"Три дня"

      Снова пустая постель. Я села, оглядываясь по сторонам и подтягивая колени к груди. Поднос другой. Другая пища. Тряхнув головой, я задумчиво выбралась из-под одеял, не ощущая прохлады. Комната была прогрета и протоплена. Тело… перестало остро реагировать. Всё было как обычно. Невольно вздрогнув, я скользнула к зеркалу, оглядывая себя. Это ведь могло быть признаком метки. Но нет — чисто. Та же кожа. Гладкая, чистая. Только запах изменился. Я пропиталась им от начала до конца.       От воспоминаний поднялись соски, заставив меня судорожно залиться краской и прикрыться руками, словно в комнате ещё кто-то был. Почему я улыбалась?.. Почему-то. Неторопливо нарядившись в своё платье, я с каким-то брезгливым выражением лица покосилась на перекинутое через спинку стула платье матери. Всё как-то прошло… в другую стадию. От любви и желания увидеть к… этой пустоте. Я отпустила её ещё на земле, получив шанс увидеться здесь, с какой-то глупой надеждой, что всемогущий серафим изыщет в себе желание увидеться с дочерью. Ей это было ненужно. Как, впрочем, теперь и мне. Внутри что-то замерло, оставив только яркие воспоминания о любви матери. И только их.       — Что я для тебя, мам?.. Пешка, которую хочется оставить рядом, чтобы при необходимости пустить в расход?..       Помотав головой, я с усмешкой собрала свитки, продолжая читать завтракая. И всё же в голове выстроилась наконец понятная картинка всего, что здесь происходило. Для каждого из них, обитателей небес, появлялись непризнанные. Только природное упрямство и нежелание якшаться с недостойными играло не на руку, а наоборот. Брезгливые в своей природе демоны видели в них… в нас только источник разовых развлечений. Возвышенные ангелы рисовали для себя недоступные образы. И это подкреплялось законом неприкосновения, тщательно пестуемом в головах. Запрет на то, чтобы сближаться с теми, кто уже для них притянут отбором, запрет на связь, которая призвана их развитию, чтобы не деградировать, не исчезнуть.       Но всё же это было нелепо… Нелепо хотя бы из-за физиологии. Когда ты обязан закончить соитие оплодотворив или забеременев, когда связь диктует одно, а законы другое — как понять где правда, а где ложь?.. И сколько же обитателей школы вынуждено аналогично скрывать связи, если понимание всё же приходит? Скольких уничтожают обстоятельства? Это тоже форма отбора, призванная научить каждого из них, что время скоротечно, а нас… чему это учит нас? Быть терпеливыми и сносить унижения… быть сильными, являясь слабейшими и ждать пока кто-то из прирождённых рискнёт на связь.       Я встревоженно сглотнула, глядя на дверь комнаты. Знала, что могу выйти, знала, что не заперто. И я согласилась на метку. Вчера понимание этого пришло особенно остро — я этого хочу. Отдаваться и забирать полностью с одним человеком, не распыляясь и не уничтожая себя тем, что душит, с теми, кто… Пугала только одна деталь — если узнают — чем это закончится для него?.. Я переживу без метки. Как-нибудь… справлюсь. Имея возможность оставаться здесь на время, когда тело играет против меня.       «Видимо, такова моя судьба: помогать женщинам Уокер…» — я сглотнула, вспомнив эту фразу. Помощь, ценой утраты всего. Зачем? Стою ли я того, чтобы снова идти на жертвы. О себе думаю в последнюю очередь. Моё положение и без того хуже некуда. Пользоваться положением другого человека… мне претит это. Это… это даже не обоюдовыгодно. Опасно, к слову. Чем оно закончится в итоге?.. «А хочу ли я, чтобы заканчивалось?..». Всё же я не могла достаточно внятно объяснить себе — в чём причина его желания дать эту чёртову метку мне, а не кому-то из уже давно попавших сюда непризнанных? Отомстить Ребекке?.. Не слишком-то жестоко, зная, что ей на меня плевать по сути… Хотя, зелье… Если бы было плевать, скорее всего флакон бы ко мне не попал. И ещё один бесчувственный союзник, беэмоциональный, нужный только чтобы… слушаться и выполнять строго поставленные задачи.       