Держи меня крепче

Паника всё нарастала, грозя окончательно лишить Клэри способности размышлять. Да что она за бестолочь такая несостоятельная?! На что она потратила восемнадцать лет своей жизни, если первые же трудности вгоняют её ступор? Чтобы сделал другой человек на её месте? В голову сразу пришёл вариант с неотложкой и Клэри с досады чуть не плюнула. Этот вариант подходит простым людям, не нефилимам. Кто знает, что с Алеком? Да и документов у них никаких. Эх, сейчас бы стило и все проблемы решены! Но его нет, так что думай Клэри, думай. Она замерла, прекратив метания по комнате, поражённая неожиданной и такой простой мыслью. — Мне срочно нужно позвонить! — выпалила Клэри, слетев с лестницы в холл мотеля. Грузный, неопрятного вида мужик, смерил её неприятным взглядом. — Не так быстро, милая, — оскалился мутный тип. — Позвонить можно, но не бесплатно же? Один звонок, независимо от результата, пять баксов. Если ответят, разговор не дольше пяти минут… — Но это же грабёж! — возмутилась Клэри. — Мы могли бы договориться, — при этом мужик так пошло облизнулся и подмигнул, что девушку замутило. Не желая слушать «предложения» дальше, Клэри кинула пятёрку на замызганную стойку и получила у заметно скисшего субъекта телефон, старшее её самой. Брезгливо потерев экран о рукав куртки, она быстро набрала номер брата. Ответом Клэри были долгие гудки, с каждым из которых всё сильнее становился страх провала, затем вовсе послышался голос автоответчика. Сбросив, она принялась судорожно тыкать по кнопкам, в попытке дозвониться до отца. — Эй, дамочка, — послышался хмурый голос регистратора, — сначала бабки, потом звонки. — Да на! — психанула Клэри. Пять долларовых купюр полетели на стойку, тогда как всё внимание Клэри было приковано к аппарату у уха. — Слушаю, — послышался знакомый до боли баритон. — Папа, это я, Клэри! — зачастила девушка. — Мне так нужна твоя помощь… Затем, Клэри спешно изложила ситуацию и попросила родителя поспешить. Стоит отдать отцу должное, он пообещал быть в кратчайшие сроки, хотя она нутром чувствовала, его страстное желание устроить допрос немедленно. Потянулись долгие минуты ожидания. Нет ничего хуже, чем просто ждать, не имея возможности хоть как-то повлиять на обстоятельства. Было страшно. С замиранием сердца слушала Клэри неровное дыхание Алека, понимая — со своей стороны она сделала всё возможное. Наконец, спустя вечность, по ощущениям Клэри, дверь номера распахнулась явив взгляду охотницы отца с сопровождении двух незнакомых парней. — Папа! — метнулась к мужчине Клэри, повиснув на его шее. — Папочка! — Клэри, милая, — вздохнул Валентин, крепко прижимая к себе дочь. На какой-то миг, весь остальной мир перестал существовать для этих двоих. Клэри смогла окончательно поверить, что всё закончилось. А Валентин ощутил, как его отпускает чудовищное напряжение, в котором пребывал все дни с момента, как узнал о нападении на Бункер. К сожалению, всё хорошее имеет свойство быстро заканчиваться. Родственников с небес на землю вернул голос одного из сопровождающих Валентина. Тогда-то и очнулась Клэри, вспомнив о больном спутнике. — Стило, — произнесла она, — папа, дай мне стило. Не задавая лишних вопросов, Валентин протянул требуемое. Получив вожделенный предмет, Клэри принялась спешно, но аккуратно выводить на предплечье Лайтвуда исцеляющую руну и обомлела, когда та исчезла без следа через несколько секунд. Тогда, поражённая Клэри, не обращая на окружающих внимания, забралась на Алека сверху и задрав футболку парня, уверенным росчерком, на груди прямо напротив сердца, вывела новую Иратце. И она тоже исчезла… Тогда-то и стало ей жутко до внутренней дрожи. Известно, подобные руны не действуют лишь на мёртвых или обречённых. — Папа, — прошептала Клэри чувствуя чудовищную беспомощность. — Как же это? Помоги, пожалуйста. Поджав губы, Валентин согнал дочь с парня, и прищурился разглядывая распростёртое