Мам, я фея

Я проснулся неожиданно. Открыл глаза, понимая, что случайно уснул в крайне неудобной позе креветки, положив голову на руки. Отчего спина и шея неприятно ныли. Но уснул я не в привычном месте — на кровати или диване, а прямо в бурлящей воде джакузи Стеллы. Да-да, я сам охренел, когда узнал, что она отгрохала себе на втором этаже своей комнаты целое джакузи, а потом за завтраком томно, хлопая ресницами «лисий» формы изгиба D, хвасталась мне, что принимает в нём пузырьковые ванны. Пока я умываюсь росой и слезами на балконе. Ладно, я ещё могу понять второй этаж — она единственная наследница огромной империи. Но джакузи… Мне было обидно. И по-чёрному завидно. У меня в доме такое не поставить. Попросту места нет — все комнаты чётко спланированы. А я ведь сам способен создать артефакт для джакузи: и подогрев, и слив, и пузырьки. Но, так как Стелла уехала домой: отдыхать и кайфовать на каникулах, я решил честно поэксплуатировать незанятую и незаконно построенную ванную… И уснул. Горячая и бурлящая вода, пар, приятный запах цветочных масел — всё это убаюкивало. И расслабленный — я свалился в блаженный сон без сложных мыслей. Выключив пузыри, я довольно потянулся. И, щелкнув пальцами, хотел быстренько переодеться в домашнюю одежду… Как же неудобно без магии! Приходится всё-всё, даже самые базовые вещи, делать ручками. И память тренировать — я ничего с собой по привычке не взял. Грязные вещи, закинутые в стиралку, надевать на чистое и расслабленное тело не хочется, а на крючке, помимо махрового полотенца, висит нечто розовое и пушистое. Думаю, если я надену этот милый халатик, Стелла не обидится. *** — Тебе очень идёт. Были первые, ехидные слова Блум, когда я вошёл в комнату: в халате, тапках с помпоном и полотенцем на голове. Просто гламурная куколка! — Спасибо. Куплю такой же, но покороче, прозрачнее и буду по Алфее гулять. Блум тихо рассмеялась, подвинувшись ближе к подушкам и хлопая рядом с собой. Флора тоже не обидится, если мы посидим у неё на кровати. К тому же кровать Блум занята всё ещё не проснувшейся Михаэль. Она мирно спала под голубым пледом Блум со звёздочками. — Я её помыла и вылечила… — шепнула Блум, когда я присел к ней. — Не расскажешь, где вы были? — В Обливионе. Она не ответила. Просто смотрела на меня, отчего я стыдливо отвернулся к окну. Знаю. Опять. Но Блум не кричала и не ругалась: она положила ладонь мне на плечо, осторожно повернула второй рукой голову к себе и заглянула мне прямо в глаза. — Мы же договорились, что ты будешь делиться со мной всем. Ты обещал. — Прости. Со мной даже Гриффин туда не пошла. И наставника моего не отпустила. Ты бы… — Я фея Энчантикса и Хранительница Огня Дракона. Сейчас я гораздо сильнее тебя. Это факты. Но есть вещи гораздо важнее, чем сила. Например, существа, что выше нас, смертных. И нас проблемы всесильных существ касаться не должны. — Там… Были обстоятельства, с которыми тебе не следует пересекаться. И Блум это возмутило. Она даже чуть отодвинулась. — Ты всё равно считаешь меня слабой? Или не доверяешь?! — Нет же! Просто… Слишком много объяснять. И это много — шокирующая информация. — Ясно. Блум отдалилась ещё дальше, а я понимал, что мои слова её ранят и звучат глупо без контекста. Да и в контексте это всё будет похоже на глупый, несмешной и неоправданно длинный анекдот про Вовочку. — Не обижайся. Пожалуйста. — Как не обижаться, когда ты не доверяешь мне? И не хочешь говорить про… Я даже не знаю, про что! — Что я умер у себя на Земле, без согласия переродился в ребёнка в твоём мире, а у меня ты была лишь главной героиней мультика про милых фей? Она не ответила. Иронично приподняла бровь. И совершенно мне не поверила. Ещё бы: это звучит ужасно! Как самое глупое оправдание. И зачем я только открыл рот? Нужно перевести все в глупую шутку на почве нервов. — Ладно, неудачно пошутил. Но, согласись, нужно больное воображение, чтобы придумать… — Это правда, — вдруг раздался тихий голос из угла комнаты. — Я сама не из этого мира. Михаэль тоже. Мы с Блум перевели взгляд на Макию, что всё ещё сидела в углу. Она сжимала маленькие кулачки, но