Я взяла с подноса яблоко, устраиваясь за столом и снова углубляясь в её старые конспекты:       — С паршивой овцы… так ведь на земле говорилось?..       Время пролетало невероятно быстро. Часов здесь не имелось, но башня была расположена так, что закатные лучи попадали прямиком в окна. Мне нравился этот уютный тёплый свет. Напоминал его энергию. Те же оттенки почему-то. Тёплые. Кофе, корица, мускус и вот это зарево — алое и согревающее. Как от очага. Который снова угас. Пришлось накинуть на плечи одно из одеял. Перед глазами бежали строчки конспектов по мифологии и небесным существам. Практики благословения, искушения… тысячи тем, что мне ещё предстояло изучить. Если хватит сил…       «Хватит… Меня хватит на всё, когда перестанет отвлекать физиология…».       Внутри почему-то поднималась волна беспокойства и на дверь я смотрела с каким-то ожиданием каждые несколько минут. Фенцио должен был уже прийти… «Может, что-то случилось?..». Я сглотнула и поднялась из-за стола, делая несколько торопливых шагов к выходу. Надо найти. Если что-то случилось — это моя вина целиком и полностью. Не стоило скрывать свою суть, прикидываясь тем, кем я не являлась никогда. Пальцы несмело легли на дверную ручку, поворачивая её. Почему-то подумалось, что дверь всё же заперта. Но нет. Поддалась без проблем. Я выскочила из комнаты и отвела гобелен рукой, прислушиваясь к тишине. Башня всё же не использовалась.       Быстро двигая ногами, я спускалась вниз, надеясь, что поворот на выход в галерею, соединяющую мою нынешнюю обитель и общежитие не пропущу. Застыв, я вспомнила, что не взяла со стола амулет. И сейчас от меня буквально разит смешением запахов. Всё слишком быстро станет явным, если…       — Вики?..       Я вздрогнула, почти врезаясь в грудь ангела на очередном повороте лестницы. Встревоженный взгляд, скорее всего похожий сейчас на мой собственный. Он поднял голову вверх, словно силясь определить — не потревожил ли меня кто-то.       Я сглотнула, отступив на шаг:       — Я просто запаниковала…       — Почему? — серые глаза скользнули по лицу, в поисках ответа.       — Тебя… долго не было. Занервничала, что могло что-то произойти, что узнали и возникли проблемы. Вот и…       Он чуть улыбнулся, разворачивая меня за плечи, обратно к лестнице:       — Всё в порядке. Просто были дела. Идём…       Я послушно кивнула, чувствуя, что с плеч упал невидимый груз. Ладони вспотели и почему-то стало до ужаса неловко из-за своего порыва. Что я могла бы изменить, случись действительно что-то плохое?.. Взять на себя вину? Всё же первым прилетало тем, кто выше рангом. Ему так или иначе вкатили бы выговор, или что-то похлеще.       В комнате я всё же нервно развернулась, после того, как дверь закрылась, оплетая его руками и чувствуя уровень безопасности, стремящийся к бесконечности. На плечи успокаивающе легли руки, и какая-то благодарная улыбка обожгла макушку.       — Очаг снова потух…       Фенцио высвободился из объятий, снова делая шаг к камину.       — Научи меня… — я перехватила его запястье, — на всякий случай, чтобы… не приходилось отвлекать тебя этой мелочью впредь.       — Мне не сложно…       Я помотала головой, упрямо подходя к очагу, перехватывая ведро и кочергу. Помнила, что сначала стоит убрать старые истлевшие угли, только потом укладывать в топку сухие дрова. Я наблюдала за этим священнодействием дважды. И в сущности понимала уже всё. Только как высечь искру — не знала. Немного соломы в щепки, поленья. Огниво в пальцах держать не удобно. Шипя сквозь зубы, я силилась высечь искры раз двадцать, слушая смех за спиной и улыбаясь своей неспособности. Неумению решать такие глупые проблемы. Без него.       