Мам, я фея

Скучно я живу. В последнее время ничего не происходило, лишь в Магиксе поздний учебный семестр начался, из-за чего летние каникулы сократят на месяц. После суда, переговоров, интервью все успокоились и затихли. Лукас на чай не зовёт: очень занят. В гости, по выданному на суде адресу, белый бобик не приехал. Даже весёлые ромашки меня не беспокоят. А дед не отвечает: то ли игнорирует, то ли тоже занят мёртвыми делами. А когда вокруг не творится пиздец — я начинаю нервничать, думая, что это затишье перед бурей. А буря будет. Ведь даже Блум оставила свои попытки жёсткого контроля и просто периодически, как приличный человек, интересуется — где я! — Блу-у-ум. — Чего? — пробурчала она, не отрываясь от учебника по метаморфосимбиозу. Мне нравится, что свободное время она начала проводить у меня, а не в опасной школе. — А давай Домино восстановим, а? — предложил я просто фантастическую идею, которая заставит всех расшевелиться. — Кольцо моё где? — В магазине, — пробурчал уже я, понимая, что никакого нам Домино без свадьбы. Надо будет позже заняться этим. Кольцами, естественно. А пока можно положить голову на её мягкие бёдра, обнять поперёк живота и порадоваться, что ещё неделя прошла спокойно. Скука — временная. Как и тихие деньки. *** — Алло, привет… Что?! Я скосил взгляд от домашней работы по магфилософии, которую делаю за Блум, на саму Блум. Выдумывать бредни, стуча себе по груди — моя специальность. А тут целое сочинение. Она, прижав руку ко рту, с ужасом в глазах слушала, что ей говорят по телефону. Что-то долго говорят. Потому я подвинул стул поближе к кровати, прислушиваясь. Стелла в нашей компании не одна сплетница. — И как она? Цела?! Блум, когда я, забив на всякую домашку, сел рядышком: на свою кровать, вопросительно посмотрела на меня, а я вопросительно смотрел на неё. Мне теперь тоже интересно, кто там цел и жив! Но она лишь махнула рукой, отправляя меня обратно. Так не пойдёт! — Слава Богу! Моя помощь не нужна? Она быстро встала с кровати, когда я уже неприлично близко подсел, прижимаясь к телефону. И пошла, почти побежала на кухню. Я за ней, как обезьянка за Каа. — Шрам-то останется?.. Она не сильно переживает? Меня уже откровенно затрясло. Ну что там такое! — Уехала, называется, на выходные!.. Ладно, когда приедет — сама всё расскажет. Пока. И Блум отключилась, нервно выдыхая. А потом хмуро посмотрела на меня, отодвигая лицо подальше: я почти дышал ей на ухо. — Что там?! — Муза в больнице, — ответила Блум, зачёсывая чёлку. — Ей в живот выстрелили. Но она жива. Вот это новости! — А где её защитники? — я сложил руки на груди. — Это она их защитила. И, кстати, получила Энчантикс. Она сейчас в больнице: с лёгким испугом. Класс! Все вокруг получили блядский Энчантикс, один Феля в дураках остался… Хотя лучше в дураках быть, чем пулю получить. — Подробнее можно? — Чего подробнее, я сама немного знаю. Они искали отравителей, вышли на каких-то людей, следили за ними… Потом поболтаем с ней, она в понедельник в школу вернётся. — Ну да, пулевое ранение — не повод прогуливать Алфею. Блум иронично хмыкнула и добавила: — А ещё Ривен сказал, что полиция расшевелилась. — Неудивительно. Муза ведь теперь фея-хранительница Мелодии. Почётный титул каждой феи Энчантикса, дающий множество привилегий. И её желания будут выполнять как миленькие, чтобы она на другую планету не убежала! Рад за неё. И даже от всего сердца. *** — Давайте что-то нормальное посмотрим, а? — Нет! — хором ответили мне четыре женских голоса, а я в неверии посмотрел на Макию. Единственное, как казалось, адекватное существо женского пола в моём мире. Я ещё думал, что Сати адекватная, но она самая первая бежала телевизор смотреть, когда знакомую мелодию слышала. А Макии, как оказалось, тоже эта дичь нравится?! Я вновь посмотрел на телек, где шло тупое шоу про деревенских алкашей и маргинальные семьи. Кто с кем спал, от кого ребёнок, кто кого бил… Как это на серьёзном лице смотреть можно! На эти лица, не обременённые