Мам, я фея

— Подводя итоги: ты без сил бегал к тёмным магам, которые хотели несколько раз убить и меня, и тебя. Общался с Фениксом. Даркаром. Общался с его преемником… И всё это время дружил! Я пристыженно отвернулся, пока Блум прожигала меня взглядом. Это звучит слишком страшно для моих безобидных действий! Я всего лишь к другу в гости ходил, а то, что он Тёмный Лорд… У всех есть недостатки. И на колени, как детсадовца, в моём собственном кабинете ставить меня не обязательно!.. Ладно, тут ещё Макия в такой же позе сидит. — Но при этом мне вернули магию. Блум вообще не смотрела на мои ладони, где в урагане кружились огненные камни. Абсолютный и идеальный контроль! — И после этого ты говоришь, что не притягиваешь неприятности? — Эй! Не называй моего друга неприятным, — тут же возмутился я. — Он так-то добряшка. Мне, кажется, не поверили. А это всё — стереотипы! И Тёмные Лорды могут быть милыми. — Макия… — Да, сэр! — она тут же вскочила на ноги, выпрямляясь по струнке. — Он опасный? — Конечно, он же Хранитель. С целой сворой бешенный тёмных магов… — я с силой ударил Макию по спине, и она тут же поспешила добавить: — Но у него мораль как у самого светлого паладина: отсутствие мести, мир и добро. Я закивал. Лукас добрее меня: феи и паладина. На него, как минимум, пиздливые деревья не агрессируют. — Он тютюшка и… Это самое… — Дрысясися, — подсказала Макия, а я вновь активно закивал головой. — Да-да! И мухи не обидит! Блум прищурилась, но всё же благосклонно кивнула. А почему я их до сих пор не познакомил?! Я уверен, что они легко сойдутся на почве мира и добра — будут на оба уха ныть о спасении всего и вся. И поддерживать баланс не составит труда. — А я освобождён от домашнего аре… — от сурового взгляда я не стал продолжать. — Я понял. Понял, что научусь магии иллюзий и созданию двойников. Ну или моя милая так шутит… Я надеюсь. *** В просторном зале совещания стоял гул и эхо. Лукасу такие места совершенно не нравились: слишком помпезно, а потолки высокие, отчего создаётся давящее эхо. Особенно сейчас, когда идёт активное обсуждение завтрашнего суда над Дунканом и его защита. Все говорят, галдят, ругаются и перекрикивают друг друга. Лукас, сидя рядом с объектом обсуждения, разглядывал свои руки, не поднимая взгляда. Ему всё ещё было неловко общаться с главами наедине, а тут все! И смотрят на него периодически. Перед ним сидели буквально живые легенды. Те, кем Лукас искренне восхищался, на кого равнялся и чьи учебники взахлёб читал. Каждого из этих магов и ведьм он мог спокойно процитировать, рассказать про любимое заклинание и пересказать биографию. Старшие маги и их ближайшее окружение… Они все — отдельные экосистемы в их хрупком тёмном мире. У каждого свои тараканы в голове, каждый думает о дальнейших планах по-своему. — Думаю, мы обсудили все вопросы, — громко прервал разговоры Дункан. — Прошу остаться только глав и их замов. Несмотря на то, что он сложил свои полномочия, Дункан всё ещё является регентом и, соответственно, авторитетом. Лукас ужасно ему благодарен, ведь никогда бы не смог влиться в коллектив взрослых людей без его поддержки и подсказок. Людей в зале стало гораздо меньше, но волнение никуда не ушло. Напротив, теперь всё внимание было направлено на Дункана и Лукаса, и оно ему не льстило, а вгоняло в ужас. — Господин, Вы уже выбрали носителя Вашей первой Капли? — поинтересовался советник Рупер. Многих этот вопрос интересовал гораздо больше, чем суд. — Да. — Прекрасно. Но с Вашего позволения, я, от имени мэрии, хотел бы озвучить несколько доводов в пользу двух выборов. Взять главу наименее загруженного дома, поручив поддерживать пространство Даркполиса, как по мне, наилучший… — Я выбрал Феликса. Наступила оглушительная тишина, от которой у Лукаса затряслись ладони, и он спрятал руки меж колен. Это имя — как камень в ботинке почти каждого