Мам, я фея

Тепло. Волны волнующего жара проходят по всему грешному телу, не сосредотачиваясь нигде конкретно. Я слабо улыбнулся, чувствуя, как плаваю на поверхности какой-то ужасно тёплой жидкости. Как кисель. Мягонько так. Как хороший массаж тела. Я трогаю упругую субстанцию и крепче её обнимаю, наваливаясь всем телом… — Нравится? — Да-а-а, это просто аху… И я тут же открываю глаза, понимая, что нежный, медовый голос мне незнаком. И, вроде как, моя туша должна быть в другом месте — холодном, злом, агрессивном, с трупами и ведьмами, а не в тепле. Медленно опускаю взгляд. Я лежу всем телом на чьём-то рыжем, чешуйчатом и огромном в диаметре хвосте. Или спине. Чуть приподнимаюсь и вижу усатую драконью морду. На меня, повернув голову, смотрел сам Великий Дракон: горячий, длиннющий, но в холке не особо высокий. Он, чинно сложив коротенькие лапки, смирно лежал, пока я в шоке, растерянности и восхищении гладил его по чешуе хвоста. Она была совершенно не острой, а мягкой, податливой и сверкала золотом. — З-здравствуйте, — с лёгким смущением пробормотал я, оглядываясь по сторонам. Мы уже не в Обсидиане, а в бесконечно бело-розовом пространстве, где ничего не было. — Здравствуй, маленькая фея. У меня дёрнулся глаз, когда я вслушался в голос… Не-е-ет. Ну нет! Это просто такой высокий мужской голос. Или у меня со слухом проблемы. Дракон — не женщина… Уверенно и чётко. — Я опять умер? — Нет, что ты! Живее всех живых, но… — он забавно шевельнул усами. — Не мог бы ты прекратить меня гладить? Приятно, конечно, только… И я, недослушивая, резко вскакиваю, чуть ли не падая на зад. Ой! Я во время диалога по инерции гладил его! Потому что он тёплый и мягкий. А я привык спать в обнимку с Блум. Как же стыдно! — Извините, пожалуйста, дурака необразованного! Я же не богохульничал? — Закроем на это глаза. — Спасибо… — я вновь озадаченно огляделся. — А что я тут делаю? — Принимаешь от меня похвалу, — он, а я говорю, что это он с высоким голосом, похлопал меня по голове короткой лапкой. — Молодец. Хорошая работа. — Да не за что. Я же просто меч вытащил… — А до этого прошёл испытание совестью. Дракон вдруг встал и вытянулся, как кошка прогибаясь в спине. А я отошёл чуть подальше. Если честно, стоя на своих коротеньких лапках, он похож на таксу. Но очень величественную таксу! Королевскую таксу! Я таких великолепных такс никогда не видел! Ну какие лапки. Какой шикарный хвостик. А усы — выше всяких похвал! Прям гусарские. Он же не читает, как Блум, мысли?.. Судя потому, что меня не зажарили — мои грязные мыслишки останутся при мне. — Спасибо за тёплые слова, но если Вам ничего не нужно… — я замялся, не совсем понимая, как говорить с Богом. С Фениксом попроще было. — Извините… Мне просто идти надо… Я на свадьбу опаздываю. Свою. — С моей Хранительницей, я знаю, — он даже, кажется, улыбнулся. — Поздравляю вас! Удачи и цветения! — С-спасибо? Вдруг Дракон без предупреждения укоротился и лёг, обнимая себя хвостом и прикрывая лапы. Да, так определённо лучше: он теперь всего в два раза выше меня… Интересно, а он умеет сидеть? Как вообще сидят таксы?.. — Я понимаю, что у тебя нет времени. Но позволь сначала отблагодарить тебя не только словом… Дракон наигранно прокашлялся и торжественно продолжил: — Во-первых, ты спас всю планету, её жителей. И, соответственно, вновь заслужил свой Энчантикс, — он щёлкнул когтистой и тонкой лапой, а я почувствовал, как внутри меня, прямо в груди распускаются цветы. Или копошатся черви, кому как нравится. В общем, странное, непривычное, такое щекочущее чувство. Но… Энчантикс! Он мой! Моё абсолютно заслуженное аж два раза превращение! Я чуть в ладоши от радости не захлопал, повизгивая от счастья, но потом вспомнил, что стою перед Создателем. И лишь скромно поклонился. — Вот это хорошие