интеллектом. Михаэль, блин, подсадила всех. Теперь каждый вечер мы смотрим всякую хрень, вместо нормальных фильмов или сериалов. — Ну и сидите тут своей бабской компанией. Я к Лукасу. Меня даже никто не остановил! А Блум! А Блум и головы не повернула, хотя в последнее время вредничает, не пуская к нему. Видимо, тест на отцовство какого-то пьяницы и его выродков важнее меня. — Я на весь день! Ноль внимания. Они все лишь помахали руками и ахнули, когда у пятерых из семи детей отцовство подтвердилось и в студии началась драка. И я злобно переместился к тёмным. Надо тоже сплетни пособирать и на уши Блум присесть. Тут точно страсти кипят! А Лукас мне аж пропуск отдельный выделил, который позволял свободно перемещаться по их владениям. Выбил он его со скандалом: меня впускать не хотели. Я персона нон грата. Мол я неадекватный, истеричный и вообще бедного Дункашу обижал, гадости на суде про него говоря. А я!.. А я, может быть, в их гнилое измерение тоже не хочу! И пришёл исключительно поплакаться. Кабинет был закрыт, потому я пошёл в сторону жилого крыла. Кажется, его спальня была где-то… — …мне осталось недолго. Лет пять в лучшем случае. Я так и замер, услышав равнодушный голос Дункана. Ладонь даже не легла на дверную ручку, замерев на полпути. Слова Дункана, что он безразлично протянул, шокировали не только меня, потому что я услышал Лукаса: — Что? Нет… Не говори так! Даже если ты проклят, мы можем… — Не можем, — жёстко и резко прервал его Дункан. — Я проклят Фениксом, и это проклятие, к сожалению, невозможно снять. Он жаждет моей смерти и позволяет жить лишь из-за тебя. — Но я не хочу… — у меня сердце сжалось от отчаянного шёпота, что перерос в крик: — Так не честно! Я только тебя встретил… Почему… — Потому что я виноват и признаю свои ошибки, — холодно продолжал он. — Смерть — моё наказание за них, за прошлое, за то, что я не смог исполнять свои обязанности. Но это не важно. Важно то, что за отведённое мне время я научу тебя всему, что сам знаю. Молчание нагнетало. Я сам стоял истуканом, не зная, уйти мне или обозначить своё присутствие. — А мне всё равно! — упрямо возразил Лукас. — Я буду искать способ снять это чёртово проклятие! С Феликса сняли и тебе поможем! Надо будет, я… — Лукас, — голос Дункана звучал твёрдо и уверенно, — не совершай моих ошибок, не цепляйся за невозможное. Лечить и воскрешать — попросту не в наших силах. Я тихо отошёл назад и также тихо пошёл в сторону выхода, не раскрывая своего присутствия. Благо, я начал под невидимостью с рассеянным фоном ходить, чтобы меня никто не видел и не чувствовал. Вот как. Даже бедокурить расхотелось. Значит, безнаказанным Дункан не останется, да? По решению суда ему выставили огромную денежную компенсацию и ограничили силы на территории содружественных Магиксу планетах. Но настоящий суд совершила Феникс — казнь через время. Пять лет — ужасно мало. Особенно для ребёнка, у которого погибли все родственники. Лукас ведь при таком раскладе останется абсолютно один: у него даже приёмной семьи нет… — Давненько не виделись! Жизнерадостный голос вывел меня из раздумий, и я безразлично обернулся. Чуть не ударившись лбом с бесшумно подошедшем незнакомцем. Он стоял ко мне некомфортно в плотную, разглядывал так жадно, что я почувствовал себя хорошеньким тортиком. Или, что более вероятно, бутылкой виски. Но я отошёл подальше. От греха подальше. — Знакомы? — Прошу прощения. Вы меня не узнали, так как я постоянно скрывал лицо, — мужчина прокашлялся. — Аврам, собрание, фестиваль. Помните меня, господин Хранитель? Я, отгоняя печаль и тоску, тут же вспомнил: и голос, и бесшумные шаги, и магию. И наши встречи. Особенно последнюю. Как меня с Лукасом избили, как щенков. — Это ты, сука?! То есть, наверное, Вы?.. Вы — сука. Вы знали об этом? — Как всегда: красноречивы. Мне так нравятся Ваши чистые и искренние эмоции. Среди всех этих ледышек, Вы — прекрасная розочка. Я представлял его совершенно другим. Мрачным типом, любящим паркур. Но стоявший передо мной был настолько обычным и