Неделя дождей
29 января 2021 г., 18:44
С первыми лучами Мидина поднялась в неопределенном настроении, ощущая внутри дрожащих мотыльков. Накинув на себя легкое платьице и газовую серебрящуюся накидку, она тихо выскользнула из замка и быстрым, совсем не королевским шагом, помчалась вдоль извилистых дорожек прекрасного сада, иногда задевая рукавами отросшие ветки кустарников. Откинув деревянный засов, девушка спокойно вошла в небольшое светлое помещение, где подсвеченные пылинки кружились, смешиваясь со стойким запахом сена, дерева и крепкого лошадиного тела. Она подошла к одному из стойл и легко хлопнула ладошкой по перегородке. Через пару секунд к ней вышел высокий худой конь с вытянутой продолговатой мордой, острыми ушками и умными, почти человеческими глазами. Его короткая шерсть невероятно блестела, отдавая сиянием черного золота.
— Не переживай, дружочек, — улыбнулась она, поглаживая коня по сильной шее, когда он прижался своим лбом к ее, — я не надолго. Скоро встретимся.
Льенир коротко фыркнул пару раз, а потом сделал несколько шагов назад, вскидывая голову.
— Кто бы сомневался, что я найду тебя здесь, — послышался позади нее немного сиплый, но все равно лениво растянутый голос. Мидина повернулась и примирительно приподняла уголки губ, наклоняя голову немного вбок. Перед ней стоял Локи в бледно-изумрудной и черной простой одежде с коричневым кожаным жилетом, оперевшись об одну из балок. — Решила уйти, не попрощавшись?
— Думала, ты занят, — пожала плечиками принцесса. — Обычно в такое время ты занимаешься самолюбованием, — мужчина улыбнулся ее сарказму, дернув подбородком, и провел языком по нижнему ряду зубов. Он что-то хотел ответить, но она тут же продолжила более мягким тоном: — Тем более, я ненадолго.
— Ну да, — тяжело выдохнул Локи, опустив голову. Ей показалось, что он был не согласен с ее словами, но все же последующая веселость друга убедила ее в том, что ей померещилось. Просто показалось…
Но, как только они дошли вдвоем до дворца, весело переговариваясь и шутя, то один из стражей передал Локи, что его ждет у себя Один. Он страшно выругался, но потом, несколько раз хлопнув хрупкую девушку по плечу, взбежал по ступеням, тряхнув своими угольными кудрями напоследок.
— Да, и тебе всего хорошего, невоспитанная зараза, — фыркнула себе под нос альва, когда не услышала в свою сторону ни «удачной тебе дороги», ни «до скорой встречи», ну и, конечно, «жду тебя с нетерпением» тоже не последовало. Он просто ушел, едва ли не грустно улыбнувшись краешком рта. Это настолько сильно задело ранимую душу, что даже слезы стали подбираться к горлу. Она сжала кулаки покрепче и быстрым шагом направилась к Бивресту. Ее красивые бровки были непривычно нахмурены. Почему он так с ней обошелся? Порой Мидина его совсем не понимала: то он был ласковым и открытым, то холодным и равнодушным. Ей казалось, что он сам не может определиться нравится ему она или не очень. А это напоминало ей детский сад с нелепыми обидами и ненужными драками за последнюю вафлю. Поэтому, когда она летела по одной из песочных тропинок, пока золотой блеск ослеплял ее своим официозом, не услышала оклика из-за одного из поворотов. И только когда перед ее глазами вырос силуэт большой птицы, тенью упав на бледное личико, девушка замедлила ход и обернулась, надеясь увидеть Локи, но…
— Мидина, куда ты так спешишь? — улыбнулась Фригга, слегка запыхавшись от быстрого шага. Ее высокая прическа растрепалась в процессе, и теперь несколько волосков торчали в разные стороны, выбиваясь из общего великолепия.
— Я хотела погостить в Альвхейме недельку, — вежливо улыбнулась принцесса и склонила голову в приветственном жесте, нагнувшись вперед. — Я ведь говорила вам вчера.
— Да, я помню, — кивнула женщина и пошла вперед, взяв альву под руку. Все ее существо излучало приятное тепло и дружелюбие. Это всегда нравилось Мидине, и ей было в радость общаться с королевой, но случалось это не слишком часто, так как то она пропадала с Локи, то Фригга была занята. В общем, не судьба. — Но я рассчитывала, что ты останешься хотя бы до обеда. Вы и так с Локи практически не были с нами за одним столом. Вечно где-то пропадали.
При упоминании младшего принца девушка поникла, отводя взгляд в сторону, что не укрылось от зоркого и мудрого глаза.
