Когда король взойдет на трон...

      Мидина резко открыла глаза и с такой же скоростью села на кровати. Она вся была покрыта холодным липким потом, ставший причиной её прилипших атласной ночной рубашки и распушеных волос к телу. Девушка провела руками по лицу, возвращая себя в реальность. Ей снился дурной сон, который настолько встревожил ее душу, что на глазах выступили слезы. Она ничегошеньки из него не помнила, но внутри стало крутиться дурное предчувствие. Поднявшись с постели, она подошла к окну, где стоял небольшой столик с хрустальным графином. Альва налила себе прохладной воды, слушая приятный уху шум переливания жидкости, в золотой кубок и жадно осушила его. Ей больше не хотелось спать, не хотелось закрывать глаза, поэтому Мидина думала, что ей сейчас делать, чтобы отвлечься от плохих мыслей, теснившихся в ее голове. Приятный ласковый ветер поглаживал, словно мамиными руками, ее взмокшие лицо, грудь и плечи, и ее нестерпимо потянуло на улицу, где ждала свежесть и прохлада.       Она быстро накинула на себя шелковое легкое платье до колен молочного цвета и закрутила волосы в пучок, заколов серебряной тонкой палочкой, украшенной, как и браслет, камнями. До рассвета был ещё час, замок стоял в сонной вязкой тишине. Мягкие туфли в сочетании с легким шагом альвы практически не издавали звуков даже в пустом зале. Она с легкостью добралась через полутемные коридоры к одному из выходов.       Луна уже клонилась к западу, готовясь ко сну, и увлекала за собой звездочки, которые нехотя пропадали с небосклона, сверкнув напоследок принцессе. Весь Асгард спал, тихо посапывая. Ветерок осторожно играл с листвой, травой, головками цветов и флажками на крышах домой. В основном, это были сиреневые куски ткани с гербом Асгарда, который был похож на необычный многоугольник, с треугольными краями. Треугольник — самая распространенная фигура здесь, в столице. Камни были этой формы, крыши тоже, орнамент на одеждах, да даже замок был построен по форме трехугольника. Этими мыслями она пыталась прогнать тревогу, так некстати отражавшуюся на лице. Ей не хотелось явиться на завтрак с отекшим лицом, чтобы Фригга опять начала допытываться о причине ее кошмаров.       Девушка провела пальцами по выбеленной резной колонне и стала сбегать вниз по крупным ступеням, намереваясь прогуляться в саду.       — Не спится? — остановил ее резкий голос человека, прятавшегося всё время в тени и только теперь вышедший на свет.       — Святой Один! — крикнула она, схватившись за сердце. Но потом прокашлялась, горделиво откинула прядь волос с лица и со вселенским достоинством повернулась к тому, кто намеренно напугал её, выскользнув из темноты. На губах Локи играла привычная усмешка, пока руки были сложены на груди, а плечо уперто в камень. Мидина с грустью подумала, что вызвать у младшего принца настоящую и искреннюю улыбку было настолько сложно, что даже ей, а она часто это делала с другими людьми, удавалось это крайне редко. Но ещё непривычнее было видеть его в простой желтоватой, подобной старым книжным страничкам, рубахе с коротким разрезом на груди и коричневых брюках, небрежно заправленные в высокие сапоги, откатанные сверху. Его угольные, слегка вьющиеся волосы, были завязаны…о боги…в небольшой хвостик на затылке. Это чертовски ему шло, делая его похожим на подростка. Ее уголки губ слегка приподнялись, но, в целом, она старательно делала вид, что не вернулась на секунду в тот момент, когда ее кулак точным ударом прилетел в его нос. Они молча смотрели друг другу в глаза ещё долгое время. Мужчина пытался понять, что твориться у этой миролюбивой, наивной девочки в голове в этот самый момент: думает ли она о нем или о доме…или о Торе… Она