неприметным, что трудно было зацепиться хоть за какую-то отличительную черту: в его лице не было совершенно ничего уникального. Он был совсем немного выше меня. Одетый как все тут. Волосы густые, тёмные. Глаза тоже: почти зрачков не видно. Такого увидишь и забудешь… Как страшный сон? — А Вы Лукаса, своего начальника, избили, — вдруг понял я. — Я?! — так искренне возмутился он, но тут же признался: — Ну было дело… А я не знал, что этот чудесный ребёнок будущий Тёмный Лорд. Вот Вы могли об этом подумать? — Если честно, я вообще редко думаю. Вредно. — Это правильный подход! Сначала нужно сделать, только хорошо сделать, а потом подумать, что ты сделал. Это интуицией называется… Ча-а-аю, господин Хранитель? Я кивнул и заинтересованно пошёл за магом. Он, вроде, не агрессивный, дружелюбный и миролюбивый: ни разу меня не убил в прошлом, хотя и мог. А ещё не смотрит на меня, как на какулю под своей идеально чистой подошвой. Мне уже это льстит. — Позвольте представиться, господин Хранитель. Я — Санакан. Глава дома проклятий и Ваш самый преданный фанат! Ещё с того времени, как Вы зажгли зал на Везувиане. Ой! Я помню это имя. Это же мой друг!.. Дункан, засранец, меня таким же конченным видит, раз сравнивает меня и этого улыбашку?! Да по его лицу сразу видно: дурдом плачет… И мне это ужасно нравится. — А! Так это про Вас говорят, что Вы наглухо ебанутый фрик? — Да-да!.. Кто так говорит?! — Лукас и Дункан, — бодро ответил я. — Вы приукрашиваете. Благородные господа точно сказали, что я своеобразный. — Если Вам так легче… Я замолчал, когда он переместил нас со двора замка к себе. Мамочка… Охренеть у него хоромы! Да это не кабинет, а целый зал! Пустовато, правда, но размеры впечатляют. Комната отпетого психопата. Санакан беззаботной походкой почти что подлетел к сервизу у своего стола и начал колдовать над чаем: сразу видно, он заядлый чаефил. Пиалок и баночек с чаем больше, чем у меня извилин. Я же выбрал для себя самую удобную тахту: в серединке. И цвет у неё классный — синий. Я потрогал приятный материал, не совсем понимая, что это. Вроде, похоже на бархат. — Вы всем понравитесь! Я Вам гарантирую! — причитал он, делая какие-то манипуляции с чаем, а я пристально вглядывался в спину, закрытую плащом. Великолепная адаптивная магическая защита. — Пока что многие считают Вас не отдельной личностью, а буквально реинкарнацией Артаксерксеса, но Вас просто нужно узнать получше. — А Вы меня хорошо знаете? — Интуиция. Жалко. Я так отчаянно играл, чтобы все видели во мне дедулю… Его боялись. Не связывались. Сторонились. И уважали. А меня пока только ненавидят и под гузно пинают. Но и я теперь могу дать сдачи. Хе-хе. — А Вы мне наврали про Даркара и Аврам, — сказал я, когда он закончил и направился с подносом в мою сторону. — Приукрасил. Как и Вы. — Нет. Я нагло и бессовестно вру. Санакан широко улыбнулся и поставил передо мной крепкий чай. Без миленького вкуса ягодок или цветов: лишь бодрый, суровый, мужицкий чёрный чай. А ещё он заботливо предложил мёд, пастилу и ириски. Прямо… стариковский набор. — Тогда и с меня взятки гладки, верно? — Нет, конечно. Мне можно — остальным нельзя. — Восхитительный подход! Я одолжу его у Вас? — Нет. Он мне самому нужен. И под его смешок я отпил немного. Ужасно горько. Аж до слёз. Чай такой же тёмный, как и сидящий передо мной ужас, летящий на крыльях ночи в Магиксе. Точнее — дня. В людном месте. — Для чего Вы притащили тёмный артефакт на фестиваль? — Маленький акт напоминания о нашем могуществе. Я чуть чаем не подавился. — Чего-чего? Могущество? У кучки тёмных придурков? Вам самому не смешно? — Почему Вы меня обижаете? — искренне возмутился Санакан. — Мы скрываем наши силы для сокрушительного удара. — А у меня, короче, космолёт последней модели есть. И вилла! И замок. Но оно всё у бабушки в деревне. Скрываю от налоговой полиции! Он вдруг громко и искренне рассмеялся. Но на вопрос не ответил. Зато решил поболтать на другие темы. Он долго и упорно расспрашивал меня об отношении к Свету и Тьме, об