присутствующего. Но он не изменит своего решения. — Что, простите?.. — Нам нужна сила для восстановления! А Вы хотите её отдать нестабильному мальчишке?! — вскричала глава дома ведьм. — У Вас есть обоснование? — Господин Рупер, — вместо ответа начал Лукас, — я вижу, как Вы ратуете за благополучие города. Следующая Капля, так и быть, будет Вашей. — Ни в коем случае! Как маг, я не представляю никакой ценности. Отдайте её, в таком случае, в дом ведьм или теней. — А почему им? — Дримме капля поможет с ведьмами, а Вайтору с разведкой… — названные активно закивали. — Это если Вас интересует моё мнение. Столь интимные дела Вы вправе решать сами. — Я и решил. Кто-то против? В зале воцарилось молчание. Против был каждый, но слова сказать не мог. — Лично мне — всё равно, кто будет следующим… — вдруг беспечно отозвался глава дома проклятий, подправляя пилочкой ногти. — А вот первый — прекрасный выбор! Лучший, я бы сказал. На него уставились, как на сумасшедшего. Хотя он и был сумасшедшим — об этом знал каждый. — Что?! Чудесный ведь ребёнок!.. Как сейчас говорят: бомбезный! Было бы здорово полностью привлечь его к нашим делам, милорд. А-а-а? — Я не думаю, что это возможно. — А я думаю, что второго сумасшедшего наш город не выдержит, — пробурчала темноволосая ведьма, припоминая рассказы Гриффин о сумасбродном мальчишке. — Вы же нас познакомите? Да? — он проигнорировал колкость: привык. — Хотелось бы уже лично встретиться с самой неоднозначной фигурой Магикса. — Вы ему, скорее всего, не понравитесь, — неловко ответил Лукас, передёргивая плечом. — Почему?! — Феликс подсознательно не любит похожих на него людей. — Мне очень приятно, что Вы сравниваете меня с молодым и бойким мальчиком… Обсудим линию защиты, связанную с Домино? *** День Х настал. Я стою напротив неприметной двери огромного храма не привычной, скромной формы, а, скорее, напоминающего чей-то дворец. Три округлых крыши как раз символизируют троих Хранителей… Об одном из которых забыли! Я тоже важная часть мира… Ну и что, что филейная, она тоже нужна. Я бы даже сказал — важна. Ей думают, говорят, находят приключения, и у некоторых из неё растут руки. И мне не нужно особое приглашение, я сам приду, как представитель третьей стороны. Чтобы в самый напряжённый момент развеять всю магию в этом месте, чтобы сильные мира не перебили друг друга. Но, если честно, я бы посмотрел, как господин Маджи одной своей широкой ладонью сворачивает паладинам шеи. Это было бы просто уморительно. Хе-хе! Натянув капюшон до носа, я шмыгнул через дверь без охраны, проходя по тёмным коридорам. Зачем тут охрана, когда собрались сильнейшие маги и волшебницы с обоих сторон? А шум голосов и тонкие полосы света указывали мне путь. Отвратительно. Мне, как чувствительному к любой энергии, стремно даже находиться рядом с залом, где все толпятся. Тьма смешалась со Светом, полярности друг с другом, и эта какафония давит на голову. Ещё и шумно. В зале прекрасное эхо. Но зато сразу видно — кто есть кто. Тёмные маги держатся своими кучками, а Светлые — своих. Где-то бегают журналисты, что-то спрашивают, а камеры снимают происходящее. Под отводом глаз, невидимостью и скрытием фона с помощью Пламени я лавирую меж всех групп, стараясь никого лишний раз не задевать. Меня интересуют лишь два потока: тёмный, нервный, с отягощающим душком страха. И светлый, радостно-взволнованный. Сначала, конечно, успокоим одинокого ребёнка. Блум была успокоена ещё до суда. И не только мной. Её сюда сам глава Светлого Камня пригласил! Лукас, как бедный родственник, сидел на стуле перед самым входом в основной зал, куда всех пригласят уже через пару минут. Даже капюшон не смог скрыть его бледного лица и тёмные круги от недосыпа. Чуть поодаль вертелись крупные рыбки, готовые в любой момент его поддержать или укрыть от любопытных глаз. Я по аурам чувствовал их мощь. — Чего грустный