— Локи всегда немного отличался от отца и брата, — как бы невзначай заговорила женщина, разглядывая слишком внимательно куст розовато-лиловых вытянутых цветочков, усики которых растянулись на всю стену, — но ему все равно нужна крепкая рука, как и каждому. Мужчины ничего не могут без нас, дорогая. Им только власть и признание подавай, а об остальном должны думать женщины. По правде говоря, я не знаю ни одного мужчину, который бы управлял народом. Всем заведуют женщины и их мудрость, пока они делают глупости.
— Моя наставница тоже так говорит, — улыбнулась Мидина, повернувшись к Фригге. Она тоже посмотрела на принцессу и подбадривающее кивнула с самым добродушным видом.
— И она абсолютно права, — уверенно ответила она. Две женские фигурки уже пересекали мост в полном молчании, пока вдалеке виднелся золотой купол, сверкая высоким острием наверху. И только когда они подошли ко входу, то королева тихо добавила, беря хрупкие и нежные ручки альвы в свои: — Я вижу, Мидина, что у тебя достаточно крепкая рука для моего сына.
Девушка вежливо улыбнулась. В ее голову влезла странная мысль: почему Фригга не назвала имя Тора? Почему сказала именно «моего сына»? Однако она очень быстро отмела эти раздумья, заняв всю голову и волнующееся сердце мыслями по поводу возвращения домой. Даже образ Локи уплыл на второй план. Мидина прекрасно помнила, как закончилась ее последняя встреча с отцом… Каким же будет прием? Хеймдалль услужливо протянул ей руку, помогая подняться по ступеням.
— Благодарю, — с улыбкой кивнула она, придерживая юбку платья другой рукой. Она уже готова была отправиться домой, а посох был занесен, как она неожиданно резко произнесла: — Хеймдалль, — тот поднял на нее голову, точно только этого и ждал.
— Да, принцесса?
— Я могу рассчитывать твою на помощь, когда мне это понадобиться? — она уже несколько раз отругала себя за такие странные вопросы. Но он все понимал. Как и Фригга, он видел больше, чем остальные.
— Конечно, принцесса, — страж глубоко поклонился, а его губ коснулась самая легкая улыбка на свете, едва заметная в тусклом предрассветном свете. А потом ее утянул Радужный Мост.
***
Мидина легко провела рукой по столу из белой яблони. Как же она скучала по своим покоям. Как бы ни был прекрасен Асгард, не было места во всех девяти мирах прекраснее, чем Альвхейм. Она восхищалась каждым листиком, растущим в саду, каждым камешком заботливо выложенным на тропинке, каждым пушистым облачком, забавно крутящимся в незабудково-лазурном небе. Она уже успела встретиться с Карелией, которая радостно обняла свою подопечную, и они шепотом обменялись новостями. Когда девочка была помладше, то наставница нередко запрещала задавать «взрослые вопросы» о политике, дворцовых слухах, экономике Альвхейма, однако теперь принцесса была достаточно взрослой для того, чтобы самой рассказывать об этом, размышлять, сравнивать, поэтому тем для разговоров с Карелией было гораздо больше. Фенор тоже радостно встретил свою хозяйку. После долгой разлуки он не отходил от нее, виляя длинным хвостом, как метелкой. Его уши радостно подпрыгивали при каждом его шаге, а морда была уж очень улыбчивой. Так и сейчас он лежал на ее постели с пушистым бежевым одеялом, свернувшись калачиком. — Мидина, — прокашлялись у нее за спиной. Девушка тут же повернула голову и захлопала глазами. В ее комнате, прикрыв за собой дверь, стоял Эльвар в бело-золотом одеянии. В белесых прямых волосах были видны мелкие косички, украшенные листиками. Весь его вид показывал, что ему тяжело начать разговор. — Рад, что ты здесь. Она больше не выдержала. Альва и так прекрасно знала, что отец сожалеет о их последнем разговоре, поэтому сорвалась с места и крепко обняла его за шею. Эльвар тоже обхватил свою дочь вокруг тела, прижимая ближе. Ему было непросто расстаться с ней, причем на такой негативной ноте. Он не мог нормально решать вопросы, устраивать заседания, зная, что он просто так отпустил свою девочку в чужой мир, пусть даже под крепкую руку Одина и мудрый глаз Фригги. Ему было не по себе, но прийти за ней он тоже не мог. Поэтому когда подручный — худенький пучеглазый мальчишка прибежал к нему с новостью, то он сразу переоделся и пошел к ней в комнату. Но пришлось несколько подождать в саду, так как Мидина гуляла с наставницей достаточно долго. — Прости меня за то, что я тебе тогда наговорил, — выдохнул он так тихо, как звон комариного писка в речной глуши. — И ты прости, что так убежала, — прогудела она ему в плечо. Несколько слезинок уже впитались в его камзол, а нос в тот же момент заложило. Когда они разорвали объятия, то Эльвар провел ладонями по покрасневшему лицу девушки и умилительно улыбнулся. — Ничего, — покачал головой король. — Ничего. Теперь ты дома, а значит, что все хорошо. Отдыхай. И мужчина вышел из комнаты, а Мидине жутко захотелось схватить первую попавшуюся книгу и упасть под одним из светлых стволов яблони…***
