Нас свела судьба

Наступил новый день. Яркое солнце уже ярко сияло в небе, освещая своими тёплыми лучиками улицы Берлина. Всё бы ничего, но вот только пара тёмных тучек портили всю картину хорошего начала нового дня. Геббельс проснулся и открыл глаза. Он чувствовал, что не выспался. Министру потребовалось меньше секунды, чтобы вспомнить вчерашний день и диалог с Гитлером. Громко зевая, Геббельс быстро пробежался глазами по комнате и заприметил, что недалеко от его кровати стоял манекен, на котором было надето то самое свадебное платье, которое вчера показывал ему Адольф. «Сегодня свадьба… Сегодня свадьба!» — подумал Геббельс с нервным выражением лица. С одной стороны, Йозеф был просто вне себя от счастья и гордости, ведь совсем скоро он станет невестой самого фюрера!.. Но, с другой стороны, то волнение, которое вчера испытал Йозеф, полностью не исчезло. Он продолжал переживать, но уже не так сильно, как вчера. Вместо этого он больше волновался о том, как пройдёт сегодняшний день. Ведь этот день был так сильно важен для него, как и для Адольфа. «Так, надо сосредоточиться… — подумал немец, блуждая глазами туда-сюда, — О, там какая-то записка?» Поднявшись с кровати, Йозеф взял со стола записку и прочитал:

«Guten morgen, моя сладкая Булочка. Сегодня очень важный день, наша свадьба. И я хочу, чтобы она запомнилась нам на всю жизнь. По традиции, у нас перед ЗАГСОМ ОБЯЗАТЕЛЬНО должен быть выкуп невесты. И да… Мне пришлось закрыть твою комнату на ключ. Я решил написать об этом в письме, чтобы ты был в курсе дела. Твой свадебный наряд я решил временно надеть на манекен, чтобы оно не помялось, и ты был самым красивым на свадьбе. P.S. Фата и кружевное бельё лежат на пуфике.»

— Ох, Адольф, с каких пор я уже успел стать для тебя «булочкой»? — мечтательно выдохнул Геббельс, кладя записку обратно на столик, — Л-ладно… Я надену бельё. Воровато оглядываясь по сторонам, Йозеф снял с себя штаны, потом трусы, и долго осматривал бельё, не решаясь его на себя надеть. Выдохнув, немец аккуратно натянул на себя тонкие кружевные женские трусики. Смущение поглощало с головой, но Йозеф также не мог не отметить того, что ему очень даже идёт… Нацепив на себя эти самые трусики с кружевными узорами, Геббельс принялся натягивать на себя сексапильные, полупрозрачные кружевные чулочки на поясе, которые могли закрепляться при помощи тонких, белоснежных подтяжек, что делало его ещё более милым и привлекательным, местами плотно обтягивая его бёдра. Чулки были настолько тонкими, что Йозеф боялся их порвать. Когда оба чулка были на ногах, Геббельс понял, что ему необходимо посмотреть на себя в зеркале. Но, не найдя ничего, куда можно посмотреться, министр принялся надевать платье. Спустя пару минут платье уже сидело на нём. Оно выглядело таким пышным и красивым, что Геббельс на какое-то время почувствовал себя принцессой, принцессой третьего Рейха. — Твою-ж мать… — шёпотом выругался Йозеф. Само платье ему нравилось, но он никак не мог избавится от мысли, что в нём он похож на придурка. — Угораздило ещё платье надевать… Ладно, Адольф, знай, что я делаю это только ради тебя и потом ты у меня за это ответишь. Оно и вправду выглядело на нем так прекрасно, что он тут же забыл о том, как волновался. Платье добавляло Йозефу больше нежности, невинности и сексуальности, но чего-то не хватало для завершения данного образа… — Точно! Фата! — воскликнул Йозеф, бросив взгляд на полу-прозрачную белую фату. Она была такая нежная на ощупь и белая, что Геббельсу тотчас захотелось ее надеть. В наряде невесты Йозеф Геббельс хоть и был похож на домашнего трансвестита, по его мнению, но при этом выглядел красиво и довольно мило со стороны. А как раз таки вот-вот должен был приехать его «принц» и увезти в сказочное «королевство» любви и мирового господства…

***

Тем временем Гитлер был у себя в кабинете и пытался себя успокоить, но его волнение было слишком велико. Каждый раз, когда он думал о своей невесте, по его спине бежали приятные мурашки. Гиммлер и Геринг пытались его успокоить. — Не волнуйтесь, мой фюрер, я уверен, что всё пройдёт хорошо, — произнёс Гиммлер протягивая Гитлеру галстук. — Ага… — с сомнением промямлил фюрер, смотря в пол и принимая галстук дрожащей рукой. — Вам помочь завязать галстук, или вы сами справитесь? — Нет, Генрих, я сам… — слегка раздражительно произнёс Гитлер и принялся завязывать галстук. Руки, как назло, не слушались и предательски дрожали, из-за чего галстук было завязать проблематично. Стресс повышался с каждой секундой. Гитлер сжал кулаки и округлившимися глазами посмотрел себе под ноги. — О чёрт! Т-только не это… Да что же это такое?! — сердито кричал фюрер, пытаясь завязать на себе галстук. — Может, я вам всё-таки помогу? — напряжённым тоном спросил Гиммлер, кладя руку на плечо фюрера. Фюрер мысленно пожал плечами и позволил Гиммлеру перевязать себе галстук. Тот справился с ним необычайно ловко. — Мой фюрер, не волнуйтесь, всё будет пучком, — неуверенно вставил свою реплику Геринг и немного по-идиотски улыбнулся. — Да как тут не волноваться, когда сегодня такое событие… — сладко произнёс Гитлер, проронив милую ухмылку на своём лице, а его голове начался новый поток фантазий про его новоиспечённую невесту. Геринг и Гиммлер незаметно переглянулись. — Что-ж, мой фюрер, — начал первый, сложив руки вместе, — Если… Если вы готовы, мы отправляемся в Рейхстаг. Там нас встретят ведущие и дадут вам что-то по типу испытаний. — Ага… — кивнул Адольф. — Не волнуйтесь, Адольф Алоисович. Если что, мы вам обязательно подскажем, — радостно произнёс Гиммлер и подмигнул Гитлеру с широкой улыбкой на лице. — Хорошо, я на вас надеюсь… — отводя взгляд в стену, пробормотал фюрер.

