Мам, я фея

— Думаю, речь идёт про то место, — Муза ткнула пальцем в один из парящих островов, на который мы с Макией одновременно посмотрели через окно. — Видишь вон тот остров? Он единственный у нас не двигается. Поэтому в местных легендах его называют «островом неудач».  — А почему? — Острова двигаются в соответствии с учением о «гармонии сфер». Именно их благозвучное движение создаёт гармонию на Мелодии. — Звучишь, как учебник, — хмыкнул Ривен, а Муза толкнула его локтём. — А соотношение их площадей к скорости создаёт идеальный музыкальный ряд, — добавил Гелия. А я был полностью согласен с Ривеном — два отличника, две зубрилки. — Но «остров неудачи» единственный не двигается. Считается, что именно он должен остановить остальные острова, и тогда гармония на Мелодии падёт. — И чтобы этого не случилось — под островом воздвигнуты храмы. Даже Фениксу постамент есть. Всё же Бог Разрушения. — Вера, — одновременно сказали мы с Макией. Вот мы и нашли дисгармонию, связанную с верой. Что же, моя следующая остановка — храм под неподвижным островом, где есть клёны. — Что? — Нет-нет, ничего, — я помахал руками, — вы мне очень помогли, спасибо. — Будь осторожен, — тут же предупредил Гелия, когда я встал из-за стола. — Прямо под островом неудач находится храм Коварной лисице. И живёт его жрица. Говорят, она любит драться. Блядь. Драться с женщиной. Хотя лучше с ней! Единственный мой враг мужского пола — Даркар. И ещё одного такого я не хочу. — Ещё раз спасибо. И удачи… Если что-то сломать надо — знаете мой номер. Мы попрощались и каждый направился своей дорогой. Ребята нарушать законы, а я… В какой-то степени тоже. Божьи законы. Хе-хе. — Жрица-лисица… — пробормотала Макия. — Слышала что-то? — Возможно. Если я права — камень будет получить проще простого. Я безразлично пожал плечами. Без сил я всё равно беспомощный котёнок. Но моё Пламя превращает всех магов в беспомощных котят. Поэтому это будет милая драка лапками. Я и женщина. На кулаках. Раз на раз. И лишь мой закреплённый на поясе меч может спасти мою шкурку. До храмов мы дошли быстро. К сожалению, нимфа Сиреникса не учла, что капитализм сильнее веры, потому войти на «святые» земли можно только за деньги. А так как это туристическое место, то за немаленькие деньги. Которых у меня в дефиците. Даже мелкую продать не получится! Мы с Макией переглянулись. Взглянули на высоченный забор. Потом я посмотрел на банальнейшую защиту и… Да, мы немножко незаконно вторглись на территорию. Залезли на дерево в лесу, и, пока Макия удерживала меня от падения с толстой ветви, я пальцами прорубил нам вход, запрыгивая в него дельфином. Пришлось даже по земле кувырок сделать, чтобы голову не расшибить. Макии полегче: она на крыльях влетела. Что ещё за осуждение?! Я, между прочим, ветеран войны с Даркаром! Мне положены льготы и бонусы, вроде бесплатного проезда в автобусах и посещение туристических объектов! Сущность в голове молчала, но осуждающе качала головой, а я махнул рукой. Когда мы вышли из дремучего, красного леса на туристическую тропинку, я взял брошюру, где указывалось расположение всех храмов. Тут было множество неизвестных мне Богов: местных, неместных. Твари, даже тут Саламандру обделили: ничегошеньки нет! И мы шли-шли… Потом ещё шли… Поднимались… Меня ударило веткой. Но мы дошли. До развилки. Направо пойду — в храм Обливиона попаду. Налево пойду — меня точно кастрируют. Назад — камень не получу. Поэтому только наверх. Увидев, что на карте есть небольшой постамент Обливиону, я скривился и хотел сходить туда, заплевав и обхаркав всё, но Макия настойчиво потащила меня к храму лисице. Ладно, на обратном пути плюну: прям на статую кубиков. Мы пришли в какое-то синтоистское святилище. Врата тории, клёны повсюду, зловещие ступеньки, ведущие на гору, бамбуковые фонтаны… Я поднял голову, наблюдая неподвижный остров над нами. И что мне делать? Упасть на колени и молиться? Или своими безумными действиями призвать Бога? Я не хочу: только избавился. — И что дальше? Я обернулся, смотря на растерянную Макию. Это же логично! Когда