Когда король взойдет на трон...

      И снова все тот же мост. Золотой. Высокий. Длинный. Он вел с Радужного моста в величественный и сверкающий Асгард, который непоколебимо стоял, воодушевляя своим видом. Цоканье каблуков. Девушка всегда замечала, что шаги на нем слышатся совсем по другому, отлично от шагов по сухой или влажной земле или же разного рода металлов. Они словно бы сначала становились громче, звонко рассыпаясь по округе, а потом заглушались, как если бы кто-то воровал их из-под моста. В такие моменты захватывало дух от торжественности и официоза мероприятия, даже если ты просто приезжаешь в гости. Было очень неудобно идти, так как громоздкая и невероятно пышная юбка, оттягивающая ее сдавленную корсетом талию, в котором невозможно было сделать вдох, но который «прекрасно подчеркивает вашу грудь», как говорила Карелия, ее наставница и помощница, затягивая шнуровку на девичьей спине, мешала ровно идти. Это помпезное пышное платье серебристого цвета на тонких лямках, вышитое звездами, прекрасно оттеняло бледный сияющий цвет лица и глубинные серо-голубые глаза с пышными ресницами. Обычно, эльфы носили простую и легкую одежду, предпочтительно из шелка или вельвета, но на празднества надевали что-то громоздкое, чтобы выделиться и показать на что они способны. Звезды же были необычными: они сверкали точно так же, как и небесные тела на небе, привлекая сотни взглядов. Каждый с удивлением и восторженным восхищением разглядывал дочь короля эльфов Эльвара — Мидину.       Она, вслед за отцом, гордо вышагивала по ступеням, ведущим в холл. Ее холодный взгляд одаривал каждого, кто хоть посмел глянуть в ее сторону. Высоко приподнятый подбородок выказывал и без того чрезмерное высокомерие, кое она и должна была демонстрировать по правилам. Только с мужчинами, статус которых выше или на одном уровне с ней, она должна была быть приветливой, на все согласной. С остальными можно было быть просто прохладно-вежливой. Наконец, кованые врата снова открылись перед дорогими гостями. Альва испытала дежавю. Свой последний визит сюда она запомнила очень хорошо. После того, как они вернулись домой, то отец приказал связать девочке руки серебряными лентами, чтобы она усвоила урок раз и на всю жизнь — на мужчину руку поднимать нельзя. Как бы она не плакала и не умоляла Эльвара сжалиться над ней, как бы не извинялась и падала на колени, это не возымело абсолютно никакого эффекта. Ровно неделю она провела со связанными руками, тая обиду на своего отца и Локи, который рассказал об их небольшом инциденте. Она понимала, что сама во всем виновата, но ей все равно было нестерпимо больно от того, что за маленькую провинность, за безнадежную провокацию она расплачивалась так долго и так горестно.       В прошлый раз, по приезде сюда, она была полна жизни и любопытства, но сейчас Мидина была абсолютно равнодушна и пуста внутри, словно кто-то выкачал из неё весь воздух и эмоции заодно. Она знала зачем сюда приехала, а остальное её не интересовало. Их снова встречала вся королевская чета. Когда она увидела двух уже мужчин, то ее сердце все-таки предательски екнуло. Когда они подошли достаточно близко, то девушка не смогла оторвать взгляда от высокого молодого человека, которого она могла бы определить как «солнечный». Его светящаяся улыбка с рядом ровных белых зубов, сверкающие уверенностью голубые глаза, мягкие золотистые локоны, которые лежали у него на плечах. Тор, которого она помнила, был совсем ещё юным мальчишкой, но сейчас перед ней стоял настоящий мужчина. Не просто мужчина — будущий царь Асгарда. На второго брата она даже не взглянула, продолжая восхищенно глядеть на бога грома, вежливо приподняв уголки губ. Но Локи, в отличие от гостьи, активно разглядывал её. Он заметил ту перемену, которая произошла за семь лет. Принцесса эльфов значительно похорошела. Конечно, она и раньше была миловидной, но теперь ее полностью сформировавшееся лицо и тело поражали удивительной красотой. Казалось, что только Фрейя - богиня любви, красивее её.       — Хочу представить вам мою дочь — Мидину. Принцессу Альвхейма, — торжественно махнул рукой Эльвар после того, как Один представил свою семью. Это была нормальная практика, что все представлялись по нескольку раз. Была особая традиция, которая гласила, что те, кто не виделись больше пяти лет, должны были заново знакомиться и вести себя, как незнакомые люди. Естественно, никто не видел в давнем знакомом незнакомца, но их приветствия начинались именно так. Девушка присела в неглубокий реверанс, до последнего не отводя внимательный взгляд от блондина. После этого ее глаза упрямо вернулись к лицу ухмыляющегося Тора. Локи отвернулся в сторону, прикусывая губу. Его эго было уязвлено — девушка даже ни разу не глянула на него! Он не знал, намеренно это или нет, но её присутствие снова начало нестерпимо раздражать.       