***

Через некоторое время они были в Рейхстаге. Подъехав к главному входу в Рейхстаг, Гитлер вышел из машины, его ноги очень сильно тряслись, как и всё тело. Со лба градом тек пот, а глаза то и дело бегали по сторонам. Гейдрих и Борман уже поджидали Гитлера. — Добрый день! — приветствовали они канцлера. — Ну что, мой фюрер, готовы к испытанию? — спросил Борман, улыбаясь. Гитлер быстро кивнул, ничего не ответив. — Стой, жених, на месте, здесь живёт невеста! Мы невестой дорожим, просто так не отдадим. Для того, чтобы пройти внутрь, назови три ласковых слова, которыми ты часто называешь свою супругу? — произнёс Борман, пытаясь не засмеяться во весь голос, как лошадь. Гитлер от таких заданий аж покраснел. — Т-три ласковых слова?.. — спросил он дрожащим голосом. Борман кивнул. — Так точно, — произнёс Гейдрих. — Мой фюрер, не беспокойтесь, не стесняйтесь, — тихо говорили Гиммлер и Геринг, стоящие сзади. — Сладенький, булочка и милашечка, — фюрер раскраснелся так сильно, что это хорошо заметили его свидетели и попытались как-то убрать смущение с его лица. — Мой фюрер, мой фюрер! — прошептал Геринг, тормоша жениха за плечо. — Простите, хе-хе… — раскрасневшись ещё сильнее, фюрер захихикал, смотря вниз, — извините. Мартин чуть было не рассмеялся, но тут же получил от Гейдриха незаметный пинок ногой под зад, и сделал вид, что кашляет. Фюрер зашёл внутрь, и его ждал сюрприз. В большом холле Рейхстага стояли все его работники. — ПОЗДРАВЛЯЕМ СО СВАДЬБОЙ, НАШ ФЮРЕР! ЗИГ ХАЙЛЬ! — закричали они, делая жест нацистского приветствия. От такого громкого крика эхо распространилось по всему холлу, а у Гитлера ещё долго звенело в ушах. — Вы чего так орете?! — сердито рявкнул Адольф. — Я чуть не оглох из-за вас! Могли бы просто спокойно поздравить, но не орать на весь Рейхстаг! Работники Рейхстага явно смутились и начали стыдливо переглядываться и перешёптываться. Гейдрих и Борман сделали вид, что не заметили этого. — Итак, жених, слушайте второе задание… — Назовите, пожалуйста, любимое блюдо своей невесты, — хихикая себе под нос, произнёс Борман, пытаясь прикрыть свою широкую улыбку ладонью. — Ну… — Гитлер слегка призадумался и, почесывая своё темя, начал что-то бормотать себе под нос, — Так, так, так… Это, это, это, это… О! Вспомнил! Баварские колбаски и крылышки в соусе. — Верно, — улыбнувшись, сказал Гейдрих, — Теперь назовите дату рождение вашей невесты. Это Гитлер вспомнил моментально. — 29 октября 1897 года! — на одном дыхании выпалил он. Борман и Гейдрих молча переглянулись, испуганно смотря друг на друга. «Вот это шуры-муры…» — подумал Борман, не отрывая взгляд от Гейдриха. — Итак, третье задание, — заговорил Гейдрих, — напишите несколько ласковых слов на буквы С, Л, М, П и З. Борман протянул Гитлеру перо и бумагу. «С, Л, М, П и З…» — повторял фюрер у себя в голове и начал записывать слова. Гитлер что-то долго мямлил себе под нос, периодически почесывая другой рукой свой затылок и темя. Спустя долгих пять минут Гитлер протянул Борману уже заполненный листок бумаги. — На, читай! — с недовольством в голосе произнёс диктатор, потряхивая листом бумаги прямо перед носом своего помощника. Борман взял лист бумаги из рук фюрера, взглянул сначала на Гитлера, потом на Гейдриха, потом посмотрел на лист и прочитал: — Итак… Сладкий, лапочка, пуська и зайка, — он говорил это с абсолютно спокойным лицом, пока Гиммлер и Геринг, стоящие сзади, корчились и краснели, еле-сдерживались от смеха, — Отлично. А на «М»? — М… — Гитлер задумался, — Малыш, наверное, — промямлил канцлер, отводя взгляд от Бормана и Гейдриха. — Отлично! А теперь перейдём к последнему заданию… — задумчиво произнёс Борман, — Сейчас вы должны будете выбрать ключ, который открывает дверь с вашей невестой. «Ух… Наконец-то я увижу своего Йозефа.» — подумал Гитлер, расплываясь в улыбке. Адольфу протянули поднос, на котором лежало пять ключей. Глаза фюрера заметались от одного ключа к другому. — Так… Какой ключ подойдёт к двери… — бормотал фюрер себе под нос, а его глаза при этом быстро бегали по сторонам. Гиммлер и Геринг переглянулись и абсолютно бесшумно прошептали в одно и то же время: — Четвёртый. — Второй. После чего обменялись недовольными взглядами. — Четвёртый! — повторил Гиммлер. — Второй! — прошетал Геринг. Они шептали так тихо, что их слышал только фюрер. Ещё раз обменявшись раздражёнными взглядами, оба помощника в один голос прошептали: — Пятый! — ТАК КАКОЙ, ВАШУ МАТЬ, КЛЮЧ ПРАВИЛЬНЫЙ?! — вспылил фюрер, крича на весь коридор, — ВТОРОЙ, ЧЕТВЕРТЫЙ, ИЛИ ПЯТЫЙ?! — Гитлер был настолько взбешён, что Борман решил всё-таки подсказать фюреру, где лежит правильный ключ. — Первый… первый… — шёпотом произносил Борман, он говорил это так тихо, чтобы рядом стоящий Гейдрих не услышал подсказку жениху. Фюрер долго думал, какой ключ ему взять, и решил брать первый. — Э-этот, — пробормотал он, показывая на самый первый ключ, — П-первый. Работники Рейхстага переглянулись. — И-и-и-и-и — это абсолютно правильно! — выпалили в один голос два ведущих, а Адольф выдохнул и улыбнулся, вытирая пот со лба. «Наконец-то я увижу свою невесту!» — подумал радостный Гитлер и устремился к двери закрытой комнаты. — ЙОЗЕФ ГЕББЕЛЬС, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! — закричал фюрер во всё горло и трясущейся рукой вставил ключ в замочную скважину. «Боже, как же прелестно на нём, наверное, сидит это платье! А бельё?! Оно подошло?» — радости фюрера не было предела. Гитлер ворвался в комнату громко хлопнув дверью. Йозеф, стоящий посреди комнаты дёрнулся от такой