какой? — спросил я, положив руку на плечо Лукаса. — Феликс?! На его крик на нас незаметно кидали взгляды его верные телохранители. — Адвокат дьявола к Вашим услугам, мой лорд! Я подмигнул и тут же сел рядом, спиной чувствуя эти взгляды. Ну хоть не враждебные. А настороженные. Готовые в любой момент вцепиться мне в трахею. — Я думал, что ты не придёшь. — Как я мог! Я пришёл говорить правду… Ты же не будешь отрицать преступление Даркара? — Очень хочу, но не могу. Он тихо выдохнул и слабо улыбнулся. — Спасибо. Ты даже представить не можешь, как я рад, что ты здесь. — Ты так быстро успокоился, что я потерял цель… Пойду к Блум схожу. Лукас не успел возразить, как я уже пошёл её искать. Где же Блум… Я прикрыл глаза, вслушиваясь в её весёлый Огонь и как верный пёс идя за ней. Как вдруг в кого-то врезался, но также быстро отошёл. Я не успел извиниться, как меня весело спросили: — Вынюхиваешь, перебежчик? Я чуть не ослеп от этой голливудской улыбки. Широкой, белоснежной и совершенно неискренней. Неизвестный чуть ли не светился: и золотой гривой волос, и солнечными, яркими глазами. Реально лев. — Ничего подобного! Я лишь хотел поинтересоваться здоровьем принцессы своей страны. — Всё замечательно Вашими молитвами. Окинув его взглядом, я поморщился. Не нравится мне такая броня: слишком огромная, помпезная. Ну а что я хотел: паладин Камня. Светлый, что в глазах рябит. Фе! — А Вы кто? — А Вы не видите?! Очевидно, что я — ведьма. — Нет, от Вас не пахнет мертвячиной… — я чуть приблизился и громко понюхал его. — Пшеничное линфеевское пиво, где-то семь градусов? Он заинтересованно склонил голову. — Это Ваша способность как Хранителя? — Как феи. Я же фея. — Да?! Так Вам в Алфее учиться надо! Я поступить помогу… Куда нам приглашение прислать? Вы бы адрес свой сказали. Я тактично умолчал, что проучился пару недель и больше туда не вернусь. — Улица Пушкина, дом Колотушкина, третий подъезд слева, квартира тринадцать. Ключи под ковриком. — Запомним. Меня аж передернуло от этой слащавой улыбочки! И к Блум подходить совершенно расхотелось. Если её окружают подобные ехидны — мне там делать нечего. — Я пойду на сторону зла. У них, хотя бы, есть печеньки. Он понятливо закивал и замахал рукой, прогоняя меня как муху. Какой приятно-неприятный паладин! И я вернулся к Лукасу, садясь рядом и окидывая всех взглядом. Какие все важные. Некоторые лица знакомые, вроде Ёрки и Дживелиана. Да и Фарагонду я пару раз в жизни видел… А вот от тёмной стороны я знаю только Гриффин, которая трётся рядом с подружкой. Забавно. Всё так серьёзно. Для меня — это не суд. Это сцена. Мои милые и добрые дела сыграли — обычные люди знают обо мне и любят, даже уважают. А вот здесь мне не нужно уважение, признание — я никогда его не добьюсь, просто бесполезно. Зато я могу ассоциироваться с тем, кого признавали. Да. Мне нужно сделать невозможное. Побыть Артаксерксесом. А у него было главное правило в жизни: «чтобы такое спиздануть, чтоб мне в табло прописали»? Моё первое выступление в цирке. Та-а-ак волнительно! Вскоре нас пригласили в судебный зал. Какие потолки высокие! Словно в церковь пришёл. Впереди стоят трибуны, где будут сидеть судьи. Перед ними круглая площадка, куда, видимо, кидают провинившегося, а рядом со входом: условное разделение на три зоны. Слева — светлые. Справа — тёмные. В середине — «нейтральная» сторона. Простые люди. Рядом с Блум слишком неприятная гоп-компания. Потому я, естественно, сел рядышком с Лукасом и Дунканом. А он не волновался: выглядел спокойненько. Словно он в магазин пришёл, а не в суд над собой! В отличие от Лукаса, который, похоже, себе все пальцы скоро переломает. Потому я не мог не похлопать его по плечу, шепча слова поддержки и успокоения. Судей было тоже три, но, естественно, они все были светлыми магами. Впереди сидел тощий, лысый мужичок в белой робе. Слева — хмурый вояка. А