Обряд

      Вэй Ин никак не отреагировал на слова Ван Цзи. Он лишь почтительно улыбнулся, даже не надеясь на то, что ему помогут избежать участи дорогой проститутки. Скорее всего, молодой господин имел в виду, что принесет ему удовольствие этой ночью, будет деликатен и нежен — и даже за одно это Вэй Ин был бесконечно благодарен ему. Омеге хотелось хоть раз в жизни отдать себя тому, кто привлекал его самого.              Ван Цзи имел очень приятную наружность, прекрасный запах, но главное — он был по-настоящему добрым и заботливым мужчиной. У Сянь очень сильно завидовал его будущему супругу.              Снова постучались.              — Войдите, — все так же твердо сказал У Сянь, глядя, как внутрь заходят трое привлекательных омег с музыкальными инструментами.              Вэй Ин поднялся и, взяв два веера, встал в центр комнаты и замер. Когда омеги начали последовательно зажимать струны, создавая нарастающий, вибрирующий звук, Вэй Ин стал достаточно медленно ходить кругами. Чем громче становилась мелодия, тем быстрее У Сянь ходил, отчего шелка на его объемном кимоно развевались, открывая вид на черную ткань нижних халатов.              Вэй Ин раскрыл веера и изящно подбросил сначала один, потом — другой. Музыка по-прежнему нарастала, поэтому омеге приходилось все быстрее и быстрее передвигать ногами, чтобы подстраиваться под ритм. Как правило, ойран учили медленные, малоподвижные танцы, в которых важными составляющими были наряд, макияж, прическа и мимика — то есть основное внимание уделялось не действию, а именно внешности.              Но и тут Вэй Ин пошел против системы: он вложил в танец смысл, сюжет, оставив центральное внимание не на себе.              Ван Цзи внимательно следил за каждым выверенным движением пальцев рук, за каждым взглядом, за каждым раскрытием веера. Он снова замечал военные мотивы в мелодии, а так как У Сянь помимо танца еще и играл, словно актер, альфа только убеждался в своих мыслях.              Вэй Ин остановился, сев на татами в благопристойной позе. Он прижал к груди два веера и прикрыл глаза, а музыканты убрали руки от струн. Они поклонились Ван Цзи и вышли, а Вэй Ин поднялся с пола и присел рядом с альфой.              — Что за тяга к военным мотивам? — Ван Цзи потянулся рукой к сливе.              — Я очень много прочитал книг на эту тематику. Жаль, что я омега. Был бы альфой — обязательно отправился служить, — совершенно честно ответил У Сянь, заставив Ван Цзи рассмеяться.              «Погодите, это что, я? Это мой собственный смех?» — Лань Чжань на мгновение остолбенел, когда понял. Он взглянул на У Сяня, как на восьмое чудо света.              — Впервые вижу омегу, которого привлекает война. Она же несет в себе только боль и страдания, Вэй Ин. Ты сам из раза в раз показываешь это и своей музыкальной игрой, и танцем.              — Да, я не спорю, есть много отрицательных аспектов войны, однако мне все равно это интересно — военное дело, военное искусство. Ах, как бы я был счастлив, если бы меня научили сражаться на мечах! Я точно бы был отличным самураем, если бы родился альфой в хорошей семье, как вы.              Вэй Ин коснулся рукой ладони Ван Цзи, заглядывая прямо в глаза.              — Возможно, я покажу тебе несколько движений мечом.              У Сянь улыбнулся, зная, что этого никогда не случится.       