истории, которую он давно рекомендовал почитать, о моих нравственных ориентирах. Об отношении к равенству, справедливости и миру. И мне остро хотелось уйти, потому что Санакана чуть ли не в экстазе трясло от всех моих слов: он барабанил пальцами, в иной раз наклонялся ближе. Вот теперь я точно почувствовал себя свежеиспечённой булкой с вишней, на которую пялится голодный студент. — Я так и знал! Знал! Что Вы — моя родственная душа! — он аж выдохнул как-то нервно. — Я разделяю абсолютно все Ваши идеи… Правда без участия светлой стороны — они в нашем с Вами мире сильных не нужны. По-моему, блядь, у меня совсем другие мысли. Глухой дед. — Вы все равны, если что. То, что вас сейчас унижают — другой разговор. — Равны… — меня пугает его резкая смена эмоций. С беспечного дурачка на злого и опасного дядю. — Чёрная магия всегда была сильнее, практичнее и опаснее. Мы носители великих сил: мы можем поднимать трупы, разрушать города, насылать проклятия и призывать чуму, подчинять себе слабых… Даже у нашего Хранителя способность связана с подчинением. Это тебе не грязные мыслишки читать, а уничтожать слабую волю! Санакан вдруг вскочил с места, а я на автомате вжался в диван, окружая себя рассеиванием. Только дёрнись в мою сторону! — Так почему мы должны получить столько же прав, сколько и другие, когда мы в пищевой цепочке выше? Ты же сам говоришь, что равенство и справедливость — это принципиально разные вещи. Что ты не признаёшь равенство, а ищешь справедливости… — я наставил на него палец с ярким Пламенем, когда он наклонился и безумно зашептал: — Так скажи мне, чем мои идеи о превосходстве тёмных магов несправедливы? — Тупой вопрос. — Посвяти тупицу. — Они бесчеловечны. У него словно мир рухнул. Я такое разочарование давно не видел. Как будто он откусил булочку, а она оказалась пустой, без начинки. — Великий Феникс, я думал, что мы с тобой похожи и даже подружимся! — он разочарованно сел обратно, а я потушил Пламя. — Но ты, к превеликому сожалению, всё ещё мыслишь какой-то «моралью», а дурь эту из тебя не выбить. Её можно только пережить на собственном горьком опыте, но будет поздно. — Эта «дурь» делает из животного человека. Ты и твои друзья ничем не отличаетесь от стаи шакалов, готовых загрызть более слабого… — я злобно хмыкнул. — А кто тут ещё слабый? Кто сидит в выдуманном мире и прячется от всех, а? — Тупой вопрос. — Как и я. Поэтому посвяти, будь добр. — Мне просто надоел этот маятник. То мы побеждаем, то они… Нужно раздавить погань одним ударом. Отрубить все головы гидре. Понимаешь? — Немного. Но пока ты свой меч надрачиваешь до блеска, тебя уже расстреляют из ружья. Он не ответил: с улыбкой отпил свой противный чай, который я в жизни больше не выпью. Никакой вежливости! — Вы, господин Хранитель, настоящая прелесть. Маленькая, но прелесть. Лукас вообще знает, что у него такая бомба рядом ходит?! Он же скоро разорвётся и всех своей чумой заразит. Если уже не заразил — он глава одного из важнейших домов здесь. У меня даже неприличных слов нет, чтобы описать мои ощущения от этой личности. Тёмные маги такие классненькие! Самые сильные и красивые! А светлых надо расстрелять, съесть и на могилках станцевать. Ага. — Очередной правитель вселенной на мою голову… — Нет-нет-нет! Отнюдь! — тут же оживился Санакан, не давая договорить. — Я не собираюсь править Магиксом, что за глупость и детские мечты? Но я, как и любой чёрный маг с гордостью, желаю быть наверху власти — где я уже нахожусь. На верхушке может находиться исключительно наш повелитель — Хранитель Тени Феникса. Куда я его приведу. Хоть за ручку. — Ага. И кого из двоих ты выбираешь: грустную сиротку или больного деда, который сдохнет в следующий понедельник? — Пока никого. Лукас действительно слишком юн и зажат. Дункан больше не будет рисковать. Приходится, пока что, взять бремя «зла» на себя. Герой, блядь! Я ему памятник поставлю — надгробный. — Маразматик с шизофазическими идеями, — практически выплюнул я. — Простите, как Вы назвали мои идеи?.. То