тело. Выглядел Лайтвуд паршиво. Он видел подобное не раз, потому имел предположения, однако окончательно в чём-то убедиться можно будет лишь передав охотника медикам. Не желая в пустую терять время, Ваьентин открыл с помощью артефакта портал прямо в номере. Сопровождающие подхватили тело Алека, Клэри быстро собрала все их вещи. Уже заходя в воронку, девушка подумала, как прифигеет урод на ресепшене этой дыры, обнаружив их исчезновение. Оказавшись на территории убежища, Валентин приступил к расспросам своего ребёнка о том, где она столько времени была и почему о себе знать не давала. Отвечала Клэри честно, ничего не скрывая, хотя её мысли то и дело прибывали с Алеком, находящемся в лазарете. Валентин, выслушав дочь оказался в растрёпанных чувствах. Отцовское сердце не раз чуть не остановилось, когда Клэри описывала трудности пути, и ужасы, с которыми столкнулись дети. Сначала он был жутко зол на сопляка Лайтвуда из-за которого они и угодили бросселиандский лес. Потом, слушая как мальчишка не раз спасал неприспособленную к полевой жизни дочь, проникся к нефилиму невольным уважением. Совсем ещё юнец, а не растерялся, смог собраться и провести их обоих по вражеской территории с минимальными потерями. Что же, надо будет приглядеться к нему получше, если парень оклемается. Джослин появилась как ураган, и остальные вопросы Валентин отложил на потом. Теперь, когда сердце его на месте, можно, наконец, и делами Сопротивления заняться. А Клэри пусть пока с матерью общается. Тем более, вон и Джонатан с Лайтвудами на горизонте. Похоже, им тоже не терпится услышать о том, где пропадала Клэри столько времени.

***

— Чего ты задумал на этот раз? — произнёс Магнус. Он вошёл в обитель Асмодея как хозяин: нагло и не оглядываясь по сторонам. В рабочую зону родителя он проник также, магией распахнув обе створки резных дверей, немножко пришибив при этом охраняющих помещение демонов. По другому было просто нельзя. Демоны понимали лишь язык силы, а в доме Повелителя собрались самые отъявленные и жестокие из них. Таким покажешь слабину, и не заметишь как сожрут живьём. — С чего ты взял, что я задумал что-то? — хмыкнул Асмодей, откидываясь в рабочем кресле, больше напоминающем маленький трон. — Вообще с какой радости ты вламываешься в мой дом? — Давно ли мне нужно приглашение, чтобы навестить собственного отца? — улыбнулся Магнус, но в улыбке этой не было и намёка на родственные чувства. — О, да ты вспомнил, что я всё-таки твой отец, — отзеркалил улыбку Асмодей. — Прекрати ломать комедию, Асмодей! — Магнусу надоело поясничать. — Если ты в своём недовольстве не выносишь мне пару-тройку раз на дню мозги, значит точно замыслил какую-то гадость. Вся шутливость и мнимое благодушие стекли с лица демона, оно стало жёстким и злым. Чёрные глаза гневно прищурились, изучая отпрыска, что так его разочаровал. — Я решил, раз на тебя нельзя положиться, то я сам решу нашу проблему, — холодно молвил Асмодей. — Подумываю вовсе стереть весь нефилимский род с лица земли. Годы назад я послушал тебя, призывающего не убивать всех, в итоге мы уже двадцать лет имеем под боком язву, называемую Сопротивлением. Пора положить этому конец. — Это же геноцид! — отшатнулся Магнус. — А ты как думал? — ядовито отозвался Асмодей. — Демоны и нефилимы будут жить бок о бок, как добрые соседи? Опыт показал: не бывать такому. А раз так, то кому-то придётся исчезнуть, и это будем не я и мои подданные. Слова Асмодея привели Магнуса в ужас. Не такого он желал, призывая родителя в этот мир. Хотел отомстить Конклаву, поставить на место, но не истреблять полностью целый вид! Смотря сейчас в горящие фанатичным огнём глаза Асмодея, Магнус понимал — тот ни перед чем не остановится. Чем больше проходит времени, тем более жестоким становится демон и тем сильнее жажда полной власти. — Когда мы договаривались о твоей жизни в верхнем мире, одним из условий было не устраивать масштабных