новости. Спасибо! Хоть кто-то признал мои старания. — Во-вторых, протяни руки и прими мой скромный дар. Я, понимая, что мне хотят дать, протянул дрожащие ладони, а Дракон аккуратно подул на них тонкой струйкой. Его мощный, обжигающий, совсем не как у Блум, Огонь закружился в вихре, формируя маленький, золотистый и круглый камушек. Неплохого такого размера, где-то с мячика настольного тенниса. — Это моя Искра. Меньшее, что я могу сделать для тебя. Я чувствую это. Этот безумный, но не обжигающий, лишь покусывающий жар. В этом маленьком ярком камушке томится мощь Создателя. И она тоже моя! Похоже, Господь решил сегодня отблагодарить меня за всё то дерьмо, что я пережил! — Хороший сегодня день. Я женился, спас планету, получил Энчантикс и Искру… — и я с широкой улыбкой спрашиваю: — А Вы пьёте? — Что? — Ну… Самогоночки? Хорошей! На апельсиновых корках! — Меня лишили физического воплощения, — ответил он спокойно, ни чуть не удивляясь моему вопросы. — Так что нет. — Жа-а-аль. Я бы Вас на свадьбу свою пригласил… — я, озарённый идеей, щёлкнул пальцами. — Хотите, я Вам физическое тело найду? — Нет. Мне в прошлого раза хватило. Шея после тупого топора до сих пор фантомно болит, — пожаловался Дракон и забавно извернулся, почесав шею задней лапой. Он так спокойно об этом говорит! Что я просто не мог не полюбопытствовать: — А за что Вас убили? — Хотели обладать моей силой, — просто ответил он. — И Вы не обижаетесь? — За что? Люди были созданы, чтобы стремиться к силе. Когда сильный самец убивает предыдущего вожака в мире животных — это нормально. А люди — животные… с более сложными социальными взаимоотношениями. — Хе-хе, похоже на слова моего… Кхм-кхм… друга… Кхм-кхм. Ладно! Это было озвучено мной на трезвую. Но меня этот факт совершенно не устраивает — я не злая злыдня! И, чтобы доказать это, я тут же запихиваю в себя Искру Дракона: пихаю её прямо в грудь. Чтобы стать добрее и не поддаваться влиянию всяких дедов. — Стой!.. — Дракон не успел договорить, а Искра уже влетела в меня. Свободно. Легко. Как будто только этого и ждала. И с удовольствием прикрепилась к моему фейскому ядру. — Что? — растерянно спросил я, чувствуя кратковременное тепло и ничего больше. — Я что-то не так сделал? — Нет… Нет-нет! Но лучше бы ты её поглотил попозже… — он шевельнул усами. — Где-то через полгодика. Я кое-как удержался от того, чтобы закатить глаза. Мне уже надоело это «позже», «потом», «в другой раз». Мне хочется здесь и сейчас! Хотя бы раз. — Я могу идти? — Подожди. Прежде, чем уйти, нужно попробовать уладить один вопрос… — Дракон задрал голову и вдруг громко заорал: — Фе-е-еникс! Я аж вздрогнул от этого мощного рёва, который даже оттолкнул меня немного, заставляя пройти пару шагов. Если бы мы были в реальность, точно бы оглох! Но ответа, на моё удивление, не было. Дракон, смутившись, нахмурился. — Ты ничего не подумай, она всех игнорирует, не только меня… Фе-е-еникс! Не заставляй меня… — он опять прокашлялся. — Фе-е-еня! — Что? — раздался сверху леденящий и знакомый женский голос, а я неловко вжал голову в плечи. Чувствую себя ребёнком, у которого родители начали ругаться на кухне. — Помоги мальчику, ему же сейчас совсем туго будет. — Не хочу, — безразлично ответила она. — Сам натворил, сам пусть расхлёбывает. — Что я опять сделал?! — Тише-тише. Всё хорошо, ты всё правильно делаешь… — заботливо успокоил он и опять обратился к Фениксу: — Тебе сложно?! Она не ответила. Игнорщица! Дракон тоже понял, что Феникс свалила, потому опустил взгляд на меня. Я, хлопая глазами, наивно смотрел на него в ответ, а вот Дракон снова почесался. У него блохи? Почему он чешется постоянно?! — Ну… Выживешь как-нибудь… У тебя ведь силы Саламандрушки есть! Что это значит?! Что это за виноватое выражение морды?! — Вы же Боженька. Спасите