***

      Вэй Ин потушил несколько свечей, а потом повернулся к Ван Цзи, что сидел на футоне. У Сянь нервно сглотнул, но двинулся к мужчине и сел рядом с ним. Пояс у ойран расстегивался спереди, чтобы было значительно легче снять одеяние и показать всего себя клиенту. Вэй Ин дрожащими руками распутывал достаточно простой узел, слушая дыхание Ван Цзи прямо над ухом.              Лань Чжань коснулся запястий У Сяня и ощутимо сжал их, останавливая это копошение. Он знал, почему омега так взволнован и напряжен, и понимал, что У Сянь не успокоится без его помощи.              Ван Цзи наклонился и нежно прикоснулся губами к чувствительной шее. От омеги пахло ненавязчивыми цветочными духами, но самым сильным ароматом по-прежнему был его естественный, чистый запах.              У Сянь от горячего поцелуя в шею вздрогнул и кротко вздохнул, невольно прикрывая глаза. Он изучал искусство любви и умел вести себя с альфой, но это только в теории. Вэй Ин от нежности Лань Чжаня совершенно поплавился, расслабился и смог восстановить уверенность в себе.              Омега приоткрыл глаза и несколько отстранился, приподнялся и, развязав полностью пояс, развел одежды в стороны, оголяясь. Вэй Ин присел на колени молодого господина и обнял его руками за шею, постоянно поддерживая зрительный контакт — их с самого начала учили смотреть в глаза и сводить этим с ума.              Вэй Ин наклонился, прикоснулся к приоткрытым губам и проник языком в чужой рот, испытывая первородное влечение. Он, омега, тянулся всем своим естеством к альфе. И, несмотря на положение вещей, все казалось по-настоящему правильным.              Омега плавно двигал бедрами, чувствуя возбуждение Лань Чжаня, достаточно сильное и явственное. И хотя, Ван Цзи мог на него наброситься, он этого не делал, позволяя омеге задавать темп самому. Лань Чжань вел в поцелуе, водил руками по оголенному стройному телу, но никоим образом не выказывал попыток ускорить прелюдию.              Вэй Ин начал снимать с Лань Чжаня одежду, мешающую и совершенно ненужную — ему хотелось чувствовать альфу полностью, ощущать его кожей, но слои ткани не позволяли. У Сянь надавил на плечи мужчины и заставил его лечь спиной на футон.              Вэй Ин провел руками по мускулистой груди, сидя на кубиках пресса Лань Чжаня. Альфа нервно сглотнул слюну, сжимая пальцами омежьи бедра. Ван Цзи ни слова не говорил, но он до одури хотел омегу, который сидел на нем, и У Сянь это видел. Он поцелуями опустился ниже, чувствуя, как его сердце заходится от волнения и желания. Ноги и руки дрожали, тело горело, а внизу живота тянуло так, что У Сяню непременно хотелось прямо сейчас отдаться, как в последний раз.              Омега взял в руку твердый член и, приоткрыв рот, облизал его по всей длине, выполняя на практике то, чему обучали в теории. Вэй Ин не испытывал отвращения, скорее его охватывали трепет и возбуждение, и что-то подсказывало ему, что такое состояние он может испытывать только с Лань Чжанем.              Омега старательно ласкал уздечку, прекрасно помня о ее сверхчувствительности, иногда он вбирал член в рот, вынуждая тяжело дышащего альфу изредка постанывать.              У Сянь вздрогнул, когда рука Лань Чжаня легла на его затылок и начала подталкивать и направлять, что значительно облегчило работу Вэй Ина — он лучше понимал, где альфе приятно и где необходимо сконцентрироваться, чтобы удовлетворить клиента.              — Достаточно, я хочу тебя, — хрипло произнес Ван Цзи, приподнимаясь. Он вдруг резко подмял омегу под себя и навис сверху.              Вэй Ин учащенно дышал, видя перед собой лицо крайне возбужденного мужчины — то был взгляд хищника, не иначе, он практически пожирал тело, лежащее перед ним взглядом, но Вэй Ин не испытывал страха или ужаса — он развел ноги в стороны, открывая всего себя, позволяя и отдавая.              Ван Цзи знал, что омеги подготавливаются после омовения, однако он решил убедиться. Коснувшись розовой, несколько блестящей от смазки дырочки, альфа погрузил три пальца внутрь с легкостью — Вэй Ин был достаточно разработан, а потому совершенно готов.              Ван Цзи положил руки на талию У Сяня, наклонился, чтобы его поцеловать и в тот момент, когда их губы соприкоснулись, вошел в него, медленно, но уверенно и до самого конца.              Вэй Ин затаил дыхание и широко распахнул глаза, ощущая легкую, тянущую боль от непривычной переполненности. Омега чувствовал горячий, пульсирующий член внутри себя, нежные и влажные губы на своих устах, плотно сжимающие в кольцо чужие руки. Он тонул в аромате сандала, в ощущении принадлежности кому-то.              Лань Чжаня было слишком много, настолько, что У Сянь не представлял, как сможет жить без этого всего дальше.              Вэй Ин раздвигал ноги и не чувствовал себя подстилкой, шлюхой или куртизанкой. Он делал это не из-за денег, не из-за благодарности данна, а потому что отчаянно хотел этого сам — отдать все, что у него было: свои тело, разум и душу.              Омега знал, что это на одну ночь; он понимал это лучше всех, и именно это понимание заставило его прослезиться.              Ван Цзи дрогнул и отстранился от вишневых, немного припухших губ.              — Тебе больно? Мне выйти? — Лань Чжань не двигался в нем, давал время привыкнуть к себе, но все же у него был внушительный размер, а это могло все испортить, каким бы нежным он ни был.              — Нет, нет... — глухо прошептал У Сянь, скрещивая ноги за спиной Лань Чжаня, таким образом лишая альфу возможности остановиться. — Я хочу вас, — сказал омега еле слышно, сжимая пальцами одеяло.              Ван Цзи снова навис сверху и, глядя прямо в глаза партнера, чтобы следить за его состоянием по выражению лица, начал совершать плавные движения бедрами. Вэй Ин задышал значительно чаще и глубже, он также смотрел мужчине в янтарные глаза, отчего казалось, что сексуальное напряжение между ними никогда не спадет.              Омега начал постанывать, но это было больше похоже на подвывание и поскуливание; так как ему становилось все более и более приятно, он не мог нормально сдерживать себя от бессознательных действий, поэтому, разорвав зрительный контакт, зажмурился и запрокинул голову назад.              Ван Цзи, любуясь на вид открывшейся шеи, наклонился, чтобы засосать нежную кожу и оставить на ней метки. Вэй Ин впился ногтями в спину альфы и застонал громче и протяжнее, потом выгнулся дугой и излился на свой живот, впервые в жизни доходя до высшей точки наслаждения с желанным мужчиной.              — Господин... Господин... Господин... — только и мог в беспамятстве повторять омега, всеми силами цепляясь за ясное сознание, чтобы служить Ван Цзи всю ночь, чтобы отдать ему всего себя, чтобы не сожалеть ни о чем. Однако все его попытки остаться с Лань Чжанем потерпели крах, и он потерялся во тьме.