есть доминирования для Вас не существует? — Мы не собаки, чтобы… — Бред. Человек — такое же животное, но с разумом. Животные подчиняются людям. Те, в свою очередь, подчиняются магам. Вы не найдёте ни одного обычного человека на важной должности в правительстве — там все маги… — как ребёнку объяснял он. — А маги должны подчиняться более сильным магам. То есть нам, чёрным магам. Разве это не справедливо? — Нет, — сухо и коротко ответил я. — Ваше право так думать. Но я буду защищать свои идеалы, если Вы попробуете меня остановить. — Мне это нахуй не нужно. Ты сильный, старый и с больной головой. Пусть Лукас с тобой разбирается. Я своего пациента уже упокоил. — Не ругайтесь, это Вас не красит, — после этого мне захотелось разговаривать с ним только на матерном. — Я же говорю: он ещё маленький. У него даже полного магического совершеннолетия не было!.. Для меня вы оба — милые детишки в песочнице, которые строят свой хрупкий домик из песка, даже не догадываясь, что нужно упорно, из бетона возводить себе дворец. — Дункан пытался. А получил перевернутый замок. — Вы тоже это заметили?! Феникс! Я думал, у меня действительно с головой проблемы, раз я единственный обращал на эту деталь внимание!.. Услышав это, я чуть не расплакался. Как ребёнок. Ну вот почему он такой ебанутый! Санакан должен был стать моей подружкой. Чтобы мы, хихикая, обсуждали всех вокруг: коротенькие, шлюшьи юбки фей, светлых наркоманов, перевёрнутые замки… Но он оказался очередным больным на голову дедом-фанатиком с идеями о превосходстве своей касты. — Знаете, как он это объяснял? — продолжал он. — Что это сталактиты. — Бредик. Со сталактитов на голову накапало, вот он и поехал: далеко и надолго. — Пожалейте больного. Он поддался соблазну вернуть семью. И получил по заслугам. — Так это нормально. Я бы тоже сделал всё возможное, чтобы вернуть своих родных. — И я… — он выдохнул, отпивая противный чай. — У меня тоже была семья. Моя чудесная дочь. Я даже помню, как держал на руках её крошечное, новорожденное тельце, а вскоре её холодный труп. Меня аж передёрнуло. Я представил это. Во всех красках. И весь боевой настрой угас, что ли… — Мальчик, ты даже представить не можешь, как тяжело родителю хоронить собственного ребёнка. Пережить его. Когда ты только фотографировал её пухлые щёчки, а вскоре видишь её лишь на холодном гранитном камне… Но-о-о не будем о грустном, моя прелесть любила беззаботность и когда папа улыбался! Он с улыбкой оставил чашку в сторону. Посмотрел прямо на меня. И удивился. — Что-то ты в лице поменялся: погрустнел, глазки в пол опустил… То есть, если я начну в красках рассказывать, как любил свою принцессу, потакал всем её капризам, даже разрешил стать феей и думал отказаться от своих идей, чтобы она могла быть счастлива, то ты будешь относиться ко мне снисходительней? Я не могу ответить на эту провокацию. Это нечестно. Использовать детей против меня. — Это так мило. Ты такой сентиментальный, прям как феи… — он отхлебнул чай, с улыбкой продолжая: — Убирай эту черту, малыш. У всех твоих будущих врагов погибли близкие — я не уникален. Как ты будешь биться с такой эмпатией? Я не ответил. Отставил почти полную чашку в сторону, вставая с тахты. Отвратительно! Даже думать обо всём этом не хочется. То Лукас грусти нагнал, то этот… Просто этот, даже обзываться не хочется. — Я пойду… — Прости, милый. Мои слова слишком жестоки для неокрепшей психики. Дети должны ребячиться, валять дурака и проживать яркую молодость, пока есть время на глупости. А не думать о смерти, спасать мир и в дела взрослых лезть. У меня нормальная психика. Я просто не хочу думать о мёртвых детях своих врагов. И в целом о мёртвых детях… Когда я уже собирался выйти — дверь хлопнула, а я увидел чужую руку в перчатке из кожи, что закрыла дверь. Санакан стоял сзади меня, не давая выйти. Только я хотел обернуться, как он тихо и серьёзно сказал: — В будущем ты либо станешь моим ценнейшим союзником, либо сильнейшим противником. А я люблю и то, и то. И он, открыв