Мягкое объятие со спины:       — Возьмись чуть ниже и проведи кресалом по выщерблинам…       Крупные руки обхватили мои, показывая технику. Первое же движение и посыпались искорки. Я ойкнула, вздрагивая от неожиданности. Послышался смех за спиной. Плечо обожгло дыхание. Наклонившись, я повторила процедуру, отмечая сразу начавшую тлеть солому, щепки… Подула на огонёк, радостно лизнувший сухие дрова. Радости столько, словно сделала научное открытие. Внутри всё вибрировало от довольства собой.       — Спасибо. — я отложила огниво на полку над очагом, зябко обнимая себя за плечи, — Ещё столькому предстоит научиться…       — Это не сложно. И не пригодится делать это часто… Всего три дня в месяц до того, как пройдёт распределение.       Я вздохнула, едва слышно проговорив:       — Жаль…       — Почему?.. — По плечам скользнули тёплые руки.       Платье без рукавов и аура альфы слегка скользнула по нервам. Третий день. Прежде он мало чем отличался от второго и первого. Такой же мучительный. Такой же опасный, если правил предосторожности не соблюдать. Но сейчас — нет. Всё иначе. Просто увлекаемая руками волна тепла. Не животного, а человеческого. Что-то куда более привычное и понятное в своей сути.       — Зачем я тебе?.. — обернувшись, я внимательно всмотрелась в лицо Фенцио.       Он чуть улыбнулся:       — Всё же передумала…       Помотав головой, я упрямо сделала шаг вперёд, не решаясь касаться:       — Метка несёт опасность для тебя самого куда большую, чем для меня. Я лишь пытаюсь понять причины — почему ты готов на этот риск, имея не самый приятный опыт за плечами. Здесь… достаточно других, кто нуждался бы в такой помощи не меньше меня. Куда привлекательнее, значимее, способнее… Причинить боль матери через меня?.. Едва ли получится, если она действительно перестала испытывать какие-то чувства… — я вздохнула, — не хочу платить твоей кровью за собственную безопасность.       Лукавый взгляд и недоверчивое пожатие плечами:       — Вики, ты пытаешься снискать проблемы там, где их не увидит никто, кроме нас двоих. Ты ведь проспала лекцию по вашей физиологии?.. — я краснея отвела глаза и кивнула, под его немного посуровевшим взглядом: — Просто возможность стать бетой прежде, чем будет распределение. Для всех, кроме своего альфы. Для меня всё останется, как прежде. Тяга, точное знание, что есть пара. Точное понимание, что есть та, с которой я связан…       — Зачем я тебе?..       — Любовь?..       Я криво усмехнулась:       — Я не верю в неё… Не здесь. Здесь всем руководят тела, а уже после разум. Нет здесь любви. Притяжение, желания… — я осеклась, понимая, что с губ срываются слишком жестокие слова, — Почему я?..       Он качнул головой, разворачиваясь к двери:       — Это должно быть твоё решение. Я не в праве давить…       Я сглотнула, стремительно преодолевая расстояние. Переплетающиеся пальцы в соединённых ладонях. Поначалу почти безучастные. Запах тела пьянит иначе. Без гормона, без желания, которое поднимается из недр. Я вжалась лбом в его плечо, глотая от чего-то хлынувшие слёзы.       — Я готова. Но всё ещё не могу понять за что получила помощь, не имея на неё никакого права.       Поднятое за подбородок лицо, смягчившийся взгляд:       — У каждого альфы есть своя омега. Её просто нужно найти. Или дождаться… Тут уж как повезёт. Может это не любовь, в том понимании, к которому ты привыкла. Может, не такая понятная и прозрачная эмоция, как на земле. Верно, здесь все иначе — прежде тело, после чувства… Если успеваешь дожить до того, как они раскроются.       