неожиданности, зрачки его глаз сузились. Адольф резко схватил его и поцеловал. Геббельс всё никак не мог полностью понять, что вообще тут происходит. Казалось, что над его головой вот-вот появится значок «Загрузка…». Работники Рейхстага за мгновение отвернулись, не желая смущать молодожёнов. — Адольф, — тихо проговрил сквозь поцелуй министр, поглаживая жениха по затылку. — Мне не терпится затащить тебя в ЗАГС, Йозеф! — выпалил Гитлер, с Геббельсом на руках выходя на улицу, где их поджидал чёрный лимузин. — Да успокойся ты уже! — выпалил Геббельс. Конечно он был рад, но его смущению и некому недовольству не было предела. И была в его женихе одна вещь, которая не особо его привлекала — Адольф очень часто устраивал все эти прелюдии на глазах у всех. Сев в машину, Йозеф вдруг почувствовал лёгкое напряжение и жар по всему телу, то же самое почувствовал и Гитлер. Молодожёны сильно нервничали, ведь им предстояло пройти самый серьёзный этап — ЗАГС! Шофёр напевал себе под нос какую-то незамысловатую мелодию, пытаясь не смотреть в зеркало, что не видеть двух молодожёнов и не смеяться. — Адольф, мне как-то неловко в этом платье… Ты уверен, что это была хорошая затея? — с лёгким волнением в голосе промолвил министр пропаганды, пытаясь не смотреть на гостей, сидящих в лимузине. — Да не волнуйся ты! — похлопав Йозефа по плечу, произнёс Гитлер, — гостям нравится, они просто в восторге. ВЕРНО ВЕДЬ? — он совсем чуть-чуть повысил голос и немного сурово оглядел гостей, которые под его взглядом тут же закивали головами. — Я-я, мой фюрер, невеста просто очаровательна, хе-хе… — нервно смеясь, выпалил Гиммлер, пытаясь выдавить из себя радостную улыбку. Все остальные начали бормотать что-то по типу «верно, верно», другие продолжали кивать головами, пока Гитлер вновь не посмотрел на Йозефа. — Не волнуйся, моя сладкая булочка~ После свадьбы я обязательно откушу от тебя кусочек! — прошептал прямо на ухо Геббельсу Гитлер. Йозеф покраснел и так же шёпотом ответил: — И-и я от т-тебя тоже! Гости делали вид, что не замечают, о чём они там шепчутся. Фюреру очень хотелось побыстрее приехать в ЗАГС, чтобы соединиться узами брака со своим любимым и дорогим его сердцу человеком. А тут и здание ЗАГСА. Гитлер по-джентельменски открыл Геббельсу дверь, подавив желание сказать: «Дамы вперёд!» Геббельс элегантно протянул свою руку Адольфу и, не торопясь, вышел из лимузина. Они поднимались по белоснежным мраморным ступенькам, а само здание ЗАГСА напоминало сказочный дворец, где раньше устраивались балы. Регистратором оказалась приятная на вид женщина средних лет с короткими каштановыми волосами. Казалось, её не удивлял внешний вид одного из молодожёнов. Наверное, и не такое повидала. Женщина приветливо улыбалась и уже была готова начать церемонию, как вдруг Геринг достал бутылку шампанского и попытался её открыть. — Герман, что ты творишь?! Рано ещё его открывать! — свирепо произнёс Гиммлер, выхватывая шампанское из рук Геринга. — Н-но… А, да ну тебя, — Геринг недовольно отмахнулся. Им повезло, что они стояли почти что позади всех, и их никто не видел. Начался торжественный момент, музыканты принялись исполнять «Марш Мендельсона». Музыка была настолько прекрасной и живой, что всё волнение молодожёнов куда-то пропало. Они встали друг напротив друга. Геббельс понял, что больше не волнуется. Вот он, тот самый момент. Всё равно на платье, всё равно на то, что думают о нём гости, — сейчас Йозеф думал только об Адольфе… Влюблённая парочка встала друг напротив друга. Взявшись за руки, они посмотрели друг другу в глаза, не замечая гостей вокруг себя. Словно они были одни, одни в этом мире… И этот мир принадлежал только им двоим! — Дорогие гости, — продолжая мягко улыбаться, заговорила регистратор Марта, — сегодня мы собрались здесь, чтобы связать узами брака этого мужчину и эту… — тут она запнулась, — Этих мужчин. Перед тем, как официально заключить ваш брак, я бы хотела узнать, является ли ваше желание искренним, свободным и взаимным? — она по очереди посмотрела на жениха и на невесту, и те сказали: — Да! — Согласны ли вы, Адольф Алоисович Гитлер, взять в жёны… вашу невесту? В общем, взять в жёны Пауля Йозефа Геббельса? — с волнительной улыбкой на лице спросила Марта, пытаясь сдержать смех и продолжая мило улыбаться. Глаза Гитлера тут же засияли от радости, и он, недолго думая, сказал то самое заветное «Да!». — А вы, невеста, согласны взять в мужья… — Да, да, и ещё раз да! Я согласна… Ой, то есть, согласен! — восторженно кричал Геббельс на весь зал, размахивая руками перед носом Гитлера. — Превосходно! В таком случае прошу закрепить ваш брак поцелуем! — торжественно выпалила регистратор. Подойдя ближе к своей невесте, Гитлер нежно обнял его за талию, и их губы сплелись в нежном поцелуе. — ГОРЬКО! — закричали гости, — ГОРЬКО МОЛОДЫМ! — Герман, можешь открывать шампанское! — радостно произнёс Гиммлер. — Ещё рано! — выпалил Борман, выхватывая шампанское из рук Гиммлера. Все зааплодировали. Молодожёны словно не замечали их, прильнув друг к другу, они продолжали целоваться. — Мх, Адольф, хватит… Оставь свои силы на вечер, любимый, — с нежностью в голосе прошептал Геббельс, кладя свою руку на грудь фюреру. — Ладно, постараюсь держать себя в руках, — прошептал фюрер, нехотя оторвавшись от манящих губ. — Прошу вас обменяться свадебными кольцами, — произнесла Марта, и молодожёны с радостью обменялись свадебными кольцами, не сводя друг с друга счастливых глаз. — Ну что, теперь в ресторан? — сладко промурлыкал Геббельс, прижимаясь к своему супругу. От