меня! — Там… Всё сложнее. И я ничего сделать не могу — только хуже будет. А вот теперь я что-то выходить не очень хочу. Там меня, похоже, жуткие неприятности ждут. А я с ними дела уже имел — больше не хочу. И Дракон это понял. Он склонил голову и весело сказал: — Взамен, если вдруг тебе что-то понадобиться: можешь во сне спросить! Помогу, чем смогу. — Где Водные Звёзды? — тут же спросил я, не дожидаясь покрова ночи. — Секреты, связанные с другими первородными силами, я раскрыть не могу. Это некрасиво. Да я знаю. Просто спрашиваю у всех высших существ, чтобы собрать список нелепых отмазок. Надо свои пополнять. — И как от них защититься тоже? — уточнил я, но Дракон, на удивление, задумался. — Такой сложный вопрос. Мы замолчали, пока Дракон обмозговывал и придумывал новую отговорку. Но я никуда отсюда не уйду, пока не получу ответ хотя бы на что-то. Я уже сделал прототипы защитных амулетов, но могу в любой момент улучшить их, если мне дать подсказку. — О! Представь, что у тебя болит живот от переедания. — Ага… — И ты выпиваешь таблетку, чтобы он прошёл. — Ага, — хуже этого, только прямой посыл нахер. — Я пойду? — Конечно. Спасибо, ещё раз! Какой вежливый и милый Бог. Только чтобы выйти отсюда, ему пришлось фыркнуть на меня. Огнём. Это было не очень красиво, но, думаю, у Богов нет соплей. Хотя блохи-то есть… Ой… Ой-ёй! Мамочка… Я хочу обратно! Мне уже «наруже» не нравится! — Фелюш, с тобой всё хорошо? — обеспокоенно спросила Макия, стоявшая надо мной, пока я распластался звездой на холодном обсидиане. Боже… Боже-боже-боже! Со мной совершенно не всё хорошо. Я чувствовал себя переполненным, как будто обожрался чего-то жирного и вот-вот лопну. Как огромный гелиевый шарик, что от натуги аж скрипит. Но чувство тяжести было не только в животе, а в каждой части тела: от головы до конечностей. А ещё мир яркий. Прям такой кислотный. Я вижу копну волос Макии насыщенного и отвратительного фиолетового цвета. Я аж скривился. Настолько неприятно смотреть на яркость. И на странные цветные пятна вокруг, будто радужные разводы на бензине. Сжав чужой меч, что покоился в правой руке и больше не жарил морозом, я перевернулся и опёрся на него, пытаясь встать… И тут меня неожиданно вывернуло наизнанку. Но не завтраком, а светлой и странной, вязкой субстанцией с блёстками, налётом радуги. Я в абсолютном шоке смотрел на добрую лужицу, что растеклась подо мной и как будто улыбалась, пока всё тело содрогалось в конвульсиях. — Это что за ху… И свет снова весёлым потоком хлынул из меня. Со всей экспрессией. Макия в шоке, я не в меньшем. Тошнота поступает не из живота, а из всего тела! От пяток до головы! Напрягается в конечностях и чётким импульсом идёт до головы. — Что же… за жизнь у меня такая?! Я даже свадьбу отметить не успел, а уже… Бе-е-е… — Ч-то это? Почему тебя тошнит радугой?.. — испуганно пробормотала Макия, пытаясь безуспешно классифицировать мою рвоту. А вот мне вдруг вспомнились страшные картинки, заботливо нарисованные моим прадедом. Когда во время его экспериментов был перекос света, и живые существа в отдельно созданном пространстве срыгивали лишнюю энергию. Это был первый симптом перед бубонно-светлой чумой… — Я не хочу умира-а-а!.. И оно опять лезет! Хлещет. Я буквально чувствую, как потоки света в моём теле, как струна, натягиваются и в момент извержения колеблются, истошно пытаясь порваться. Но вместо этого просто выбрасывают излишки. — Ты ещё и светишься, — буркнула Макия, наколдовав мне зеркало. Я поднял усталый взгляд, смотря на своё мертвецки бледное отражение. Видимо, помимо тупизны, свет ещё и обеляет кожу! Бледнее меня только поганки в Тёмном Лесу. Макия не видит, но из меня также толчками выходила яркая положительная энергия. Импульсами. Как будто в доме напряжение скачет, и лампочка