выглядела слишком уверенно и всем своим видом кричала, что нужно сознаться. Мне действительно стоит объясниться?.. — Феликс? И мне пришлось всё рассказать. В подробностях. О первой смерти, о прошлом, о котором я смутно помню, о куске смеси душ в моей голове. Какие-то моменты я всё равно опустил, но постарался описать полную картину моей невесёлой жизни. Мне мешало обещание молчания, но я ограничился неопознанными силами, неведомыми существами. Я честно старался говорить всё то, что происходило со мной за время пребывания в Магиксе. Под конец моего длинного, на два часа монолога, мы просто лежали на чужой кровати, держались за руки и смотрели в потолок. Это было тяжело. Как для меня, так и для Блум. Делиться своей жизнью не хотелось, но нужно. Даже если это перевернёт весь хрупкий, розовый мир. И я понимаю Блум — мало того, что в моих глазах весь Магикс, её родной мир, был мультиком, так ещё перед ней совсем не тот, с кем она была знакома. И начала отношения. — Я, оказывается, о тебе ничего не знала. — Неправда. Это всё — ничего не значит. Моя жизнь началась недавно. Я не ребёнок. Не взрослый. Нечто среднее, с порушенным сознанием и расколотой душой. — Тогда в какое время ты — это ты? — Я… Не знаю? Но когда мы познакомились, это точно был не я. Слишком грубый… — я обернулся к ней, слабо улыбаясь. — Я же няшечка. — Понятно, няшечка, — Блум хмыкнула. — Думала, ты вырос, а всё оказалось ещё хуже. А мне показалось, что я наоборот — младше стал. Я бы даже сказал: мягче и сентиментальнее, как настоящая фея. Но это субъективно. — Обо мне, если что, никто не знает. Не только ты. Кроме Миши и Макии. Но они посланницы извне для помощи в спасении мира. Мы в одной лодке. У Макии дёрнулись ушки, а Блум перевела на неё взгляд. Она помогала с объяснениями, подтверждая мои слова. Вот ей Блум безоговорочно верила. — А ты тоже из его мира? — Нет. У меня нет своего мира: я бывший проводник… — А я бывший жнец. Мы все втроём резко повернулись. Михаэль, оказывается, проснулась. Сидела прямо на кровати, прижавшись к стене, но не смотрела в нашу сторону. Её профиль закрывали волосы, но пальцы, крепко сжимавшие одеяло, выдавали её настроение. Зато живая. С силой. И она тихо произнесла: — Ты не обязан был меня спасать. — Давай я сам решу, кому помогать, ладно? — То есть всем и каждому? А вот сейчас обидно было! Хотя справедливо… От того ещё обиднее! — Что-то ты больно пиздливой стала. Твоя настоящая личность? Она наконец-то обернулась. Несмотря на то, что она всё ещё холодна и отстранена от мира, её лицо наконец-то стало живым. — Не совсем. Может, я слегка переиграла глупость и покорность, но в остальном была собой. — То есть шнурки ты завязывать умела и стиралку нарочно сломала? — Я, наверное, пойду, — вдруг сказала Блум, вставая с кровати. — Вам многое нужно обсудить. Макия, пойдём. — А я куда? — У Стеллы в тумбочке шоколад от… И Макию как ветром сдуло. Блум на это улыбнулась и, кидая на меня быстрый взгляд, вышла из комнаты, запирая дверь. Михаэль же не двигалась и разговор не начинала. Отчего мне самому пришлось сесть к ней. — Тебе идёт, — пробурчала Михаэль, смотря на край халата. — Спасибо. Буду раком в нём картошку копать на радость дятлам… Чего ты убежала-то? Мы могли поговорить, и сука-босс тебя бы не поймала. — О чём? — Михаэль прикрыла лицо ладонями, и продолжила бурчать: — Я тебя предала. Лгала. Помогала влиять на психическое состояние. Докладывала обо всём. — А потом одумалась и привела моё лекарство. Если бы не ты, Блум бы и пальцем не пошевелила, а я… Я бы из рук сделал слойку с вишней, скорее всего. Не хотелось этого признавать. Но от правды не убежишь. Мне было слишком плохо. И я, дурак такой, молчал. И сейчас понимаю, что это было глупо. Ужасно глупо. Мне нужно было открывать рот не только, чтобы весело пошутить и залить чего покрепче, а чтобы поговорить с самым важным для меня человеком. — Я могла помочь Блум в самом начале — это было вполне в моих силах, и всей этой катавасии не было бы. — И я бы не получил свои реальные силы. Не начал изучать магию. Энергию… — улыбка вышла лёгкой, искренней. — Ты