был глас командира. Когда-то в детстве именно этот тон заставлял Лайтвуда повиноваться матери беспрекословно. Сейчас это дало себя знать и несколько контуженный Алек молча сел на кровать. — Двадцать два году отроду, а ведёшь себя как пятилетний мальчишка, — принялась отчитывать Алека Мариза, попутно осматривая избитую физиономию. — Бурчишь, ершишься, а сам дитё дитём, даром, что вымахал под два метра. Подростковая дурь по-прежнему в одном месте играет, максимализм наше всё. Вытаращив глаза Алек смотрел на женщину. Недавно, она ничего кроме уныния на него не нагоняла, и вдруг такие перемены. Самое смешное, слушая эту отповедь, парень правда ощущал себя сущим мальчишкой, причём, где-то провинившимся. — Снимай куртку, — скомандовала Мариза. — Зачем? — оторопел Алек. — Лечить тебя буду, — фыркнула миссис Лайтвуд. — Иратце нанесу. — Обойдусь, — буркнул Алек. Для психики Алека всё это было слишком. В который раз парень задумался: может проблема не в окружающих, это у него с головой беда? Лайтвуд элементарно не знал как реагировать на резко изменившееся поведение Маризы, а в купе с недавним подлым нападением, это вызывало какой-то ступор. Сама охотница нарадоваться не могла. За эти несколько минут, сын сказал ей больше слов, чем за все дни до этого. Как немного надо для радости! А всего-то стоило вспомнить, что по праву рождения она имеет право на некую властность в отношении этого комка недружелюбия. — И в кого ты только упёртый такой, — вздохнула Мариза, всё же заставив сына снять куртку. — И правда, в кого? — отозвался Алек с неприкрытым сарказмом. — Алек, тебе Магнус когда-нибудь говорил о нашей семье? — спросила Мариза, сев рядом. — Нет, — был ответ. — Мне это не интересно. — Ну ещё бы, — горько хмыкнула миссис Лайтвуд. — Ты, как и любой подросток всё делящий на чёрное и белое, принял радикальное решение, а тот кому опыт велит быть мудрее, и не подумал разубеждать. — Хватит, — оборвал её резко помрачневший Алек. — Я не собираюсь слушать гадости о Магнусе. — Да больно нужно мне о нём говорить, — закатила Мариза глаза. — Я просто хочу, чтобы ты наконец понял, что случилось когда тебе шестнадцать было. Понял кое-что о своей семье. Сначала Алеку хотелось привычно расфыркаться и уйти в глухую оборону, давая понять, знать он ничего не желает. Достаточно того, что его живым похоронили. Как вдруг решил, какого чёрта? Пусть выскажется, если ей это так важно. Может, он правда что-то не так видит в этой истории. Ведь, если быть откровенным, он озлившись и разобидевшись в тот роковой день, даже Джейсу с Иззи запретил упоминать родителей. С тех пор ничего толком не знал о людях, давших ему жизнь, кроме того, что отец погиб когда ему было семнадцать. Пусть рассказывает. Он устал. Никаких сил больше не было отгораживаться, противостоять в одиночку целому миру. Уже сколько дней ни минуты покоя, ни единого доброго слова не слышал Алек. И хотелось хоть ненадолго расслабиться, пустить всё на самотёк. Так что пусть говорит, он послушает. Мариза заговорила. Сначала вспоминала молодость, семейное счастье. Даже разразившаяся катастрофа ничего не изменила. Жить стало страшновато, но главное у неё был любимый муж и дети. Беда в дом пришла в образе захватчика-мага, который отнял у неё её сокровище, сына, первенца. Бейн грозился истребить их всех, если будут противиться и всё равно забрать в итоге ребёнка. Слухи о Магнусе ходили такие, что несчастные родители не сомневались — он может. Потому и дали согласие. Так их семья, семьёй быть перестала. Они пытались его вернуть. Умудрились даже выяснить, где тогда обитал Бейн, обивали порог его дома. Их раз за разом гнали прочь. В отчаянии Мариза пробовала обратиться к Питеру, но и он не вошёл в их положение. Заявив, что жизнь одного, пусть даже ребёнка, не стоит жизней многих, он отказал и посоветовал