Когда король взойдет на трон...

      Своевольный, но ласковый ветер трепал тяжелые темные волосы, собранные в невысокий хвост. Льенир шел мягкой, неспешной поступью, склонив блестящую морду к земле, точно охотничья собака, идущая по следу. Мидина, двумя пальцами удерживающая поводья, улыбаясь, подставляла свое бледное личико яркому асгардскому солнцу, которое было к ней благосклонно. Золотисто-желтые лучики по-отечески ласкали алебастровую кожу, а ей только это и нужно было. Черные пушистые ресницы подрагивали, но не распахивались. Из-за этого девушка не видела внимательного, изучающего пристального взгляда живых изумрудных глаз, жадно разглядывающие изящную принцессу с самым довольным видом. Локи словно пытался запомнить, запечатлеть в своем мозгу каждую черточку, каждую линию, каждый изгиб этой прекрасной солнечной девочки. Его уголки тонких губ тоже были приподняты. Только не в едкой усмешке, не в насмешливой ухмылке, а ласково и счастливо. Эта улыбка была такой настоящей, что, казалось, даже цветы поворачиваются ему вслед. Мало кто видел его таким…живым, разве что только Фригга.       — Сегодня очень хорошая погода, — все еще не открывая век, произнесла принцесса. — В Альвхейме такая практически всегда, исключая неделю дождей, когда земля напитывается водой, а вот в Асгарде — это редкость.       — Порой ты слишком теплолюбива, — без доли насмешки ответил он, прищуривая один глаз от настойчивого луча светила.       — Я же выросла в тепле. В Альвхейме даже все босиком ходят, так как всегда тепло, а трава везде мягкая, — пожала плечами альва, выравниваясь. Ей пришлось немного проморгаться, чтобы хрусталик привык к яркому свету. — Как я могу любить холод?       Ее голос был задорным. Она и не понимала насколько сильно ранят эти слова, пусть и не в том смысле, побитое сердце сына Одина. Он болезненно поморщился как от удара и отвернулся, чтобы Мидина этого не заметила.       — Твой конь выглядит уже гораздо лучше, — быстро перевел тему Локи. Льенир и впрямь поздоровел. Кости больше не торчали, а черная шерсть стала отдавать сине-серебристым отливом, как перья молодого ворона.       — Да, — согласилась она, кивнув, — я пою его специальным отваром. Некоторые травы помогают животным набираться сил. Он был очень истощен из-за долгого расставания с хозяином.       — Какие у вас высокие отношения, — прыснул Локи. В ответ ему прилетел колючий взор. Альва ласково похлопала лошадь по плечевой мышце, и они помчались вперед. Мужчина тоже припустил за ней.       — Ты хоть знаешь куда ехать? — крикнул он во весь дух, так как свистящий ветер заглушал все звуки.       — Неа, — задорно крикнула она через плечо. Девушка получала огромное удовольствие, мчась на всех парах вперёд, точно убегая от своей зависимости от отца, точно обращаясь в свободную птицу, раскидывающую крылья в полете, хлопая ими по ветру. Она отпустила поводья и распростерла объятия всему миру, пока теплый воздух хлестал ее в лицо, завивая кудряшки у висков. Сначала Асгард показался ей золотой клеткой, но теперь она чувствовала себя здесь свободной. Наверное, это была заслуга Локи, который находился с ней рядом множество часов в сутки, помогал ей освоиться, показывал всё и делился секретами этого места. Локи, который мчался сейчас за ней, вминая Телуру свои колени в бока. Локи, которому она поддалась, замедлив незаметным движением руки быстрый ход своего коня. Тот вырвался вперед и победно оглянулся на неё. Мидина прищурила глаза и все же решила проучить заносчивого засранца. Как только принц, почувствовавший вкус победы, понесся, как ястреб, вдаль, не замечая ничего, то хитрая альва неожиданно резко свернула с тропы, направив Льенира в глубь леса. Ей было не страшно покидать своего проводника, так как ахалтекинцы были необычайно умны, а это значит, что верный парнокопытный спутник беспроблемно выведет ее из чащи. Ветки били ее по лицу своими длинными пальцами-корягами, но это только добавляло ей азарта, подогревая и без того бурлящую кровь. Конь бесстрашно скакал вперед, как опытный вожак стаи, ловко