Мидина радостно впорхнула в комнату. Лиловая льняная обложка выскользнула из ее пальцев, когда девушка опустила книгу на столик. Она находилась дома всего ничего, но уже чувствовала себя в разы лучше. Даже неделя проведенная в ее белом известняковом замке, помогла ее щечкам порозоветь, а глазам засиять вдвое ярче. Только теперь она понимала, насколько зачахла в Асгарде. Если бы не Локи, то и вообще бы сгнила. Однако она скучала по своему товарищу. Здесь у нее не было ни одного такого же напарника, с которым могла бы разговаривать часами напролет, спорить в шутку, без доли зла смеяться над кем-либо. Ей этого не хватало. Но он даже не предложил ей как-то связаться с ним, пока она будет гостить дома. Это очень сильно задевало ее. Ведь даже Тор, в первый же день их помолвки подарил ей бледно-красную небольшую книжечку с желтыми пергаментными страницами. Они были абсолютно пустыми. Но это не значит, что вещь была бесполезная. Как раз наоборот. Как он объяснил, этот дневник был магией связан с дневником, который хранился в его комнате в Асгарде. То есть все, что там было написано ее рукой, отпечатывалось на его страничках. Почему-то ей нестерпимо захотелось взять его сейчас в руки и потрогать. Мидина немного порылась на полках, раздвигая корешки книг и разнообразные свитки с записями, чтобы вытащить заветный алый дневничок. Пальцами она заботливо провела по обложке без надписей. И ее охватила такая тоска по широкоплечему блондину с красивой и теплой улыбкой, что аж закружилась голова. Она не видела его несколько недель. Все это время он был на Терре…совсем один. Ни ее, ни Фриггу, ни Леди Сиф и Трех воинов не пускали к нему. Один запретил это. Из-за Локи она совсем позабыла о нем. Но сейчас ее сердце сильнее сжалось от осознания, какая она… Слезинки скопились в уголках глаз, но не вышли наружу. А принцесса по инерции открыла дневник, зашелестев, как ветер, осенними желтыми листьями, страницами, а затем громко ойкнула. В самом верху были выведены округлые широкие буквы с сильным наклоном черными, но уже высохшими чернилами: «Здравствуй, Мидина». Девушка тут же бросилась к столу, смахивая все одним движением руки. Совсем не по-королевски она плюхнулась на стул, зацепившись краем персикового платья в горошек за ножку стула. Она схватила длинное белое перо из стаканчика, небрежно окунула его в чернила и дрожащей рукой, разбрызгивая повсюду маленькие черные капельки, стала выводить на твердой бумаге высокие и тонкие буковки. Хоть она и очень торопилась написать ответ, почерк все равно сохранял свою небывалую воздушность, как многочисленные платья у нее в шкафу, и легкость, как дуновение весеннего ветерка, ласково поглаживающее лицо, поцелованное солнцем. «Тор! Это ты?» — написала она. Но ответ так скоро не пришел, как бы она не сверлила взглядом эту злосчастную бумажку. Наверное, ей казалось, что мужчина сможет услышать ее мольбы, если она не будет отрывать от написанного глаз. Просидев неподвижно целый час, Мидина поняла, что у нее затекли ноги. От волнения ее мутило, но все же она поднялась и заходила по комнате. Только сейчас она заметила, что за окном небо посерело, обиженно надувшись. Стальные объемные, как шарики мороженого, тучи уже низко опустились к самой земле. Белые яблони стояли неподвижно, в то время, как лоза кланялась перед величавостью небесной темной короны, давящей своей тенью на все живое. Злобный ветер трепал изумрудные листики и газовые светлые шторки. Девушка обхватила себя руками, пощипывая за тонкую кожу на плечах. Она не могла ни о чем думать, кроме Тора, который вернулся в Асгард. Как? Почему? Кто его вернул? Один? Или это Фригга все-таки нарушила запрет своего мужа? Королева так загадочно говорила с ней в последний раз, что Мидина даже стала как-то переживать. Она не могла