Когда король взойдет на трон...

       — Унизительно, — фыркнул Локи в золотой кубок с медовухой. Он сделал пару глотков смачивая горло, а потом поставил на стол с пренебрежительным стуком.       — Немного, но не смертельно, — улыбнулась Мидина, покачивая розовое вино, отдающее сладким запахом малины, круговым движением изящной ладони. Она только что закончила свой рассказ о том, что Фригга пришла к ней с просьбой. Альва спокойно читала книгу, лежа спиной на кровати, как услышала робкий стук в дверь. Она резко села, отложив «Учение о магии», и пригласила войти. В комнату вошла королева. Она явно была смущена, так как ее глаза практически не отрывались от пола. Фригга нервно теребила кольцо на руке, собираясь с мыслями.       — Что-то случилось, моя королева? — Мидина встала и слегка присела. Чаша ее терпения уже была переполнена до краев. Она понимала, что то, что сейчас услышит не слишком-то и обрадует её.       — Ничего страшного, — со всем достоинством ответила женщина, кое ей позволил волнующийся голос. — Но я пришла к тебе с просьбой, моя дорогая.       Она подошла к принцессе и по матерински заправила прядку тёмных волос ей за ухо, а потом стиснула на секунду бледные ладошки. От этого у девушки екнуло сердце. Она на секунду прикрыла глаза, силясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Но пришлось заставить себя поднять веки и прямо смотреть в усталое лицо королевы, испещренное морщинками в районе глаз и рта.       — Тора нет вот уже неделю с нами. Народ негодует. Начались разного рода волнения. И Один…я прошу тебя помочь нам справиться с этим.       Альва заломала пальцы за спиной, чтобы не сорваться. В последнее время ее нервы были натянуты, как струна. Ей не хотелось срываться на ком-то. Особенно на Все-матери. Она чувствовала себя здесь чужой, покинутой и никому ненужной. От отца не было никаких вестей, вряд ли он ещё когда-нибудь захочет с ней заговорить. Единственным развлечением и спасением от догоняющего психоза был Локи. Теперь Мидина проводила с ним все своё свободное время, исключая то, когда принц брал уроки магии или когда она понимала, что не выдержит больше ни одной его шуточки.       — Чем я могу помочь? — она слегка кивнула.       — Мы устроим пир, — стала пояснять Фригга. Ее кольцо беспрестанно скользило по среднему пальцу, выдавая некое волнение. Она явно переживала и за ситуацию в королевстве и за своего сына Тора, который был один на Терре и точно искал себе приключения. — И мы очень хотим, чтобы ты станцевала.       Легенды о красоте танцев эльфов ходили с самых ранних времен, когда Альвхейм был ещё доступен для всех желающих. Конечно, каждый захочет увидеть его исполнение, особенно когда танцовщицей будет сама принцесса эльфов и будущая королева Асгарда. Мидина резко выдохнула и сделала шаг назад.       — Мы понимаем, что это… — затараторила Фригга, пытаясь снова коснуться плеча девушки, но та деликатно не далась в руки.       — Хорошо. Я станцую для славного Асгарда.       — Просто пыль в глаза, — не переставал возмущаться Локи, подливая себе еще медовухи. Они сидели на одной из веранд в красных мягких креслах. Девушка положила обе кисти на стол, поигрывая пальчиками с серебряным пузатым браслетом, украшенным рубинами. На ее лице скакали солнечные зайчики, заставляя ее щуриться.       — Угу, — согласилась принцесса, не отрывая взгляд от своего запястья.       — Выставляют тебя, словно продажную девку.       — Я рада, что ты возмущаешься, — улыбнулась она, прикрыв один глаз от назойливого луча. — Жаль только, что этим делу не поможешь.       — Хочешь, я поговорю с матерью? — приподнял бровь он. Мидина приподняла бокал и усмехнулась.       — Это не ее решение.       — Один… — прошипел, не размыкая зубов, мужчина. Его голова непроизвольно дернулась.       — Не переживай, — девушка ободряюще похлопала мужчину по колену, а потом встала, чтобы потянуть руку за книгой в потрепанной красной обложке. — Спляшу я им.       — Если не хочешь, чтобы тебя стошнило, то лучше возьми изумрудную, — усмехнулся Локи в кубок, снова смачивая губы в медовухе.       Она свела брови на переносице, непонимающе уставившись на него. Затем ее черный зрачок метнулся к затертой в некоторых местах обложке. На красной ткани, которая служила защитой для хрупких страниц не было ни единой надписи: ни названия, ни автора. Но Локи удалось заинтриговать ее любопытный ум, поэтому альва с опаской, то и дело поглядывая на внимательного мужчину, чьи уголки губ были насмешливо приподняты, открыла книгу прямо посередине, а потом охнула и брезгливо разжала пальцы, позволив предмету упасть на пол. По полупустому помещению тут же прокатился высокий, мелодичный смех бога озорства. Локи надрывно и долго смеялся, запрокинув голову. Его еще больше смешили немой ужас и отвращение на лице юной особы.       — Что это? — сморщив нос спросила она.       — Пособие, — все еще слегка посмеиваясь, произнес он. — С картинками.       — У меня всего два вопроса, — Мидина уперла руки в бока и прикрыла глаза, сжав посильнее губы, — что это делает в общем доступе и какого черта она такая потрепанная?       Второй ее вопрос только еще больше раззадорил принца, который уже не мог остановиться. Он даже поставил кубок от греха подальше и согнулся, чтобы хоть как-то унять приступ смеха.       — Это просто кошмар, — не переставала возмущаться она, ходя взад-вперед по белой плитке. — Подумать только! Это ведь не должно выходить за рамки брака. Это какой-то ужас.       — Я ведь предупреждал, — Локи сел ровно и насмешливо посмотрел на нее снизу вверх.       — Нет, — несогласно покачала пальцем она также, как и головой. — Ты сделал все для того, чтобы я ее открыла.       — В этом-то и весь шарм, — коварно улыбнулся он, подавшись вперед. — Более того, не нужно винить меня в своем любопытстве, Дина.       Девушка закатила глаза, но промолчала, понимая, что любой из ее ответов будет обращен против нее же.       — Наконец-то ты научилась благоразумию, — театрально изумился он и приподнял золотую посудину, словно в ее честь. Но это действие не осталось безнаказанным: в него прилетела увесистая книга, которую он заметил слишком поздно, чтобы полностью избежать попадания. Медовуха заструилась по его синему одеянию. Он поднял свои зеленые сверкающие злобой глазки и прошипел, приподнявшись в кресле:       — Ты что творишь?       — Учу благоразумию тебя, — скрестив руки на груди, ухмыльнулась Мидина. Она с удовольствием наблюдала за тем, как алкоголь продолжает смачивать его одежду.       Локи тут же рассмеялся, решив, что девушка и так была настигнута карой из-за увиденного безобразия на страницах потрепанной книжонки, которую Фригга много лет переставляла на полку повыше, чтобы ее сыновья не смогли до нее добраться.

***

      — Знаешь, — вальяжно развалившись, на постели проговорил Локи. Он придирчиво разглядывал свои руки, — даже интересно, как бы отреагировал на эту клоунаду Тор.       Имя бога грома кольнуло девушку, которая беспрестанно волновалась за этого необузданного мужчину. Нет, она не хотела, чтобы он вернулся в Асгард, как можно скорее, так как это значило бы, что ей придется взойти на трон. Ей просто хотелось знать, что он в безопасности. И хотелось верить в свою собственную безопасность. Она никому не признавалась, но ей было страшно танцевать. Она уже хорошо усвоила темперамент асгардских людей, которые не слишком ее любили. Альва была уверена, ни один из них не видел ее на троне. Многие мужчины неприлично долго и дико смотрели на нее, не забывая обвести каждый изгиб ее тела опасным взором. В такие моменты она ускоряла шаг, чувствуя, как горит затылок. А этот танец…он был слишком откровенным для такого похабства. Ни один эльф не позволял себе смотреть ниже шеи, а тем более трогать тело женщин, ее одежду или волосы. Женщины в Альвхейме были неприкосновенны, пусть и на уровне достопримечательностей. Тут все было по-другому.       Мидина встала перед зеркалом и подняла лицо к белому потолку, стараясь успокоиться. Пальцы, лежащие на талии, нервно стучали по телу. Ее нежно-голубое одеяние вызывало ассоциацию с прекрасным летним небом. Это был традиционный наряд для волетмо, эльфийского народного женского танца. Легкий фатиновый топ с блестящей вышивкой на тонких бретелях, к которым были пришиты длинные прозрачные рукава до самого пола, а к полу струилась прилегающая, но не сковывающая движения юбка с двумя разрезами. Плечи прикрывала такая же прозрачная накидка, схожая с рукавами, но была отделана золотой и белой нитью по краю.       — Что такое? — приподнял бровь Локи, заметив состояние подруги. Он резко соскочил с ее постели и подошел ближе. Мидина повернулась к нему. Ее умоляющий взор напугал его.       — Просто будь рядом, ладно?       — Чего ты боишься?       