огибая стволы размашистых дубов, перепрыгивая через поваленные тополи, реагируя на вскрики беспокойных птиц. Наконец, он стал замедлять ход, плавно сбрасывая скорость. Вместе с этим деревья стали редеть, меняясь на бело-черную пятнистую березовую кору, открывая все больше путей для солнечного света. Совсем скоро они вышли спокойны шагом на красивейшую поляну. Плодородная земля была покрыта зеленым сочным ковром, а чуть выше длинных волнующихся от теплого бриза травинок качали головами белые ромашки с пушистыми мандариново-желтыми сердцевинками с густым слоем пыльцы. Длинные косы берез, как девичьи волосы, развевались на фоне незабудкового неба. Мидина на ходу спрыгнула с Льенира, ловко перекинув одну ногу через седло, и приземлилась на две ноги, оглядываясь вокруг. Этот весь пейзаж настолько напомнил ей ее родной Альвхейм, что сердце невольно сжалось от светлой тоски. Она сняла с коня седло и уздечку, оставив и его свободным. Животное благодарно фыркнуло, а затем побрело дальше, низко склонив голову, пощипывая траву. Сама же альва резко упала спиной назад, проваливаясь в мягкое одеяло летних трав. Терпкий, но сладкий запах тут же заполнил рот и нос. Ей было так хорошо здесь, что она совсем и позабыла, что ехала не сама. Она не поднялась даже тогда, когда из кустов выполз растрепанный, взъерошенный принц Асгарда с иголками и веточками в угольных волосах. За ним плелась такая же уставшая лошадь, которая, завидев сородича, бросила хозяина и отправилась в такое же свободное плавание. Лишь упавшая на лицо мрачная тень заставила девушку открыть веки. Она сразу шарахнулась, приподнимаясь на локтях, а пожеванная травинка выпала изо рта.       — Как дела? — натянуто-веселым голосом спросил Локи. — Как отдыхается? Ничего не забыла?       — Ло-локи, — заикнувшись, стала тараторить она, отползая как можно дальше от его злых, выпученных глаз, — прости-ти. Я просто…       — Ты просто смоталась в неизвестном направлении, пока я, шарахаясь по всему лесу, искал тебя, как последний идиот, — зарычал мужчина. — А надо было бросить тебя здесь как заблудшую козу.       Он заходил взад-вперед, сложив руки за спиной.       — Наколдовать бы тебе рожки да копытца, чтобы в следующих раз думала, — продолжать бубнить он себе под нос.       — Знаешь что? — вспыхнула принцесса, подрываясь. После нее на траве осталась изящная вмятина. — Это ты помчался в неизвестном направлении, думая о том, какой же ты замечательный. Если бы ты помнил не только о себе, но еще и об окружающих, ты бы сразу заметил, что меня нет.       Ее щеки горели, глаза сверкали холодной сталью. Она сжала кулаки, чтобы не броситься на него с дракой, из коей она не сможет выйти победителем. Его гнев на нее был не оправдан.       — А с чего бы я должен думать о тебе, Дина? — подошел Локи, хищно склоняясь над ней. Его ноздри рвано раздувались, а тонкие губы превратились в тонкую полосу.       — Тогда не нужно было и искать меня, раз тебе так все равно, — прошипела она, не отводя взора, а затем резко крутнулась на месте, ударяя его тяжелой копной волнистых волос с приятным кокосовым запахом прямо по лицу. Мужчина в недовольстве прикрыл глаза, игнорируя отчаянный и злобный голосок внутри, пытавшийся уговорить его обстричь все эти волосы к Йормунганду. Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул прежде чем распахнуть веки. Альва пружинистой, полной злобы походкой направилась к березовым рощам, где мирно пощипывали траву лошади. Она стала наклоняться и собирать какие-то цветы. Локи немного понаблюдал за этим, а потом покачал головой и пошел в другую сторону, отыскав хорошее место. Там он снял с себя тяжелые одежды, вытащил кинжалы и стащил кожаные сапоги, позволяя стопам прикоснуться к мягкой траве, подобной ковру. Хоть место и было впечатляющее, но мысли его были заняты отнюдь не буйством красок, не сладостным пением птиц, ни перешептыванием деревьев. В голове злополучно засело разгневанное лицо принцессы Альвхейма, подкрашенное нотками обиды. Теперь он это понял. Она злилась не та то, что он накричал на нее, а