Я недоумевая всмотрелась в его глаза:       — Ты ведь с самого начала… знал…       Он кивнул:       — Знал. Думал, ты научилась справляться с последствиями течки сама. После понял, что причина в зелье Адмирона. Смирился, кажется… Пока не увидел, как ты сорвалась с урока в сторону общежития. Всё встало на свои места. — Он поджал губы: — Упускать шанс было глупо.       «Шанс…».       Я отступила, чувствуя, что на голову будто вылили ушат ледяной воды. Терпеливо мучить себя и меня, чтобы просто подгадать момент.       — Интриган… — я нахмурилась, отворачиваясь к очагу, — Всё могло быть проще…       — Всё стало бы сложнее. Ты бы решила, что я всё же пытаюсь через тебя уколоть Ребекку. Ведь думала об этом, верно?..       — Я так предсказуема?..       Фенцио чуть качнул головой:       — Просто слишком молода. Для этого мира, для этой части существования. И чтобы здесь выжить — нужно научиться всё понимать, как можно скорее.       Я вытянула руку к очагу, словно пытаясь растопить остатки недоверия в себе. Слишком запутано для того, кто в этот бардак угодил лишь недавно. Слишком сложно для той, кто всё ещё чувствует себя человеком. И будет чувствовать себя такой всегда. Впервые за истекающие дни мне было немного страшно. Не из-за метки, или не только из-за неё. Здесь не будет спасения, если кто-то из нас оступится. Потонут двое.       — Как ты чувствовал?.. Всё это…       — Сложно объяснить. Это просто есть. Запахи… Они у каждого…       — Свои. — закончила я, — Я пахну как она?..       В голосе послышалась усмешка:       — Поначалу мне показалось, что да. Но лилии слишком удушливы.       — А наперстянка ядовита…       Он хмыкнул, сокращая расстояние. Ладони легли на мои плечи, чуть сжались. Ощущения на пределе. Колыхнувшиеся дыханием волосы на затылке. Прикосновение губ, заставляющих чувствовать больше и сильнее. Без гормональных всплесков. Просто здесь и сейчас. Хорошо обоим. Оттолкнуть — предать. Знак равенства. «У каждого альфы своя омега…». Сила и слабость. Страсть и любовь. Желания и чувства… Не чувствуя, не пытался бы сберечь. Не стал бы оступаться второй раз с похожей женщиной.       Я сглотнула, распуская пояс платья, позволяя ему осесть к ногам, чувствуя жар очага спереди и тепло за спиной. Дыхание чаще от ощущения бегущих по спине пальцев. Рой встревоженных мурашек. Тихий шелест опадающей одежды позади. Крылья прижаты к спине, почти не мешают… почти. Охваченные пальцами полукружия груди. Вдох горячего воздуха от нагревающейся кожи. Отведённые в сторону волосы, движение губ, чертящих ломанную линию от плеча до мочки уха. Тело реагирует… как прежде. Возбуждение от человека и желания от него же. Поцелуи чуть вбирающие кожу, подготавливая, уговаривая… убеждая.       Несколько уверенных шагов к постели. На коленях… тело выгибается от ласки. Всё равно что-то неприятно звериное. Но получить метку не так просто… Мне не нравится. И он улавливает напряжение. Тоже по запаху, видимо. Я впервые чувствую свой… Тяжеловатый запах, сладкий в меру, немного удушливый. Прокатывается по обонянию… Появляется только когда мне неуютно?.. Как в первый день, когда мы встретились и я сказала, что буду ангелом. Как в тот день, когда было разбирательство с Люцифером… Как два дня назад. На лестнице… Он притягивал ангела арканом.       «Это может нравиться?..»       Разворот на спину, подъём за поясницу и лопатки. Подчинение от альфы, который должен быть сильным, ради двоих, если даст метку. Ответственность, которая знакома ему. К которой он привык и готов. Лицом к лицу, сидя на мужских бёдрах, чувствуя вкусы и запахи слишком остро, слишком близко. Снова скольжение губ по тонкой коже шеи. Пальцы ныряют в волосы, вынуждая запрокинуть голову подставляясь под этот осыпающийся шквал нежности от того, кто обязан быть жёстким. Жертвенность и преклонение перед слабостью со стороны силы.       