беснуется. Видимо, получение Энчантикса сказалось… Бе-е-е! Ну ведь не может такого быть! Никто при его получении не блевал, как после попойки! Почему именно я?! Что я сделал?.. Только с Драконом поболтал. — Это потому, что я с Драконом говорил! Его Свет!.. Договорить мне не дал очередной приступ. А лужа становилась всё больше и больше. Макия же наклонилась ко мне, приложив руку ко лбу. Лампочки на её ушах замигали, а в глазах закрутились кружки. Я же дышу глубоко, через нос, стараясь успокоить бушующую внутри положительную энергию. Но она успокаиваться не хотела. Она хотела выйти из меня самым неприятным способом! — Это точно из-за Дракона… — Ёб твою мать! — визгнула Макия почти на грани ультразвука, отчего я скривился. И испугался. — Что?! — Ох… — она отошла, прижимая к себе ладонь. — Ты же всегда ныл, что тебе дают всё потом? — Короче! — Ты получил четыре превращения разом. Я, похоже, вижу Энчантикс. Сиреникс. Блумикс и… — она чуть прищурилась. — Беливикс? А он тут что забыл?! Что?.. Что я получил?! И меня вновь стошнило. Какие ещё четыре превращения?! Я же сейчас сдохну от светлой энергии… — Вот почему нельзя много превращений разом получать, — пробормотала Макия, склоняя голову. — Может, ты наконец-то Пламенем воспользуешься? Или тебе блевать нравится? …или отупею… Нет! Я уже отупел! Меня тошнит, мне хреново, а я даже о спасении и помощи самому себе не думаю: просто покорно сложил лапки на груди и подыхаю, как хомячок. — Блядь, я отупел! Я тупею на глазах! Макия! — Что? — она тоже начала паниковать. — Я ничего не помню. Как использовать его! Я зажёг Пламя на руках, но не мог вспомнить, как им пользоваться. Цифры какие-то… Там же… Сочетание цифр какое-то… Мысли о чём-то «умном» были ужасно тягомотные и тяжёлые. Их невозможно прочитать, зацепиться. Они махают мне ладошкой и улетают на крылышках в страну единорогов. Поэтому я только и могу с тупой улыбочкой смотреть на красивый огонёчек в руках. Но я тряхнул головой, прогоняя наваждение. — Я только умнее стал! Не хочу тупеть! Деградация — хуже смерти!.. Под носом вдруг защекотало, стало тепло и потекло по подбородку на землю. Я растерянно провёл рукой над губой и посмотрел на палец. Золотистая, блестящая жидкость. Как кровь. Но блестит, как будто чернила от вкусно пахнущих ручек в детстве. — А если из меня мозг вытекает? А если я прям здесь сдохну по самой туп… — очередной приступ, и я хватаюсь за живот. — Бе-е-е! — Я поняла! Тебя надо накачать злом! Сейчас-сейчас… Макия достала из моего кармана телефон и кому-то позвонила, попросив срочно телепортироваться на скинутые в СМС-ке координаты. Мы, вроде, обсуждали попадание в Обсидиан таким способом, но я ничегошеньки не помню! Тупизна, провалы в памяти и бледность… Как будто опять солярийским спиртом напился! Я шмыгнул носом, заглатывая через него свет, что безвкусной субстанцией скатился по носоглотке. А недалеко от нас возник тёмный портал, и из него вышла зевающая Михаэль, на ходу говоря: — Что у вас?.. Она замерла, растеряно смотря, как меня тошнит, а Макия с писками носится рядом. Я хотел её остановить, чтобы не мельтешила своей яркостью, но не мог: не хочу обижать. — Ему срочно нужна негативная энергия через прямой контакт! — Моя энергия отличается от местной, — медленно ответила Михаэль, подходя ближе. — Я не смогу уровнять… — Ему надо вернуть хотя бы способности к использованию Пламени, — перебила она. — Я как будто под кислотой, — пробормотал я невпопад разговора, вспоминая, как можно охарактеризовать происходящее. Я, конечно, никогда психотропные вещества не употреблял — без них жизнь весёлая, но… До лба дотронулась прохладная рука, и я поднял потерянный взгляд. Миша присела передо мной, беря лицо в руки. Они были ледяные, приятно-холодные, отчего я невольно улыбнулся, двигаясь ближе. Она