ещё не поняла? Что делается — всегда к лучшему. Даже на кладбище плюсы есть. Михаэль не ответила — не верила, не хотела. Потому отвернулась, ведь в глаза смотреть стыдно. Но её извинения за всё были искренними, и я их, естественно, принимаю. Я не видел в её действиях ничего такого. Она выполняла свою работу и изначально попала ко мне не совсем вольно. Благо, что не убила! — У нас неделя прощения. Я тебя за всё прощаю… Макия тоже врунишка. Со своей блядской Системой. Как видишь, от последнего я избавился, а от неё нет. — Серьёзно? — она наконец-то посмотрела на меня. — На моей памяти ты первый, кто от неё отказался. — Хе-хе. Мне условия труда не понравились… — и, вновь улыбнувшись, я подперел щёку рукой, упираясь ей в колено. — Ты настоящая гораздо лучше, чем та контуженная эльфиечка. Хотя бы общаться приятно, а не в стену горох кидать. — Я хорошо играю… — Михаэль упала на кровать. — И так каждый раз… Новые и новые мужланы. И снова нужно играть роль покорной и влюблённой дуры… Феликс, ты бы знал, как я устала. — Зря ты так. Нужно себя любить всегда. Я вот люблю себя со всеми недостатками и, как видишь, неплохо живу. — За что мне себя любить? Я пустышка, инструмент. Мне нельзя было чем-то увлекаться и иметь личность. Я должна быть идеальной фигуркой. Чтобы нравится всем. — Больше нет — ты теперь свободна… — Какой в этом смысл? — резко перебила она. — И не говори так, — уже я перебил её. — Тебе нравится сладкое. Милые вещи. Ты горишь хорошей дракой и трудолюбива. Не обязательно иметь глубокую и интересную личность, чтобы иметь право на жизнь. Я тоже ничего не хочу, ничем не увлекаюсь и не имею никаких целей. Цели сами меня находят. Михаэль не ответила. А я похлопал её по плечу. — Я освободил тебя от связи с Бездной. Ты вольна делать, что хочешь: остаться с нами, уйти на вольные хлеба, заниматься чем угодно! Она уставилась в окно. Не знал, что её сжирают настолько глупые мысли. Да если бы у меня была возможность ничего не делать — я бы ей воспользовался! Никаких Сирениксов. Даркаров. Испытаний… — Я могу подумать? — Да. Только молча не уходи… Будет обидно. Мы прошли через многое, чтобы молча расстаться. Она кивнула и, встав, через тень быстро исчезла. Не знаю, куда она пойдёт, но пусть примет верное решение. У меня не так много друзей, чтобы разбрасываться ими. Я остался в одиночестве. На стене тихо тикали часы, где-то на улице чирикали птички, а у меня в душе впервые за долгое время было полное умиротворение. Всё закончилось. Магикс спасён, Дункан выпил таблетки, а Блум получила Энчантикс — разве не об этом я мечтал? Остались лишь последствия, о которых думать не хотелось: ни о Фениксе, ни о Сирениксе… Одиночество моё, к сожалению, долго не продлилось. Блум постучалась, но входить не решилась. — Это твоя комната. Входи, когда хочешь. Сначала показалась рыжая шевелюра. А потом Блум вошла сама, прикрывая дверь. — Ну как? Поговорили? — Ага. Надеюсь, она не уйдёт. — Она хочет? Мне казалось, ты ей нравишься… — Явно не в том плане, о котором ты подумала. Судя по всему, Миша радикальной мужененавистницей станет. Блум не ответила. Забралась к себе на кровать, обхватив колени руками. Я же нервно мял пальцы. Почему я не следую своим же советам и не разговариваю? Столько проблем и лишних эмоций можно было избежать. — Блум, я хотел ещё раз сказать, что сожалею… — Успокойся. Макия давно ещё рассказала. Что ты любвеобильный. — Что машина может знать про любовь?! Я… — Всё. Хватит. Мы оба неправильно поступили… И мне, кстати, не так давно нравилось два парня: ты и Скай… — Ты мне не нравишься. Я тебя люблю — это совершенно другое! Я люблю только тебя… И себя немножко. Она повернулась ко мне с улыбкой. — Я тебя тоже люблю. Поэтому принимаю таким, каким есть… У меня ещё не было возможности показать, что я, как и ты, готова на всё ради нас. Я растерянно кивнул и упал обратно… Хорошо-то как. В тишине… — Почему ты не хотел со мной поговорить раньше? — вдруг спросила Блум. — Я бы тебя поддержала, ты же знаешь… — Мне нравилось, что ты всегда рассчитываешь на меня, — тут же ответил я. — Это приятно… Да и ты сучкой-злючкой