справа паладин-улыбака. Они по очереди зачитывали обвинения. Там много гадостей, неправды, бреда откровенного, и я уже вижу, как тёмные маги, словно мухи, лапки потирают, чтобы разнести все обвинения в пух и прах! — …но на повестке дня стоит другой важнейший вопрос: попытки лорда Дункана украсть Реликс и Огонь Дракона. — Насколько мне известно, — тут же вступился один из адвокатов, — Реликс не принадлежит никому, чтобы его «воровать». — Это мы обсудим… И лично меня радует, что все участники события присутствуют тут, — улыбающийся паладин посмотрел прямо на меня. — Естественно. Только почему во множественном числе? Я же один присутствовал. Принцесса была не в себе, лорд Дункан — тоже. Ну или они знают, что я сумасшедший с язвительным голоском в голове. — Естественно, — повторил он мою ироничную интонацию. Я нервно передёрнул плечом. Светленькие совершенно не волнуются, что мне не нравится. Они что-то задумали… — Мы не собираемся тянуть и вытягивать правду. Сразу воспользуемся Цепью Справедливости. Это удивило всех. Цепь была создана феей Справедливости — Сибиллой, которая сейчас заточена со всеми земными феями. Проблема в том, что под её чарами невозможно солгать или юлить. И её редко используют. Все понимают причину — это обоюдоострый меч. То есть Камень никак не сможет сфабриковать дело или повесить на Дункана лишние преступления. Это же совсем невыгодно… Я чуть скосил взгляд. Абсолютно всех «адвокатов» Дункана это смутило. Они явно не продумали этот момент, так как рассчитывали на агрессивную атаку. Да и бесполезно о таком думать — в этом случае правды не избежать. Потому Дункан совершенно спокойно встал со своего места и твёрдой, уверенной походкой направился в середину зала, где над ним возвышалось трое судей. У этого паладина лицо от улыбки не треснет? Он уловил мой взгляд и почти что пропел: — Нет-нет. Просим выйти вперёд двух соучастников. И судьи посмотрели уже на меня. Так говорят, как будто я с Даркаром на пару детей вырезал. Но мне пришлось покорно встать и подойти, скоромно вставая рядом с Дунканом. Спаситель и сам дьявол!.. И это всё про скромного меня. Мои запястья вдруг крепко обвили тонкие цепи, с силой дёргая вниз. Лодыжки и талию ждала та же участь. Хоть на шею ничего не напялили, как собаке бешенной. Кинув взгляд на Дункана, я чуть расслабился. С ним провели те же самые манипуляции, но он был совершенно спокоен. Стоял с гордо поднятой головой и волевым взглядом, готовый отстаивать свои права. — Начнём допрос с Вас, молодой человек, — с лёгким презрением начал лысый судья. — Как Вы убили Даркара? — Как в анекдоте. Либо нагибаешься, либо я тебя убью… — я окинул Дункана взглядом. — Как видите, он живой. У него задёргался глаз, но в лице Дункан не поменялся. Зато судья начал визжать что-то о порядке в зале. Сзади тоже было абсолютное недовольство моим поведением. Давайте-давайте, вспоминайте дедулю. Я уверен, старый маразматик гадости похуже говорил. Я понимаю — мне пиздец. Но поддерживать легенду о сумасбродстве и полной копии грибного деда нужно. Как вдруг голоса стихли. Из-за одного человека. Паладин-улыбашка поднял руку и махнул ей, приказывая молчать. И уже сам ко мне обратился: — Как ты убил Даркара? — Развеял скопившуюся тьму, у которой проявилось сознание? Точно не знаю, я лишь применил свои силы. — Как ты узнал о его появлении в Магиксе? — Я давно следил за ситуацией. Точнее, с самого начала, гораздо раньше вас, как только энергия планеты стала нестабильной. С цепями ничего не происходило. Мне в моменте захотелось проверить: а работают ли они? Но я тут же выкинул самоубийственные мысли. — Через кого ты узнал? — Я общительный. У меня много друзей и знакомых по всему Магиксу. — От кого? — уверенно настаивал он. От кого, от кого… От себя же! — Не собираюсь нарушать тайну частной жизни. Эта информация никак не относится к делу и не даст