смириться. Найти утешение в Изабель и Джейсе. Ну конечно, Алек же был просто мальчиком, без особых способностей, зачем ради него рисковать? Потерпев поражение по всем фронтам, каждый их супругов замкнулся в себе. Мариза все силы бросила на детей, а Роберт запил. Пил муж немилосердно. И однажды, в пьяном бреду собрал и уничтожил почти все вещи сына. Чтобы не напоминали о потере. Потом, протрезвев пришёл в ужас. После решил сделать в комнате полное обновление, раз уж испортил всё, то пусть тогда помещение будет нейтральным. Миссис Лайтвуд, не сумевшая предотвратить святотатство, несколько дней украдкой глотала слёзы, чтобы дети не видели. Известие о многочисленных изменах благоверного, стало очередным ударом. Оказалось, пока она тщетно пыталась собрать осколки былой жизни, муж не только топил горе в алкоголе, но ещё и спал со всеми женщинами, готовыми раздвинуть ноги. Слёз уже не было. Только опустошение. Иногда Роберт приходил в себя, клялся и божился, что бросит, но быстро срывался. А потом Алек сам к ним пришёл. Повзрослевший, с сияющими глазами. Если дети пришли в восторг, то их с супругом поразил столбняк. Поэтому они ничего не сделали, когда парень побежал к себе, а потом ещё и Роберт в шоке ляпнул… С тех пор сына они не видели. Так и не узнал он, как они готовились к его следующему визиту. Прознали, что дети идут с ним на встречу, надеялись они приведут отпрыска, а ребята вернулись с посланием, которое гласило: тот кто умер, не воскреснет никогда. Снова беспросветная депрессия. Руки у Маризы опустились окончательно. Роберт ушёл в ещё более основательный загул. Дети стали предоставлены сами себе. От семьи Лайтвуд почти ничего не осталось. Кучка людей, где каждый одинок. В результате, супруга после очередной попойки в баре, задрали демоны. Об этом женщина узнала спустя пять дней, как муж дома не появлялся. Из Сопротивления весточка пришла. Тогда-то поняла Мариза, она не имеет права предаваться унынию и горю. От неё зависят её дети. Она уже не уберегла Алека, но обязана сделать всё, чтобы Изабель и Джейс выросли сильными и самодостаточными. Сколько бы не размышляла она на тему как это организовать, на ум приходило лишь одно слово — Сопротивление. Она возненавидела эту группировку после отказа в помощи, но только там ребят могли научить сражаться и выживать в мире, где на тебя в любой момент могут объявить охоту. То, что дети до сих пор не пострадали, не её заслуга, а феноменальная удача. С тех пор и закрутилось. Мариза всеми силами делала вид, будто всё как обычно, а Джейс и Иззи тайком уходили к повстанцам, где учились всему, что должен знать сумеречный охотник. — А недавно мне позвонил Валентин, и сообщил, что они тебя поймали, — подвела итог Мариза. Как это произошло Алек не знал, но обнаружил себя парень в лежачем положении. Голова его покоилась на коленях матери, а та ласково перебрала чёрные вихры сына. Ощущение было настолько непривычным и приятным, что Алек не находил в себе ни крупицы желания что-то менять. Перед глазами Алека проносилось всё то, чего он столько времни отчаянно не желал знать. Гибель его семьи. Ещё с детских лет в душе парня засела обида, которую он упорно игнорировал три года, но в результате встречи и роковых слов отца, она вспыхнула как порох. Он убедил себя, его подлейшим образом предали, вычеркнул родителей из жизни. Годами лелеял это чувство, считать себя пострадавшей стороной проще. Так нет проблемы выбора за кого быть, не приходится рваться на части. А на деле выходило, что горечь которую он пронёс сквозь время — всего лишь чудовищное стечение обстоятельств и его собственная глупость. Мама права, он не умнее ребёнка с радикальными взглядами. Ещё внутри драло от мысли, Магнус всё знал. Не мог не знать, любимый всегда всё предпочитает контролировать, но при этом он ни разу