же внимательно смотрит на меня, крутя голову из стороны в сторону. И наклоняется ко мне. Её поцелуи порхали по всему лицу осторожно, едва касаясь. То в лоб, то в щёку, то в нос. И я чувствовал каждый из них: холодок проникал под кожу, но растворялся быстрее, чем я мог насладиться. И что-то меня смущало. Прям внутри дёргало лапками, пытаясь отстраниться. — Почему именно Миша? — буркнул я, чувствуя какое-то иррациональное и острое отвращение. Хотелось с визгом отпрянуть от неё и кричать: «Я не такой! Уйди». — А ты хотел с мужиками целоваться? — с искреннем интересом спросила Макия. — У тебя из тёмных в друзьях только лица мужского пола. Тебе помоложе или постарше? Или сразу всех? — Не надо, — от этого уже адекватная часть скривилась. — Мы тоже не прочь помочь, — услышали мы противное хихиканье сверху. Я скосил взгляд. Все три Древние Ведьмы вытянули губы уточкой и посылали мне воздушные поцелуи. Нет, всё же я очень популярен у бабушек. И дедушек. Но лобызаться с ведьмами — ещё хуже. — Я имел в виду, почему не Блум? — Потому что она воплощение светлой энергии? — протянула Макия с неким сомнением. — И? — всё ещё не понимал я. — Тёмная энергия уничтожает светлую, и наоборот?.. — Серьёзно?! Не знал. Михаэль прекратила. Макия замерла. Они быстро, как-то испуганно переглянулись. — Это же кратковременное воздействие? — пробормотала Михаэль, возобновляя поцелуи. Лучше я себя не чувствую, но тошнить перестало. — Он же не должен стать имбецилом? — Вряд ли?.. — Я бы не была так уверена, — хихикнула Белладонна. — Умные феи редко получают больше трёх превращений после Энчантикса. Ещё и так быстро. — А он целый набор собрал! — вторила ей Лилис. — Его Огонёчек, конечно, поможет, но перекос света уже чувствуется… — Тхарма повела носом, как собака. И поморщилась. — Особенно с Искрой Дракона. Вонючка светлая. — Дурачок, дурачок, — засмеялись они, кружась над нами, как стая безумных ворон. — Протёк у феи колпачок. Почему они обзываются?! Я сейчас от злых стишков расплачусь. Уже чувствую, как от обиды нижняя губа трясётся… И я тут же бью себя по щеке, приходя в сознание. Нельзя глупеть! — А Капля Феникса сможет уравнять свет? — вдруг спросила Макия, складывая руки на груди. Ведьмы же остановились, переставая хохотать и обижать меня. Переглянулись. Я, если честно, их диалоги вообще не понимаю. Какое уравнение? С квадратом? Я такое решать не умею… Мне бы дидактические карточки изучать. — Ты хочешь засунуть в фею Каплю? — Рыжей подружки было мало? — Или ты просто ненавидишь его? — Можете нормально объяснить? — холодно и резко бросила Михаэль, переставая меня целовать и вставая на ноги. Кажется, это не возымело никакого эффекта. Мне по прежнему плохо. Я кидал растерянные взгляды от злых Макии и Михаэль до веселившихся от всей ситуацией ведьм. И не знал, какую мне сторону принять. — Осквернение. Если в фею засунуть Каплю Феникса, она пройдёт обряд осквернения, и станет верной собачонкой лорда! — Хотя… — протянула Лилис, кидая на Белладонну взгляд. — Думаешь? — Я уверена! — Что?! — рявкнула Макия, отчего ведьмы даже вздрогнули. — В нём такой перекос света, что осквернение точно пройдёт не так, — пояснила Тхарма. — Он станет «тёмной феей», но без слепого обожания. — Просто с обожанием. — Я Дроздов. А я собак. Вы о чём? А Вы? — громко сказал я, и все обратили на меня внимание. — Что? — одновременно спросили они, кроме Макии. Она просто глаза закатила. — Я нихера не понимаю, что вы говорите! Они молчали. А я шмыгнул носом от несправедливости. Я глупею, ничего не помню, не понимаю, а надо мной издеваются. Причём все! — Ладно! Ты же спас лорда, — вдруг сказала Белладонна. — Спас-спас, — вторили ей сёстры. — Поэтому мы тебе немного поможем… Ведьмы двинулись ко мне, но я истерично замахал руками, не желая целоваться