не знаешь, что нужно делать, веди себя как идиот. — Мне совершенно не нравится твоя ухмылка! — Мелкая, мы будем заниматься вандализмом земли храма! Макия мне не поверила. Но ей пришлось уверовать: когда мы поднялись по ступенькам и я уверенно полез в сумку за лопатой. Потому Макия схватила меня за локоть, не давая ничего достать. — У тебя и так вагон и маленькая тележка злых достижений, — пыхтела она, дёргая мою руку на себя. — Вандализм храма карму точно не почистит! — Шикарно! К убийствам, инцесту, богохульству, пособничеству Тёмному Лорду добавится ещё осквернение храмов… Да и плевать! Я всё равно в Рай попаду. Я смог выдернуть руку из её захвата и достать маленькую лопату. Только откуда копать надо?.. Внимательно оглядевшись, я увидел статую лисы, что хитро так улыбалась. А сама статуя как раз была под клёнами. Идеально место, чтобы перекопать здесь всё-всё. Подойдя поближе, я заметил интересное подношение: на тарелке лежало овсяное печенье с шоколадной крошкой и стоял бокал молока. Только я наклонился, чтобы посмотреть — не стухло ли угощение, как замер. Опасности я не почувствовал, зато острый конец меча, что уткнулся мне прямо в кадык — ощутил хорошо. Я опустил взгляд. На меня смотрел ребёнок. Очередная маленькая девочка. Но необычная. Я по одному взгляду на неё сразу понял, что она и Макия — из одного рода. Хотя и разных моделей. В отличие от Макии, у которой уши роботизированные, у этой настоящие и пушистые лисьи уши. И два рыжих хвоста на голове с белыми кончиками, тоже как у лисицы. Кукольные глаза, не моргая, вцепилась прямо в меня, а маленькое тело, облаченное в красно-белую офицерскую форму, замерло в позе истинного убийцы. — Здравствуй, маленькая девочка. — Привет, — её звонкий голосок был переполнен эмоциями радости и восторга. — Хочешь со мной сразиться? — Да ты что, милая! Я детей не обижаю!.. Поэтому будь добра — убери мечик… Она кивнула, моментально убирая меч в ножны. Я даже звука не услышал. Ну машина! — А ты чего одна, такая маленькая, делаешь в страшном лесу? — Я здесь живу! Временно. И я охраняю камушек! — девочка достала из нагрудного кармашка знакомый по огранке голубой камень. — Меня русалочка попросила. Рыбёха что, думает я дитёныша не обижу?.. Обижу. Я же зло во плоти. Только я хотел замахнуться на неё лопатой, как девочка в ужасе попятилась назад, прижимая руки к себе. Я уж думал, что она испугалась злую фею-огородницу, как она пропищала: — Ой… Септима. Я обернулся. Макия стояла чуть поодаль, прижавшись к дереву и сложив руки на груди. И выражение лица у неё такое… Презрительное. Губы так скривила, что ударить по ним хотелось. — Какая гадость… — Макия двинулась к нам. — Так значит, ты та самая поломанная? Что, смерти испугалась, а сама на человека лезешь? Хвосты девочки-лисички задрожали. Как и ноги. А в уголках глаз появились слёзы — в точности как у Макии. Ненавижу женские слёзы. А детские — и подавно. — Полегче. Ты сама в штанишки напрудила из-за Даркара. — Хозяин! — Феликс. Я больше не твой хозяин. — Так ты тоже сломалась… — девочка шмыгнула носом, а Макия закатила глаза. И откуда в ней такая злоба к себеподобным? Вот у меня к детям и маленьким созданиями исключительно материнский инстинкт. Иногда как у кошки: голову откусить. — А ваша хозяйка, случаем, не фетишистка? Почему у неё в подчинении дети, которые называют взрослых дядь хозяевами? — Дети — символ будущего и жизни, — тут же ответила девочка, вытирая слёзы и размазывая их по лицу. — Госпожа стремится постичь суть жизни, создав её самостоятельно. И я — главный пример того, что у неё всё получилось… — она ткнула пальцем в Макию. — И она тоже. — А у меня дети или в унитаз смываются, или в мусорку выбрасываются. Иногда ещё на салфетках сохнут, но редко… — я протянул руку. — Камень отдай. — Ты должен доказать свою веру, тогда я всё отдам. — Как вера связана с силой?! — Не знаю, — беспечно улыбнулась она, окончательно успокоившись. Вот смотрю я на это невинное дитя, и у меня какое-то смутное и нехорошее ощущение. Словно я не смогу подраться с этим ребёнком. Потому