потому, что позабыл во время их неистовых гонок. Она лишь хотела проучить его, бессовестного болвана, а он понял это гораздо позже, чем нужно, оказавшись ослепленным своими эмоциями. Ему даже стало немного совестно, ведь он явно напугал ее своим всплеском. Обычно насмешливый и язвительный человек, вмиг обратившийся в разъяренного, может напугать кого угодно. Локи запустил пальцы в волосы, понимая, что они ужасно запутались, а еще в них куча мелкого мусора. Тихо, но емко выругавшись, он двинулся к девушке, оставив попытки привести свои кудри в порядок. Подойдя ближе, его чуткого уха коснулось тихое мычание, схожее с волнующейся струной арфы. Несмотря на его ожидания, Мидина пела довольно плохо: голос дрожал даже на средних нотах, низкие вообще переходили в фальшь, а дыхания не хватало на длинные пропевы. Он широко улыбнулся, не вкладывая в это ни капли злобы, а только легкую, как запах ванили смешинку от этого неожиданного познания. Она напевала не прямо уж ужасно, но и красоты пения не хватало хотя бы на, чтобы впечатлить глухого на одно ухо. Мужчина с трудом удержал себя от смеха.       — Пришел поиздеваться надо мной? Ну так вперед. Или может поорать? — после окончания мелодии спросила она. Альва прекрасно слышала, что он подошел и облокотился о ствол плечом, но не прекратила своего мычания. Ей было все равно сколько шуточек он отпустит в ее сторону, главное — быть стойкой.       — Нет, — глухо произнес он, опуская голову вниз.       — Тогда иди обратно, — Мидина повернулась к нему, недовольно глядя из-под темных бровей. Наконец, Локи увидел, чем все это время занималась девушка: грива Телура была красиво заплетена в косу и украшена головками полевых цветов синего, белого и желтого цветов.       — То есть, если я пришел нормально поговорить, то это уже не считается? — хмыкнул он, почесывая большим пальцем нос. — Жить уже не можешь без моих подколов?       — В любом случае убирайся, — равнодушно бросила она, присаживаясь на землю, чтобы разложить сложенные пучки трав в развернутую плотную ткань. Принц тут же лег рядом с ней вольтом, чтобы видеть ее сосредоточенное лицо и понимать, что она прикладывает всю свою силу воли, чтобы не смотреть на него. Он закинул руки за голову и внимательно наблюдал за сдвинутыми бровями, тонким носом, надутыми губами, за которыми явно были плотно сжаты зубы. Но со временем, с каждым новым завернутым пучком, она все больше расслаблялась, отдавая все свое внимание на приятное для нее дело. Ее пальцы мастерски укладывали чабрец, полынь и ромашку так, чтобы ничего не высыпалось, не разъехалось и не заняло слишком много места. Но как только работа была закончена, отвлекать себя было нечем. Мидина упорно делала вид, что она все расправляет, а потом, что ее заинтересовал ее сапог.       — Ми, — тихо позвал Локи. В его глазах она легко прочитала сожаление. Но этого было мало.       — Если пришел извиняться, так извиняйся, — холодно ответила она. Трикстер никогда не делал этого. Ему никогда не было стыдно. Разве что перед матерью… Однако Фригга понимала его без слов и всегда прощала. Но альва была в этом вопросе уперта. Даже ее отцу приходилось просить прощения наедине, тихо, без посторонних ушей, чтобы дочка снова заговорила с ним.       Они долго лежали в тишине, пока не прозвучало тихое:       — Я не хотел тебя обидеть. Ты же знаешь.       Она хмыкнула, но этого было достаточно для такого несерьезного проступка с его стороны. Ей не хотелось рассориться со своим единственным другом здесь, не хотелось снова оставаться одной, не хотелось обращать его в своего врага, который мог бы раздавить ее только одним своим тяжелым взглядом. Чтобы не выдать своих мыслей, девушка отвернулась и стала наблюдать за двумя игривыми птичками. Они порхали невысоко над землей, едва касаясь друг друга краешками коричнево-бежевых крыльев, и звонко чирикали, переговариваясь на своем собственном языке, понятном только им. Когда Мидина повернулась обратно, то увидела, что Локи так и задремал, лежа на траве с закинутыми руками. Немного посмотрев за тем, как его