Она обогнула мужчину, чтобы взять украшение на голову в виде оленьих рожек, которые потом сплетались в небольшой полумесяц. Но не успела его надеть, как ручка двери стала поворачиваться. Ее глаза резко расширились, а рука тут же со всей силой, на какую она была способна, толкнула Локи в открытый шкаф. Он с грохотом влетел в распахнутые дверцы и тут же запутался во всех ее платьях, свалив большинство с вешалок на себя. Мидине повезло, что Пэйги входила спиной, а иначе она бы точно заприметила принца.       — Здравствуйте, миледи, — поклонилась женщина. — Меня просили помочь вам с нарядом.       — Благодарю, но я уже справилась сама, — со всем возможным достоинством произнесла принцесса, чувствуя, как бешено бьется ее сердце. Находиться в спальне с чужим мужчиной категорически запрещалось, особенно если это брат твоего жениха. Если бы служанка увидела Локи здесь, то позора не миновать, так как эта асгардка совершенно не умела держать язык за зубами.       — Что ж, тогда я просто повешу ваши платья в шкаф. Их только прислал наш портной.       Взгляд альвы опустился на кипу легких тканей, переброшенных через руку Пэйги, а желудок сжался до размеров камешка.       — Я могу и сама это сделать, — дрогнувшим голосом ответила девушка, протягивая кисть за одеждой, но та не дала, прищурив глаза.       — Ну уж нет, — покачала головой служанка, от чего ее второй подбородок опасливо качнулся. — Я буду выполнять свою работу до самого конца.       Она сделала несколько шагов по направлению к шкафу, а у Мидины подкосились коленки.       — Оставьте вещи на кровати, — принцесса пыталась придать твердости своему голосу, но вышло на несколько тонов выше, чем необходимо. — Я приказываю, как будущая королева Асгарда.       — Вы мне не королева, — прищурилась Пэйги. Она явно приметила дрожащие пальцы принцессы, которыми она изо всех сил вцепилась в спинку белого резного стула. — Пока еще нет.       Наконец женщина хотела дернуть ручку шкафа, как в дверь постучали. Причем очень настойчиво.       — Пэйги! — послышалось из коридора. — Пэйги, у нас проблемы в западном крыле.       Камеристка грозно выдохнула, швырнула платья на кровать и вышла из комнаты, едва не толкнув хрупкую служанку. Мидина несколько раз видела эту девушку: она всегда была одета в коричневое платье, а волосы подвязаны платком. Кажется, она работала на кухне. Вид у нее был жалкий, жалостливый и потрепанный, но в следующий миг она широко улыбнулась альве, показала два больших пальца, подразумевая «отлично сработано», и зашагала дальше по коридору. Недоуменная принцесса быстро прикрыла дверь и тут же подлетела к шкафу, одним рывком отворив дверцы. Она не смогла сдержать улыбку, несмотря на весь испытанный стресс, при виде Локи, который лопатками упирался в середину шкафа, пока его правая нога была уперта в боковую сторону, а вторая была согнута под весом тела. Он лежал в максимально неудобной позе, «враскоряку», так сказать, с предельно недовольным видом. Даже фатиновая розовая юбка висящая на его голове на манер фаты, не смягчала его колючего взгляда.       — Тебя что, надо еще учить прислугу из своей комнаты выпроваживать? — стал возмущаться он, выползая из шкафа на четвереньках. Теперь Мидина поняла, почему служанка показала ей свои большие пальцы. Трикстер знал, что делал.       — Прости, я растерялась, — слегка посмеиваясь, сказала она, помогая мужчине подняться.       — Пласти, я растелялась, — спародировал он ее насмешливым, по-детски забавным тоном, брюзгливо отряхивая рукава черного удлиненного плаща. — Ты будущая королева или кто? Ужас какой-то.       — Все, — она уперлась руками ему между лопаток и стала выталкивать за дверь, — выплевывайся отсюда.       — Ни спасибо, ни до скорой встречи. Где твои манеры, Дина? — фыркнул Локи, упираясь ладонями в косяк, не позволяя так просто выпихнуть себя. Но все же он поддался девушке, которая уже скользила ногами по полу из-за невозможности сдвинуть назойливого мужчину. — Ладно-ладно, ухожу. А то еще вспотеешь.       — Вон! — прикрикнула девушка, указывая пальцем в ту сторону, куда пошли служанки ранее. — Постой, ты ведь развеял иллюзию?       — Нет, — ухмыльнулся бог озорства. Мидина боялась представить какое бесчинство устроит он, используя образ несчастной девочки. — Я тоже жажду развлечений.       — А ты видишь то, что видят твои иллюзии? — принцесса сложила руки на груди и оперлась на косяк плечом.       — Да.       — Значит ты можешь войти в любое место, в любую комнату незамеченным и наблюдать за происходящим там?       — Именно.       По ее коже прошлись мурашки. Ей очень хотелось верить, что Локи не входил таким образом в ее комнату. Но судя по его злорадной улыбке, она ошибалась.

