Assholes

Утром Хосок чувствует себя погребённым заживо. Во-первых, Чонгук во сне закинул на него ещё и ногу, во-вторых, и так в душной комнате, всю ночь быть накрытым пуховым одеялом это стрёмно. Сдвинуть спящего донсена с себя практически невозможно, но Хосоку катастрофически жарко, поэтому с горем пополам он с миссией своей справляется. Правда, во время её исполнения, Чонгук просыпается и тянет хрипло, но уже весело. — Как спалось моему парню? Хосок отчаянно головой о подушку бьётся и воет в неё от безысходности. В прямом смысле. — Да я не твой парень. И вообще, а как же Чимин? Брови до этого довольного Чонгука сходятся у переносицы и он раздраженно выдыхает. — Позавчера он популярно объяснил, что у них с Тэ всё серьёзно. Дохлый номер. — Едва разборчиво проговаривает, из-за недавнего пробуждения, но Хо его всё равно понимает. — А то ты не знал, что у них всё серьёзно. — Хосок через Чонгука переползает, с кровати после вставая, да ногами шаркает по паркету до стола их, всякой хернёй заваленного, чтобы бутылку с водой взять. — А я не пидор, кстати. — То-то ты вчера вздрагивал от каждого прикосновения. — Хосок чуть водой не давится, никак в толк не взяв, что пока с Чонгуком разговариваешь, лучше в рот ничего не брать. Наружу полезет. — Заткнись. — Бросает он, прищурившись глядя на лицо довольного парня, что на живот улёгся, подушку под себя подмяв. — Чего ты так возмущаешься, ты же хотел найти мне парня. — Я не себя имел в виду, придурок. — Проходя мимо младшего к шкафу с одеждой, Хосок бутылкой того огревает по спине голой. — Сам посуди, нам с тобой даже не нужно привыкать друг к другу. Ходить на тупые свидания, надо только поработать над твоей гетеросексуальностью, но это хуйня. — Мелкому кажется плевать, что его только что огрели бутылкой. — Хуйня, это твои гениальные идеи. — Бурчит старший, шорты с футболкой домашние натягивая. — И вообще, как это никаких свиданий? С тобой встречаться только за бесплатные ужины. — Для меня бесплатные, ты же работаешь из нас, тебе и платить. — Чонгук бодр и весел, собственно, как каждое чёртово утро. На пары, видимо, забил, потому что до сих пор с дивана не сдвинулся. — Тогда нам никогда не быть вместе. — Драматично вздыхает Хосок, смотрясь в зеркало. — Это звучит как попытка взять на слабо. Не провоцируй. — Разве не ты заливал мне, что встречаться можешь только по большой любви? Чонгук хмыкает, принимая сидячее положение лениво. Бывают дни, когда ему, как ни странно, не хочется даже отжиматься. Он, наверное, весь день сегодня в овервотч гонять будет, бессмысленно прожигая время. Идеально. — А у нас с тобой что-ли не любовь? — Он зевает широко, даже не думая прикрываться, а старший от зеркала отлепляется и руки на груди сложив, сонно смотрит на донсена. — У нас именно что "не любовь". По комнате проходится звук громкого смешка младшего, после чего тот встаёт и к хёну подходит, склоняясь к его лицу непринужденно. — Я твой любимый донсен, не пизди. Хосок хмурится, не отдавая себе отчёт в этом, тут же тыкая пальцем в голую грудь Гука. — Тут не спорю, но мы, кажется, говорили об отношениях. Чонгук удивительно молчит, только смотрит внимательно. Не знай его Хосок, решил бы, что тот задумался, но это же тот самый Гук-Пиздюк, он скорее уснет стоя с открытыми глазами, чем разведет активную мозговую деятельность. — Слишком много говорим, заебало. — Лениво бросает в итоге, тут же бесцеремонно закинув старшего на плечо одним движением, что тот даже возмутиться не успевает. А будучи уже свисая как кукла тряпичная с плеча младшего, вовсе забивает болт на выкидон Чонгука. Смотрит отреченно в пол, отчего-то задумавшись о проблемах Мирового Океана. Бедные черепашки с китами. Чонгук уносит его до кухни, выгружая перед плитой под /не/ удивленный взгляд Сокджина и говорит о том, что Хосок, как его парень, должен приготовить ему завтрак. Заканчивается это тем, что Чонгук весь в муке, а волосы к тому же вымоченные в молоке, бежит за Хосоком, угрожая грозно и, естественно, на всю квартиру, что такой завтрак он ему в задницу засунет. Параллельно он сам убегает от злого самого старшего хёна, потому что на кухне они развели полную вакханалию, а сегодня вообще-то его очередь убираться. Тормозит их всех Юнги, которого нагло разбудили, ведь гонки не на жизнь, а на смерть, они устроили вокруг его дивана. — Тебе это вознесется. — Предупреждающе шипит младший, когда их с Хосоком два престарелых хёна закидывают на кухню, щёлкая дверной задвижкой.