с бабушками. Но они просто начали летать надо мной, формируя чёрный ураган, в центре которого сидел я с поднятой головой. Михаэль напряглась и двинулась ко мне, но Макия её остановила, хватая за руку. Хотя тоже явно была не в восторге от странной магии ведьм. Но оно помогало! Я чувствовал, как мысли наконец-то становятся тяжёлыми, нормальными. Они наполняются умом! Теперь страшненькие потоки злобной магии не вселяют ужас. Я могу их расшифровать. — Должки отданы! — напоследок сказали ведьмы и с безумными хихиканьем исчезли во вспышке тьмы. Девочки сразу кинулись ко мне, а Михаэль наклонилась, взволнованно спрашивая: — Легче? — Да. Голова стала раза в два-три тяжелее! Я теперь мог ясно мыслить, без детских эмоций. И уж тем более слёз. Потому тут же очистил себя Пламенем, ведь вспомнил, как его использовать! Ненавижу светлую магию! Но до конца она уходить не желала. Я вытер свет на губах рукавом, но он сам медленно испарялся. Как и лужа. Несмотря на то, что мне действительно стало получше, я всё ещё чувствовал тяжесть в животе. Мне бы ещё пару раз сблевать лишний свет надо… И, словно издеваясь, передо мной в блёстках и свете появилась Книга Сиреникса. От её «доброй» энергии опять зарябило в глазах. И в животе. — Давно не виделись, юный фей… Я, не выдержав, опять срыгнул, хватаясь от боли за живот. Но в этот раз не на камень. Прямо в Книгу. Много, искренне, совершенно не жалея света в себе. С желтоватых страниц аж водопад радуги потёк. Мы молчали. Книга позорно впитывала. Макия хлопала глазами. Михаэль, приподняв бровь, сложила руки на груди. А меня всё ещё тошнило, отчего даже отойти было сложно. Когда я закончил, то растерянно пробормотал извинения, опять вытираясь. Мне было ни чуть не лучше, чем Книге. Даже хуже! Ведь свет медленно испаряется, а моя боль нет. Но мои слова стали для неё спусковым крючком. — Как же я тебя ненавижу! — завизжала она, хлопая страницами и брызая светом во все стороны, как мокрая псина. — Ты нарушил испытания Сиреникса, оскорбил нашу Верховную нимфу, довёл до слёз трёх селок-хранительниц. А сейчас сблевал в меня, в Священную книгу! — А ещё не хочет снимать проклятие, — заботливо подсказала Макия, а Михаэль за место меня стукнула её по голове. — Я не специа-а-а… Книга, видимо, тоже была накачена светом — интеллектом не обладала, потому что уйти с траектории моего извержения не удосужилась. И я вновь забрызгал её прекрасным светом. «Да уйди ты, идиотка!» — хотелось закричать ей, но состояние не позволило. И только Михаэль спасла положение: она уверенно подошла к нам и от души пнула книгу острым носком сапога куда-то в сторону… Появившейся черноты? Нет, это было облако мошек. — Трепещи, мелкая фея! Мандрагора вер… Но откуда ни возьмись появившаяся ведьма Насекомых не успела договорить: ей прямо по лицу прилетела книга Сиреникса, оглушая, и она мешком картошки свалилась с обрыва, падая куда-то в пропасть. Но всем на неё было плевать. Всех волновало моё здоровье и вернувшаяся тошнота. — Жив? — От её света мне хреново стало, — пожаловался я, тыкая пальцем в противную книжонку. И надо было ей появляться именно сейчас! А книга что-то там бурчала, оттряхивая кусочки бабочек, радуги и пыльцы единорога. Откуда у меня в животе это безобразие?! — …ты должен быть наказан… тебе всё даётся легко… — Чего, блядь?! — возмутился я, выпрямляясь, но держась за живот. — Да я столько пережил, гнида, что тебе!.. — На! Подавись Сирениксом! Улучшенным! Голубой луч выстрелил прямо в меня, и моё тело неярко засветилось. А Книга злобно пропала, оставляя нас в шоке и одиночестве. Я тут же начал трогать себя, пытаясь понять: поменялся ли я? Вдруг у меня акулий хвостик вырос? Или плавники? Но посторонних органов и конечностей я не нашёл. — Что эта дрянь со мной сделала?! — Не знаю, — Макия