November Rain

POV Аксл Роуз Мы отыграли на отвали: Слэш все время лез на середину сцены и вытеснял меня, остальные музыканты прибывали в состоянии полнейшей меланхолии. Разлад внутри группы действовал угнетающе даже на аппаратуру… А виноватым снова назначили меня. Как всегда. Чуть что, сразу Аксл. И наплевать, что это не я устраиваю скандалы и не я намереваюсь перебить восточных коллег, и не я возомнил о себе невесть что. Благодарили бы Господа за то, что нет у меня ни гордости, ни чувства собственного достоинства, иначе давно и со скандалом ушел бы из группы. Без меня они не оправятся, и куда тогда пойдет этот великий звездный Слэш? В общем, выступление получилось средней паршивости, я лажал, как школьник, и вся группа мне в этом помогала. Мы ушли со сцены под бурные аплодисменты (публике было глубоко наплевать, ведь они пришли сюда выпить, найти партнера на ночь и дико улететь под рок, качество никого не волновало) и я первым делом направился к гримерке, откуда уже выходили русские. Они шли молча, их сплоченность не могла не вызывать восхищения… Наверно, группа просуществует очень долго. Я этого искренне желал. -Валер? — надевая куртку, обратился я. -М? Я двинулся параллельно ему, заставляя его чуть замедлить ход. На сцене уже объявляли группу «Ария». -Я подумал… У нас будет концерт в Москве, ты не хотел бы прийти? -Это было бы круто, — весело улыбнулся Кипелов — только боюсь, Слэш превратит мои щи в борщ прямо при зрителях. Но я приеду, если будет возможность. Он звонко рассмеялся и побежал догонять товарищей по группе. Разговор не завязался, да и хорошо, что я не успел дойти до сути. Еще не время. Кто придумал предлагать такое на третий день знакомства. -. -. — Я надвинул капюшон куртки на самое лицо, чтобы никто не узнал меня, и пробрался почти вплотную к сцене, откуда наблюдал за выступлением. Маврин сыграл вступление, Валера зловеще улыбнулся и запел. Удивительно, но иноязычная музыка пошла на ура, в зале отыскались русские, которые активно подпевали. Одинаково тащило и немцев и представителей других народностей. Разогретый нашей музыкой и годным пивом зал готов был улететь под любое музло. А тем более, что Ария играла шикарно. Выступление прошло на одном дыхании, музыканты двигались, словно единое целое. Холстинин играл точно по нотам, я уверен, а Маврин пилил соляки с космической скоростью и почти полностью импровизировал. Валера и Дуб натуральным образом заводили толпу, Маня отжигал не хуже остальных… Я дождался окончания, и когда раскрасневшиеся и довольные музыканты диким стадом вломились в гримерку — догнал и присоединился к ним. Мы поговорили о концерте, о звуке, о публике… Арийцы переоделись быстро, как настоящие солдаты, и вскоре все мы уже направлялись в какое-то заведение на соседней улице — отмечать успешное выступление. Они очень много пьют, как я успел понять. Так недолго и совсем того… Хотя, учитывая настроение, кружка пива была бы и правда не лишней. Мы вломились в бар, и уже вскоре пришли в состояние полной боеготовности. Назад в гостиницу отправились в первом часу ночи… И очень разные. Не помню сам, как мы оказались в номере Валеры, но в пьяном бреду напрочь позабылось понятие здравомыслия. Наши поцелуи длились вечно. А потом я как-то внезапно ощутил кожей тепло его тела, и, не контролируя себя, скинул все, что могло мешать. С него содрал одежду ревностно и резко, словно дикий. Было очень жарко, я хотел выпить Кипелова до дна, попробовать его, раствориться в нем. Как странно, что прикосновения, горячее дыхание и бегущие по коже мурашки пьянят куда сильнее алкоголя. Я никогда еще не ощущал такого кайфа, такой жажды… В бедро мне уперлась твердая горячая плоть Валеры. Один из нас, не знаю точно кто, споткнулся и оба рухнули на пол. Валера оказался сверху, я ощутил вес его тела и сильные руки заставили меня повернуться. Когда не видно лица поза естественней. Все, что я чувствовал на тот момент — желание. Я хотел его, каждой клеткой организма, всеми фибрами души, всем своим существом и каждым взятым в отдельности осколком разума. -Валера, — этот стон мог принадлежать, конечно, только мне, но клянусь, я не понимал, где заканчивается его тело и начинается мое, где, в каком месте сливаются наши голоса; границы стерлись. И понеслась душа в рай… Валера был нежнее, в тысячу раз нежнее Слэша, но, черт возьми! В его движениях сквозил опыт! Кто и когда научил Кипелова, как надо двигаться? Уж явно не жена… Надо бы спросить… Позже. Не сейчас… Я нашарил свои джинсы на полу и вытащил из кармана тюбик со смазкой. Лера выдавил немного на пальцы и вошел в меня, постепенно растягивая и подготавливая. Затем прибавил еще. Прелюдия длилась довольно долго, из чего я сделал вывод, что любовник мой очень опытен. А потом все мысли попросту вышибло из головы, потому что он вошел в меня и начал двигаться. Сначала медленно. Затем быстрее, не сбиваясь с заданного ритма. Я думал, что буду сверху, но русский как-то очень легко и ловко перехватил инициативу в свои руки, и вот я выгибаюсь под ним, ощущая его в себе, чувствуя, как скользят тонкие пальцы вдоль хребта, с какой силой он толкается в меня… Я уперся руками в стену, закусил губу, чтобы не стонать, но запереть в груди хриплое дыхание оказалось невозможным. Звуки непроизвольно вырывались наружу, а позади меня безумно быстро двигался Кипелов, стирая в кровь колени, я погружая меня все глубже в болото боли и наслаждения. Последние мысли зависли где-то не периферии нерва. Мы были подобны нашей музыке: мелодичная и агрессивная Ария и животная энергия Guns `n roses. Вместе звучали, как музыка рая… Это исходило из глубин наших пьяных душ, и это было светлейшим из порыв… Пусть в этой песне нет мелодии, я сберегу ее для грядущих дней. Так в голове моей уже складывалась мелодия совершенно уникальной песни. А у Кипелова такой божественный голос… Ладонь самопроизвольно легла на ноющую плоть. Я подстроил движения под ритм Валеры и полностью отдался в его власть. Я ощущал пальцы его левой руки на своем бедре, пальцы же правой вокалист переплел с моими, направляя движения по раскаленной плоти и контролируя синхронность движений. Он непрестанно шептал что-то неразборчивое и нежное, и резкие стоны наполняли меня до краев, словно колокольный звон. Он еще только подошел к пределу, но уже кончил на наши пальцы. Несколько мгновений, несколько режущих изнутри движений и я ощутил сильный толчок, и по коже потекло теплое семя. Лера шумно выдохнул и упал рядом со мной на ковер. Наши пальцы оставались переплетены, а взгляды мутны. -Аксл, — тяжело дыша начал русский — если бы ты только знал… Я… Знаю, прошло немного времени, но… Я коснулся губами его губ, и Валера задохнулся словами. Мы лежали молча, мы растворялись в усталости. Я знал одно: через два дня Кипелов вернется домой, где его поглотит работа и семейный быт, а я буду мукой развеян над просторами родины; я перемолот жерновами любви, мне отвратительны теперь любые мысли о ком-либо, кроме русского музыканта. -Поздно встретились, Валера — отключаясь, подумал я.