Любовь в том виде, который уже привычен, но не до конца понятен…       Ладони удерживают крепко. Но всегда есть право отступить — доверие и принятие от обеих сторон одного пока не заключённого союза. Мои пальцы несмело скользнули по плечам, опутывая, лаская руками, вжимаясь максимально тесно и позволяя себя чувствовать. Стоном в плечо толчок внизу живота. Глаза закатываются, прячась за ресницами, словно силясь сквозь стены башни узреть остатки заката. Запах наперстянки становится свежим, словно после дождя. И мешается с корицей и кофе. Заставляет впитывать мускусные нотки, отдаваясь, отдавая… принимая данностью то, что прежде претило. Потому, что не имело исходной точки и казалось гонкой на выживание.       Снова ощущение проталкивающейся вглубь железы. Узел находит своё положение, скрепляя тела, заставляя замирать на подъёме, чувствуя тянущее вниз соединение. Снова и снова. Больше не страшно — это не больно, когда доверяешь и знаешь, что есть забота другого уровня. От сильного… Удушливо встречаются губы. Чуть кусая, оттягивая кожу. От ласки пальцев на крестце снова разряды тока. Тело слишком податливо. Кажется, что вот-вот растечётся от наслаждения в руках, которые не уронят, а уложат заботливо. Бегущие пальцы, сминающие грудь. Слишком жаркое дыхание на плече и долгое скольжение языка…       Я потянула носом воздух, кусая губы, чувствуя, что увеличивается скорость, вынуждает снова подставиться.       — Верь мне…       — Хорошо… — хрипло выдохнула я, прикрывая глаза.       Оголённая шея, скольжение губ от мочки уха чуть дальше, почти к волосам… Понимая, что метку нужно прятать. Короткий росчерк боли, смываемый остальными ощущениями. Разум наполняется картинками… такими… живыми?.. Ногти входят в плечи ангела, оставляя глубокие лунки. Запахи снова смешиваются, находя золотую середину двух в одном. Волна жара поднимается изнутри слишком быстро, заставляя снова испытывать почти то же самое, что было в первый раз, но точно зная, что теперь это доступно только ему.       Я сглотнула, чувствуя пульс на языке, ловя себя на мысли, что пытаюсь сжаться от чужих мыслей. Не моих. Но в них нет ничего дурного или грязного. Только понимание — это своё. Пока не понимающая глупая омега, которая пытается изучать мир методом тыка, не вслушиваясь в отголоски ауры альфы пряталась, ища выход там, где его нет… он просто терпел, как делал это многие годы. Я стыдливо залилась краской, пытаясь поцелуем передать своё сожаление. Улыбка почти невесомая. «Дурочка, наконец-то ты сообразила…» — читается в глазах.       Чуть горит шея… Мир покачивается, переливаясь огнями другого ракурса. Стать полноценной — найти своего альфу. И вязка превращается не просто в необходимость и секс. Она даёт единение и единство. Он откинулся на спину, наблюдая, выжидая… Любопытство даже в такой интимный момент. Я со вздохом закусила губу, получая карт-бланш… Показать человеческое желание, человеческую любовь… Достигнутую всего за три дня. Три дня на понимание новой природы, которую больше не отринуть…       Раскинувшиеся по постели белые крылья. Когда-то прежде у него были другие… Золото, судя по тому, что я знала. Когда-то на этом лице не оставили печать время и одиночество. И на этом сердце не лежало груза чужих предательств. Я оправдаю его доверие?.. Серые глаза внимательно смотрят на шею, и я касаюсь пальцами собственной метки. Немного больно, но с ней, словно завершается цикл неприятностей. Улыбка несмелая — принадлежность без права отказать…       Руки находят опору на мужской груди и первые ритмы сбивчивых движений начинают вести туда, где я уже бывала дважды в этих руках. Сбивается дыхание и от ощущения узла внутри перестаёт подниматься страх — это естественно. Здесь естественно. Бёдра опускаются то медленнее, то быстрее и запах мускуса становится безумно острым и сладким, заполняя, кажется, каждый уголок разума. Кусаю губы, проваливаясь в это ощущение покорности, где мне позволено вести. Мелкой, слабой… позволено. Сплетающиеся снова пальцы, под которыми в груди ударяется сердце. Всё чаще и сильнее. Под кожей снова роятся искры, вызывая невольную улыбку…       «Почему мне так сладко?..».       