была необычной по его меркам. В ней явно крылось гораздо больше, чем альва показывала миру. Нарочно или случайно? Это ему и хотелось выяснить. Когда она сидела рядом с ним там, на песочном берегу возле ночного озера, пока рядом с ними пели сверчки и шуршали в траве кроты и змеи, что-то внутри у него подскочило, подсказывая, что это девушку стоит узнать получше. Изначально, он преследовал плоскую цель: впервые за много столетий альва была в Асгарде так долго и так близко к нему. Он хотел узнать и познать их, так как этот народ считался самым мудрым. Именно Альвхейм стал родоначальником практически всех книг, которых касались его длинные пальцы, всех сильных и мощных животных, всех лечебных растений. Там были сокрыты богатые сокровища: камни, кристаллы, залежи руд и магических горных пород, но они доставались остальным девяти мирам порционно, ровно столько, сколько нужно. Локи понимал, почему мир трудолюбивых и умных эльфов закрыт. Но не понимал как к ним относится Мидина, которая не обладала ни первым ни вторым. Он стал изучать её, сам не понимая, что ее эмпатия, поддержка и понимание крепко, морскими узлами, привязывают его к девушке, чья энергия почти всегда была приветлива, тепла и приятна. Принцесса же понимала, о чем он думает, и не хотела прерывать такой момент.       — Скучаешь по дому? — тихо спросил мужчина, наклоняя голову. Она лишь отвела взгляд и закусила губу. Пока он не сказал, Мидина и не понимала насколько сильно, практически до безобразия, она тоскует по своему родному вкусно пахнущему, ласковому, светлому с обилием белого и серебристого цветов Альвхейму. Ей не хватало садов из белых яблонь, мягкой и всегда приятной траве под ногами, витражей на окнах, общения с ласкающимися ланями и не хватало ее Карелии, ее милой, всегда поддерживающей наставницы, которую она, даже при желании, не смогла бы сюда привезти. Она уже хотела черкнуть пару слов о том, чтобы ей передали Фенора, но так и не решилась беспокоить отца, без чьего ведома невозможно было это провернуть.       — Ясно, — выдохнул принц, качая головой. Он нервно подергал ногой, а потом отмахнулся, как будто от сомнений, и спустился по ступенькам почти бегом. Как только он поравнялся с ничего не понимающей Мидиной, то кивнул на дорожку и, не замедляя шаг, произнес: — Идём со мной.       У неё не было ни сил ни желания спрашивать куда он ее ведёт и зачем, поэтому она молча поплелась, не успевая за бодрым шагом Локи. Он резко развернулся и подошел к альве, дружески положив руку ей на плечо, чтобы была возможность подталкивать её вперёд, даже против ее воли:       — О боже, Дина, — закатил глаза он, — мы же не на похороны идём. Сделай лицо попроще, — но тут же напоролся на угрюмый и тяжелый взгляд. Мужчина приподнял руки, капитулируя: — Ладно-ладно, но ножками можно шевелить немного быстрее. Топ-топ. Ты же не по кактусам идёшь, а по лучшей плитке девяти миров, заботливо выложенной сотней рабочих, трудолюбивых асгардцев, слава Нордам, трезвых, поэтому так ровненько.       Мидина слабо улыбнулась. Она прекрасно понимала, что друг старается любыми способами развеселить ее, поэтому решила ответить на это хоть небольшой, но благодарностью. В голове у нее крутилось в несколько раз больше этих тяжёлых, неприятно оседающих, мыслей. Локи это видел, поэтому не пытался больше потревожить ее, мирно шагая рядом. Его руки были дипломатично сцеплены за спиной, а брови едва не встретились над переносицей. Они вдвоём шли по мощеной дорожке. Меж плитами редко пробивались небольшие травинки, требуя свободы, но ещё не знавшие, что утром их уничтожат. Небольшие подножные фонарики с золотыми колпачками освещали им тропу. Ночные птицы летали над их головами, иногда истошно вскрикивая, чтобы разорвать ночную тишину. Все было настолько умиротворенно, что на несколько минут голова принцессы очистилась от всех мыслей, позволяя ее телу расслабиться.       