кровавых побоищ! — попытался воззвать к совести собеседника Магнус. — С тех пор многое изменилось, — самодовольно произнёс Асмодей. Какой он дебил, просто фантастический! Ну откуда у демона совесть?! — Я тебя призвал в этот мир… — Молодец, — перебил Асмодей сына. — На этом всё. Если ты хотел пригрозить мне изгнанием, то вспомни о небольшой, но нерушимой клятве, которую дал. Ты ничего не можешь изменить, Магнус. Так что советую придушить свою больную любовь к этим жалким созданиям и наконец стать тем, кем рождён — моим сыном и наследником. Магнус сжал кулаки и зубы, уже который раз коря себя за глупость. Угораздило же его, согласиться принести клятву, не позволяющую даже приблизиться к артефакту, который позволял демону находиться на Земле пользуясь своей мощью в полной мере. Ненависть к Конклаву ослепила тогда Магнуса и он желал лишь одного — поквитаться с зарвавшимися ублюдками. Теперь, годы спустя, он расхлёбывает последствия своей горячести. Александр стал для Магнуса лекарством. Притушил жажду убийства и чёрную ненависть. Больше он не желал смерти Сумеречным охотникам, как было двадцать лет назад. Чёрт, да даже тогда, что-то в нём противилось тотальному истреблению их вида, раз он потребовал от Асмодея не устраивать геноцид. Как жаль, что их с Лайтвудом любви не хватило, чтобы окончательно исцелить безумие его чёрной души. Тогда бы нефилим был бы сейчас с ним… Теперь Магнусу остаётся лишь вспоминать и сожалеть. Так о многом сожалеть! Но главным чувством, в котором тонул сейчас маг, был страх. Если его жестокий папаша что-то задумал, то пойдёт до конца и Магнус понятия не имел как помешать его планам. Он сам себя связал по рукам и ногам глупой клятвой. Снова разум мужчины атаковала память, та самая, давняя и болезненная. Заставившая Магнуса перекроить собственную душу. Может, Асмодей не так уж не прав и расе нефилимов пора исчезнуть? И опять любимое до боли лицо Алека возникло перед глазами, смывая мятежные мысли. Нет, нельзя уничтожать один вид ради удобства существования другого. Только как помешать тому, в чьих руках столько власти и кто хитростью обеспечил себе неприкосновенность?

***

Лишь спустя четыре часа Клэри удалось добраться до лазарета, где закрыли Лайтвуда. Она была безмерно рада видеть родных, о них столько времени переживала её душа. Но спокойно наслаждаться обществом дорогих людей она не могла, пока нутро грызла тревога за одного нефилима. — Да всё с ним будет в порядке, — мягко улыбнулся Эмиль, единственный, кого она тут знала в лицо. — Точно? — с облегчением выдохнула Клэри. — Но что с ним? Почему Иратце не подействовала? — Дитя, — вздохнул Эмиль, — потому что исцеляюшая руна бессильна, пока в организме источник недомогания. Лицо Клэри, весь её внешний вид, воплощали собой один большой вопрос. — Если воткнуть охотнику кинжал в ногу, есть ли смысл в руне, пока он там? — тихо говорил Эмиль. — Нет конечно, — опешила Клэри. — Так и тут, — охотница уже начинала злиться на длинные словесные изъяснения и Эмиль поспешил окончательно прояснить ситуацию. — Александр, во время вашего, эээ… путешествия, получил множество мелких и несерьёзных ран. Сами по себе эти царапины не опасны, но вот если хоть в одну занести инфекцию, то может дойти даже до летального исхода. Поэтому, пока в воспалившейся ранке была грязь, ангельский символ был бесполезен. Лишь глазами могла хлопать Клэри. Как ей самой такая очевидная причина возможной болезни Лайтвуда в голову не пришла? И он хорош, почему не сказал ничего? — Очевидно парнишка сам не знал про заражение, — продолжил Эмиль, словно читая мысли охотницы. — Демонические царапины имеют свойство нещадно болеть по несколько дней, потому и не обратил он на это внимания. Да и ранка крохотная, на спине расположена, так просто не увидишь. Вот так всё просто? Молодой и сильный охотник чуть не погиб из-за воспалившейся царапины? Что за чушь? Только смотрел Эмиль без тени