дверь, выпустил меня. Отчего я смог спокойно вдохнуть. Я, обернувшись, смотрел на дверь, за которой находится самая неоднозначная фигура Магикса… Я тут же похлопал себя по щекам, насильно выгоняя глупые мысли из головы. Какое ещё «неоднозначно»? Это неправильно! То, что говорит этот мужик — просто какой-то нацизм. Одна группа превосходит другую по врождённому признаку! Возможно, в его словах есть… какая-то истина. Но точно не моя! Пойду-ка я к его непосредственному начальству и нажалуюсь. Лукас, как помнится, никаких войн и резни не хотел: насилие — не выход. Но, когда я пришёл к нему в кабинет, он выглядел мрачно. И Дункана рядом не было: поругались, наверное, и разошлись по разным углам. Лукас не поздоровался, даже голову не повернул от шкафа с книгами, где что-то читал. Но мне как-то всё равно. — Ты вообще в курсе, что за ебанушки у тебя в подчинённых ходят?! — Ты с господином Санаканом познакомился? — безэмоционально спросил он. — Как ты понял?.. — Потому что у тебя такая реакция могла быть лишь на него… — он кинул на меня безразличный взгляд. — Да, я всё знаю. Он в личных беседах всегда свои идеи продвигает. — И ты поддерживаешь это? — Я хочу спокойствия. Но у меня нет никаких идей, как это сделать. А подвергать своих людей опасности беспечным пацифизмом я не намерен. — Никак. У светлой стороны сейчас вся власть в руках. Вас надо уравнять… — А если мы не хотим уравнения? Я аж замолчал, а Лукас не продолжил, не отвлекаясь от своих книжек. Ему что, уже успели мозги промыть?! Где милая ромашка, которая не хочет мести, разговаривает с кустом и смущается от похвалы? — Значит, пошёл нахуй, понял? — всё же смог найти в себе силы я. — Со своим дружком-нацистом. Взялись за ручки и с улыбкой ушли! Во власти должны находится не самые сильные, а мудрые, умеющие решать конфликты… И с чего вы вообще взяли, что сильней? — Общеизвестный факт? Каждый раз, когда мы колдуем — мы подвергаем себя риску. Что будет, если фея неправильно создаст свое заклинание? Ничего. А если демонолог неправильно вызовет кого-то? Или проклятие не так кинет? Как маги, как специалисты — мы лучше. — Сложность — не показатель силы. Наоборот, светлые могут на равных сражаться с меньшим усилием. — Это неправда, но тебя не переубедишь. Зато опыт и обучение — показатель. Феи учатся три года. Ведьмы — семь. — Вообще-то пять. — Базовых. Если брать выше, то ведьмы — все десять. Я хотел возразить хоть чем-то. Но мои аргументы рушились, как карточный домик. Причём моим же голосом в голове. Лукас обернулся, смотря, как я настойчиво пытаюсь придумать хоть что-то, чем можно крыть его слова. Вспоминались сражения с Трикс, которые всегда на голову выше Винкс. Несмотря на то, что у фей численное преимущество в два раза. — Ты же понимаешь, что я желаю всего хорошего только своим людям? Я желаю мира исключительно потому, что тёмные маги не будут погибать. Если прогремит очередная война Света и Тьмы, я без колебаний… — Я знаю. — Я тебе сразу говорю: я за мир. Но чуть что… — Я знаю! — вновь перебил я. — Не обижайся. Я пожал плечами и пошёл на выход. Самое обидное, что я прекрасно понимаю Лукаса. За ним стоит слишком много живых, чтобы он вёл себя беспечно и как баран бился о стену «мира»… Что-то по швам всё трещит. То Лукас, оказывается, не за меня, то у него в правительстве полоумные мужики сидят, которые хотят власти, чёлку набекрень и модные усики… А если у него все старшие такие?.. — Вас хочет видеть глава дома демонологов, — раздался сзади ленивый голос. Вспомнишь солнышко… Я обернулся на тёмного мага и буркнул: — А я не хочу. До свидания. Но я даже не успел развернуться: меня тут же вжали в стену, прижимая к горлу клинок. — Ты находишься на нашей земле. И если тебя приглашает старший — ноги в зубы и вперёд! Что у них, блядь, за привычка зажимать меня?! Как невинную барышню! Всё — теперь я буду отталкивать каждого. Что я и сделал: грубо, с применением Пламени, ударной волной толкнул прижавшего меня, отчего он бессознательно сполз на пол. И я