его голоса по спине фюрера пробежали мурашки. — Ага… — прошептал он. Вместе с гостями они сели в лимузин и поехали в ресторан. После росписи в ЗАГСЕ гости начали пить ещё в салоне лимузина. Был слышен звон бокалов и громкие разговоры гостей. — ГОРЬКО МОЛОДЫМ! — кричали гости, чокаясь по очереди. Гитлер и Геббельс были немного раздражены тем, что гости начали выпивать ещё в лимузине, но старались не обращать на это внимания. — Герман, да куда ты выпиваешь столько! — воскликнул Гиммлер, пытаясь отобрать бутылку у Геринга, — Тебя тащить потом придётся! — Ничего не придётся, — промямлил себе под нос Геринг, то и дело икая. Вдруг свадебный лимузин резко затормозил, и полу-пьяные гости едва не упали на пол. У многих было шампанское в бокалах, которое после резкого торможения расплескалось по всему салону лимузина, едва не запачкав платье невесты и свадебный наряд жениха. Гости испуганно вскрикнули и дружно расхохотались. Ржущий Геринг с такой силой хлопнул Гиммлера по плечу, что тот ударился носом о сиденье кресла и тут же прекратил смеяться. Гости расхохотались громче. — Ай! Мой нос… — с мелкими слезами на глазах произнёс гауфюрер СС. — Н-ну, жив же остался, не умер, — продолжал мямлить Герман, на лице у него была неприятная ухмылочка, и выпил залпом ещё один бокал. Генрих, который, к слову, был ещё более-менее трезв, просто слов не находил от злости, но решил больше не провоцировать своего коллегу на подобное. Гости толпой вышли из лимузина. «Ну ничего, Герман, я тебе ещё это припомню!» — подумал Гиммлер и угрожающе посмотрел на Геринга. Германа, который с трудом держался на ногах, как и часть гостей, совсем не напрягал угрожающий взгляд его друга. Более того, он его, кажется, даже не замечал. — Ге-е-е-енрих, — вдруг взвыл он, обращаясь к Гиммлеру, пока все заходили в ресторан. — Чего тебе? — спросил Генрих, хмурясь и потирая повреждённый нос. — Не х-хочешь п-поплавать?.. — тот бросил заинтересованный взгляд на фонтан. — Да иди ты! — Гиммлер разъярённо толкнул Геринга по направлению фонтана, как тот вдруг ухватил друга за воротник и вместе с ним упал прямо в воду, подняв тысячи брызг. Все расхохотались. Гиммлер недовольно отплевывался от воды и хотел встать с Геринга, но тот его держал. — ПУСТИ! — рявкнул Генрих, и Герман нехотя его отпустил. Оба поднялись. Гиммлер и Геринг стояли мокрые по колена в воде. На голову Генриха родилась струя воды, которая текла из каменного кувшина статуи. — Вот зараза! — недовольно буркнул Гиммлер, вылезая из фонтана. — Ты посмотри, что ты наделал! Я весь мокрый из-за тебя! В голосе Генриха Гиммлера чувствовалась злоба и недовольство, а, произнеся последнюю фразу, он снова кинул в сторону Геринга недобрый взгляд. Но тот только одарил Генриха скептическим, слегка насмешливым взглядом, шатаясь и немного хромая, направился к ресторану за всеми остальными. «Даже падение в фонтан этого алкоголика не отрезвило.» — думал Гиммлер, тоже заходя в ресторан. Наконец, внутри ресторана были все. Гости со скоростью света вбежали в зал, который был очень большим и просторным. Потолки были высокие, почти два, а то и три метра ростом. Под ногами блестел мраморный пол, а сам зал был украшен высокими колоннами и статуями в греческом стиле. — Ну как, ты впечатлён? — гордо спросил Гитлер у своей невесты. — Да, вот это ресторан так ресторан… — с удивлением на лице произнёс Геббельс, осматривая помещение. Молодожёны сели на свои места и начали шептать друг другу нежности. — Ты не забыл, что сегодня ночью тебя ждёт жаркая ночь любви?! — прошептал Геббельс на ухо своему жениху. Он прошептал это так тихо и нежно, что тот раскраснелся и стал похожим на помидор. — Н-не забыл, не забыл, — ответил Гитлер и приобнял невесту за талию. Молодожёны не могли оторвать взгляд друг от друга. Они любовались друг другом и не могли налюбоваться! Это была действительно крепкая, как сталь, любовь! Гости тем временем принялись трапезничать. За этим они, собственно, и пришли. Но вскоре, Гитлер очень сильно пожалел, что пригласил сюда всё это кодло… Они очень мешали сосредоточиться своими громкими разговорами и цоканьем бокалов! Гитлер уже готов был встать и сделать замечание своим гостям, но тут же почувствовал, как на его плечо легла рука Геббельса и стала его поглаживать. — Успокойся, любимый, успокойся, — нежно промолвила невеста, смотря на своего жениха невинно-кокетливым взглядом. От его успокаивающего голоса Адольф тотчас растаял и успокоился. — Любимый, не злись по мелочам, сегодня же такой особенный день, — обладающим тоном произнёс Геббельс, продолжая поглаживать жениха. За всем этим молча наблюдал недалеко сидевший от молодожёнов Борман. Он молча встал со своего места и направился в сторону музыкантов. — А давайте живую музыку, м? — бодро предложил он. Молодые молча кивнули, Борман что-то прошептал на ухо одному из музыкантов, и тот выпалил бодрое «Угу!» с улыбкой на лице, принялся исполнять романтическую и местами даже трепетную мелодию. Гостей впечатлила игра музыкантов, и те из громкого крика перешли на спокойный тон общения, не звеня бокалами и не цокая ложками о посуду. Гитлер и Геббельс посмотрели на Мартина с благодарностью. Тот опустился на своё место. Свадебная трапеза продолжалась. Под трепетные нотки сладкой музыки Германа Геринга начало клонить в сон, но халявная выпивка и дорогостоящие блюда не давали ему заснуть. Генрих незаметно толкнул его ногой под столом. — М? — Герман выпил залпом ещё один бокал и кинул на друга затуманенный взгляд. — Тебе плохо не станет? — вкрадчиво и немного