шутки. Оказывается, и в знаниях Лайтвуда есть белые пятна, раз он вовремя не понял, что с ним происходит. — Спасибо, — благодарно улыбнулась Клэри. Клэри поставила в уме ещё одну зарубку к грядущему обучению, которое планировала начать с завтрашнего дня. Сегодня окончательно прийти в себя, со всеми повидаться, а потом учиться, учиться и учиться! — Кларисса, приветствую, — послышалось от двери, — Рад, что с тобой всё в порядке. Ей еле удалось ответить что-то вежливое. Не нравился Клэри этот мужик и всё тут. — Эмиль, скоро этот очухается? — переключил своё внимание на Френк, а это был именно он. — В любой момент, — растерянно отозвался маг-медик. — Отлично, — потёр Френк руки. — Как это случится, дай мне знать. Необходимо изолировать этого отродье. — Я против! — вмешался Валентин, решивший тоже проведать раненого. — Тебе бы лишь сажать детей под замок. — Мне напомнить, что это ребёнок не один год состоял в противоестественной связи с Бейном, который уничтожил Бункер? — парировал Френк. — Какая у тебя избирательная память! — «восхитился» Валентин. — Я, пожалуй, тоже напомню уже доказанный факт: нападение на Бункер, не вина Лайтвуда. Это Рен деактивировал защитные руны убежища и привёл туда Магнуса! — Нет никаких гарантий, что мальчишка не на стороне Бейна, — продолжал упрямо гнуть своё Стинтон. — Магнус убил маму Алека на его глазах, — тихо подала голос Клэри. — Хотел наказать за предательство. Слова девушки на миг заставили онеметь всех. Упрямый отказ Лайтвуда сообщать хоть что-то о своём любовнике был известен каждому. Также, все собравшиеся тут знали, что Мариза погибла при «визите» Бейна в Бункер, но никто не предполагал, насколько всё было трагично. — Так что хватит, Френк, — решил подвести итог спора Валентин. — Никто никого запирать не будет. — Но… — попытался Френк найти хоть какие-то аргументы в свою защиту. — Под мою ответственность, Стинтон, — окончательно добил оппонента Валентин. Потерпевший поражение охотник вылетел из помещения источая флюиды злости, а в лазарете даже будто светлее разом стало. — Вам не придётся брать на себя никакой ответственности, — раздался новый голос, принадлежащий Алеку, о чьей судьбе только что шли дебаты. — Если мне вернут мою одежду, я покину это место сейчас же. — Алек! — было дёрнулась навстречу Клэри, но отец не пустил, ухватив её за плечо. — Привет, рыжая, — криво усмехнулся Алек. Он знал, подслушивать гадко, но иногда полезно. Порой можно узнать много полезного. Например, он теперь в курсе, что не он погубил столько жизней. Случившая трагедия — чудовищное стечение обстоятельств. Магнус, желая добавить ему страданий, сделал всё, чтобы укрепить его веру в собственный грех. Оказалось, в Бункере уже был человек Бейна, который и привёл туда смерть в лице мужчины, которого Алек так долго любил. Это открытие заставило Алека испытать невероятное по силе облегчение. Даже дышать легче стало без такого груза на и без того не самой чистой совести. — Оставьте нас, — ровно и властно молвил Валентин. — Все выйдите. Мне нужно поговорить с Александром наедине. Приказ мужчины вызвал у всех присутствующих недоумение, но причин возражать одному из командиров ни у кого не нашлось. Персонал лазарета гуськом потянулся на выход, только Клэри чуть замешкалась в дверях, но и она подчинилась отцу. Оставшись с парнем наедине, Валентин несколько мгновений его пристально рассматривал. Юный нефилим отвечал ему прямым, открытым взглядом, не отводя глаз и не тушуясь. — Чего вы хотите, мистер Моргенштерн? — устал играть в гляделки Алек. — Для начала хотел бы сказать тебе спасибо, что сберёг Клэри, — мягко произнёс Валентин, пока не рискуя приближаться, дабы не спугнуть мальчишку. — Не стоит, — ровно отозвался Алек. — Она спасла меня, я её. Всего лишь вернул долг. «А ты уверен в этом Алек Лайтвуд?» — шепнуло что-то в сознании, но сейчас было не время в этом разбираться. — Как и говорила Мариза: