Cut-Off / Предел

      Виктория села на скамью, дрожа. Ее глаза были расфокусированы, невнимательны к происходящему в больнице вокруг нее.       Эта сцена была выжжена на сетчатке её глаз, она будет преследовать ее всю оставшуюся жизнь.       Эми сидела на полу, выпрямив ноги, спиной к ванне, положив голову на ее край. Руки лежали поверх ее ног.       Она еще не надела свою форму, хотя уже должна была. Она должна была быть на смене этим вечером, а Слава должна была отнести ее в больницу.       Она выглядела спящей.       Было так много крови. Она стекала на кафельную плитку, образуя перекрещивающиеся узоры, перетекая словно сироп по канавкам вафель. Джинсы Эми были совершенно промокшими, синяя ткань была теперь темно-бордовой, а рубашка была покрыта пятнами.       Все казалось таким далеким. Звуки, образы, приглушенный вихрь вокруг нее, вызывающий легкое головокружение. Это был шок?       Сердце Виктории словно остановилось. Ее разум восстал против представшей картины. Он не был способен принять то, что было начертано перед ней ярко-белым и красным. Эми была ранена. Эми была целительницей, той, кто всегда оставался дома. Эми не должна была быть ранена. Это была работа Виктории. Виктория должна была получать раны.       Только не Эми. Никогда, Эми.       Она смотрела с отвисшей челюстью, безвольно держась за дверную ручку, застыв в растянутом на вечность мгновении. В неверии. Отвергая эту реальность.       — Виктория! — резкий шепот привел ее в сознание, и она подняла глаза на Триш, одну из многих медсестер, с которыми она уже была знакома. Триш смотрела на нее с беспокойством, держа руки на ее плечах. Когда она сюда подошла?       На полу между ног ее сестры было лезвие. Мгновение прошло. Пульс снова застучал в барабанные перепонки. Все рухнуло.       — Эми! — вырвался крик из ее горла, рваный от паники. Она в мгновение оказалась рядом с сестрой, не зная, бежала она или летела. Ее руки неловко пытались выполнить стандартные проверки. Она и не думала, что ей когда-нибудь придется проверять состояние Панацеи.       Ощущение слабого дыхания на тыльной стороне ладони заставило ее захныкать, а слабый пульс под пальцами заставил слезы течь по щекам от облегчения.       Жива. Отрезвляющая мысль. Эми теряла слишком много крови. Она нащупала запястья на наличие порезов и... И едва сглотнула рвущуюся желчь.       Нет, на это сейчас нет времени. Нужно сосредоточиться.       Порезы были не на запястье. Они полностью охватили оба предплечья Эми, один глубокий и чистый разрез на левой руке и мешанина порезов на правой. Виктория могла бы засунуть пальцы в самые крупные. Порвать ткань не составило труда, после чего она обвязала руки Эми самодельными бинтами, вырванными со своего костюма. Раны были настолько обширными, что все это казалось бессмысленным.       — Черт побери, Эми!       Она надавила своей аурой, пытаясь вызвать реакцию, любую реакцию у своей сестры.       — Пожалуйста, ну пожалуйста!       Виктория понятия не имела, что нужно делать. Она не была врачом, она не была целителем, она была просто тупым, потерянным бугаем. Эми бы знала, что делать, Эми всегда знала лучше. Но Эми была ...       — Вик... стой...       Глаза ее сестры были полуоткрытыми, далекими, почти невидящими. Но все же открытыми. В сознании. Жива.       — Эми! — Виктория аккуратно схватила ее лицо, — Эми. Что мне сделать? Почему остановиться? Пожалуйста…       Эми пробормотала что-то невнятное и снова закрыла глаза.       — Нет! Останься со мной. Пожалуйста!       Она снова потеряла сознание. Виктория выругалась, но подавила панику. Эми сказала ей остановиться. Что остановить? Что она такого делала, что нужно было остановить?       