я обращаюсь к Макии: — Каковы мои шансы на победу? — Абсолютный ноль, — тут же ответила она. — Это боевая машина, не использующая магию. Ты даже заметить не успеешь, как она тебя на куски порубит. — О-о-о… Я вновь смотрю на чудесного ребёнка передо мной. Как фарфоровая куколка. — Поэтому я хотела унизить её, задавив морально и отобрав камень в слезах. Поздравляю, теперь этого не выйдет. — И что?.. — я обратился уже к девочке: — Драка — единственный способ получить у тебя камень? — Да. Я ей не верю. Она же маленькая! И живая. Ей точно что-то нравится, на что она сможет обменяться. Как игрушками из шоколадных яиц. — Тебе нравится шоколад? — Я его ненавижу! — Может, обмен на что-то?.. Игрушка? Печенька? — Мне ничего не нужно, лишь хорошая драка. — Может, сыграем в игру? Я ставлю жизнь, а ты камень? — Я тупая для этого. Я могу только убивать. А радости полные штаны! Точнее — юбка… Да неважно! Ладно. Теперь я точно верю, что не смогу никак получить камень без драки. А драться я не могу, поэтому… — А чего ты на меня смотришь? — тут же спросила Макия, когда я обернулся к ней. — Я с ней драться точно не буду: я видела этих тварей в действии. Мой план ты завалил — сам разбирайся. — Сигналы хоть какие-то подавай. — Я могла это сделать. С Системой. Я показал ей средней палец. И вновь посмотрел на ребёнка. Она на меня. Никаких искр, фи-фи!.. Честно? Думать не хотелось. Не то, ради чего можно напрягать прямую извилину. Становиться крылатой потаскумбрией в блёстках ценой своей крови мне не прельщает. — Давай ещё раз: если я разрушу Сиреникс через книгу, то проклятие с меня спадёт? — Да. — Ну и пошли домой. Мне он нахер не нужен, испытания тоже. Макия пожала плечами, и мы пошли с ней на выход. Вот ещё! Буду я трахаться с… Фу, мерзость какая! Я не о том думаю. — Стойте! Мы же договорились. Я замер, сложив руки на груди. Сучка вылезла. — На непроходимое испытание? — Хорошо. Я… — я обернулся. — Я хотела немного усложнить его, чтобы насолить тебе. Признаю ошибку. Сейчас я заберу камень Веры и придумаю совершенно новую загадку, хорошо? — Валяй. А лучше сразу отдай. Рыба скривилась и поплыла по воздуху. Я сел на скамью, закинув одну ногу на другую, а рядом уселась Макия. И лицо у неё такое… — Чего ржёшь? — Сейчас увидишь. Нимфа поплыла к девочке, что беспечно улыбалась. А с виду такая миленькая! И не скажешь, что это машина для истребления населения. — Верни мне камень. — Ты тоже хочешь драться? Блядь, я всё понял. — Нет, я хочу вернуть камень без боя. — Нетушки! Только после драки! — Я тебе его дала! Отдай! — Только с боем. Твоё теперь моё! Готова драться? Нимфа от возмущения то открывала, то закрывала рот. Как рыба, выброшенная на сушу. Она повернулась ко мне, а я иронично приподнял бровь, улавливая растерянность. Она мне что, предлагает решать чужие проблемы? — Ну? И? Что делать будем? И рыба мне не ответила. Впервые за всё существование Сиреникса нимфа не знала, как ответить на вопрос своей феи. *** Так мы втроём и сидели на скамейке под статуей лисицы, которая хитро нам улыбалась. Словно она была живой и прекрасно видела троих дурачков. Точнее, одну глупую селёдку, которая отдаёт ценную вещь неизвестному созданию. Мы смотрели на девочку-лисичку с камнем в кармане, что задорно поблёскивал и так манил к себе. Она не рыпалась, не кричала, просто сидела на качелях, мило дёргала ножками, ожидая, когда мы с ней подерёмся. Хоть все втроём — она нам головы одним взмахом отрубит. Рыбе-то голова не нужна — она ей не пользуется. А мне ещё пригодится. — Мои слова прозвучат ужасно, — подала голос селка, — но, может, ты, как Хранитель, уничтожишь её ядро магии? — Её сущность создана вне Магикса, — флегматично вместо меня ответила Макия. — Силы Саламандры на ней не сработают. — Тц… Бесполезная фея. — От бесполезной рыбёшки слышу, — незамедлительно вступилась за меня Макия. — А другой камень нельзя? — Нет. На фею выдаётся ровно три камня. Чтобы она могла постепенно впитывать силы. Я зевнул от их глупого диалога. Как будто две не очень умные колонки включил, и они общаются между