раздражённо прошептал Гиммлер. Геринг недовольно фыркнул. — Отвали, — так же шёпотом последовал от него ответ, и он несильно толкнул Генриха в ответ. — Герман, хватит пить! — чуть повысив тон, обратился Генрих, — Тебе же потом плохо будет… — Да что тебе от меня надо?! — недовольно выдохнул Герман, пиная Гиммлера чуть сильнее, — Я знаю м-меру. — Ничего ты не знаешь, — покачал головой тот, отбирая бутылку из трясущихся рук, а потом сказал чуть громче: — Герингу не наливать! Герман примерно ожидал, что всё так и будет. «Ну, Генрих, я тебе это припомню…» — промелькнула уверенная мысль в нетрезвой голове, потому что Геринг уже знал, как хочет отомстить Гиммлеру… Недалеко от Гиммлера и Геринга сидели Гесс, Шелленберг и Мюллер. Тихо выпивая, Рудольф Гесс немного скривился от налитого им же содержимого в стакане. — М… что-то горько… — промямлил Гесс, закусывая малосольным огурцом, — О! Точно! ГОРЬКО МОЛОДЫМ! — восторженно закричал на весь зал заместитель фюрера, вставая со своего места. — ГОРЬКО! ГОРЬКО! — словно эхо, закричали вразнобой все остальные гости, вставая со своих мест. — ГОРЬКО! — пытаясь поднять Геринга за плечо, радостно вскрикнул Гиммлер. Тот тяжело поднялся и, слегка заикаясь, тоже крикнул чуть громче всех остальных: — Г-Г-ГОРЬКО!!! И внезапно начал падать. Генрих заметил это, испугался и попытался его удержать, но тот оказался слишком тяжёлым. Гиммлер в панике ухватился за кого-то из рядом сидящих гостей, но и это не помогло… Спустя секунду Геринг, Гиммлер и приличная часть гостей грохнулись на пол. Получилось так, что Гиммлер упал прямо на Геринга. Лежа в неловкой позе, Генрих смутился и тут же попытался встать, но Германа не обрадовала такая реакция, и он, схватив Генриха за галстук, начал тянуть на себя. — Эй! Герман, ты что удумал?! Пусти меня! — завизжал Генрих во всё горло, но тот только ухмыльнулся пьяной ухмылкой. Гиммлер и не знал, что пришло в голову его пьяного дружка, но тут, на его счастье, кто-то сзади помог ему отцепиться от Геринга и встать. Герман тоже лениво поднялся и ничего не говорил, но продолжал рассматривать Генриха какими-то странными жадными глазами… — Горько, г-горько! — радостно выкрикнул кто-то из толпы, — Горько молодым! — Ну что, Адольф, давай, наш поцелуй, — с трепетом в голосе произнёс Геббельс, прижимаясь к жениху. Гитлер смущённо и счастливо улыбнулся, и вдруг Геббельс прижался к нему сильнее и сам начал поцелуй. Все восторженно заохали. Гитлер буквально секунду тормозил, но потом тут же взял себя в руки и стал отвечать на поцелуй. Боже, никогда он не был так счастлив… Они целовались так долго и так сладко, что Геринг начал фантазировать о своей мести всё чаще и чаще, тщательно обдумывая каждую деталь. Геббельс начал прижиматься к Гитлеру всем своим телом, углубляя свой поцелуй. Все продолжали восторженно охать, а по окончанию поцелуя все захлопали. Счастливые молодые нехотя отстранились друг от друга, но ещё долго переглядывались и немного смущённо улыбались. — А скоро вынесут торт? А то мне жутко захотелось сладенького, — с кокетливой улыбкой на лице произнёс Йозеф, кинув пошлый взгляд на своего жениха. — Хе-хе, скоро, скоро, — смущаясь, ответил Адольф, слегка приобняв свою невесту. — Но десерт тут только ты! Вскоре принесли торт. Это был большой клубничный торт со взбитыми сливками. Геббельс восторженно вытаращил глаза. Фюрера умилила такая реакция, да и некоторых гостей тоже. — Кажется, догадываюсь, кто больше всех торта съест, — заметил Борман, шёпотом обращаясь к Гейдриху. Тот от смеха лишь фыркнул, а Борман улыбнулся, обрадованный тем, что хоть кому-то его шутки кажутся смешными. Официанты молча принялись разрезать трёхъярусный торт на маленькие куски. «Ох, сейчас и наедимся!» — думал Гитлер, с аппетитом смотря на торт. Тортик оправдал ожидания. Едва его вкусив, фюрер почувствовал, как внутри у него распространяется приятная сладость. — Мой бог, это просто шедевр кулинарии! — восторженно воскликнул Адольф, продолжая уплетать торт. — Ади, у тебя на усах, — вдруг заметил министр, показывая пальцем на верхнюю губу. Но Гитлер не успел ничего ему ответить, потому что тот вдруг прижался к нему и вновь поцеловал, слизывая с усов все кондитерские прелести. Фюрер так смутился этому, что аж покраснел. Гости были умилены. Понимая, что не выдерживает, Гитлер вдруг встал из-за стола, схватил невесту за руку и куда-то её поволок. — Ади? АДОЛЬФ, КУДА ТЫ МЕНЯ ТАЩИШЬ? — немного испуганно воскликнул Йозеф. — Тихо, моя сладенькая проказница, — сладко прошептал Ариец, заводя Геббельса в туалет. — Ад-дольф, мне неудобно как-то… — нерешительно пробормотал себе под нос Геббельс, кидая неловкий взгляд на гостей. — Не волнуйся об этом… — продолжал шептать Гитлер, и вот они оба оказались в кабинке. Там фюрер легко прижал министра к стене и начал его целовать, а руки его стали шариться под платьем. Геббельс раскраснелся лишь сильнее, его смущению не было предела. — Ах… А-Адольф, прошу, прекрати. — А зачем? Твой муж только завёлся! — С этими словами Гитлер залез своей рукой в трусики невесты и стал легонько надрачивать член своей любимой жёнушке. — А-а-адольф! П-прошу… Давай дождёмся первой брачной ночи, — нежно прошептал Гитлеру на ушко Геббельс, пытаясь усмирить пыл своего мужа. — Я не могу… Я не могу больше терпеть! — воскликнул Гитлер, прижимая Геббельса к стене ещё сильнее. Тот понял, что сопротивляться бесполезно, и позволил себя лапать, а сам схватил Гитлера за галстук и притянул поближе к себе. — Йозеф? Мой фюрер? Вы зд… — стоящий в дверях кабинет Мартин Борман