вам ничего. — Кто-то, помимо вас двоих, присутствовал? — Да. Там, естественно, была принцесса. И чуть позже её деревенщина — личная собачка… — я скривился. — Рожа — бандитская! Я бы с таким дел не имел. Цепь всё ещё не дёргалась. Сам себя не поругаешь — никто не поругает. — Ты знаешь его? — Я обо всех приближённых принцессы знаю. — И что он там делал? — Спасать пришёл, — я пожал плечами, изображая мыслительный процесс. — Кинулся на Даркара, дурак необразованный, словил проклятие… Это вам принцессу нужно расспрашивать, кто это и зачем он есть. Блум, я уверен, хоть и не вижу, уссыкается со смеху! Пусть хоть кто-то будет счастлив. А все мои слова тщательно записываются: и на диктофоны, и на бумагу. — Как ты узнал о случившемся? — Вы спрашиваете меня слишком интимные подробности. — Если Вы будете продолжать уходить от ответов, нам придётся заглянуть Ваш разум, — грубо сказал второй судья. — У меня его нет… Спрашивайте нормальные вопросы! — Ваши мотивы? — Последняя воля предыдущего Хранителя. Так сказать, моё… — у меня аж челюсть свело, но я продолжил: — Испытание. — Ты видел Артаксерксеса?! — вмешался лысый. — Как ты с ним связался? — Что это за вопросы такие? Мы мою личную жизнь с семьёй обсуждаем или что? — Он мёртв? — Да-а-а? — Как он умер? Я задумчиво нахмурился, а на меня в ожидании уставился каждый. Уф, а дедуля нарасхват! Только я никому и ничего не расскажу — сам не знаю. — Он… Он умер очень больно, мучился своей смертью… Жаль, конечно, этого добряка. — Отвечай на вопрос! — Я буду отвечать на нормальные вопросы! Что я ел сегодня на завтрак или какое шампанское лучше… Солярийское не пейте, меня с него пучит. Лысый что-то хотел прокричать, но паладин похлопал его по плечу, что-то прошептав, отчего визгливый свин успокоился. Спасибо! У меня от его писка ушки вянут. А улыбашка вновь вальяжно махнул рукой. — Ваша очередь, Дункан. Расскажите свою версию. — Я практически ничего не помню. Ни о жизни, ни о том дне… — начал он таким трагичным тоном, что страсть как захотелось вернуть комедию. — Как Вы могли забыть нашу чудесную ночь, когда Вы заразили меня сифилисом, господин Тёмный Лорд?! Знаете, как я долго его лечил?! Цепь не дёрнулась. Зато у Дункана глаз дёрнулся. Он медленно, в абсолютной тишине громко вдохнул, выдохнул и спокойно попросил: — Выпустите меня на секунду. Поколебавшись, его отпустили. — Вот как! Меня, значит, никто не… Я не успел договорить, как мне в лицо, прямо по губам, прилетело проклятие молчания. Очень въедчивое, грубое и, откровенно говоря, невкусное. — Вы получили от ребёнка всю информацию. Все повеселились, посмеялись. А теперь серьёзный разговор. Я не то, что рот не мог открыть — даже помычать для приличия не мог! Лишь глазками хлопать. Как бы увидеть, что там за цепочка!.. Я огляделся по сторонам и заметил какого-то монаха, у которого настолько идеально блестели доспехи, что отражали всё-всё: от моей недовольной рожи до дебильного заклинания! Я уставился на него. Точнее, на цепочку в отражении. Монах занервничал, кажется, думая, что я от него что-то хочу. Но я смотрел лишь на потоки на своих губах, пока «взрослые» разговаривали. Точнее, ругались друг с другом, выясняя, кто злюка. Частота чуть выше стандартной, сопротивление на всех потоках параллельное… И мне на голову легла рука. И крепко сжала черепушку. — Только попробуй что-то сделать. И «сифилис» покажется тебе прыщиком на спине, — почти прошипел Дункан. Понял, не дурак. И я стоял как дурак: молча. Они обсуждали совершенно неинтересные для меня вещи. Я просто знаю всё то, что говорит Дункан. Он мне это сам рассказывал, когда мы водку пили. Зачем вообще нужен этот суд? Нет бы собраться всем: с водочкой, закусочкой… В бане! Ну восхитительный план! — …получается, Вы всё хотите спихнуть на свою «злую» версию? — Вы ловко обесцениваете Даркара, унижая его детским словом «зло». Это