пожала плечами. — Я не вижу изменения внутри. — Внешне тоже всё прекрасно. Рыбой не стал. — Я тоже. Не чувствую… Зато я чувствую медленно нарастающий гнев. За что эта тварь меня… прокляла? Не знаю, что она сделала, но точно что-то противное и мерзкое! Я долго терпел рыбьи закидоны. Но я их точно убью! Прокляну каждую селку! Приготовлю уху или суши. Но сначала выпущу лишний свет. Бе-е-е… *** — Что у вас опять случилось? — пробурчала Стелла, наматывая прядь волос на палец с самым оскорблённым выражением лица. Блум медленно подняла взгляд от телефона, где отражалось её потерянное выражение лица. Обычно у них на посиделках действует важное правило «без телефона», чтобы никто не отвлекался. Даже Текна ему следовала, хотя иногда поглядывала в ноутбук. Но Блум не могла не взять его, когда увидела, кто звонит. Феликс с утра просто так звонить не будет. Стелла, конечно, ворчала, Лейла ей поддакивала, пока все не увидели полный шок на лице подруги. — Блу-у-ум? — У Фела что-то случилось? — обеспокоенно спросила Флора, зная это выражение лица. Блум посмотрела на каждую. Винкс все заволновались. Она была настолько шокирована и потрясенная услышанным, что к ней подсели поближе. И только когда Стелла положила руку ей на плечо, она неуверенно пробормотала: — Он сделал мне предложение… — Какое? — не поняла Муза, заглушая музыку из колонок, отчего в комнате резко наступила тишина. — Свадебное. — Так почти полгода назад, нет? — чуть нахмурилась Стелла, вспоминая, как визжала от радости подруга на каникулах, когда они созвонились. — Сказал, что сейчас доделает кольца и скоро приедет… — продолжала Блум. — Я, похоже, сегодня замуж выхожу. Пока обескураженные такими новостями Винкс переваривали слова Блум, Стелла прыгнула на неё с объятиями первая. Она пищала, сжимала её и чуть ли не крутила в разные стороны. Они пару раз обсуждали свои свадьбы ради шутки, но никто не думал, что кто-то из них выйдет замуж так рано. — А как же помолвка? Церемония? — тихо спросила Лейла. — Что за спешка? — Мы хотели сначала заключить магический брак. А когда восстановим Домино и наладим отношения с моими биологическими родителями — устроить церемонию… — Блум слабо улыбнулась, наконец-то обнимая Стеллу в ответ. — Я вас всех приглашу, не волнуйтесь. — Да на это событие весь Магикс съедется. Принцесса Домино и Хранительница замуж выходит! — возбуждённо сказала Стелла, уже прикидывая, какое платье подружки-невесты наденет. И как будет помогать выбрать свадебное платье. — А вам не рано?.. — с сомнением протянула Текна, а когда все с удивлением на неё посмотрели, поспешила добавить: — Я не хочу портить всеобщее веселье, просто… Восемнадцать лет… — Для Блум и Фела это не проблема, — Флора тоже улыбнулась, наблюдая искреннее счастье на лице Блум. — Поздравляю, Вы чудесная пара. — Спасибо. Мы без друг друга уже жить не можем. — Ой, фу!.. — скривилась Стелла, а Блум с осуждением на неё посмотрела. — Извини, милая, но мне не нравятся отношения, когда оба полностью растворяются друг в друге! А вы как змеи друг друга оплели. — Стелла! — прикрикнула на неё Флора, и она испуганно замолчала, хлопая глазами. *** Винкс с волнением толпились у двери в спальню. Даже Флора не решалась зайти в свою комнату. Там было тихо. Ни звука. С одной стороны, это хорошо — Блум не плачет. С другой стороны — пугает. Сильно. Каждую. И первой не выдержала Стелла: она осторожно приоткрыла дверь, просунув лишь голову. За ней подтянулась Флора. Потом Муза. Лейла. Текна. Блум сидела на своей кровати, забравшись на неё с ногами, и с тоской смотрела в окно. Темно. Солнце уже давно скрылось за горизонт. Но к ним никто не пришёл. Не позвонил. Не написал. Сначала Блум очень сильно волновалась. Пыталась сама связаться. Потом ругалась: как можно взбаламутить и молчать?! Но