направился к резиденции демонологов. Если ещё и мой кумир начнёт мне затирать про силы тьмы и их превосходство над жалкими людишками, я точно в окно выпрыгну, убегу и никогда здесь не появлюсь! Господин Маджи сидел у себя за столом боком к двери, прикрыв глаза. Когда я вошёл к нему, он даже не дёрнулся, продолжая безмятежно сидеть. Игнорировать меня вздумал, когда сам позвал? Свинья. Хотя с такой комплекцией: хороший такой боров. — Здрасьте. — Здравствуй, — он безразлично, без капли заинтересованности посмотрел на меня. И я чисто из уважения не скривился. — У меня совершенно нет настроения. Так что быстрее. — Понимаю, — Маджи кивнул и достал из-под стола красивый, картонный пакет, в котором что-то подозрительно звенело, и поставил его перед собой. — Спасибо, что позаботился о лорде. Об обоих. Прими мою словесную благодарность и небольшой презент. Я настороженно подошёл ближе, боясь, что может подарить мне тёмный маг. Баночку с органами?.. И заглянул в пакет. В нём стояло две крупные бутылки рома, по этикеткам которых я понял, что Маджи не бедствует. Вот совсем… Тут скромно стоит моя годовая зарплата. С тринадцатой. Без вычета налогов. Ладно. Моё настроение поднялось. — Допустим… — я вновь поднял на него взгляд, всё ещё наблюдая безразличие. — Но я не совсем понял, за что Вы меня благодарите. За то, что я Дункана не убил? — За это тоже. Я, скорее, про младшего лорда. Я следил за ним всё время, что он был в Магиксе. Ты всегда был рядом. Помог с жильём и документами. А твоя подружка-эльф обучала его. Молодцы. Э? Я аж на кресло упал. — А что же не забрали к себе? Ваше светило и спасение? — У меня бы не было времени следить за ребёнком, на которого без меня могли неправильно влиять, — с намёком сказал он. — Меня часто не бывает здесь. Лукас был слишком легковерным и невинным для этого места, его бы просто на куски порвали, пытаясь внушить свои взгляды на наше будущее. А сейчас с ним Дункан, и никто не дёргается. — Понятно. Значит, Лукас всё время был под Вашей защитой… Щелчок, и я опускаю взгляд от потолка. Маджи без разрешения открыл мой подарок. Но налил не только себе, но и мне. Чистейший янтарный цвет. Прям с его глазами сливается. Да уж, выпить после всего очень хочется. — Я не лез к нему, но старался помогать и обучал как мог. Давал полезные задания через посредников, а в награду редкие книги. Отвадил все подозрения, скрывал ауру и так, — он пожал плечами, немного отпивая, — по мелочи. — А чего с Дунканом не познакомили, когда он вернулся? — Я же сказал: меня часто не бывает, — с лёгким раздражением ответил Маджи. — Я был в затяжной командировке почти два месяца, а когда вернулся: и Лукас, и Дункан уже были тут. Я задумчиво кивнул. А у меня за спиной, оказывается, столько интересного происходило! Мне всегда было интересно: как по тёмной-тёмной ауре Лукаса его не нашли, а тут вон… А ведь есть ещё один крендель с необычными силами. — А меня Вы видели? — Я через тебя его и нашёл — когда ты на Златору явился, — он вновь сделал глоток. — Сразу узнал в младшем лорде госпожу Сильвию и лорда Вексиуса. Или как, по-твоему мнению, он смог сбежать? — Опять как матрёшки — все на одно еб… лицо. Материться в его присутствии, почему-то, не хотелось. — Забавно, да? Меня всегда поражала схожесть Хранителей со своими предшественниками… — Маджи слабо улыбнулся, наливая ещё. — Стыдно признавать, но я как-то думал, что пару лет служу одному лорду, а это был уже его сын. Я хмыкнул. А потом переварил его слова. То есть меня видели всё это время и моя маскировка была… зря? Не-не! Это очень плохо! — Моя двойная жизнь была хренью, и меня все знают… — Ты правда думал, что такой умный и хитрый, и сам скрылся от всего внимания: и нашего, и со стороны Светлых? — Да, — честно признался я. — Юность… Не переживай, я тоже укрывал тебя: и от чужих, и от своих. Твой артефакт, несомненно, очень хорош, но ауру Хранителя сложно скрыть. — Я уже в курсе… А мне зачем помогали? — В память об Артаксерксесе. Только благодаря тому, что он забрал