Локи подвёл ее к какому-то небольшому деревянному амбару, выполненному из светлой древесины с круглой куполообразной крышей. На стенах показывались редкие мелкие окна с белыми решетками на них. Солнце уже начало лениво выползать из-за горизонта, протягивая свои длинные руки-лучи по земле, окончательно прогоняя звезды и свою соседку луну. На деревьях послышался шорох просыпающихся птиц. Небо ненадолго приобрело персиково-желтый цвет, приятно лаская глаз. Все это поспособствовало полному изгнанию душевных терзаний Мидины, которая уже в предвкушении стояла перед массивными воротами с длинным засовом.       — Нам точно сюда можно? — опасливо переспросила она, оглядываясь на спутника. Он лукаво улыбнулся, а потом движением левой руки, откинул мешающий засов посредством магии и приглашающим жестом указал на открывшуюся дверь. Девушка поддержала его клоунаду и присела в крошечном реверансе, приподняв полы белого платья и, конечно, посмеивалась. Только она ступила на небольшой порожек, то ей сразу ударил в нос, забивая ноздри, запах сена и навоза, но больше сена, что приятно радовало. Это была не королевская конюшня, но тут тоже были лошади в красных загонах. Они практически все еще мирно спали, понурив головы, а остальные лишь только приподнимали сонные веки, на которые светило восходящее солнце. Мидина быстро обежала всех взглядом и поняла, что все они ещё очень молодые: не больше двух лет и явно ещё не объезженные. Она повернулась к улыбающемуся Локи и приподняла бровь. Он шел вслед за ней и наблюдал за реакцией.       — Это молодые кони. Их вырастили относительно недавно, и они готовятся на продажу, — пояснил он.       — Кому вы их продаете?       — Диким племенам. Их лошади долго не живут из-за бойнь и плохого ухода, поэтому мы их им предоставляем. Точнее обмениваем на их дары или знания.       — Ладно, — немного расстроено ответила девушка. Ей было тяжело принять тот факт, что с животными так плохо обращаются. — А я зачем тут?       Кажется, она дошла до самого интересного вопроса, судя по лицу мужчины. Он, довольный собой, вышел в центр и развел руками:       — Ты можешь выбрать себе любого. Я помню, что отец рассказывал о том, что твоя любимая лошадь умерла год назад, — Мидина закусила губу. У нее был потрясающий друг и соратник, ее защитник и опора. Моран был тяжеловозом, коих ещё поискать нужно было. Этот мужественный конь с грудой мышц был рыжего приятного оттенка, переходящий в молочный на мощных копытах. Он сумел вынести свою хозяйку из завала камней, которые обрушились на них в высокой пещере-переходе, но сам остался там. Это случилось в тот период, когда лунное око отвернулось от них. После этого случая у принцессы Альвхейма не было коня, а если приходилось ехать, то она всегда брала разных. Но ей не хотелось обижать Локи, поэтому она уклончиво согласилась посмотреть.       Они медленно шли вдвоем вдоль левого ряда, ненадолго останавливаясь возле каждого стойла. Некоторые животные даже не обращали на них внимания, а другие выходили и радостно фыркали гостям в лица. Мужчина был в предвкушении. Он то и дело нервно качался с носок на пятку. Он знал, зачем сюда ее привел. Точнее за кем… Они остановились возле очередного загона, откуда доносился запах свежего сена и стойкого животного запаха, но взгляд зелёных глаз приковался к невероятной красоты лошади. Это была ещё юная покладистая кобылица. Она была довольно изящная и очень величественная. Ее невероятный жемчужный цвет шерсти светился на солнце серебристым светом, а ещё невероятно подходил коже Мидины. Он сам испытал ее и понял, что это лучший вариант для такой нежной и хрупкой особы. Локи все ждал, когда они перейдут к этой красавице, и он все о ней расскажет.       — Я могу выбрать любую лошадь? — девушка легко вторглась в его сознание своим мелодичным голоском и словно подтолкнула сделать шаг по направлению к арабскому скакуну.       — Да-да.       — Вот этот.       Локи словно окатило водой. Он медленно повернулся и уставился на альву, которая протянула руку к морде коня. Его взор упал на ее выбор, и принц невольно поморщился. Перед ним стоял высокий и до неприличия худой с торчащими ребрами жеребец угольно-черного цвета с одним единственным белым пятном на лбу в форме капли. У него не было гривы, редкий жесткий хвост то и дело дергался из стороны в сторону, а шерсть была настолько короткая, что казалось, что его побрили. Большие ноздри раздувались, это говорило о том, что конь нервничает. По сравнению с соседней лошадью, этот выглядел как оборванец. Тем более, мужчина знал не понаслышке, что эта животина сбрасывала всех, кто пытался его оседлать, поэтому он жил здесь уже четвёртый год. Локи постигло сильнейшее разочарование. Он так трепетно отбирал для нее лучшую кобылицу, что даже не подумал о том, что это может не устроить принцессу.       — Может ты посмотришь ещё кого-нибудь? — предпринял мужественную попытку он, заглядывая в лицо девушке.       — Я хочу вот этого, — еще раз твердо произнесла она, поглаживая взволнованного коня по шее.       — Но он упрямый, облезлый, да и вообще, — щеки Локи возмущенно вспыхнули, — эта скотина совсем тебе не подходит.       — Ошибаешься, — улыбнулась Мидина, наконец повернувшись к нему.       В амбар вошел конюх и удивлённо взглянул на парочку. Принц приподнял ладонь, давая знать, что это он, и все в порядке. Молодой паренек почесал затылок, а потом отошел к одному из подопечных.       — Что ж, прекрасно, — холодно произнес он, сжав и без того тонкие губы. Внутри у него все клокотало от обиды, даже если он изо всех сил старался подавить это беспощадное чувство. Ему не хотелось злиться на нее по такой глупой причине, но по другому ведь не мог. — Тогда объездим твоего нового любимца.       Он знал, что конь сбросит ее, и хотел преподать бестолковой девице урок. Она согласилась и сказала, что они встретятся на выезде возле ворот. Альва знала, что ему тоже нужно взять своего вороного скакуна.       — Что? Нет! — тут же замотал головой Локи. Такого поворота он не ожидал. Он хотел вразумить ее, а не убить, а это сумасбродное животное точно бы прикончило хрупкую девушку. — Я не оставлю тебя наедине с этим психом. Он покалечит тебя.       — Успокойся, — ласково улыбнулась Мидина и положила ему руку на грудь. Через ткань рубахи он почувствовал насколько теплыми были ее ладони. — Я скоро. Доверься мне. Я ведь не самоубийца.       Еще несколько минут громких препирательств, и Локи взмахнул руками и резко развернулся.       — Чудесно! Только я не буду тащить твое тело со свернутой шеей через весь дворец. Так и знай! — он был зол. Нет, он был взбешен. Девушка, обычно податливая и покладистая, в этот раз проявила необычайную упертость и стойкость, что только раздражило его. В эту самую минуту он всем своим существом желал, чтобы она действительно получила травму и тогда в следующий раз была бы более сговорчивой и благоразумной. Он ведь ей предлагал не пони, а прекрасную арабскую лошадь, наверное, лучшую, что у них когда-либо была. Но она как рогом уперлась и не хотела отступать. По пути к конюшне он немного остыл и стал переосмысливать свои слова и чувства. Слишком уж у него была велика склонность к анализу, поэтому он не мог оставить их столкновение характеров необдуманным. Да, он погорячился, а Мидина реагировала как-то уж слишком спокойно и рассудительно. Внутри у него шевельнулось дурное предчувствие, а потом сразу же осело, не давая разобрать и разложить по полочкам. Он пытался возродить секундное ощущение, но у него не выходило, как бы он не перестраивал их разговор. Он искал в ее словах подвох, но не находил. Обычно, он всегда точно знал, где и как его проводят или обманывают, но в этот раз что-то было не так.       