теперь она успокоилась. — Блу-у-ум, ты как? — Нормально, — ровно ответила она, периодически поглядывая в телефон. Но он молчал. Винкс неловко зашли, толпясь у входа. Они знали эту интонацию. Если у пока уважаемого жениха не будет складного оправдания — ему откусят голову. — Ты же сказала, что через полчаса он тут будет? Блум на вопрос Музы пожала плечами. Придёт — объяснится. А он объяснится, его обычные глупости не прокатят. — Блум… — Флора уверенно подсела к ней, беря за руку. — Не волнуйся, он просто… — Я опоздал всего лишь на десять часов! Может, я носик пудрил?! Феи резко обернулись в сторону кровати Флоры. У её цветов стоял недовольный Феликс, сложив руки на груди. Правда он прикрывал рот ладонью, будто его тошнило, отчего Блум прищурилась, внимательно его осматривая. Он выглядел слегка помятым, уставшим, довольным, но точно изменившимся — она сразу это заметила. Но не могла объяснить, что именно в нём поменялось. — Ты кто?! — визгнула Лейла и воинственно наколдовала сковородку из морфикса, грозно замахиваясь на неизвестного. Муза и Текна тоже напряглись, но заклинания пока не использовали, решая действовать по ситуации. — Добрый день, дамы! С кем не знаком: меня зовут Феликс, вы ещё меня Фелом называли! — улыбнулся он, чуть кланяясь. — Где ты был? — спокойно поинтересовалась Блум, вставая с кровати, пока девочки отходили от шока. — Прости. Некоторые формальности и встречи заставили меня задержаться… — он поморщился, явно вспоминая «встречи». — Меня чуть ведьмы не обмуслякали!.. Но я принёс это! Спохватившись, Феликс уверенно полез в карман куртки, с трепетом доставая небольшую коробочку, тщательно выбираемую несколько дней. Синюю. Бархатную. Он открыл её, с довольной улыбкой протягивая Блум. Кольца он действительно сделал давно, во время «самоизоляции» от магии. Как и множество других украшений — настолько скучно было. — Как тебе? Она приняла шкатулку, и к ней тут же подошли все Винкс, рассматривая тонкие серебряные кольца, что красиво лежали на подушечке. Издали они выглядели как обычные, но если присмотреться, можно заметить сверкающее напыление, что тонкими струйками формировали витиеватые узоры. — Какие-то простые… — пробурчала Стелла, а Муза ткнула ей локтем в бок, заставляя замолчать. — Я учёл все пожелания Блум, — спокойно ответил Феликс. — Одинаковые, лёгкие и без лишнего пафоса! — Ты сам их сделал?! — Конечно! — он склонился, тыкая пальцев в одно из колец. — Тут, кстати, написано на древнем… — «Навечно твой» и «навечно твоя», — тут же сама прочитала Блум. Она не говорила про это. Но хотела. Очень сильно. Возможно, подобное глупо и слишком наивно, но сердце с удвоенной силой бьётся от счастья. — Фе, как романтично! — не могла не сказать Стелла, а её ткнули в бока уже с двух сторон. — Ты оскорбляешь нашу тонкую и милую натуру! — А мне всё нравится. Они идеальны. Закрывая футлярчик, Блум крепко обняла Феликса, забывая обо всех обидах. Главное, что он пришёл и выполнил обещание. И сделал самые замечательные для неё кольца. Он же обнял её в ответ, похлопывая по спине. — Сейчас мы закончим с обрядом, и я тебе тако-о-ое расскажу! Покажу! Ты встать не сможешь! — И мне тоже показать! Чтоб я свечку держала… — Стелла, нам постельница для засвидетельствования невинности не нужна… — перебил он с ухмылкой. — Мы, конечно, с Блум теперь особы королевских кровей, король и королева целой планеты, но придерживаемся современных взглядов. — Ледокрысами управлять будете? Блум, не услышав ответа, отстранилась. И нахмурилась, увидев знакомую улыбку наблевавшего в коридоре кота. Такая же хитрая и противная. Но он ничего не сказал, лишь покрепче обнял Блум. — Пару крыс там точно есть… Пока, девчонки! Не забудьте завтра включить телек! — и они мягко перемещаются в неизвестное Блум тёмное место.