В этот же момент кто-то дернул его за рукав. Локи злобно повернулся и увидел лицо своей мамы, которая мимикой и едва заметными кивками головы показывала ему, что пора уходить. Он негромко фыркнул, но все же поддался ее воле и отступил вместе с ней назад на золотые ступени. Посередине зала остались только Тор и Мидина. Они оба улыбались, стараясь сдержать свои бушующие эмоции. Мужчина взял хрупкие, но теплые девичьи ладошки в свои и слегка сжал. На обеих ее руках на средних пальцах было по перстню с драгоценными камнями, поставленными в виде цветов и листьев. Они ярко сияли в свете асгардского солнца, переливаясь всеми цветами радуги. Но их глаза сияли ярче.       — Мидина Эльвардор, принцесса эльфов из Альвхейма, — начал громогласно Тор, вставая на одно колено. Он ловко вытащил из кармана сияющее тоненькое и изящное, под стать длинным пальцам, кольцо с множеством аккуратных волнистых линий, соединяющиеся в конце в одну прочную дугу. Взгляд девушки приковался к очаровательному предмету мягкого серебристого цвета, схожее с платиной, который, она точно знала, был привезен с ее родины, — согласна ли ты выйти за меня, сына Всеотца Одина, короля Асгарда и жить со мной в радости и горе, в болезни и здравии? Будешь ли ты моей женой?       Секундное молчание, а потом:       — Да. Да!       Ее высокий голосок пронесся по зале, подгоняемый эхом. После однозначного ответа все помещение взорвалось громкими голосами и аплодисментами, а кое-кто даже свистел. Мидина оглянулась, так как была уверена, что здесь больше никого нет кроме их семей, но как оказалось, на это событие собралось ещё около тридцати асгардцев, среди которых она узнала Хеймдалля и улыбнулась ему. Этот страж Биврёста хоть и был достаточно хмурым и неразговорчивым, но он ей нравился. В нем чувствовалась великая сила и мудрость. Он лишь почтительно кивнул в ее сторону. К тому же, она ненароком заметила, что Локи открыто закатил глаза, приподняв брови, словно его реакция на это все могла чему-то помешать. Мидина торопливо перевела взгляд на поднявшегося с колен Тора, который аккуратно надел невесомое кольцо ей на большой палец, как и было принято, чтобы ее душу не очерняло чувство обиды и злобы в этот момент. Мужчина нежно приобнимал ее за талию, не переставая улыбаться, чем и заражал уже свою невесту. Она никак не могла опустить уголки губ, это было неприлично, так долго улыбаться, но ничего не могла с собой поделать. Всеобщее веселье заразило и её, хоть она и приехала сюда в не очень хорошем, даже поникшем, настроении. Конечно, Мидина уже давным-давно знала о том, что в один день Тор станет ее мужем. Это было оговорено с той самой поры, когда девочке исполнился год. И при этом, ей каждый раз повторяли это на ее день рождения. В Альвхейме этого праздника, как такового, не существовало, но для принцессы было сделано исключение, так как этого желала Мина — ее мама. Но девушка жалела о том, что ради нее отец устраивал бал, так как каждый раз, из года в год, ей вбивали в голову «какой она будет прекрасной королевой Асгарда и женой сына Одина». Она каждый раз вежливо улыбалась, натягивая уголки губ, и кланялась, молясь всем богам Асгарда, чтобы эта пытка скорее закончилась. И чем взрослее она становилась, тем сильнее ее неприязнь росла. Но Тор ей нравился. Он был хорошим, честным, доблестным и, конечно, уважал бы её. Для Мидины это было самое главное. Больше всего в замужестве ей нравилась капелька свободы, которая ей будет дана. Да, она должна будет слушаться короля, но какие-то мелкие решения будут приниматься отныне только ею одной. Например, выбор платья. Конечно, ей хотелось свободы, но что она с ней будет делать? Она так не привыкла. Всё же в этот самый момент когда ее держал за руку будущий муж, ей было радостно. Впервые за несколько лет Мидина ощущала это чувство, едва ли не задыхаясь от его переизбытка.       — Что ж, не будем смущать молодых, — молодецки хлопнул в руки Один, подмигнув Тору, который послал ему довольную улыбку в ответ, — прошу всех к столу.       Все-отец повел рукой в сторону банкетного зала, куда сразу направились асгардцы и несколько эльфов во главе с Эльваром, который бросил на свою дочь восхищенный взгляд, прежде чем удалиться на празднество.       — Прогуляемся в сад? — тихо спросил Тор, не разжимая пальцев. Он словно бы не мог нарадоваться той красотой, которая находилась рядом с ним. Он видел насколько девушка была прекрасная, сравнима разве что с красотой рассвета, первого снега, только распустившихся нежных лепестков магнолии, ярких созвездий в летнюю тихую ночь. Она сочетала в себе все самое лучшее, что может быть в женщине. По крайней мере, ему так казалось.       — С удовольствием, — улыбнулась Мидина, все ещё разглядывая лицо её жениха. В животе у неё порхали бабочки. Такого чувства у неё не было с того момента, как она в последний раз была в Асгарде, — только я хочу сначала переодеться.       Тор коротко кивнул и повел её между высоких, прочных колонн с вертикальными углубленными полосами. Сверкающие залы и проходы были залиты мягким золотистым светом, который создавался благодаря металлическим оконным рамам с вензелями и орнаментом. Этот цвет хорошо оттенял кожу Мидины и подсвечивал её тёмные, тяжёлые волосы до колен. Несколько прядок у лица были заплетены в косички и скреплены на затылке. Это было то, что объединяло Асгард и Альвхейм. Женщины в этих двух мирах разительно отличались: эльфийки были хрупкими, высокими и очень худыми, у них всегда было бледное лицо и светлые длинные волосы, у некоторых до самых пят, а одежда была тонкая и легкая. Все они излучали невидимый глазу свет, тепло, к которому все мужчины и дети тянулись. Они и были воплощением света. Всегда мягкие улыбки подчеркивали их лица. В отличие от хмурых валькирий, которые с самого детства обучались чуть ли ни наравне с мальчиками. Они были сильными, быстрыми, умели пользоваться оружием и хорошо показывали себя в боях. Их воинственный взгляд мог запугать кого угодно, стоит только захотеть. Жительницы Асгарда всегда носили плотные закрытые вещи с элементами доспехов: медные или золотые наплечники с выбитыми на них отпечатками листьев, змеиного орнамента или полос и нагрудники украшали их тела. Но женщины и Асгарда и Альвхейма неизменно носили косички в волосах, в знак объединения всех девяти миров.       — Входи, — Тор по-джентельменски открыл высокую дверь с круглой ручкой, пропуская девушку вперёд. Она шутливо склонила голову, а потом лёгким дуновением ветра проскользнула внутрь. — Это пока будет твоя комната до свадьбы.       Свадьба должна была состояться через два дня, прямо вечером после коронации Тора. Все усиленно готовились к этим двум знаменательным событиям: тронный зал украшался по всем стандартам асгардских традиций. Но до свадьбы молодые люди не должны были долго находиться наедине, поэтому девушке выделили отдельную комнату, окна откуда выходили на небольшое сверкающее озеро, отражающее теплые солнечные лучи яркими бликами. В открытый белый балкончик врывался игривый ветерок, раздувавший, словно шутя, невесомые розоватые занавески. Комната была обставлена светлой мебелью; самым громоздким был широкий шкаф.       — Твой отец заранее прислал сюда твои вещи, — Тор стоял у стены, сложив руки на груди, и наблюдал за реакцией Мидины на убранство, которое выбирала его мама. Фригга вообще очень ответственно и с воодушевлением подошла к приезду будущей невестки. — Я могу пока выйти, чтобы ты переоделась.       — В этом нет необходимости, — мягко улыбнулась принцесса. Мужчина ошеломленно приподнял бровь. Он не думал, что альва будет раздеваться перед ним прямо после помолвки. Заметив его удивленную реакцию она звонко рассмеялась. Ее высокий и плавный смех был схож со звоном колокольчиков или звуками весенней оттепели. Без дальнейших объяснений Мидина провела рукой вниз. Вслед за ее пальчиками стал исчезать упругий корсет, словно стекая вниз, а потом растворяясь в небытие, пышная и тяжелая юбка. Бог грома с величайшим шоком на лице следил за тем, как огромное торжественное платье превратилось в легкий серебристый сияющий сарафан на тонких бретелях в пол с несколькими складками на талии. Он облизнул губы и мысленно поблагодарил эльфов за такую одежду. Он не знал, все ли так там одеваются, потому что из эльфов за всю свою жизнь видел только Мидину и ее отца, но ему это определенно нравилось. Ее открытые ключицы, тонкая шея и аккуратная фигурка шикарно подчеркивались этой одеждой.       — Идем? — хитро улыбнулась она, видя взгляд Тора. Он без слов быстро подошел к ней и, положив руку ей на затылок, притянул к себе. Их губы тут же встретились. Ему очень хотелось надавить на нее, показать все свои эмоции через долгожданный поцелуй, но он прекрасно понимал, что девушка абсолютно невинна, поэтому нельзя пугать ее и быть слишком резким. Однако Мидина не сопротивлялась, а наоборот притянула его еще ближе, положив руки ему на щеки. По венам разливалось тепло, а внутри становилось все спокойнее.       — Идем, — после нескольких минут произнес Тор, и они вместе пошли в сад, чтобы насладиться солнечным деньком, который подарил им счастье.