Сжатая ладонями талия, рывок вперёд, заставляющий повалиться на тёплую грудь, выныривая из неги. Насмешка и обещание. Успеваю расслабиться, уперевшись ладонями в подушку. По комнате криком проносится восторг от прежде неизведанного шквала глубоких толчков. Тело удерживается в одном положении и в шею сыплются ответные громкие стоны, разрывая тишину звуками слияния. И хочется плакать от сочетания слишком острых граней, слишком болезненных рамок. Безумное напряжение внизу достигает предела, заставляя со всхлипом уткнуться в мужскую шею раскрытыми в крике губами.       Симфония звуков затихает со вспышкой разливающегося внутри огня. Снова запахи… кофе, корица, наперстянка и почему-то… ладан. Вместо мускуса. По спине бегут пальцы, заставляя судорожно выдохнуть. Ласкают поясницу. Привычно расслабляющаяся в теле сцепка, всё ещё бьющаяся, словно второе сердце.       Тихий смех в полумраке:       — Дожил, меня пометила собственная омега… Вики, ты мстительна…       С трудом сфокусировавшись, я уловила след от собственных зубов на его шее. Ойкнув, я попыталась отстраниться — удержал. Насмешка и искры в серых глазах. Как в глазах ангела могут выплясывать такие черти?.. Я сглотнула, предвкушая трёпку. Не последовало. Только улыбнулся, рассматривая моё замешательство. Снова подопытная мышка, прошедшая через опыт самопознания. Почти белая или уже готовая побелеть.       Я сглотнула:       — Прости… непроизвольно.       Фенцио вздохнул:       — Всё в порядке. В какой-то мере это даже приятно.       — Почему?.. — я поднялась на руках, упираясь в подушку под его головой ладонями, — мне казалось, что омега…       — Тебе казалось… — он перекатился, оказываясь сверху, заставив меня судорожно пискнуть, обвивая его ногами, — Всё теряет смысл, верно?.. Законы, указания, тело начинает подчиняться разуму… Союз выше привычного…       Я свела брови к переносице, чуть поглаживая ладонями его бока:       — Опасность в беременности…       — Невозможна до получения стороны — проверено. — спокойно произнёс ангел, тронув губами мой лоб и откатившись в сторону.       Сглотнув, я свела колени, пытаясь включить в цепочку откровений новую информацию. Я помотала головой, садясь в постели. Словила себя на мысли, что больше не пытаюсь укрыться… это нормально?.. По взгляду понимаю, что он спокоен, как и я. Воссоединение высшей ступени… но столько вопросов…       — Задавай… — усмешка, взгляд в потолок.       Пальцы пробежались вдоль позвоночника, увлекая за собой рой восторженных мурашек.       — Расскажи всё. От начала и до конца. Что это за башня? Почему именно здесь это… укрытие?.. Почему здесь нет никого, кроме нас?..       Он вздохнул, со смехом привлекая меня к своему боку:       — Сначала Шепфа создал небеса…       Я нахмурилась:       — Не настолько «от начала»… — невольно улыбнувшись, я тронула пальцами укус на его шее, сдерживая смех, — не стоит издеваться. Я быстро учусь.       