не успел договорить. Услышав голос Мартина, Гитлер и Геббельс испуганно повернули свои лица к тамаде и осознали, что забыли закрыть дверь кабинки на защёлку. Ошарашенный группенфюрер долго подбирал слова. Его лицо выражало сразу несколько эмоций, от шока до возмущения вперемешку с недопониманием. Ему так и хотелось закричать на весь ресторан: «ЧТО ЗА ЧЕРТОВЩИНА ТУТ ТВОРИТСЯ?!» — Кхм… — наконец, начал Борман после минутного молчания, — Извиняюсь, если помешал… Кхм… Молодые переглянулись, и Гитлер нехотя отпустил свою невесту, прекратив прижимать её к стене. Тот сполз по стене на пол, и оба уставились на Мартина. — Мой фюрер, там вас уже заждались. Скоро начнутся танцы, и вы должны исполнить со своей новоиспеченной супругой первый танец молодых, — произнёс Мартин, поглядывая то на жениха, то на невесту. Гитлер помог невесте встать и очень обрадовался. — Танцы?! Замечательно! — и, как ни в чём не бывало, кинулся обратно. Борман поглядел растерянно на эту парочку, вздохнул и молча пошёл за ними. Зайдя в зал, молодожёны увидели, что все гости стояли полукругом, чтобы молодожёнам как можно удобней было танцевать их первый танец страсти и любви! — А теперь, первый танец молодых! — восторженно вскрикнул Мартин и кинул взгляд на музыкантов. Те заиграли музыку танго. Гитлер с добродушной улыбкой протянул руку Геббельсу, приглашая на танец. — Адольф, я… я не танцевал никогда, — робко произнёс тот. — Ничего, я тебя научу, — тут же ответил Гитлер, продолжая улыбаться. Тогда Йозеф тоже улыбнулся, взял Гитлера за руку, а вторую руку положил ему на плечо. Тот в свою очередь свою руку поместил на талию невесты. И они закружились в танце. Гитлера не злило то, что Геббельс танцует плоховато, он позволял ему привыкнуть к новым ощущениям. «Боже, это прекрасно…» — думал министр, понимая, что никогда он не был так счастлив. Гости смотрели на молодых, не в силах оторваться от их замечательного танца, и сами потихоньку начинали подтанцовывать. А потому никто не заметил, как ещё не отрезвевший Геринг схватил Гиммлера и куда-то его потащил… — Эй, Герман! К-куда ты меня… Но не успел Гиммлер договорить, как вдруг Геринг кинул на него хищный и местами пошлый взгляд. «М-мне это уже не нравится…» — подумал Гиммлер и попытался вырвать свою руку. — Не сопротивляйся, Генрих, — протянул Геринг, неприятно улыбаясь, и улыбка его была немного похотливой. — Что ты задумал? — воскликнул Гиммлер и тут только заметил, что Геринг привёл его наверх, в гостиницу, — Герман, это не смешно, п-прекрати! Геринг продолжал молчать и просто одаривал друга пошловатой улыбочкой. Втолкнув его в комнату, Геринг вошёл следом и закрыл дверь, приставив к ней стул. — Герман?.. Герман, ч-что ты собрался делать?! Это не смешно! — с дрожью в голосе чуть ли не выкрикивал Генрих пытаясь отпихнуть толстого коллегу загораживающего проход. — А ты ещё не догадался?.. — сложив руки на груди, спросил тот, и начал приближаться к Гиммлеру всё ближе и ближе. Пошлая ухмылка не исчезала с его лица. Генрих весь дрожал и боялся смотреть Герману в глаза, как вдруг тот сильно толкнул его на диван, который стоял неподалёку, сел на него сверху и схватил его за оба запястья. — П-ПОМОГИТЕ! — вдруг закричал во всё горло Генрих, но Герман заткнул его нежным поцелуем. Гиммлер стал активно сопротивляться, но Геринг держал его слишком крепко. Поцелуй становился всё грубее и горячее. Генрих был в ужасе и стал пинать Германа ногами в живот, но тот, недолго погодя, сжал его ноги своими коленями, чтобы не пинался. Гиммлер взвыл от боли. Геринг оторвался от чужих губ, грубо закрыл Гиммлеру рот ладонью и сказал: — Ну, сам напросился… — Не надо… Не надо! — перепугано мычал немец сквозь ладонь своего коллеги, — М… Помогите!.. — едва ли не рыдая, простонал он. — Не дёргайся и не ори, — сурово произнёс Герман, держа одной рукой обе руки Генриха, а второй продолжая закрывать ему рот, а потом вдруг улыбнулся ещё похотливее, — Не то я церемониться с тобой не буду… Гиммлер прекратил орать и только таращился на коллегу шокированным взглядом, боясь сопротивляться. Герман ухмыльнулся и, вынув из штанов Гиммлера ремень, крепко перевязал ему им обе руки. Тот тихо зашипел от боли. — Падла, — тихо скуля от боли, выпалил Генрих, продолжая ёрзать, в глубине души понимая, что это бесполезно. — Потерпишь, ничего не случится, — прошептал пьяный Герман прямо на ухо Генриху, а потом засунул туда язык и стал лизать его ухо, изредка покусывая мочку и оставляя на ней следы от укусов и слюней. Генриха это ни капли не возбуждало, всё, что он чувствовал — это только страх, стыд и отвращение. Герман по-прежнему дрожащими руками попытался расстегнуть пуговицы на рубашке коллеги, но в результате просто оторвал их и откинул полы рубашки в стороны. — Ого… Прям смотрю на тебя, и в голове рождаются всё новые и новые идеи… — продолжая похотливо улыбаться и дрожа от нетерпения, произнёс Геринг и сильно сжал между пальцев маленькие соски Генриха. Стиснув зубы, Гиммлер зажмурил глаза и откинул голову назад. — Герман, прекрати! Я никому не скажу, что между нами было, только прошу, пожалуйста, остановись, пока не поздно! Все эти мольбы о пощаде только сильнее возбудили Геринга. Помимо возбуждения он чувствовал невероятную злость. Он сжал чужие соски сильнее и начал легонько оттягивать их. — Герман, умоляю! — воскликнул Гиммлер, которому было очень больно, — Ай… Г-Герман… — Можешь умолять, сколько угодно, а я тебя всё равно в любом случае поимею, — продолжая пошло ухмыляться, сказал Герман и стал стаскивать с Генриха его