была. Не помнишь, как предложила расстаться? — Я?! Когда? — Думаешь, я помню? Пару раз точно было. Но я ни разу не думал уйти, честно! — Я не помню… Хотя Макия показала мне некоторые твои воспоминания о моей поведении. Мне так стыдно перед всеми! И перед девочками особенно. Я хмыкнул, вспоминая её хулиганское поведение. Я-то мог от неё убежать и спрятаться в углу кабинета с бутылкой дедовских настоек, а вот Винкс приходилось терпеть её заскоки. Стелла частенько жаловалась, что Блум агрессивная. И просила меня усмирить её… И в итоге все шишки получал я. — …но самое смешное рассказывала Флора! — продолжал говорить я. — Когда ты готовилась к каким-то контрольным и у тебя что-то не получалась, ты могла просто орать, не замечая этого. Так как негативная энергия в тебе усиливала негативные эмоции. — Это же страшно, а не смешно! Вы могли… Не знаю! — А что ещё делать, кроме как терпеть? Мне, например, было плохо без тебя и очень обидно. Я пытался глушить тоску и одиночество. И в драках тоже. И в алкоголе. В нём особенно… До сих пор отказаться от него не могу. Не то, чтобы я стремился… Но пить в таком количестве и в таком юном возрасте — вредно. — Будет странно, если я извиняюсь? — Это я должен извиняться. Надо было пить как чёрт, не просыхая, а не блудом заниматься. — Жуть какая… Почему ты просто меня не бросил? — Это нельзя объяснить. Как женщины не уходят от своих алкоголиков и абъюзов. Так и я не могу уйти от тебя… Я просто понял, что мне нужна лишь ты. Никто не сможет заменить тебя, сколько бы недостатков в тебе ни было. Даже не знаю, готов ли я отказаться и слезть с этой больной зависимости. А это потому, что я фея: мы любим искренне, нежно и бла-бла-бла… Блум вдруг наклонилась надо мной, отчего её волосы коснулись моей шеи и лба. А я посмотрел ей в глаза. — А если бы я себе второго парня нашла? — Третьего. Меня, всё же, двое… — Ответь. — Блядь! Ну даже не знаю! Если бы после того, как я пережил весь этот пиздец, рискнул жизнью, стал Хранителем-алкоголиком и предал свои убеждения насчёт любви — ты бы добила меня романом с каким-то додиком… — я отвернулся. — Всё равно бы простил, но всё содержимое своей аптечки сожрал бы. — Ладно, не ругайся. Мне тебя с головой хватает. Боюсь представить, если бы вас двое было! — Было бы здорово — мы бы посменно тебя защищали… Слушай, а у тебя на примете нет нормального парня? — Дурак. — Выгоревший дурак. Блум, выдохнув, встала с кровати. Щелчком пальцев переоделась в юбку и топ и направилась к двери, на ходу говоря: — Пойду за ужином. Ты наверняка голодный. Я активно закивал, и она пошла за едой. Которую сама готовит. В Алфее на каникулы осталось не так много фей — из-за негативной энергии Даркара в столице отдохнуть просто невозможно. Потому все бегут с Магикса обратно домой: в тепло и уют. Наверное, я тоже домой поеду. На Афелии так солнечно… Услышав скрип, я обернулся. Из-за двери на меня смотрела Макия. Она выглядела такой печальной и грустной… — Осталась ты одна, с кем я не поговорил по душам в коротком халате. С машиной можно поговорить по душам? Макия не ответила. Она неловко вошла, убирая руки за спину и шаркая ножкой. Я же повернулся на живот, приготовившись слушать исповедь машины. — Вы не прогнали Михаэль. Есть ли шанс, что я могу остаться? Теперь я сломанная. Смешная шутка. Но я тоже умею шутить. — Да-а-а… Теперь тебя точно не продать: б/ушная, побитая и характер не сахар — от меня. — Вы меня выбросите? — Зачем? — искренне не понял я. — Я бесполезная. От меня отказалась Госпожа. Мне не получить обновления, а моя память теперь будет ограничена… Ещё и Вы от Системы полностью отказались. Зачем я нужна? — Пробный период закончился? Теперь бесплатным наслаждаться надо? Макия мою шутку не оценила. Она так нервно сжимала пальцы, так пристально смотрела себе под ноги, что я не мог не успокоить её: — Ты моя подруга. Лучшая подруга. Ты прошла путь от навязчивой железки до почти сестры, которая знает меня лучше всех… Я думал, это ты меня оставишь. — Никогда! — тут же крикнула она, поднимая взгляд. — Мне больше некуда идти. И если Вы разрешите, то я