Она осознала ответ, задыхаясь, и втянула свою силу внутрь, обрубая воздействие своей ауры. Трепет, страх, они приходили вместе с учащением пульса. Она знала, что использовать ауру рядом с пожилыми людьми и людьми с сердечными заболеваниями опасно. Или рядом с людьми, умирающими от потери крови. Она сделала все еще хуже. Снова.       — Ты в порядке? — спросила Триш.       Виктория моргнула, услышав вопрос. Не она была той, у кого было ... у кого было ... Сильный запах антисептиков больницы снова ударил ей в голову, и все, что она могла вспомнить, это сладкий медный привкус крови, заполняющий ее ноздри, скользкие руки Эми, в ее собственных руках, болезненное тепло вытекающей из артерий жизни, крови, что должна была течь внутри них…       Она зажала рот рукой, но ощущения только усилились. Ее руки все еще были в крови Эми. Ее вырвало.       Она не выдержит, она не справится с этим одна. Слава подняла тело своей сестры, такое хрупкое в ее объятиях, и полетела. С этим справятся профессионалы, с этим справятся взрослые. Врачи спасут Эми. Они должны.       Ей требовалась постоянная концентрация, чтобы не забыть, что поворачивать резко нельзя, что слишком опасно сильно ускоряться или слишком внезапно останавливаться, неся Эми. Она летела быстрее, чем смог бы любой автомобиль, следуя по выученному наизусть маршруту, который она проделывала раньше сотни раз. Только до этого она не несла Панацею в больницу в качестве пациента.       Хрупкая девушка плотно свернулась в руках Виктории, отчего она острее ощущала разницу между холодным вечерним ветром и человеком, которого она несла. Горячая жидкость смачивала ее костюм и образовывала струящиеся узоры на ее коже.       — Эй, все в порядке. Все будет хорошо, — успокаивала Викторию медсестра, проводя руками по ее спине, проговаривая тихую бессмыслицу, заверяя, что Эми будет в порядке. Что врачи контролируют ситуацию и не позволят случиться ничему плохому. Что в конце концов все получится.       Вот только все было совсем не так. Пластиковая урна треснула в руках Виктории.       Она снова повредила крыльцо при приземлении. Затем она сверкнула своей аурой, привлекая внимание всех в холле. И все же, когда она открыла рот, чтобы что-то сказать, все, что она смогла выдавить сквозь комок в горле, было сдавленным «Помогите».       Как она выглядела в тот момент? Зареванная, в разорванном окровавленном платье, с повисшей на руках, умирающей сестрой.       Панацею забрали у нее из рук и положили на носилки. Полдюжины докторов крутились вокруг, зажимая раны Эми, зовя на помощь, требуя донорскую кровь и чистую операционную. Виктория осталась одна, наблюдая, как все они исчезают за двойной дверью в конце коридора. Вокруг были шепот и слезы. Были вопросы, но не было ответов. У Виктории не было ответов ни для кого, даже для себя.       Эми пыталась убить себя. В приступе болезненности она даже подумала, что та могла добиться успеха. Ее сестра пыталась покончить с собой.       Кто-то увел ее.       — Иди сюда, — вытирала ее лицо Триша, отпустив ее плечи.       — Мне так жаль. Я просто... Это… — не могла закончить Виктория.       Старшая женщина сочувственно покачала головой.       — Понимаю, но Эми слишком много сделала для больницы и для города, чтобы мы ее теперь подвели.       Слава понимала. Однажды кто-то сказал, что Эми уже сделала достаточно добра, чтобы после смерти попасть в рай. Виктория опустила голову, не желая, чтобы Триш снова увидела слезы в глазах при этой мысли.       — Спасибо. Большое спасибо. – выдавила она.       — Слушай, ты будешь первой, кому мы сообщим об изменениях. Хорошо? — сообщила Триш, снимая часть напряжения с Виктории, — А пока не хочешь позвонить родителям?       И после этих слов Слава снова напряглась, как тетива. Как она должна была сообщить эту новость их родителям?