***

      Мидина несколько раз вдохнула и выдохнула, позволяя своему телу расслабиться и настроиться на нужный лад. Фригга вышла в центр зала сказала несколько громких слов, после которых наступила тишина, а затем весь огонь, повинуясь плавному жесту руки королевы, погас. Все громадное помещение, пропитанное запахом пива, рыбы и медовухи погрузилось в непроглядную тьму. Никто, ни сидящий за столом с увесистыми кружками в руках, ни стоящий на балкончике, не видел, что происходит, но был в предвкушении представления. Наконец, в абсолютной темноте зазвучали нежные и медленные звуки арфы. Все тут же ахнули, так как в середине комнаты, прямо под многослойной помпезной люстрой, сидела маленькая скрюченная фигурка, покрытая чем-то белым, словно шерстяным одеялом. Вокруг нее плавно плясали крошечные, размером с орех, голубые огонечки, трепеща при каждом скачке. Фигурка осторожно развела руки, прикрытые накидкой, в стороны, подчиняясь ритму музыки. Но совсем скоро медленная мелодия становилась все выше и быстрее, и на самой высокой ноте девушка резко поднялась, подобно вспорхнувшей птице. Прошелся взволнованный трепет среди асгардцев, но быстро прекратился под острым взглядом прищуренных глаз, который прошелся неспешно, по-хищнически по каждому из сидящих в зале. Один, стоящий наверху, наклонил голову вбок, впечатленный началом. Конечно, все благоговели, ведь перед ними сейчас сидела самая настоящая альва. Девушка, одетая в голубое, сидела перед ними на коленях, покачиваясь, как трава от ветра, из стороны в сторону. Глубинные голубые глаза, схожие с лесными озерами без дна, тростниковая стройность, фарфоровая, почти что прозрачная кожа, пухлые розоватые губы и жемчужного цвета волнистые длинные волосы, словно бы светящиеся в темноте. Мидина приподняла уголки губ, довольная результатом, а потом полностью отключила свой мозг, отдавая тело во владения души. Танцовщица подняла руки вверх, и огоньки вокруг нее погасли, пока музыка притихла, но лишь на секунду, чтобы в следующий миг разразиться уже двумя голосами: запела скрипка, составляющая компанию нежной арфе. На каждом пальце девушки появилось синее сияние. Она играла со своими руками, как хотела: скрещивала пальцы, сжимала их в кулак, плавно перебирала, словно играла на пианино. Затем яркий свет под цвет ее глаз и одежды плавно соскользнул, как змеи, по ее кистям, предплечьям, плечам, обвивая их кольцами. Затем эти линии словно натянулись, как если бы кто-то потянул их вверх, рванув вместе с руками несчастной куклы. Под новые неожиданные аккорды девушка резво поднялась, искусно делая вид, что ее вытягивают насильно. Ко всем звукам прибавилась флейта, позволяя Мидине совершить плавный выпад вправо, а затем влево, отпуская сияющие кольца в зал. Но те растянулись и закружились вокруг хозяйки, образовывая волну. Она же стала выплясывать босыми ногами по каменному полу, бесшумно скользя с одного участка на другой. Но танцевали не только ступни, а и все тело. Абсолютно все. Причем каждая часть танцевала собственный танец, который очень гармонично смотрелся. Танцевали стопы, колени, бедра, живот, грудь, плечи, руки, кисти, пальцы, шея и волосы. Ее шикарные длинные белесые волосы мягкими волнами рябили в глазах, зачаровывая. Однако глаза ее были закрыты. Альва вообще как-будто была не здесь. Здесь было только ее тело, а душа, отдающая приказы, была о-очень далеко. Наверное, в Альвхейме. Или же девушка танцевала вместе со своей матерью, повторяя ее движение. Или на священном празднике махова, который посвящался затмению луны, в кругу полупрозрачных альв. Мидина прекрасно помнила эти моменты. Разжигался синий огонь, Альвхейм уже был окутан бархатом темного неба, но луна еще была далеко. Каждая женщина надевала традиционный костюм голубых оттенков: чем выше статус — тем светлее ткань — и плетеный собстенноручно венок из лаванды и терновника. Все эльфийки старше шестнадцати лет выходили на центральную площадь, становились в круг и начинали плясать вокруг костра, возводя руки к небу, молясь лунному оку за здоровье своих