останусь с Вами. Я? Разрешу? Какая глупость! Когда я был против Макии? Я уже привык к её обществу. — Но у меня два условия. — Какие? — Прекрати выкать. И называй меня по имени. Ты теперь живое существо, а в Магиксе рабства нет. *** Нечто влажное и мягкое скользило по моему лицу, а я нахмурился, понимая, что это чей-то язык. Немного шершавый. Достаточно длинный и большой для какой-нибудь кошки… Да и кошки у меня нет… Только милашка Кико. — Блу-ум, уйди, — пробормотал я и хотел убрать её лицо от себя, как почувствовал под рукой жёсткую шерсть и бороду. — Бе-е-е! Я распахнул глаза, видя перед собой блееющую чёрную козу, которая смотрела на меня жёлтыми глазами с горизонтальными зрачками. Меня хотят принести в жертву?.. Что за глупый сон?! Я проморгался и понял, что козочка передо мной не иллюзия, а настоящая, вполне живая. А сам я нахожусь не в кровати в объятиях прекрасной феи, а в каком-то амбаре с несколькими козами, лёжа на жёстком сене. Ну хоть не с тёлками. — Ёбаный свет, — прошептал я и сел, осматривая помещение. Сено, вонь, гнилые доски — это точно сеновал. А судя по яркому солнцу со стороны выхода — сейчас разгар дня. И я схватился за голову, которая отдалась тупой болью, когда я попытался вспомнить вчерашний день. Я нихера не помню! Буквально. Словно день из жизни просто вычеркнули. Выдрали из головы. Никогда в жизни я так не напивался, чтобы не помнить целый день. Так ещё и с Блум! Какую-то жуткую жижу из самых тёмных подвалов она мне дала, судя по всему… Последнее, что я помню: красное вино с приятным запахом цветов, которое Блум наливала мне к мясу. Мы валялись у неё на кровати: обнимались, ели, болтали, а когда выпили… Всё. Мрак. — Точно брошу пить. С сегодняшнего дня… Коза согласно заблеяла, поддерживая мои потуги быть нормальным человеком, и вновь лизнула меня в щёку. Но я отвернул её голову от себя и встал. Почти твёрдо. Надо понять, где я. И что вчера было. Благо, когда я вышел на солнце, заметил живого человека. Высокий и крепкий мужчина в комбинезоне, насвистывая под нос мелодию, носил вёдра с едой для скота. Могу сказать, что я не в Солярийской Империи, так как не вижу второго солнца. — Добрый день. — Проснулся? — с широкой улыбкой спросил мужчина, когда я подошёл к нему ближе. — Ага… — я не успел ничего добавить, как он озадаченно спросил: — А друг твой где? — Какой друг? — Пацан белобрысый. Бегал вокруг тебя как дракон с яйцом. Всё волновался, что ты спину надорвёшь. Я что, ещё и с Лукасом пил?! Какой ужас, какой позор… Ребёнка спаиваю, вот я бесстыдник. Сам зависимый, так ещё и невинность на дно тяну. К сожалению, мужчина ничего не знал про меня. Он пришёл на работу — а я уже копался в земле, вокруг визгливо бегал Лукас, а вскоре я уснул на мягком сене. Владелец фермы попросил его не будить меня, но про то, как я сюда попал, ему не сообщили. Поблагодарив мужчину за кров и информацию, я переместился через камень в Магикс. Хоть какая-то зацепка. Нужно идти к Лукасу и спрашивать, что вчера было. Он-то точно должен помнить. Меня слегка мутило от перемещения и окружающей магии, но я стойко вытерпел. Просто пару секундочек постоял на платформе, держась за колонну и прикрывая рот рукой. Звон колокольчиков эхом раздавался в пустой голове без воспоминаний и мыслей, но сознание вскоре пришло в норму. Это ненормально… Наверное. Я хотел позвонить прямо сейчас мастеру Гюнтеру и спросить у него про эффект алкоголя в Магиксе, но в голове тут же возникла цепочка следующий событий. Я звоню. Говорю, что нажрался в слюни и сопли до беспамятства. Меня кидают в сырое подземелье, закодировав чипами с Зенита… И я убрал телефон в карман. Оказавшись перед дверью в квартиру Лукаса, я осторожно открыл её торжественно врученными мне относительно недавно ключами, входя внутрь. Лукас, бедненький, ведь редко пил. Поэтому ему сейчас должно быть очень плохо. И я не верю, что он мог напиться как я — до провалов в памяти. Он же должен себя контролировать… Но в квартире была пугающая тишина. Лукаса нигде не было. Ни в ванной, ни на кухне. И уж тем более на диване в гостиной, где он должен, поскуливая, просить