собой. Потому, чтобы отвлечься, я достал телефон, на который пришло сообщение от Блум. «Ты как?» «Всё хорошо, на ужин приготовлю роллы с рыбой. Видел Музу с Ривеном — отличная парочка ганстеров». «Жду к вечеру. Всё подробнее расскажешь». — Может, на помощь кого-то позвать? — озвучил я своё предложение, убирая телефон. Вдруг Блум её сожжёт? — Из всех, кого ты знаешь, никто не может её победить… — Макия задумчиво склонила голову. — Разве что Дункан. Или тёмный маг, с которым ты дрался во время фестиваля Дракона. — Да-а-а?! Так я сейчас ему позвоню, — я тут же вновь достал телефон, прислоняя его к уху. — Алло, злой дядя-маг? Да-да, детей пиздить, как обычно. Ах, у вас на повестке дня захват вселенной. Жа-а-аль. И я убрал телефон. Пока они рассуждали, как избить и обхитрить ребёнка, я рассматривал её. У неё такие ручки худенькие! И ноги-веточки. У меня дикое желание накормить её чем-то питательным и жирными: свининкой в соусе, картошечкой запечённой, фрикадельками с рыбой. Но у Макии тоже самое, и она неплохо крошит черепа. Боюсь представить, с каким хрустом сломается моя шея, стоит маленьким ладошкам сомкнуться на ней. — Эй, козявка! А тебя как зовут? — Хе-хе!  — девочка обернулась. — Я взяла себе самое красивое имя на свете, как у девочки из мультика! Дора! — Дура? — Сам такой! Она совсем по-детски надулась и отвернулась, начиная качать ногами ещё активнее. — Она тупая? — Не тупая. Скорее, как настоящий ребёнок… Интеллект боевых машин на уровне пятилетних детей. Кроме боя, естественно. Они превосходные стратеги, но воспринимают бой как игру. — Невозможно, чтобы у неё не было слабостей. — Я же сказала, что её сможет победить Дункан или тот маг! — Кто?! Они сильные? — тут же влезла девочка. — Заткнись! — рявкнула Макия, а ушки Доры затряслись. — Не обижай Дорочку! Макия получила лёгкий подзатыльник, а я встал и подошёл к испуганному ребёнку. Она смотрела на меня настороженно, но тут же успокоилась, стоило мне погладить её за ушком. Её хвосты забились в экстазе, чуть не сбивая меня с ног. — Рыба? Твои предложения? — Я думаю… И я не рыба! Я пожал плечами и опустил руку. Но Дора плаксиво потребовала ещё почесать её. Отказывать такому милому дитёнку — преступление, потому пришлось чесать дальше. Ребёнок, значит… На моем пути одни наглые дети встречаются. И сильные старики. А вот сильных детей ещё не было… Ладно, все дети на моём пути сильные. Я, вроде как, должен был придумать на них управу. Наблюдавшая за нами селка вдруг сказала: — Возможно, она одинока. Если ты предложишь ей пожить у себя… — Нет! — тут же истерично визгнула Макия, а я кивнул. — Следующий и последний топот детских ножек в моём доме — мои собственные дети! — Я не хочу ни с кем жить. Я свободная! Вот! Она же говорит как подросток… Хотя выглядит младше Макии. — Слушай, а какой у тебя психологический возраст? — А?.. А что это? — Вот смотри: мне семнадцать, но чувствую я себя на все девяносто пять. Тоже брюзга без улыбки. — Наверное… мне семь! — Прекрасный возраст… — я повернулся к Макии, которая даже рот не успела открыть: — Заткнись, идиотка! — и вновь к девочке. — Дорочка, а тебе нравятся фокусы? — А что это? — Чувствуешь: я уничтожил всю магию вокруг? — Дора закивала. — А теперь смотри… Я показал ей чистые ладони. Сжал их в кулаки и сделал вид, что они прилипли друг к другу. Я дёргал, дёргал и… И развёл кулаки в сторону. Большой палец правой руки я зажал указательным, а палец левой руки спрятал в кулак. Отчего создавался эффект оторванного пальца. — Палец! Ты оторвал его! — А теперь: оп-а! И я «вернул» палец. — Здорово! Ещё! Ещё! Дора прыгала вокруг меня и искренне восторгалась каждым фокусом, который я ей показывал. Я и пальцы «откусывал», и сквозь ладонь у меня кулаки летали. Я это делал без конкретной цели. Может, получится отвлечь её?.. — Тебе заняться нечем? Я показал нимфе средний палец. Дора тут же спросила, что это за фокус, а я ответил, что фокус с исчезновением неприятной личности. Исчезновение… — Хм… Я бы мог показать ещё пару трюков, но мне нужно что-то небольшое. Вроде монеты. — У