не попытался указать Алеку на его ошибку. Зачем? Магу было выгодно, чтобы он остался с ним… В горле Алека встал горький комок, мешающий дышать. Проглотить его никак не удавалось. Защипало глаза. Нет, он не будет плакать. Мужчины не плачут. Только от тоски охватившей душу хотелось в голос завыть. Получается, если всё услышанное сейчас было правдой, то он сам сделал себя сиротой. Мать не врала, это Алек ощущал каким-то внутренним чутьем, которому доверял. Выходит, будь он менее категоричен, всё могло быть иначе, у него могла быть семья. — Я не знал, — хрипло выдохнул Алек. — Ты не хотел, — улыбнулась Мариза. — Такой ёжик, одни иголки острые наружу. — Прости… мам, — последнее слово царапнуло душу, слишком он от него отвык. — Разве могу я злиться на тебя, глупый? — был мягкий ответ. — Ты мой сын, Алек, и я тебя очень люблю. Лайтвуд зажмурился и выдохнул. Сил думать и анализировать не было. Поэтому Алек просто лежал и впитывал материнскую ласку. Млел от нежности, который ему так остро не хватало по жизни. Грелся в тепле чужой совершенно бескорыстной любви, чище которой не было в мире. Оба родственника понимали, между ними пропасть длинной в девять лет. Преодолеть её будет непросто. Им столько предстоит узнать, о стольком рассказать! Но это всё потом. Сейчас и Алек, и Мариза наслаждались тем, что спустя столько времени, наконец смогли найти друг друга.

***

Клэри была удивлена, узнав, какими злыми могут быть окружающие. Было сразу понятно, Лайтвуду тут не обрадуются, но чтобы устраивать тёмную… Об этом девушка узнала случайно. Услышала как мать парня на повышенных тонах в очередной раз обещала покалечить любого, кто сунется к сыну. Оказалось, накануне, подкараулив его неплохо отделали, но Лайтвуд наотрез отказался сдавать обидчиков. Странное благородство для выкормыша демонов. Только это не помешало Маризе высказать главе Сопротивления всё в самых резких выражениях. Когда Клэри заикнулась об этом на ужине, где за столом присутствовала вся семья, родители удивили её. По их словам, нападавшие были категорически неправы. Не то чтобы Клэри одобряла такой поступок, скорее никак не ожидала, что её близкие будут на стороне Александра. По словам отца, мир полон зла и мерзких людей, именно поэтому нужно быть добрее. Или хотя бы терпимее. Папа не призывал привечать всех, или жалеть демонов, но почему-то считал, что конкретно к этому парню стоит быть снисходительнее. — Пап, ты хотя бы понимаешь, что агитируешь за врага? — поинтересовался Джонатан. — Да какой из него враг? — как-то печально вздохнул отец. — Согласен, номинально он по другую сторону баррикад, но задумайтесь вот над чем: ему было всего тринадцать лет, когда его забрали из семьи. Алек был ребёнком угодив к Бейну, и сейчас он такой, каким его воспитали. На его месте мог оказаться любой. Итог был бы тот же. Парню просто не оставили выбора. — Он убивал сумеречных охотников и трахался с Магнусом! — возмутился брат. — Джонатан! — взвилась мама. — Следи за языком! — Прости, — стушевался Джон. — Это лишь следствие воспитания, — ровно отозвался папа. — Парню качественно промыли мозги, заложили много ложных понятий. При этом он по-прежнему всего лишь мальчишка. Есть шанс, что он поймёт где его народ и за что он должен сражаться. И мы должны Алеку в этом помочь, а не подтверждать слова Бейна, внушившего ему, что сумеречные охотники злобные твари и безжалостные враги. Брат на это фыркнул, мама задумалась, после чего неожиданно согласилась с доводами отца. По её мнению, из этого могло что-то получиться. Маловероятно, конечно, но вдруг? Любому взрослому охотнику-предателю, никто из родителей Клэри, по их словам, никогда бы не поверил. Они ведь сознательно выбирали, а Лайтвуд был ребёнком. Сама Клэри в это всё слабо верила. В её понимании, ключевым являлось слово «был». Сейчас