однажды

минхо впервые встречает феликса на концерте трой сивана. у него были каштановые волосы и звезды на щеках; они были пунцового цвета из-за большого количества людей, а на шее виднелась подвеска в виде бабочки. грудь феликса вздымалась так часто, как только может, ведь видеть кумира вживую и так близко — предел мечтаний. для минхо познакомиться с человеком со звездами на щеках — предел. и этот предел наступает, когда в библиотеке университета резко появляется осветленная до блестящего блонда макушка, с цветочным принтом на худи в два раза больше чем сам парень; пухлые губы сверкали на солнце из-за панорамных окон в библиотеке. минхо читает книжку про обжарку кофейных зерен, сам не знает зачем, ведь кофейную машину он вряд ли сможет себе позволить ближайшие студенческие годы. — интересуешься кофе? — глубокий и невероятно несоответствующий цветочному принту на худи и крохотным рукам голос сбивает ли со строчки. у феликса крохотная ладошка, в которую не поместится даже детский шоколадный киндер или эирподсы в силиконовом чехле в виде динозавра. — ну...есть немного, — отвечает на поставленный вопрос парень. — я, кстати, варю хороший кофе, — губы парня расплываются в солнечной улыбке. минхо, кажется, слепнет. ли вообще в темном или бежевом ходит, в особых случаях — белоснежный гольф с клетчатым тренчем; и в этот раз тот самый случай. рука тянется к пыльному звонку, а ноги по привычке отстукиваются от грязи в прихожей, которой, считай, нет. для минхо вообще ничего считай нет сейчас, кроме нового цвета волос феликса. ликс теперь солнечно-желтый, медово-приторный, как цыпленок сверкающий. цыпленок может в ладошку минхо поместиться, а любовь ни в одну многотомную книгу бестселлер не поместится. даже вселенная вряд ли поймет почему. ли сидит на кровати с махровым покрывалом лаймового цвета в комнате феликса и рассматривает разные плакаты. на одном — майкл джексон; на другом — ван дирекшн; на третьем, самом большом — трой сиван. феликс заходит в комнату и плюхается рядом возле хо. смотрит так тепло и мягко, что минхо передумал спрашивать про кофе. ликс тянется к чужой шее и мажет по ней своим липким блеском и теплотой. старший немного пугается. — ты...ты...чего? — рот минхо закрывает совсем крошечная холодная ладошка. чужая ладонь пахнет увлажняющим кремом с авокадо; она сменяется пухлыми липкими губами. минхо забывает о том, что хотел сказать дальше. — я ничего, — чужая улыбка мажет где-то около шеи легкими поцелуями, словно лучи солнца постепенно начинают греть каждый миллиметр кожи. феликс и есть солнце. с крохотными ладошками, липкими блестящими пухлыми губами, звездами на щеках и огромным трой сиваном на стене. белый гольф теперь в липкой материи. мысли минхо до одури липкие и приторные, как мед. — поцелуй еще раз, — шепчет хо куда-то в чужую желтую макушку и ликс послушно впивается в чужие губы. оказывается, это не звезды, а веснушки. оказывается, феликс для минхо не предел мечтаний, а счастье.