Assholes

У Хосока самый ебаный метод, по мнению Чонгука, поиска сеульских геев. Он подходит к любому парню без разбору, который попадается ему навстречу в парке, и спрашивает, не любит ли он долбиться в задницу. Если вдруг какой-то уникум воспринимает это за наезд, Хосок быстро указывает на стоящего в нескольких метрах от него мелкого, который со своим осуждающим взглядом и в кожаной куртке, да берцах, тьму ада отражающих, выглядел настолько недружелюбно, что эти самые уникумы быстро сникали. — Что-то всё совсем не клеится. — Старший в своих дурацких шортах и объёмной оверсайз футболке с рисуночками какими-то мелкими на фоне Гука выглядит как яркий взрыв. Будто два героя из разных анимэшек сбежали. — Куда все геи попрятались... — И прежде чем Чонгук успел высказать своё чернильно-саркастичное мнение, лицо хёна озаряется и он дёргает младшего за руку. — Поехали в гей-бар! — Что там делать в четыре дня?.. — Как что, мы же тебе вечную любовь ищем, а не перепихон на один раз, а вечная любовь в четыре часа как раз должна кофе попивать рядом с шестом. — По-твоему во всех гей-барах есть шесты? — Чонгук потирает переносицу, чёрт знает каким магическим законом, каждый раз превращаясь, покидая дом, из дорка с идиотской прической в сбежавшего из дорамы загадочного красавчика с задних парт. — По-моему во всех гей-барах есть геи. И ведь не поспоришь. Поэтому уже через полчаса два друга проходят фейсконтроль и вмиг оказываются в мире светодиодов и кислотной музыки. — Это что такое, а где милые мальчики, пьющие кофе. Почему здесь и днём творится вакханалия? — Хосок впервые за день выглядит неуверенно, вглядываясь в переливающийся неоном клуб. — Единственный милый мальчик здесь, это ты. — Чонгук ехидно хмыкая, бесстрашно шагает вглубь, чтобы к бару путь проложить. Конечно, по сравнению с ночью сейчас было не так уж и много людей, но всё равно этого хватало, чтобы создать мельтешение перед глазами Чона. — А здесь не выдаются на входе таблички "не пидор"? — Хосок весьма настороженно следует за младшим, стараясь и рассмотреть всё и одновременно не сильно пялиться на всех этих парней. — Ты поаккуратнее с выражениями здесь, это тебе не наша общажка. — Чонгук усаживается на барный стул, с широкой ухмылкой поглядывая на хёна и его попытки оседлать стул рядом. Хосок ненавидел высокие стулья потому, что хер на них заберешься. — Ну всё, я буду наблюдать, чтобы ты никого не напугал, а ты выбирай жертву и пристраивайся к ней. Какое-то время оба сидят в полоборота, потягивая пиво из высоких стаканов, пока Чонгук приглядывается к контингенту. Наконец, он с одобрением старшего отправляется в дальнее плавание к одному милому парню, танцующему весьма многозначительно. И тут подкрадывается личный пиздец старшего, ведь стоит Чонгуку свалить на танцпол, его место занимает высоченный парень с широкой улыбкой. — Парень твой? — И кивает в сторону Чонгука. — Да нет, что ты. Просто друг. — Хосок смеётся, мол, ну и придумал то же мне, лол. Да только вот проеб свой до него доходит только в тот момент, когда шары к нему начинают подкатывать весьма недвусмысленно. Просто ёб твою мать. Сливается он весьма отчаянно и глупо, — говорит что-то про тик-так, ему пора и вливается тут же в толпу на танцполе. По пути его несколько раз пытаются увлечь в танцы, а один раз сильно налакавшийся тип резко прижимает его к себе в ритме танго. Хосок понимает, – пора его натуральному нутру спасать задницу. В прямом, мать его, смысле. — У... У меня парень тут. — Он несёт ахинею, руки чужие от себя отлепляя, а когда тип заплетающимся