он уже не ребёнок и всё прекрасно осознаёт. Поэтому первым порывом было проигнорировать слова родителей, как сделал это Джонатан. И всё же, Клэри всегда считала себя человеком справедливым, довольно мягким. Верила, людям нужно давать второй шанс. Так почему бы не попытаться дать реабилитироваться Лайтвуду? Он, конечно, тот ещё гад, но даже такой не может быть в окружении одних лишь врагов. Иззи и Джейса отослали, а друг нужен каждому. Приняв такое решение, Клэри попыталась наладить с парнем контакт и выяснила, этого он точно не желал. Первый раз, когда Алек её отшил с общением, было обидно и хотелось всё бросить. Следом пришла спортивная злость. Не хочет знаться с ней и не надо! Но запретить почаще попадаться на пути, он ей не сможет. Поначалу возникла мысль, что выглядит это так, будто она за ним бегает, но понаблюдав как физиономию Лайтвуда перекашивает при каждой встрече, Клэри стала получать непонятное удовольствие. Родители не одобрили бы, узнай зачем она постоянно пересекается с ним. Но ей так понравилось его злить! — Рыжая, опять ты, — кисло протянул Лайтвуд, прерывая тренировку. А он хорош. Как бы Клэри не относилась к человеку, оценить эстетическое совершенство могла. Внешность у Лайтвуда была, хоть сейчас на обложку журнала. Красивое лицо, совершенное тело и невероятные глаза. Красив, хоть и скотина редкая. — У меня есть имя! — порой, выходило наоборот, и это не она его, а он её выводил из себя. Как сейчас. — Клэри, Кларисса или мисс Моргенштерн! — Плевать мне как тебя зовут, — скривился Алек. — А до «мисс» ты ещё не доросла. Соплива больно. Правда, какого чёрта этой рыжей катастрофе от него нужно? Только подумал, что жить станет чуть легче, как к нему прилипло это недоразумение. С памятного разговора с матерью прошло четыре дня. Только когда былые обиды остались в прошлом, Алек понял как на него давило это отречение от родителей. В нём проснулся недолюбленный ребёнок и он пытался всеми силами вбирать тепло, которого был столько времени лишён. К сожалению, похоже, на одного благо в его судьбе, полагалась одна гадость, и свалилась она на него в виде проклятой девицы, которая злила его одним своим видом. — Ты чего за мной таскаешься? — поинтересовался Алек складывая руки не груди. — Влюбилась? — Что?! — отшатнулась Клэри. — Бредишь что ли? — Да нет, — хмыкнул Алек, нащупав как можно вывести рыжую из себя, а следственно, спровадить. — В любом случае, тебе ничто не светит. У меня уже есть любимый человек, и это не ты, рыжая. Последнее слово Алек прошептал в ухо Клэри. Это могло быть очень мило, или даже интимно, если бы не издевательская улыбка на лице парня. Какой козёл! Нет слов! Это о нём родители говорили — быть снисходительнее?! Да эту сволочь надо под замок и ключ выбросить! Как только ему в голову могло прийти подобное, чтобы она и в него? Никогда! — В кого? — опешила Клэри и сдержаться не смогла. — В тебя что ли? — Ну это не я тебя преследую, — протянул Алек наслаждаясь ситуацией. От такой наглости Клэри растеряла все слова и что ответить не знала. Самой себе она дала зарок больше не приближаться к идиоту. Оно ей надо? Нравится ему быть всеми ненавидимым выродком, пожалуйста! А она так позориться на глазах целой толпы не нанималась! Выставил её глупейшей из дур, навязчивой идиоткой, и доволен. Да пусть его хоть всё население Бункера отпинает и проклянёт, она на него больше и не взглянет. Нет, ну надо такое выдать, а? — Ты такой кретин! — выплюнула Клэри и вылетела из зала прочь. Алек в ответ хмыкнул и отвернулся. Сейчас ему удалось отвязаться от этой идиотки, но надолго ли? Когда-то он слышал, что женская логика — нечто, что объяснить порой невозможно. На примере рыжей он смог в этом убедиться. Иначе как вразуметь то, что девчонка которую он ранил, взял в плен и отдал врагам, чуть не преследует его?