разумное создание с моими воспоминаниями и желаниями. Но не целями. Мне нужен был Огонь, чтобы воскресить семью. Даркар же не знал, зачем ему Огонь — поэтому сам выдумал себе цель уничтожить Светлых. Всё. Я откровенно зевал от чужих споров. Видимо, судьи хотели использовать цепи только на мне — чтобы узнать побольше. А вот Дункана пытались подловить. И обратились ко мне: — А какова Ваша версия? Вы контактировали с Дунканом, Даркаром… Как хотите его называйте. — Цепи же не дёргаются, что мне ещё сказать? — Мог ли Дункан помешать «себе»? Я закатил глаза. Ну как время тянут! — Я подтверждаю: лорд Дункан был отдельной личностью и никак не мог повлиять… Бойся своих желаний, дебил! Меня тут же ударил мощнейший разряд тока, прошедший по всему телу, отчего я даже присел на колено, чувствуя, как мышцы сводит судорогой. Зал удивлённо ахнул, как и судьи. — Да не знаю я! Вновь заряд, но чуть слабее. Что эта фигня хочет от меня?! — Я правда… — вспомнил. — А! Он смог связаться со мной один раз, давая подсказку для своего освобождения. Очень отстойную подсказку. — Здесь что-то не сходится. Вы сказали, что не могли взять контроль над своей «злой» версией. А теперь мальчик утверждает, что Вы с ним связались. — Никакого противоречия: я не мог взаимодействовать с внешнем миром, кроме других Хранителей, — раздражённо ответил Дункан. — Все мы, из одного поколения, издавна, хотим мы этого или нет, крепко связаны друг с другом, даже судьбой. И можем найти друг друга, общаться. Я удивлённо приподнял бровь: нигде такого не видел. И не читал. — Мало того, я, Артаксерксес и Алексис были почти одного возраста. Эти трое тоже. Как и все до нас. И после нас… Но детишки ещё слишком юны, чтобы показать связь и возможность общаться ментально, поэтому доказать я этого не могу. Но отсутствие реакции цепей уже должно быть доказательством. — Мы не можем принять это во внимание. Вы оба заинтересованные лица… Если бы продемонстрировали связь с принцессой Блум, мы бы были уверены в ваших словах. Блум, услышав это, чуть воздухом не подавилась. Конечно! Связываться с сифилисными дедушками не очень приятно. Я проверил. — Я же сказал: она маленькая для этого! — Но Вы же связались с ним, — в мою сторону махнули головой, а я возмущённо надулся. У меня имя есть. Дункан не ответил. Он напряжённо уставился на паладина, пока тот в ответ молча смотрел на него. Думаю, вставлять свои пять копеек не стоит. Тут какой-то жаркий спор намечается… И вдруг Дункан посмотрел на меня. Как будто безмолвно что-то спрашивал. Но я же не гадалка! Если что-то надо: пусть вслух говорит! Потому я отвернулся от него. — Потому что Феликс гораздо сильнее и стабильнее. На меня уставились все. Была бы возможность — я бы сам на себя посмотрел! Может, в зале есть другой Феликс? Потому что сильным я себя не ощущаю. Крепеньким середнячком, скорее. — Что Лукас, что мисс Блум черпают силы исключительно от источника Хранителя, — продолжал Дункан. — У Феликса их два. Про второй сказать ничего не могу — я не разбираюсь в светлой энергии. Во-вторых, он ментально гораздо старше своих коллег, потому стабильнее. В-третьих, благодаря тому, что он вместо сна по ночам лезет, куда его не просят, я мог установить физический контакт, усилив связь. Физический контакт под покровом ночи без согласия второй стороны называется изнасилованием! А цепь, за время монолога, ни разу не дёрнулась, оставаясь неподвижно… Я сильнее? Из-за двух источников? Мне казалось, что у Блум их тоже два, как у феи и Хранительницы. — Допустим… — паладин обратился ко мне: — Что у Вас за второй источник сил? — А Вы не поняли? Это моё восхитительное чувство юмора и стиля. — Я бы поспорил. Стиль, конечно, такой себе… — он окинул меня насмешливым взглядом. — Господин Ксантос! — рявкнул лысый, а я сделал у себя в голове пометочку. — Всего лишь разбавил обстановку… Второй источник какой? — Не