минералки. Я пытался ему позвонить, но тётя на том конце упорно утверждала, что абонент не хочет со мной говорить. Нет… Не может же Лукас — зануда и горделивый сноб — как и я валяться с похмелья где-то в канаве. Что-то явно случилось. И мне нужно как-то это выяснить. Почесав затылок, я огляделся в поисках зацепок. Довольно чисто. Ещё бы! Лукас единственный из моих знакомых снимает говнодавы в доме и ходит в носках или тапочках. Я своих тоже приучил ходить в моём доме без уличной обуви, но делают они так только у меня… Я отвлёкся! Мне нужно искать зацепки… Вот тёплый, коричневый плед лежит на полу возле дивана, на ковре какое-то пятно, а кофейный столик сильно отодвинут в сторону окна. Я подошёл ближе. На столе лежало моё добро: сушенные кальмары, рыбка и фисташки. А под ними брошюрка. Причём не простая, а с чёрного рынка, где Лукас постоянно отшивается. И там что-то написано ручкой. Я осторожно стряхнул хвосты на стол, читая журнал на открытой странице. Из написанного ручкой я разобрал только слова «деньги», «законно», «план». И то было написано Лукасом. Свои каракули я даже пытаться разобрать не взялся — демонов только вызову, если вслух начну читать. А вот на самой странице была реклама казино… И много-много стрелочек, выведенных красной ручкой. Зачем мы пошли туда? Я играть не люблю, хотя умею из-за Макии, Лукас слишком правильный для азартных игр. Неужели, нам так скучно стало?.. Я прикрыл глаза, не чувствуя магии и слежки вокруг, и активировал иллюзию для своей внешности. Надо бы к Блум сходить потом — попросить зарядить меня. У неё магии должно быть немерено. А сейчас в переулок — в казино. Я о нём слышал от ведьм: одно из цивильных мест для игр, но ставки могут быть разные. Многие квартиры закладывали. И никак потом вернуть их не могли: за азартные игры конкретно в Магиксе даётся срок. Общественные работы, правда, но всё равно неприятно. А место жу-у-уткое! И неприличное. Я прям чувствую отчаяние людей… У кого бы спросить? В холле не так много людей: кто-то регистрируется, кто-то подписывает бумаги, кто-то получает фишки. Заметив свободное окно, я пошёл к нему. Как будто в МФЦ попал. — Здравствуйте… Девушка мило мне улыбнулась, но не успела ответить, как недалеко громко раздалось: — О-о-о! Кто к нам пожаловал! Я обернулся. Из зала вышло несколько крупных парней бандитской наружности. Я их не знаю. Зато моя пьяная голова, которая всё забыла, должна. — Да-да, помню тебя, — хмыкнул второй, и они подошли ближе. — Впервые такое видел!.. Надо же так: друга в карты проиграть! — А?.. Чего?! Я тут же отошёл от кассы, подбегая к знавшим меня. А они продолжали доводить меня до истерики: — Да-да. Ещё так серьёзно сказал: «Ставлю душу своего самого лучшего и близкого друга». И проиграл. И они оба заржали, а я чуть за сердце не схватился. Я не верю в это! Я… Лукаса… Ребёнка… — Но рабство в Магиксе запрещено! — Как и казино… Но мы же здесь. Мамочка! Я реально проиграл его в карты! У меня голова закружилась от нервов и чужого смеха, но я быстро взял себя в дрожащие руки. Как проиграл, так и выиграю! — Сколько нужно, чтобы его отыграть? — Сто тысяч, — непринуждённо ответили мне. — Сколько, блядь?! — Это ты оценил его в тысячу. Наша цена — ещё скромная за мага такого уровня. Мой глаз нервно задёргался. Я оценил Лукаса дешевле холодильника. Поддержанного такого, который ещё протекает немного… Позор мне вечный. Вопрос в другом — где я возьму столько денег?! У меня были запасы на чёрный день… День, когда я победил Даркара и стал неспособным адекватно выполнять заказы. А теперь я нищий — спустил все деньги на телепортационные кристаллы. И выживаю только на свой огород, кормёжке от пикси и жалости Блум. — У меня нет таких денег. — Нету денег — нету друга. — Зато есть я. Я поставил своего друга в карты. И позор мне, если не отыграю его. Они ухмыльнулись. Ставить свою жизнь — вполне нормальная ставка. Тут такое часто практикуют. А вот ставить маленького и невинного мальчика — совершенно ненормально! Для ставки в виде жизни нужно подписать бумаги и дать клятву. И меня это ужасно смутило! Как Лукас вообще