мужчин и детей, за благосостояние и процветание Альвхейма. Они танцевали от первой появившейся звезды, до последней исчезнувшей на рассвете, стирая себе ноги до костей, пока терновые венки впивались им в кожу, омывая бледные лица кровью. Мужчины и младшие дети в семье в этот момент сжигали благоухающие травы, отпуская в небо дары природы. И только на следующую ночь они могли понять были ли они услышаны или лунное око отвернулось от них в этот раз: если небо было ясным, без единого облачка, а светило излучало яркий свет, то их травы и кровь были приняты, а если нет…в Альвхейме ожидались неурожаи, смерти и неудачи. Чужаки, которым посчастливилось хоть раз в жизни увидеть махово, говорили, что никогда больше не видели ничего прекраснее.       От большинства атрибутов и элементов танца Мидина отказалась, так как посчитала, что уж слишком много чести для Асгарда. Более того, проливать свою кровь с висков ради забавы было величайшим оскорблением для лунного ока, поэтому это строго наказывали. Но танцевала она от души. Этот танец и впрямь вернул ее на мгновения в славный Альвхейм. Ее любимый Альвхейм. Музыка все ускорялась и ускорялась, вынуждая девушку плясать еще быстрее, но не менее плавно. Она как волшебная птица порхала, взмахивая своими руками и волосами. Линии вокруг нее стали преобразовываться в нечто похожее на цветы, потом на худых животных с тонкой шеей и ногами, которые задумчиво ходили по залу, оставляя за собой легкий синеватый шлейф, а затем они переменились на женщин в похожих одеждах, как и у принцессы. Локи приподнялся в кресле на одной руке и неотрывно и жадно смотрел за каждым движением. Он был похож на человека, который вот-вот готов броситься в бой, но выжидал. Его губы пересохли от частого дыхания, но он ни за что бы на свете не оторвал свой взор от невиданной ранее красоты. Магия ее была проста, но в этой простоте таилась жизнь, спокойствие, нежность, любовь. Принц видел, что его подруга полностью отдалась танцу, и понимал, что не хочет, чтобы она останавливалась. Никогда.       Ее ступни неожиданно для всех стали оставлять за собой синие, горящие следы, отпечатки ее ног. Они следовали за ней по пятам и не исчезали, пока Мидина продолжала бегать по камню, поддаваясь нарастающей музыке. Она танцевала одна, потом с этими созданными ею же женщинами, держась с ними за руки. Каждое ее движение каждой конечности оставляло после себя легкое мерцание на пару секунд, а потом растворялось в следующем движении. Арфа, скрипка и флейта разом взяли самый высокий и требовательный аккорд, Мидина топнула ногой и резко открыла пылающие глаза, ее спутницы в тот же миг растворились в воздухе, а запутанные, наложенные друг на друга отпечатки ног стали настолько яркими, что осветили полностью весь зал, заполненный ошарашенными лицами. И все вдруг поняли, что она вырисовывала своими хрупкими стопами: герб Альвхейма с мордой лани в центре. Он гордо горел посредине зала. Девушка же тяжело дышала, обводя всех глазами. Она видела, что некоторые мужчины даже пролили себе пиво на грудь от шока или нагнулись из-за стола так, что хотели выпрыгнуть к танцовщице, но все асгардцы сидели с открытыми ртами и расширенными глазами.       Локи плюхнулся обратно в кресло, наконец позволяя горлу смочиться. Он, как и все, почувствовал небывалое разочарование при окончании танца. Но его также кольнул другой вид разочарования: он понимал, что такая ценность досталась такому болвану, не способному оценить ее по достоинству, как его брату Тору, который видел в Мидине, Локи не сомневался, небывалую красавицу с шикарным телом. Бог обмана сегодня увидел нечто другое, спрятанное внутри. Фригга же оклемалась от шока и зааплодировала, призывая всех остальных присоединится к ее похвале, что народ и сделал. Альва широко улыбнулась, вежливо склонила голову, глядя прямо в довольное лицо Одина, и упорхнула, словно ее здесь и не было, а светящийся герб образовался сам собой. Все-отец однажды видел махово и точно был уверен, что прекраснее он в жизни ничего не увидит. За исключением своей невестки.