силу Дракона, мы не подохли после… Тяжкое было время. Я шмыгнул носом. Какой же хороший дядя. Я даже немного выпил и скосил взгляд на пустую бутылку. Маджи открыл вторую. Как лимонадик пьёт! — Естественно ты ничего младшему лорду не расскажешь. Понял? — Понял… А зачем тогда мне рассказывать? Он посмотрел на меня как на идиота. — Ты спросил — я ответил. — Что-то Вы не отвечали мне, когда мы в первый раз встретились. Он пожал плечами, наливая себе ещё. — У меня было плохое настроение. — Тоже переживаете, что спирт подорожал? — Да-а-а?.. Ужасные новости. Хотя моих запасов должно хватить на пару лет, но подарков станет меньше. И он налил ещё. Мне кажется, ему уже хватит… Моего подарка! — У вас, тёмных, правда так сильно иерархия развита? — спросил я, пытаясь отобрать бутылку. — Да, — ответил он, легко поднимая её над моей головой и задорно наливая ещё рюмку. — Мы подчиняемся или грубой силе, или железному авторитету. — Просто мне, как светлому существу, сложно поверить, что кучка взрослых магов и ведьм пошла на поклон ребёнку, — я вскочил с кресла, протягивая руку вверх. Почти достал! — Он — наше будущее. Единственная надежда. С его смертью сама концепция чёрной магии исчезнет… — уже Маджи встал и мне пришлось смириться с поражением из-за большой разницы в росте. — Возраст — всего лишь опыт. Лукас очень трудолюбив и старателен, из него получится хороший руководитель… Как только он станет чуть твёрже. Эх. А про меня только гадости говорят. И что я взял от деда только худшее: хамство. А про мою доброту, самоотверженность и доброжелательность только голос в голове говорит. Я никогда такого не говорил. Заткнись. — Если бы меня так любили и уважали… — Если бы ты принял одну из сторон: тебя бы приняли. А так ты для всех чужак и враг. Как и твои предки. — Я не хочу быть врагом древнего демонолога, — я тут же замахал рукой. — А я не хочу быть врагом Хранителя… Так что давай выпьем за деловые отношения. Я активно закивал и чокнулся рюмкой с Маджи. И заметил, что в бутылках уже почти пусто. А я выпил два маленьких стаканчика. — А ещё Вы выжрали весь мой подарок. — Ты сам предложил. — Но я… И он вновь без зазрения совести налил полную стопку моего подарка. Хотя какая совесть у тёмного мага и алкоголика? Судя по правому шкафу, где стоят далеко не книги, он пьёт столько же, сколько Гриффин, Гюнтер и я. Вместе взятые. Алкаши, блядь. И как в такой компании не спиться? Тогда вытяну из него всю-всю информацию. — Вы же подсказали Лукасу насчёт сил Блум, да? Про то, что их заберут. — Да. — Значит, Вы разбираетесь в этой теме и у Вас есть предложение? — Нет. Вот и поговорили. Я немножко отпил, пошевелив челюстью и распробуя получше. — А как их вообще забирают? И где хранят? — Не знаю, — он вновь пожал плечами. — На моей памяти, да и во всей истории так только Артаксерксес делал. Но лет тридцать назад Совет Магикса намекнул, что может забрать силы у любого Хранителя, и я не мог вас не предупредить. — У меня ничего не пытались забрать, хотя я для них самое противное существо. — Ты себя переоцениваешь. Ты, скорее, вредный соседский ребёнок, который на звонок нажимает и убегает. Я нахмурился, чуть скатываясь по креслу. Хам. — И тебя просто не поймали. Почему, думаешь, тебя так настойчиво искали? Дружбу предложить? А ведь по такой логике Лукаса держали рядом, чтобы силу забрать. Когда Даркара убили бы, а Лукас вошёл в «наследие» насильно. — Это мрак. Если бы я не… — Это да-а-а. Ты молодец. Мог принять лёгкую сторону — давить нас как тараканов, но выбрал сложный путь мира. Не каждый откажется от сытной жизни ради своих идеалов. Я поднял взгляд. Три бутылки. В одну харю. Я бы уже под столом валялся… Вот почему он такой добрый и открытый! — Вы пьяны? — Чтобы я опьянел — понадобится бутылок десять. И не этого лимонада. Я вновь посмотрел на три пустые бутылки. Мои! — Господин Маджи, так как Вы сожрали мой подарок, я требую второй. — И какой? Я достал из внутреннего кармана куртки блокнот с ручкой и протянул ему. — Автограф… Можно?