В раздумьях выехав к высоким золотым воротам с выдолбленным гербом Асгарда на обеих половинках величавого механизма, защищавшего стены города от диких племен, он удивленно приподнял брови и затормозил рядом с высоким конем, на котором гордо с абсолютно нахальной улыбкой сидела Мидина, глядя на него свысока. Конь спокойно стоял, дожидаясь нового движения.       — Как ты это сделала? — благоговейным шепотом спросил Локи.       — Ахалтекинская масть ищет одного хозяина всю жизнь, а если не находит, то сбегает и дичает. Они строптивы лишь для тех, кто не предназначен для них. Я сразу узнала его. Эту породу мы изобрели совершенно случайно, даже и сами не поняли как, — усмехнулась девушка, поглаживая своего любимца по холке. — Но ей досталось одно необъяснимое качество — безудержная, посмертная верность. Они не дадут оседлать себя никому, кроме хозяина.       — Но он ведь далеко не красавец, — резонно заметил тот, кивнув на облезлую шерсть скакуна. По сравнению с его вороным конем с небывалой красоты гривой и шерсти, этот был нищенкой.       — Но скоро им станет. Я ценю его за другое. За то, что есть внутри, а не снаружи. К каждому можно найти подход, — альва подмигнула своему товарищу и легко сжала колени, призывая коня двинуться в путь медленным, но грациозным шагом, — Пошли, Льёнир, — Локи тоже тронул своего и несколько раз сморгнул. В груди у него болезненно защемило. Почему-то ему показалось, что она говорила совсем не о конях. Он сам был Льёниром (какое странное имя), а Тор был той самой золотистой кобылицей с прекрасным покладистым характером и недалеким умом. А он…он не слышал никого, кроме Фригги и…возможно, Мидины. Она сумела найти к нему подход. И выбрала его… Нет, не его. Она выбрала коня, а не его. Он несколько раз глубоко вдохнул, а потом догнал ускользающую подругу. Его зоркий глаз тут же оценил шаг коня: об был ровным, размеренным и хорошо поставленным. Благодаря небольшому весу, стука от копыт практически не было слышно, да и походка была легкая и грациозная. Он ни разу не видел такой поступи.       — Ты видишь во всем только внешнюю оболочку, обертку, не заглядываешь внутрь, — продолжила эту тему принцесса, задумчиво глядя в даль. Этими словами она доказала, что никакого подтекста в ее словах не было. Локи так и не понял обрадовался он или расстроился, но решил натянуть ухмылку:       — Да ну? В тебе я тоже вижу лишь оболочку?       Она немного помолчала, а ее глаза игриво сверкнули синим пламенем:       — А ты сам как думаешь?       — Ты ведь сейчас только делаешь вид, что тебе есть, что скрывать, — Локи прищурился. Ему не верилось, что эта хрупкая и нежная девушка — хорошая актриса.       — Хочешь узнать парочку моих секретов? — рассмеялась Мидина.       — Ну, — он задумчиво потер бровь, — это было бы довольно занятно.       — Хорошо, — через некоторое время кивнула она, словно задумываясь хорошая ли это идея. — Но когда я узнаю хотя бы один твой секрет? — с нажимом на предпоследнее слово спросила альва.       — Когда придёт время, — глухо ответил он, отводя глаза в сторону, а потом пустил Телура в галоп. У него был один большой секрет, холодивший его сердце. В прямом смысле этого слова.