усидеть более на месте. Все внутри беспокойно кружилось. Она должна была радоваться, что принц вернулся домой, но что-то, какое-то внутреннее скользкое чувство, не давало ей сделать это. Ее глаза на каждом развороте возвращались к раскрытым страницам, но они продолжали пустовать. Спустя еще несколько часов принцесса устало и жалостливо заскулила. Надежды на то, что ей ответят почти не оставалось… Но она всегда умирает последней. — Святой Один, — вскрикнула она и снова упала на стул, едва не съехав с него на пол. «Да. Это я. Рад, что ты ответила» «А я-то как рада! Как ты? Ты в Асгарде?» — и снова по бумаге расплывались чернильные цветы, протягивая свои жадно пожирающие чистоту пергамента лепестки. «Да. Я вернулся в Асгард. Это очень долгая история, на самом деле» «Ты помирился с Одином?» «Конечно. Отец давно простил меня, но ему нужно было, чтобы я многое переосмыслил» — И умерил свою гордыню, — шепотом продолжила за него Мидина, вспоминая слова Хеймдалля. «Тогда, когда я вернусь в Асгард, а это будет скоро, то вы мне с Локи все расскажете в подробностях», — радостно улыбнулась она. Она была счастлива, что Тор вернулся. Это был как камень с души. Все ее тревоги оказались напрасны. «Ми… Дело в том, что…» Тор мялся. И это пугало. Все ее внутренности снова напряглись, казалось еще сильнее, чем раньше. «В чем, Тор?» — его имя вообще оказалось размазанным и кривым. «Локи умер» Ее сердце упало вниз и разбилось на несколько кусков. Оно больше не билось в волнении, не пыталось вырваться из груди. Оно просто замерзло в одночасье. Ее глаза, перешедшие из серого оттенка в голубой, тупо уставились на эти два слова, которыми ей точно всадили острый наконечник стрелы прямо в солнечное сплетение. Она даже задержала дыхание, не в состоянии вдохнуть и наполнить свои легкие кислородом. Капельки чернил, как кровь из ее разодранных внутренностей, капали на бумагу: кап-кап-кап, так как пальцы ее онемели прямо с пером в руке. А за окном шумел буйный, душераздирающий дождь. Началась неделя дождей… Она не знала, сколько времени провела в таком состоянии, но когда она смогла откинуться назад на тонкую спинку стула, то ночь уже опустилась на влажный, напитывающийся влагой Альвхейм. Мидина не чувствовала ничего и одновременно ощущала в себе всю боль, на которую был способен этот мир. Онемевшими руками она провела по кудрявым волосам, тяжело выдыхая. Он не мог. Локи не мог умереть. Просто не мог. Она больше не ждала с трепетом внутри ответа Тора, хотя их было предостаточно. Краем глаза она и заметила что-то в духе «Мидина!» «Ми, ответь мне, пожалуйста» и «Мне очень жаль. Мама сказала мне, что вы были близки», но ее мозг попросту не осознавал написанное. Девушка на ватных ногах поднялась со стула и побрела прочь из комнаты. Она не знала, куда идет и зачем, а просто шла, човгая босыми ногами по белому каменному полу. Казалось, что весь груз свалился только ей одной на плечи, придавливая ее к полу. Лицо ее осунулось, хоть и глаза были сухими. Она была в каком-то своем мирке, где ее никто не мог достать. Несколько стражников в голубых костюмах и служанок пытались ее остановить или расспросить, что случилось, но она упрямо шла дальше. Неосознанно ноги вывели ее в яблоневый сад. Белые наливные яблочки с сочной мякотью были собраны в многочисленные корзины, завернуты в белую шуршащую бумагу и спрятаны в прохладные места для хранения. Остались только листья, которые упорно сбивал своей грубой силой упрямый дождь. Он хлестал так сильно, что казалось, что он хочет проломить кирпичную крышу и залить все дома своими водами. Тонкое платье ее моментально промокло насквозь и прилипло к алебастровой коже. Пушистым длинным волосам, обычно летавшими за неугомонной принцессой мягким одеялом, понадобилось немного больше времени, чтобы намокнуть и изломанными несуразными сосульками обвиснуть вниз. Однако Мидина не обращала на это ни малейшего внимания. Она шла и шла, не чувствуя грязи на босых ногах, не ощущая холода от едва теплой воды. А потом на одной из некогда ярких и сочных зеленых полян она остановилась, понимая насколько у нее ломит тело, и упала спиной на промокшую траву, ласкотившую кожу. Она просто лежала, пока дождь бил ее в лицо. Но он делал очень благое дело…он смывал поток горячих жгучих девичьих слез вместе со своими, чтобы напитать ими земли славного Альвхейма…