штаны. На глазах гауфюрера навернулись слёзы, но даже это не останавливало Геринга — напротив, его это только больше завело. — Оу, мой дорогой гауфюрер плачет? Ну, я тебя сейчас успокою, — с пошлой улыбкой на лице произнёс министр. — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ ТАМ! УБЕРИ РУКИ! — воскликнул Гиммлер, когда почувствовал большую ладонь Геринга у себя между ног, — ХВАТИТ! Геринга, кажется, взбесили эти вопли, и он дал гауфюреру сильную пощёчину. — Заткнись, я тебе сказал! — рявкнул он, продолжая икать и опуская свою руку всё ниже и ниже, — Ты не сможешь меня остановить… Поняв, что все сопротивления бесполезны, Генрих прекратил сопротивляться и просто молча стал наблюдать за действиями Германа Геринга. — Ну вот прекрасно, — ухмыльнулся второй, сложив руки вместе, — Если тебе не нравятся ласки… Я перейду сразу к основной части. Гиммлер с ужасом наблюдал, как Геринг снимает штаны с себя, обнажая своё вставшее достоинство. Генрих при его виде чуть сознание не потерял. А Геринг сдвинул Гиммлера к краю дивана, сел ему на грудь и заставил его взять в рот. Почувствовав во рту мокрую от потёкшей смазки головку пениса своего партнёра, гауфюрер нехотя начал сосать её, надеясь, что пьяный Герман не удосужится запихнуть ему половину, а то и весь член целиком. Герман вздрогнул и начал часто-часто дышать, когда это почувствовал. — Г… Генрих… А, ДА, ДАВАЙ!.. — громко простонал он, ёрзая и таким образом входя в рот Гиммлера ещё глубже. Генрих начал давиться и пытаться вырваться, но тот схватил его за волосы, не позволяя двигать головой. Гиммлер что-то невнятно простонал и жалобно посмотрел на министра. — Нравится? — язвительно прошипел Геринг, больно дёргая волосы коллеги, — Мне тоже нравится!.. Только прекрати стонать, а то щекотно. Шальной язычок гауфюрера ласкал каждый сантиметр его большого и очень толстого члена. Герман чувствовал каждое прикосновение его язычка, как он нежно обвивал его, как трепетно щекотал… — Ах, Г-Генрих… — трясясь в оргазме, простонал пьяный Геринг, и еле сдерживался, чтобы не кончить Гиммлеру в ротик. Гиммлер почти его не слушал, всё, чего ему хотелось — так это, чтобы всё поскорее закончилось. Отпустив волосы Генриха, Геринг вышел из его рта, а потом одним сильным движением перевернул его на живот и пристроился сверху. Гиммлер зажмурился и приготовился к худшему. Геринг слегка погладил гауфюрера по спине, а потом схватил его за талию обеими руками и начал в него входить. Гиммлер от боли стиснул зубы. Ему это ни капли не нравилось, как бы мог подумать Геринг. — П-прекрати, мне больно! — выпалил Генрих, продолжая ёрзать. — Тихо, мой дорогой Генрих, — сладко прошептал Герман, наклоняясь к его шее. — Что ты… — но не успел Гиммлер договорить, как вдруг почувствовал прикосновение чего-то мокрого. Генрих зажмурился и начал тихо постанывать. Геринг продолжал входить в него всё глубже и глубже и при этом лизать и прикусывать нежную кожу на шее. — Г-Герман, перестань… — взвыл Гиммлер, старательно пытаясь увернуться от Геринга и его языка, но ничего не получалось. За сопротивления Герман вновь схватил его за волосы, начал двигаться быстрее, а кожу на шее прикусил сильнее. Гиммлер зашипел от боли. — Ай! Б-больно… Г-Герман, милый… — уже наигранно ласкательно обратился к нему гауфюрер, делая нежный и убаюкивающий тон. — Больно? Отлично… — Германа это возбудило сильнее, и он вошёл глубже и стал двигаться быстрее, — И не называй меня так!.. Я тебя сейчас… Очевидно, пытаться как-то приластиться к Герингу было ошибкой. Большой ошибкой. — Герман, п-пожалуйста! — выпалил Генрих, незаметно плача, — А-А-А! Извини м-меня за то, что я тебе нагрубил и толкнул тебя в фонтан, только остановись! А-АХ! Хватит! ГЕРМАН, РАДИ ТРЕТЬЕГО РЕЙХА! — Оу, булочка просит прощения? Как это мило. Хорошо, я сбавлю немножечко темп, но только поклянись, что после этого ты навсегда будешь моей сучкой! — в голосе Геринга чувствовался восторг, он был рад своей мести, очень рад! Гиммлер поспешно закивал головой, не замечая того, что вовсю плачет. — Буду, буду, только не двигайся так быстро… — Вот и хорошо! — с улыбкой на лице произнёс пьяный министр и шлёпнул Генриха по ягодицам, оставив там красный отпечаток ладони. Измученный гауфюрер вздрогнул и стиснул зубы, но и звука не издал. А довольный Герман обхватил его вокруг талии и продолжил быстро-быстро двигаться. Обещание сбавить темп он сдержал, но через некоторое время вновь продолжил двигаться с прежней скоростью. Гиммлер бы заорал, но Геринг тут же закрыл ему рот ладонью и вставил два пальца ему в рот. Делая резкие толчки, министр попытался успокоить свою булочку, но вдруг почувствовал, как Гиммлер его укусил… — Ай! Зараза, б-больно, — заскулил Геринг, вынимая пальцы изо рта гауфюрера. Гиммлер ничего не ответил, от боли он даже и слова сказать не мог. — Ты чего кусаешься? — раздражённо выпалил Герман, — Вот я тебе за это… — Н-не надо, извини, — но Генрих не успел договорить, потому что закричал от жуткой резкой боли в пятой точке. Пытаясь подавить крик, гауфюрер крепко обхватил край диванной подушки зубами. Герман был доволен, как никогда. Сделав последний финальный толчок, он громко простонал от столь приятных ощущений и излился прямо в Гиммлера. Гиммлер с невероятным облегчением почувствовал, как из него выходят. Тёплая сперма потекла по бёдрам Генриха Гиммлера и начала стекать по его обнаженным ляшкам вниз. Геринг увидел это, зачем-то кивнул сам себе и обессиленно плюхнулся рядом с другом. Прошло около двух минут, Герман стал засыпать, но вдруг