согласился подписать какие-то бумаги? Он мнительный, у незнакомых дядь даже заклинания не берёт, а тут свою жизнь отдал!.. Если только я, мразь, его не заставил или не подписал за него… Я взглянул на свои руки. Могли ли они уметь не только разрушать клятвы, но и принимать за других?.. Я качнул головой, отгоняя тупые мысли. Игра на мою жизнь уже началась. Она была простой, как три копейки. Жулики пытались использовать магические предметы, но одно незаметное рассеивание и создание вокруг ауры, уничтожающей высокочастотные волны магии — и победа уже у меня в кармане. Ни один из магических фокусов не пройдёт со мной. К тому же я умел мухлевать без фокусов. Макия быстро показала мне, кто в доме папочка, обыгрывая меня по всем фронтам. И я прекрасно запомнил все её стратегии, шулерство и ловкость рук. Потому и выиграл. — Тц… — мужику явно больше не весело. — Приведите тридцать шестого. Его выиграли, — обратился он к двум крепким парням. — А ты получше играешь, когда трезвый. Не хочешь ещё разок?.. — Нет, спасибо. Вы же с ним ничего не сделали? — Он брыкался. Но антимагические браслеты с камнем Шааба творят чудеса. Какой же я мудак. Мне даже извинения не помогут. Не удивлюсь, если Лукас больше со мной общаться не будет. Нахера мы сюда вообще пришли?! И как я мог уйти копаться в чужом огороде, оставляя невинного ребёнка в рабстве… Так. Лукас же был со мной на ферме, где я уснул… — А вот и мы! Я обернулся, приготовившись извиняться на коленях, как замер. — Это… Что? — Твой друг. Не узнаешь? Это не Лукас. Это клон Авалона. В своём модном белом костюме, боевой раскраской на лице и распущенными волосами. Его поставили на колени, и сейчас он умоляюще смотрит на меня. Прошлый Феликс отдал бы невинность любой части тела за такой вид, а сегодняшний волнуется лишь о друге. — А Лукас где?.. — на чужое непонимание я уточняю: — Со мной не было светлого мальчика? — Был. Отлично играл, везучий сукин сын. Чуть не ограбил нас! Но ты все его выигранные деньги профукал. И друга своего. Я быстро закивал и взглядом вновь наткнулся на клона. Шикарная поза покорности, аж по лицу зарядить хочется… Что эта тварь тут делает — я не знал. Я даже не думал, что он живой! Что же, клон, вроде как, любит подчинение? — Я передумал. Забирай. — Чего? — Сколько нужно доплатить, чтобы вы продали его похотливому старику? — уточнил я. На такое денег не жалко. Мужик явно был озадачен моей резкой сменой настроя, но клона назад увели. И деньги он забрал, чтобы правильным людям его продать… А вопрос остаётся открытый: где я потерял Лукаса? И где взял клона! Ладно. Надо пойти к началу моей пьяной истории. И начать распутывать оттуда. Естественно, я поехал на автобусе. Ни копейки, ни кристалла не потрачу! Я почти всё спустил, когда портал в Обливион искал. И корю себя за это. Во мне, помимо прошлого меня, ещё и жаба сдохла. Ты почему меня не остановил, сущность? Я тоже ничего не помню! Это ненормально! Сходи к врачу. Давай, когда меня уже в гроб класть… Быстро! Я помахал рукой, прогоняя голос из головы. В Алфее было безжизненно пусто. Я даже не уверен, что Фарагонда на месте. Зато Блум была на месте: учила уроки, но бросила это гиблое дело, увидев меня. — Явился! — Привет, любим… — и я получаю тапком по голове. — За что! — За беспричинное пьянство! — Это ты виновата! Что ты мне налила?! — Обычное вино. Стелла часто привозит его из дворца, и мы спокойно его пьём! — Грёбанная Солярия, — пробурчал я, потирая ушибленный лоб. — Из чего там алкашку делают, что я в овоща превращаюсь?.. Ты помнишь, что вчера было? Блум сложила руки на груди. И грозно затопала ногой. — Мы пообедали, немного выпили. И всё. — А почему я ничего не помню?! — Со мной ты выпил бокал вина. С кем ты там нажрался дальше — я не знаю. — Не нажрался я! Лукас не пьёт. Потому что не пил его отец. Он мог пропустить со мной пару бутылок пива, но обычно тут же отрубался и ложился спать. А ещё он не даёт пить мне, отбивая всякое желание своими дурацкими проклятиями. Я не знаю, кто придумал проклятие на кодирование людей на пару часов, но я уже заочно его ненавижу. — Ну-ну. Я хотела помочь