Фенцио чуть повернул голову:       — Равновесие достигалось в битвах. Не один десяток и даже не одну сотню лет. Школа была велика всегда, сочетая в себе оплот знаний и жизни. Здесь не только обучались, но и получали право на продолжение себя. Все были бетами. До момента, пока в состоянии покоя, без войн и смут… развитие цивилизации небес не застыло. Погоня за статусами и властью отключала сознания от продолжения рода. Мы стали как звери, способные перегрызть за кроху власти горло сопернику. И не важно — соперник ангел или демон. И нам об этом напомнили… — он потёр лицо ладонью, погружаясь в картинки памяти, которые выстраивались у меня в голове, увлекаемые его голосом; — Помимо иерархии и чинов появилась потребность, навязанная «природой» свыше. Звериным повадкам звериная суть. Возгордившиеся ангелы, чванливые демоны… Не появлялись дети, не рождались небожители, не появлялось детей и в преисподней. Подброшенные повадки позволили… восстановить демографию. Однако… эксперимент снова дал трещину… Стали рождаться только альфы и беты. Это снова поставило нас на порог вымирания. Так появился «отбор», притягивающий с земли тех, кто мог заставить нас… чувствовать. Более слабые… Те, кого нужно было учить и беречь. И снова тупик… Мы до той меры погрязли в своих привычках и обманчивой морали, что непризнанных стали видеть только как второсортную часть общества.       Он умолк, подбирая слова. Я не перебивала, получая знания из первых рук и восполняя пробелы. То, что было белыми пятнами и догадками получало подтверждение. Разум уже перестроился под реальность, но…       Ангел продолжил:       — Эта башня была чем-то вроде семейного общежития. И её закрыли для проживания, когда нас стало слишком мало. Не возникало нужды. И не думаю, что впредь возникнет. Все эти дьявольские опыты с подброшенными эмоциями, ощущениями, требованиями тел… Всё больше животного, всё меньше чистоты и праведности. Когда появляется своя омега, все отворачиваются, оправдывая себя тем, что она должна проявить себя. И только потом… если получится… — он хмыкнул, — Но получив распределение и смену статуса непризнанные омеги переставали и перестают интересоваться теми, кому были предназначены отбором не только из-за зелий и прочих помогающих избежать проблем с течкой предметов. Так же случилось с Ребеккой, например. Один пример из множества.       Я приподнялась на локте, чуть хмурясь:       — Нам на лекциях Мисселина говорила, что альфа может иметь несколько омег под крылом…       Он громоподобно расхохотался:       — Может. Если ему хватает ума — не станет… Нас мало, знающих истину… И ещё меньше тех, кто сохранил память о том, что было до этой навязанной природы. Это тоже имеет обоснование — опять же больше детей.       Смутившись, я уткнулась носом в его плечо:       — То есть после распределения… рожать?..       — Если захочешь. Точнее… всё зависит уже от того, как будет развиваться пара. Не ложь, что в долгой разлуке, не имея контакта, пара может погибать. Это минус наличествующей метки. Пожалуй, единственный. — Он вздохнул, — Решать тебе — будет ли нас двое или…       — Или… — я залилась краской, исподлобья глядя на него, — Мне всё же странно… Я в самом начале чувствовала себя лабораторной мышью. А тут… аналогия получила ход. И не совсем понятно — зачем неприкосновение, если цель — дети. Снять запрет и…       Фенцио посмотрел на меня как на не очень умную и я осеклась:       — И непризнанные станут обычными инкубаторами, не получая пару, рожая конвейером и не успевая сообразить — что происходит. Ведь с запретом с них снимется блокировка на беременность. Это опасно, Вики. И ещё более жестоко...Глупая аналогия, но так и есть. — я сморщилась от его слов, но не стала возражать, — Вдумайся в то, что, получив метку и обзаведясь парой, омега достигает почти сразу своей первой ступени. Развивается быстрее, точно зная, что за плечами есть тыл… Как и альфа… признаться, мы вымотаны все. Я… опасался, что для тебя откровения двухдневной давности — пыльный мешок по голове. Так и было… В заложенной природе нет понимания ответственности, ведь омега эволюционирует — мы уже нет. Только делиться знаниями, только открывать горизонты. Найти свою половину это всё равно, что получить глоток воздуха.       