Генрих, который был весь красный, спросил его, причём его голос по-прежнему дрожал: — Н-ну, теперь ты доволен?.. Герман усмехнулся. — Ага, очень, — как ни в чём не бывало, ответил он, — Как-нибудь повторим. И это не предложение. — Герман отвернулся от гауфюрера. Тот решил промолчать. Увидев свою «булочку» немного сердитой, Генрих не растерялся и, вместо того, чтобы снова в панике просить пощады, он медленно приблизился к его губам и одарил его нежным, но очень горячим, пламенным поцелуем. Геринг сильно засмущался, растерялся и очень покраснел. Он не понимал, почему Гиммлер делает это после того, что между ними произошло. Гиммлер начал лишь сильнее прижиматься к тучному телу министра, нежно вождя своим язычком у него во рту. — П… Перестань, — промямлил Геринг, краснея ещё гуще. Теперь уже он смущался и краснел, а Гиммлер действовал. — Ну почему же перестань? — с довольной ухмылкой на лице спросил гауфюрер. С этими словами, Генрих Гиммлер схватился за половой орган уже видать протрезвевшего от шока Геринга и принялся мастурбировать ему рукой. Герингу это очень даже понравилось. — Тебе… Тебе понравилось, что ли?.. — ослабевшим голосом спросил он, растекаясь по кровати. — Для м-меня особого труда не составляет повторить, имей в виду!.. А-а-ах…

***

Тем временем гости, которые, казалось, не заметили исчезновения Геринга и Гиммлера, продолжали развлекаться. — Ох, Адольф, это было так чудесно! — радостно воскликнул Геббельс, обнимая своего жениха. Гитлер скромно улыбнулся и обнял его в ответ. — Понравилось танцевать? — поинтересовался он, прижимая Геббельса к себе. — Очень даже понравилось, — смущённо произнёс Йозеф, отводя свой взгляд от жениха. — Мне тоже. Я бы не прочь был повторить! — с улыбкой на лице произнёс Гитлер, вставая со стула. — Ну чего же ты стоишь? Пошли, потанцуем, — ублажающим тоном прошептал фюрер, протягивая Геббельсу свою руку. Тот посмотрел на фюрера, улыбаясь, и тоже встал и взял его за руку. Молодожёны снова начали кружиться под спокойную музыку, зал был уже полупустым, так как большая часть гостей разошлись кто куда… — Слушай, а где все гости? — слегка встревоженным тоном спросила невеста, осматривая зал. — Так это… Поздно ведь уже, — немного смущённо ответил жених. Геббельс тут же посмотрел на своего жениха пошлым взглядом, увидев эту похотливую ухмылку, фюрер тут же догадался чего так сильно хочет Йозеф. — Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросил Геббельс, продолжая пошловато ухмыляться. — Ох, читаешь мои мысли, любимый, но, так как свадьба ещё не закончена, то почему бы нам не выпить с оставшимися в зале гостями? — с улыбкой на лице произнёс фюрер, отпуская невесту. Улыбка Геббельса стала менее похотливой, и он вместе с фюрером прошли к столу. — Эй, Борман, ещё спиртное осталось? — Да вроде как, ещё немного было… Вы же помните, как Геринг выпивал во время празднования, хорошо, что мы часть алкоголя успели от него упрятать. Да и к тому же, часть алкоголя унесли с собою гости… Вид Бормана был слегка уставшим и рассеянным, он уже готов был упасть лицом в салат и уснуть, это прекрасно заметил фюрер и отправил его спать. — С-спокойной ночи, мой фюрер, Йозеф, — пробормотал Борман, устало и дружелюбно улыбаясь, — удачи вам. Я пойду… Он слегка махнул молодым рукой и ушёл. — Мы сегодня повеселились на славу, хе-хе, — произнёс Гитлер, наливая в бокалы оставшееся шампанское, — Ну, за любовь! — добавил, он цокаясь с невестой бокалами. Адольф и Йозеф с удовольствием выпили по бокалу. Так повторялось ещё и ещё, пока Йозеф не напился так сильно, что начал приставать к Адольфу прямо в ресторане, пытаясь раздеть жениха прямо на месте. Такого поведения от своей невесты Гитлер уж точно не ожидал и очень удивился. — Й-Йозеф, пожалуйста, давай не здесь… — смущаясь, говорил Адольф, пытаясь легонько оттолкнуть от себя невесту, но Йозеф лишь сильнее прижимался к нему, нежно мурлыкая на ушко. От этого мурлыканья фюрер густо покраснел. Признаться, он был в шоке, но, естественно, догадывался, чего хочет министр (да и трудно было не догадаться). — Пошли домой, — аккуратно произнес Гитлер, приподнимая невесту со стула. — М? — пьяно улыбнулся Геббельс. — Пошли домой, Йозеф. Выйдя на улицу, молодожёны слегка вздрогнули и направились к машине. На улице было уже темно и холодно, половина гостей осталось ночевать в той самой гостинице, а все остальные разъехались по домам. — Адольф, мой Адольф, — сладко мурлыкал Геббельс, продолжая тереться об мужа, — Я хочу тебя, — пошло произнёс Йозеф, пытаясь засунуть свою руку в штаны Гитлеру. — А-а-а-а… П-подожди, мы до дома доедем! — воскликнул Гитлер уже напряжённо. Когда они уселись и поехали на квартиру фюрера, Геббельс приблизился к мужу вплотную и стал шептать ему на ухо всякие пошлости. — Хе-хе… Потерпи ты до дома! — посмеиваясь, попросил тот. — Я не могу терпеть! Я хочу сейчас, — прошептал Геббельс, запуская свою руку Гитлеру под свадебный костюм, — Здесь и сейчас… Гитлер чувствовал, как тонкие пальчики нежно и очень приятно щекочут его, тем самым отвлекая от дороги. — А-ха-ха-хах! Йозеф, проказница ты моя, п-прекрати! — громко смеясь, произнёс фюрер, нажимая на педаль тормоза, — потерпи ещё немного, и мы скоро получим то, чего так долго хотели. После этих слов Гитлер приблизился к лицу своей невесты и одарил его страстным поцелуем в губы. Тогда Геббельс более-менее успокоился, но всю оставшуюся дорогу не сводил с мужа глаз, и во взгляде его читалась пошлость. Подъехав к дому Гитлера, они оба вышли из машины и направились к квартире Адольфа.