скажу: это мой маленький и грязный секретик. Сам факт того, что это правда уже должен вас удовлетворить. Наступило молчание. Но когда судьи начали переговариваться, сзади тоже раздались голоса. Столько всего интересного вскрылось. И, наконец-то, лысый судья сказал: — Думаю, мы обсудили, что хотели… — А планы по закидыванию несовершеннолетней девочки в логово к обезумевшему чёрному магу мы обсуждать не будем? — миленько поинтересовался я. — Вздор! — Ой, смотрите, цепочка не двигается. Значит, я прав? Я потряс руками, а цепи задорно зазвенели. — Я знал о ваших тупых планах. Это безответственно!.. Ладно я — бесогон с шилом в мягком месте, но вы все!.. — Достаточно. Суд… — Не-е-ет! Так не пойдёт: пока у меня есть слово, я буду пользоваться всеми возможностям! Теперь слушать и отвечать будете вы, — я выпрямился и расправил плечи, чтобы выглядеть грознее. — Я сюда не себя пришёл обсуждать, не покойного дедушку, земля ему стеклобетоном, а произошедшее в Магиксе. Вы настойчиво тыкали палкой в бешенную лисицу на последнем издыхании, а потом удивляетесь, что она вас кусает. Я искренне хотел помочь не только Дункану… Меня вновь дёрнуло, и я чуть не упал. — Ладно. Я хотел его убить. Переломать кости. Оторвать голову. Задушить. Но Артаксерксес мило просил… — дёрнуло. — С силой заставил помочь ему. Я сделал всё возможное. И сделано это было не потому, что я за «зло», а потому, что я за мир. Как бы вам не нравилась «тёмная» магия — она основа нашего мироздания. — Вздор! За всё существование Магикса кризисов и светлой, и тёмной магии было немерено и!.. — Да-а-а?! — громко перебил я. — А кто увёз все исследования моих предков, доказывающие мои слова? Они предсказывали кризис, гораздо страшнее предыдущих. Они пытались предупредить, а вы… Изничтожили их из истории! — А ты знал, что из-за исследований твоего прадеда Даркар уничтожил Домино? — вдруг сказал паладин. — Мы потеряли целую планету. Дункан поджал губы, кажется, что-то вспоминая. — Не потеряли. Я её разморожу, — уверенно ответил я. — Это просто слова! — опять вклинился лысый. — Лулии на Линфее тоже никто почти десять веков помочь не мог — даже гении, о которых мы говорим. И меня этот факт до сих пор смущает. — А как ты это, кстати, сделал? — Ксантос! — рявкнули уже двое судей. — Крякнул, плюнул и надёжно склеил чёрной изолентой. — Почему чёрной? — Потому что изоляция! — Хватит разводить балаган! Мы одновременно пожали плечами и переглянулись. Ладно, он мне немножко нравится. И, видимо, на мои вопросы никто отвечать не собирается, потому что лысый спросил: — У вас есть последние слова? — Нет, — был краток Дункан. — Я за всё хорошее против всего плохого. Любите родителей, берегите природу и боритесь с коррупцией. И цепи с нас наконец-то сняли, оправив на место. Как будто мы с Дунканом: отличник и распиздяй, которые защищали проект. Один вывез на харизме, а второй на знаниях. — Феликс… — подал голос Лукас, а я махнул рукой. — Прости, мне испортили настроение. Я пойду пить виски с колой и плакать в подушку. Я покинул зал первым: меня никто и не держал. Итоги я узнаю потом, в комнате, куда мне сказали идти Лукас и Дункан после суда. А пока нужно подумать обо всём сказанном. А подумать есть над чем… — Господин Хранитель! Прошу! Подождите. Я остановился, поворачивая голову назад. Ко мне нёсся какой-то дядя-аристократ. Я это понял по лёгкой одежде и пафосной походке даже во время бега. — Вы действительно планируете возродить Домино? — с надеждой пробормотал он, подходя вплотную. — Ну естественно! Это же моя Родина! Вы знаете, как в песне поётся? — К-как? Я чуть приобнял удивлённого мужчину и нескладно запел: — Мы будем петь, будем гулять: за тебя, Родина-мать! Давайте, удачи Вам. — Но!.. — Во всём! Счастья, здоровья, денег побольше, Домино живое. До свидания! И я перемещаюсь, пока меня не отловили и не прописали по лицу.