языком говорит, что врать не хорошо, Хосоку ничего не остаётся, кроме как ткнуть пальцем в Чонгука, который стоял не так далеко. Через пару метров. А потом он пользуется заминкой горе сердцееда и сливается с толпой, действительно прилипая к Чонгуку. — Пошли отсюда или меня выебут на барной стойке. — Хосок крепко держится за руку младшего двумя руками, фактически обнимая ту. — У меня тут личная жизнь налаживается, забыл? — Чонгук гнет бровь, даже внимания не обращая на свою вроде как подцепившуюся пассию, коим был рыжий мальчишка лет 18-ти. — Да насрать, просто выведи меня отсюда, а потом делай, что хочешь. — И если бы не обеспокоенные глаза обычно похуистичного хёна, Чонгук бы и с места не сдвинулся. — Лан. — Он даже не прощается с тем парнем, с которым танцевал, тут же к старшему разворачиваясь. Руки мелкого самолично хёна лицом ко входу разворачивают, чтобы после на талию лечь. Хосок не против, да и уж лучше руки младшенького подталкивают его сзади, чем какой-то левый чел его девственную (!) задницу лапал бы. — Ты только оставил меня и ко мне сразу-у же подсели. — Хосок умудряется жаловаться на ходу, хотя из-за музыки Чонгуку мало что слышно, поэтому он поддаётся ближе. — Вот выебали меня за углом, что бы ты делал? Пришлось бы всей общажкой мне на психиатра скидываться. — Да никто бы тебя не выебал, Господи Боже. — Можно просто Хосок. Ты же не такой очаровательный человек, как я, к тебе только мальчики с орешками, вместо задницы клеятся. За разговорами они доплывают до выхода, в который старший прорывается, словно с войны вернулся. — Ну всё, можешь идти. — Хосок выдыхает расслабленно, заодно вдыхая свежего, не гейского воздуха после. — Да домой пошли, а. — Чонгук фыркает, старшего за футболку оттягивая в сторону нужного им направления. — А то тебя ещё за углом подкараулят. — Он смеётся, видя вытянувшееся лицо Чона и по-медвежьи обнимает его за плечи. — Ты не волнуешься обо мне, тебе просто тот рыжий не зашёл. — Хосок фыркает, ежась от холода. Всё же днём, когда они выходили было, он бы сказал, жарко, а к вечеру температура резко снизилась, поэтому руки он складывает на груди, греясь. — Я просто влюблён и не могу так. — Мечтательно тянет младший, косясь на дрожащего хёна. — Почему ты никогда не думаешь заранее, а? — С лицом "ну, сколько можно", он стягивает кожанку, накидывая её на худые плечи старшего. — Какой ты, Чонгукк-и, заёба. — Хосок фыркает, но руки в рукава кожанки вдевает. — Весь в тебя, хённи. Младший снова за плечи Хосока обнимает, поглядывая на того сверху вниз, а старший просто смотрит вдоль улицы, пригреваясь под боком Гука. Он морщит нос, когда они проходят мимо булочной, ведь не любит запах мучного и только сильнее кутается в кожанку, стоит порыву ветра подуть в их сторону. Кажется, Чонгук знает всё о нём, каждую привычку, плохую или милую. — Ты когда-нибудь задумывался, насколько мы близки? — Не особо думая о сказанном, спрашивает младший. — Чего это ты? — Хосок вскидывает голову, заглядывая в глаза младшего с лёгким недоумением. — Стакан пива в голову ударил? — Да нет, просто подумалось. — А мне теперь гадай, что это значит. — Просто близки и всё. — Чонгук пожимает плечами, переводя взгляд с хёна на залитую закатным солнцем улицу. — Не задумывался, потому что это само собой разумеющееся что-то. — Хосок хмыкает, также переводя взгляд на уходящую вдаль улицу. Младший согласно кивает, и так они молчаливо доходят до автобусной остановки. Эти попытки найти парня Гуку с треском провалены. Зато поговорили по душам, пусть и ничтожные несколько секунд.