Доры нет монеток. Она всё тёте за молочко отдала. — Я же говорю: что-то маленькое, не только монета. — Может, моя пуговичка? Она собиралась оторвать пуговицу, но я тут же остановил её. — Нет, она слишком маленькая, — я наигранно грустно выдохнул. — Что же делать? Такой интересный фокус… Дора быстро огляделась по сторонам. Но в храме было идеально чисто. И тут её ушки дёрнулись. Она опустила взгляд и достала из кармана камень. Макия и селка замерли, переставая болтать. — А камушек подойдёт? — Даже не знаю. Он большой, — её ушки опустились. Но она не успела убрать камень, как я добавил: — Ну ладно, давай. Только она протянула камень, как резко прижала кулак к себе, недоверчиво пробормотав: — А ты его вернёшь? — Конечно. Я не воришка! И не врушка!.. Ты веришь мне? Дора быстро кивнула и отдала мой камень, а я тут же сжал его в ладони. Повертел руку. Туда-сюда. Вверх-вниз. И протянул руку прямо к лицу Доры, распахивая ладонь. — А где камушек?.. — А всё. Пропал. Меня аж передёрнуло от её выражения лица. С таким хладнокровием и угрозой только миры вырезать. Вот теперь я точно верю, что она меня одним ударом убьёт! — Подожди… Не двигайся. У тебя что-то в волосах… — Где? — Вот тут, за ушком… Оп-а! — и я достал синий камень. — Камушек! — Держи, — он оказался у неё в кармане. — Времени так много, мне пора спать. Пока, Дорочка. — Пока-пока! Как захочешь забрать камушек — обнажи клинок. Я, улыбнувшись, направился на выход из храма. Как конфетку у ребёнка отобрать — только без слёз. Макия тут же побежала за мной, ничего не говоря. Зато селка очень удивилась: — Ты… Сдался? Я окинул нимфу презрительным взглядом и, когда мы достаточно ушли, кинул в неё камень Веры. — На, не подавись. И чтобы больше таких загадок не было! А лучше просто так мне последний камень отдай. — И силы тебе вернуть, и в Бесконечный Океан впустить, и связь со всеми селками-хранительницами дать. Ничего не получишь! И нимфа исчезла, а я смог выдохнуть. Когда нет магии для развлечения — в ход идёт изучение фокусов и оригами. — А ты врушка. — Неправда… Потому что я пиздабол натуральный. И горжусь этим. Уже второй камень у меня на шкатулке. Остался последний. А я чувствую каким-то местом, что что-то пойдёт не так. Вот прям чешется… А когда чешется где-то внутри, что нужно сделать? Продезинфицировать спиртом. — Пошли домой. Хочу напиться вусмерть. — А мне можно? — Конечно! — Но Блум запретила… — Мы нажремся с ней! Опять. И вдруг перед нами вновь возникла рыбёха. Довольная, как слон. Мне это очень не понравилось! Когда моим врагам хорошо, значит — мне будет очень плохо. — Чего надо? — Мы хотели сказать, что дадим Вам последнее испытание на двадцать девятый день срока. Приятного вечера! Она так мерзко улыбалась, что я действительно захотел откусить её голову. — У кого-то плавнички прорезались? Мне ничего не стоит сейчас же уничтожить твою Книжку. — Уничтожайте, — весело сказала она. — Но проклятие с Вас, неуважаемый Хранитель, не спадёт. Умирать, так вместе! У меня аж лицо от удивления вытянулось! Я посмотрел на Макию с немым вопросом. — Не думала, что ты пойдешь к своей Хранительнице, трусливая рыба. — Как видишь: не трусливая. Но госпожа Омния предложила компромисс: две загадки. Но не в морях. Напугала! Я-то думал меня казнят за чужой длинный язык. А тут всего-то две загадки решить. — Да пофиг, — я пожал плечами, — всё равно один камень остался. Селка довольно кивнула и наконец-то снова исчезла. Какая-то… Странная ситуация. — И что это было? — Мы с нимфой обе блефуем. Потому что не знаем, что может случиться. Твоя сила — неизведанное поле экспериментов. Но ты действительно можешь уничтожить Сиреникс из-за его особенности. А последствия… — Макия тихо выдохнула. — Либо с ним уничтожится проклятие, либо оно станет неснимаемым. — Прям как первое. — Не говори так. Мы что-то придумаем! А если нет… — Значит, ничего не поделать. Практически все мои предки не были магами. И как-то жили на одном Пламени. — Феликс… — Всё хорошо. Правда. — Кри-и-ивда, — протянула Макия, словно я насильно заставил её это сделать.