Я завороженно вслушивалась в его слова, силясь заставить себя верить, что… такие как я не отброс. Связка слабости и силы. Вечности от рождения и обретённой. Бесконечный полигон опытов высшего разума, который своей волей вынуждает собственных детей, которым некогда подарил крылья, вспомнить, что они не зверьё… Я сглотнула слёзы, не совсем понимая почему внутри такая буря и откатилась на спину. От облегчения? Или от страха?.. я не знала.       — В чём дело?.. — он несколько встревоженно поднялся на локте, поворачивая мою голову к себе за подбородок, — что-то не так?..       Помотав головой, я дёрнулась вперёд, впиваясь в его губы и поглаживая пальцами лицо. Таиться до распределения… Быть в вечной западне до получения крыльев… Ради власти? Ради любви?.. Рожать… Я сморгнула слёзы, которые Фенцио стёр пальцами, привлекая меня ближе и опутывая руками.       — Всё хорошо… Я просто пытаюсь думать о том, что будет дальше…       — Дальше?.. Смена статуса после распределения, перевод в канцелярию… Жить здесь, работать там… Пробиваться к вершинам, как на роду написано, — он насмешливо покосился на мою хмурую физиономию, — только на твой выбор, Вики. Решения после распределения будешь принимать ты сама.       Сглотнув, я серьёзно всмотрелась в его лицо:       — Ты пойдёшь за мной наверх?..       Фенцио сморщился:       — Больше не хочу. Одного раза…       — Теперь всё иначе. — выпалила я и умолкла.       Заинтересованный взгляд и задумчивый вздох. Пришлось продолжить:       — Союз силы и слабости, который станет союзом двух сил… Нет желания попытать удачу, зная, что я буду рядом всегда и подставлю плечо?.. — я нервно всмотрелась в подозрительно сощуренные серые глаза, едва сдержавшись от того, чтобы не укусить его снова, — Ты ведь искал этого прежде — свободы и возвышения. Покинуть стены школы и снова встать на достигнутую некогда ступень в иерархии.       Фенцио вздохнул:       — Годы не те… времени прошло предостаточно…       Я хихикнула, закрыв лицо руками:       — Не обнаружила никаких с возрастом связанных проблем. — ответом был тихий смех сбоку и благодарный поцелуй в плечо: — Просто двигайся со мной. Мы справимся…       Он спокойно укрыл обоих покрывалом, прижимая меня к себе, чуть поглаживая крылья:       — Обещаю, что подумаю. Завтра возобновляются занятия. Тебе следует выспаться.       Я покорно прижалась к его груди, уже знакомым жестом сплетая пальцы и вслушиваясь в удары сердца, бьющегося через кожу в лоб. Мысли наконец разбрелись по полочкам. Увы, не став хоть сколько –то более понятными. Однако, получили своего рода стимул на то, чтобы возвышение имело смысл. Мне было… любопытно пробраться выше общими усилиями. Спросить Создателя, если шанс подвернётся — за что, породив своими решениями жестокость он вынуждает своих детей страдать и после?.. Тех, что пришли с земли — и так погибшие, вынужденные менять саму суть свою. Тех же, что имеют всю вечность в своих руках, обречены на одиночество, если слепы…       «Это больнее, чем быть человеком…».       Пальцы невесомо скользнули по метке, поднимая волну знакомого тепла где-то внутри. Уже не животного. Просто понимание — я «дома» в его руках. И тяжесть этих рук на теле успокаивает лучше любой колыбельной. И почему-то совсем не смущает, что когда-то он мог попасть в сети Ребекки Уокер куда сильнее, без права получив наказание остаться здесь. Чтобы дождаться новую встречу и свою бестолковую омегу. Я улыбнулась сквозь сон, касаясь губами тёплой груди.