неконтактный, недоверчивый и одни колючки наружу, — усмехнулся Валентин. — Успокойся, я тебе не враг. — Вы мне не друг, — произнёс Алек упрямо. Чувствовал себя Алек довольно скверно, но сейчас он хотя бы ощущал в себе крупицы сил. Этого было достаточно, чтобы сосредоточится и оставаться настороже. — Я хорошо знал твоих родителей, Александр, — заговорил Валентин, проигнорировав показательное «дружелюбие» юнца, подходя на несколько шагов. — Был вынужден наблюдать, как разваливается ваша семья. Они не смогли простить себе, что были вынуждены отдать тебя Магнусу. Роберта это основательно сломало и привело к печальному, закономерному финалу. Но твоя мама оказалась поразительно сильной женщиной. Как она со всем выпавшим на её долю справилась, ума не приложу. Точно знаю лишь, когда ты попал в Бункер и наконец услышал её, Мариза будто помолодела на несколько лет. У неё снова сияли глаза, чего я не наблюдал многие годы. Слушать это было болезненно. Слова Моргенштерна резали по живому. Хотелось зажать уши, потому что слишком горько становилось на душе, от понимания: мамы больше нет. Алек так и не успел узнать её как следует. — К чему всё это? — ещё больше подобрался Алек. Это не рыжая с её наивно распахнутыми колдовскими глазами и полным отсутствием опыта. Её отец был опасным противником. Возможно, Алеку с ним не тягаться, не дорос ещё. Но попытаться-то можно? — Всё просто, — вздохнул Валентин. — У меня самого сын твоего возраста, потому я думаю, что могу смело утверждать — твоя мать не хотела бы, чтобы ты уходил и слонялся по миру в одиночестве. Нефилимы-одиночки редко живут долго. Предполагаю, снова окажусь прав, тебя демоны недолюбливают особенно сильно, поэтому риск лишь возрастает. — Вам какое дело? — максимально ощетинился Алек, чувствуя как что-то трещит в душе. — Ангел! — закатил глаза Валентин, усаживаясь на койку рядом с парнем и взъерошивая чёрные вихры, как часто делал с Джоном. — Какой же ты ещё ребёнок! Глупый и всё воспринимающий в штыки! Хрусть! Броня, которой окружал он сердце окончательно треснула. Стало так больно, что Алек закусил губу, сдерживая стон. А всё эти проклятые слова! Такие же, какими часто любила говорить мама. — Оставайся, Александр, — решил сворачивать беседу Валентин. — Понимаю, вряд ли ты сильно хочешь сражаться и проливать кровь за Сопротивление, да и лишь самые отмороженные эгоисты могут потребовать от тебя этого, ведь тебе на помощь никто не пришёл, когда ты в этом нуждался. Но здесь находятся твои брат и сестра, и опять же, судя по рассказу Клэри, ты куда опытнее их в сражении, мог бы присмотреть за ними. Мог бы многое рассказать нам о демонах, чего мы знать не знаем. Ну, а самое главное, каждому человеку нужен дом. Подумай об этом. Встав Валентин по-мужски, ободряюще сжал плечо парня. Ему неожиданно стало остро жаль этого потерявшегося мальчика, в жизни которого было слишком много лжи. И теперь он инстинктивно ждёт удара от каждого, из-за чего всегда старается быть настороже. Никому не доверяет. Это лишний раз подчёркивает, как одинок тот, кого большинство заклеймили словом «предатель», не желая копать глубже, ведь тогда придётся увидеть, что сам не так уж и чисты. Валентину лишь оставалось надеяться, что парень хотя бы попробует прижиться тут, где у него будет шанс обрести друзей. И где за ним можно будет присмотреть, ведь больше некому. Сам Алек, оставшись в одиночестве, к собственному стыду и ужасу, громко шмыгнул носом, чувствуя как глаза опять печёт от слёз. Да какого чёрта с ним творится последнее время? Когда он стал такой размазнёй? Только не получалось у него отрицать тот факт, что он немного завидует рыжей. С отцом ей очень повезло. Такой будет сражаться за близких до последнего удара сердца. Жаль его родителю не хватило на это характера. А ещё, Алек осознал, что пожалуй готов рискнуть и чуть задержаться тут. В конце концов, решит всерьёз уйти, его никто остановит.