грудь мерно вздымается при вздохе, как непроизвольно дергаются его мышцы лица, она обратила внимание на темные спутанные пряди, веером раскинувшиеся по зеленой траве. Ее рука бессознательно потянулась к ним, впервые пробуя на ощупь кудрявую мягкость волос. У нее они были другие: жестковатые, толстые, своевольные. Его же кудри были шелковыми, как пряжа паука, приятными, ласкающими нежные подушечки пальцев. Она растерла одну прядку, ощущая что-то колючее. Поддаваясь какому-то внутреннему влечению чистоты, принцесса стала выбирать из его шевелюры все мелкие сучки, палочки, листочки, прищурив глаза и поплотнее сжав губы. Она настолько увлеклась эти занятием, что даже села полностью на колени и склонилась над принцем, не заметив, что его дыхание стало более частым, а мимика лица превратилась в нерушимый камень.       — Тебе стоило родиться в семье прислужников, раз тебя так тянет к уборке, — проворчал Локи, как только последняя иголочка была вытащена и брошена в сторону. Его веки лениво приподнялись, а зрачки сразу же впились в нависающее лицо прекрасной альвы с приоткрытыми пухлыми губами, стараясь игнорировать неожиданно яркий свет, пробивающийся сквозь листву. Она тоже смотрела прямо в его изумрудно-зеленую радужку довольно долго, пока мысли спутывались, натыкаясь друг на друга. Но не успев ничего понять, она услышала тихий с придыханием голос:       — Ты очень… — Локи запнулся, сглотнул, а потом уже совсем тоном продолжил: — беспардонная, раз не знаешь, что такое личное пространство.       Мидина тут же качнулась назад, испуганно поджимая губы и отворачиваясь. Мужчина довольно улыбнулся, по-кошачьи растянув уголки рта, а потом заерзал по траве, пытаясь найти самую удобную позицию.       — Фенору бы здесь очень понравилось, — грустно выдохнула она через некоторое время напряженного для нее молчания.       — Фенор — это…? — приподнял бровь Локи.       — Мой пес, — быстро ответила девушка. — Он всегда рядом со мной, когда мне грустно.       — А тебе сейчас грустно?       Мидина с опаской глянула на него, промолчав. Ей не хотелось отвечать на этот вопрос, поэтому она решила перевести тему: — В Альвхейме так красиво. Ты бы видел эти ровные ряды белых яблонь, молочно-бежевые камни, все один к одному, целые поляны сверкающих незабудок, стада лунных тельцов в новолуние. Все это настолько… Если бы Альвхейм был открыт, то я бы показала тебе все-все, — альва стянула с волос бежевую ленту, тряхнув головой так, что темная копна взволнованно подскочила, создавая приятную рябь в глазах.       — А почему он закрыт? — немного сбитый с толку этим своеобразным гипнозом, медленно спросил принц. — Неужели вы так боитесь, что ваши сокровища будут украдены?       Она резко повернулась к нему, посмотрев каким-то слишком уж взрослым и осознанным взглядом. Так на него смотрела только Фригга, когда он не замечал того, что было для нее очевидно. Так и сейчас голубые радужки похолодели, выдавая серьезность дел. Локи даже поднялся с земли, опираясь на руки, чтобы девушка не смотрела на него с высока. Альва очень долго и пронзительно смотрела ему в зрачок, точно пытаясь понять — доверять ему еще один свой секрет или же сохранить его в глубине своей души. Он понял это, поэтому смягчился, позволяя ей отыскать в его изумрудной зелени всё, что необходимо для спокойствия.       — Альвхейм был закрыт много-много лет назад, — все-таки начала она свой рассказ. Говорила Мидина сдержанно, так как оставляла себе возможность в нужный момент свернуть в другую сторону, если заметит в его лице хоть одну алчную тень. — Мне тогда было только три года.       — В то время умерла твоя мать? — Локи решил немного подтолкнуть к более откровенному разговору.       — Да.       — Я слышал, что она умерла от редкого заболевания.       — Это ложь, — твердо произнесла принцесса, а потом снова ненадолго замолкла. — Моя мамочка была абсолютно здорова. В то время эльфы активно сражались с другими мирами, но при этом никогда не дрались на своей земле, оберегая женщин и детей. Они воевали на одной стороне с Асгардом, всячески поддерживая его. Один решил усмирить йотунов, забрав у них ларец вечных зим, — она смотрела вдаль, поэтому не заметила, как у Локи дернулась щека. — Великаны были не согласны с этим суждением, но против царя пойти не могли. Зато могли отомстить его союзникам. Они втихую пробрались к нам домой и…       Девушка сглотнула мерзкий ком в горле, растягивающий гортань своим давлением. Она старалась не плакать, но душа изнутри кровоточила, как лопнувший гранат, забрызгивая все стены. Мужчина было дернулся вперед, чтобы успокоить ее, но быстро остановился и еще дальше отклонился назад.       — Она успела спрятать меня, поэтому я не пострадала. Но отец был очень опечален. И зол. Я знаю, что они повздорили с твоим дедушкой Борой и Одином из-за этого. Разругались в пух и прах, и в тот момент было принято решение закрыть Альвхейм навсегда для любых посетителей.       Принц тоже опустил голову и закусил щеку. Он сочувствовал подруге, но не так сильно, как это полагалось. Он больше жалел…себя? Его напугала мысль о том, что Мидина когда-нибудь прознает о том, что в нем течет великанская кровь, что он один из потомков убийц ее матери. Но все же Локи заставил себя выйти из своего собственного кокона сожаления и найти в себе силы посмотреть в лицо девушке. Однако, когда он это сделал, то оказалось, что она отвернулась от него, делая вид, что ее жуть как заинтересовали два шмеля с низким гудением перелетающие от цветка к цветку. Но он видел, как на землю с хрустальным тихим звоном упали несколько прозрачных капель, впитываясь в почву. Его нога стала нервно дергаться, а голова вертеться в разные стороны в поисках идеи, чем отвлечь альву.       — Мне жаль, Ми, — наконец выдохнул он, а потом легко провел руками, подбирая все ее волосы. Она напряглась, но не шелохнулась, прислушиваясь к его дальнейшим действиям. Длинные пальцы стали, как птицы, порхать вокруг ее головы. Ей стало так приятно от его легких, почти незаметных касаний, что прошлись мурашки по коже. Он что-то бубнил себе под нос, постоянно возвращался к одному и тому же месту, но все же справился с буйной копной, завязывая получившуюся прическу бежевой лентой, оброненной совсем близко. Она дернулась, но мужчина произнес почему-то шепотом: — Подожди, еще не все.       Изящным движением он провел обеими кистями в воздухе, и на темные пряди стали оседать небольшие цветки, подобно тому, как их вплела в гриву Телура сама Мидина, только здесь помогла магия.       — Все, — выдохнул Локи, а принцесса тонкими пальчиками аккуратно, чтобы ничего не разрушить, провела по прическе: роскошная на таком объеме волос пятипрядная коса с немного небрежными вытянутыми прядками, украшенная полевыми, вкусно пахнущими цветами. Она обернулась и ласково улыбнулась другу, сдерживая в себе желание обнять его крепко-крепко. Мидина понимала, что бог всячески избегает соприкосновения с ней, поэтому и сама не лезла, но все же не удержалась и коснулась кончиками пальцев его ладони самым дружеским и благодарным жестом. Он удивленно опустил глаза, но не одернул руку, чуть чаще задышав. Однако их идиллию грубо нарушил Льенир, толкнув носом хозяйку.       Даже приехав под вечер в замок, Мидина, перед сном распуская волосы, осторожно сложила все цветы в одну из книг, которую она привезла с собой, а из головы не шел их разговор по дороге:       — Тебе стоит вернуться домой, Ми, — покачиваясь в такт шагу Телура, произнес Локи.       — Что? Почему? — изумленно приподняла брови девушка.       — Потому что ты скучаешь, — выдохнул он самый очевидный ответ, повернувшись к ней. — Ненадолго. Просто повидаться с отцом, Карелией, Фенором. Забрать бедного пса уже с собой.       — Мне там будут не рады, — буркнула себе под нос Мидина.       — Твой отец все равно ждет тебя и сам мучается от того, что не может тебя увидеть.       — Откуда тебе знать?       — Я бы мучился, — просто ответил Локи и сжал бока коня коленями, подгоняя его идти быстрее. Альва удивленно смотрела ему в спину, так и не поняв, что он таким образом отправляет ее не домой, а подальше отсюда.