тебе дойти домой. Но ты заорал и переместился сам на Огне… И сжёг мне половину комнаты! — и со злобной улыбкой она добавила: — А Флора за гибискусы тебе голову оторвет. И правильно сделает. В доказательства своих слов Блум открыла дверь в свою комнату, показывая идеальную чистоту и сильный магический фон от каждой вещи… Зато она убралась! Везде ведь есть плюсы. — Я не верю, что мог забыть целый день, — сказал я, когда сел к ней на кровать. — Ну это просто невозможно! Блум пожала плечами. Я хотел посмотреть, что там в составе выпитого вина, но Блум, к сожалению, уже выкинула бутылку. Но предложила порыскать в мусорке — я как раз на немытного, исключительно по её словам, бомжа похож. Конечно же это неправда. — Ладно, мне нужно идти… — Ты думаешь, что я отпущу тебя после такого? — Я друга потерял. — У тебя есть друзья? — наигранно удивилась Блум. — Да. Парнишка один смышлёный. Тёмный маг. Я поищу его и вернусь к тебе, хорошо? Она подозрительно прищурилась, но всё равно согласилась отпустить меня обратно в Магикс. И я опять у Лукаса в квартире. В пугающей тишине, как в Алфее. Ну вот где его искать? У меня даже мыслей нет, куда мы могли ещё направиться. — Почему… — Чего опять ноешь? — раздался сзади недовольный голос, и я резко обернулся. Лукас. Живой. Ещё и в одежде домашней, а не в злодейском одеянии. Смотрит на меня недовольно и волосы полотенцем вытирает. И я, вскакивая с дивана и чуть ли не падая, подбежал к нему, крепко так обнимая. Но он завизжал: — Отцепись от меня! — Живой! Не проданный!.. — и я отхожу. — Ты где был?! — Бутылки на мусорку выносил. Иначе хозяйка голову завтра оторвёт, — буркнул Лукас в ответ, протирая плечо. — А телефон с собой почему не берёшь, дурак?! — Сам дурак! Припёрся ко мне с пакетом и пьяный в слюни… Хотя я тоже хорош. Повёлся на твои провокации. — Какие?.. — Ну… — Лукас нахмурился, уставившись в пол и туго вспоминая. — Мы выпили немного. Ты как обычно поныл о каких-то рыбах и камнях, откусил всем сушёным рыбам хвосты. Потом мы поспорили, кто выпьет больше. Я сказал: «Смотри, как могу!», и выпил залпом бутылку. А потом ты сказал: «Это херня, смотри, как надо», и… Победил, короче. — Мы больше ничего не пили? — Нет. Нам хватило. Мы… Позор какой! — Что?! — О Феникс… — он стыдливо прикрыл лицо ладонями. — Мы пытались найти в газете объявления о работорговле, чтобы продать очередного твоего недруга. А когда не нашли, ты предложил проиграть его в казино, сделав вид, что ты лудоман. Я в это верю. Это точно я придумал. — А как он у нас оказался? — Когда ты отправил меня в подземелья Даркара, я обнаружил паладина в цепях и его клона. И по твоему описанию понял, что это Авалон… Точнее, его клон. Короче говоря, я спас настоящего Авалона, а его клона мы поместил в клетку и оставили у меня. — А настоящий как? — Жив, цел. Нормальный дядька. Я его подлечил зельями, а он уехал к себе восстанавливаться. Я даже выдохнул. Ничего страшного не случилось… — А как я в поле оказался? — После казино ты хотел нас переместить домой, чтобы, как ты выразился, «продолжить культурное распитие слабоалкогольных напитков в честь победы над барашком-дурашком»… Аж выучил! — Но твои силы решили иначе — и мы оказались в чужом огороде. Твой огонь сжёг половину кустов какого-то дяди, поэтому ты взамен выкопал ему пару гектаров для посевов. Выслушав всё, я упал на диван, ложась на него. Какой же отстой… — Я хулиганил? — Нет. Ты не буянил. Но постоянно ныл, что у тебя болит голова и не прекращается икота. И падал много. Мне даже показалось, что ты себе сотрясение такими темпами получишь. Я закрыл лицо ладонями. Не хочу к врач-у-у! Не хочу к наркологу-у-у! — Тебе надо перестать пить. — Я не могу. Я алкоголик. Я могу заглушить свой стресс только в беспамятстве и головной боли от похмелья. Лукас не ответил. Сочувствующе похлопал меня по плечу. — Ты даже не представляешь как я рад, что не проиграл тебя в карты… Кому я ещё ныть о несправедливости буду? — Я тебе только для этого нужен?! — Ну… Кому я буду скармливать свои кулинарные шедевры! Шарлотку на обед сделать? Всё зло можно усмирить вкусной выпечкой.