Assholes

На этот раз возле уника не Хосок ждёт мелкого, а Чонгук того. Ему в принципе не сложно, но сегодня ветер промозглый, он был на всех своих парах, а значит прилично заебался, да и вообще ждать он не любит. И потому завидев фигуру старшего, хмыкает криво и терпеливо остаётся на месте, позволяя тому подойти достаточно близко, чтобы в какой-то момент просто резко притянуть к себе за талию, бесцеремонно склоняясь в целомудренном поцелуе к губам обветренным. Что-то вроде мести в той самой манере, которая хёна невероятно бесит. Хосок ошарашенно глаза распахивает, тут же руками упираясь в плечи мелкого, только вот хватка смертельная того не позволят и на миллиметр отодвинуться. Недопоцелуй прекращается только в тот момент, когда Чонгук соизволяет отстраниться самостоятельно с самой довольной миной. — Беги. — Тихо рычит старший и вопреки обычаям, младший действительно срывается с места, глупо посмеиваясь. Ветер скидывает с его растрёпанной головы капюшон, он же заставляет незастегнутую ветровку Хосока колыхаться в такт размашистым движениям, заодно путая русые волосы. Чонгуку вообще-то дохуя весело. Они бегают по небольшой площадке перед университетом, пока младший на газон не залетает, разворачиваясь резко лицом к хёну. Тот не успевает затормозить, врезаясь в донсена, но выуживает из этого выгоду достаточно быстро, за грудки широкой кофты того хватая. На заднем фоне случайно проходящие мимо девчонки конкретно подвисают. Чон Чонгук и так чёртов краш со своей этой манерой смотреть на всех, как на дерьмо (в действительности просто незаинтересованно), а вот такой придурошный, смеющийся и целующий своего парня и вовсе отвал всего. — Убью когда-нибудь, обещаю. — Тем временем эмоционально угрожает Хосок, но вообще-то сделать он ничего не успевает, ведь его готовые вырваться наружу проклятья, обрывает хриплый и густой голос со стороны. — Пидоры совсем ахуели. Лицо Чонгука в секунду меняется с предельно веселого до "киборг убийца" в стадии боевой готовности. — Вообще-то я не... — Заебано начинает Хосок, но видя как мелкий желваками играет, решает не продолжать, да и команду пидоров разок в год можно выбрать, не облысеет же он из-за этого. — Повтори. — Едко хмыкая, Чонгук поворачивается лицом к бесстрашному идиоту. — Если, конечно, не дорожишь целостностью своих зубов. Парень, нарушивший веселье Гука, был чуть выше него, весьма внушительный, если быть честным, но уступающий Чону в волевом характере стопроцентно. — Пидоры совсем ахуели. Хосок успевает резко оказаться перед младшим за секунду до прыжка Цербера к своей жертве. — Ну и зачем тебе стирать костяшки о пережиток прошлого? — Спокойно спрашивает он, опуская ладонь на вздымающаюся грудную клетку донсена. — Гомофобные уебки сами по себе вымрут лет через пятьдесят. — Ты не попутал там нич... — Ой, иди на хуй. — Хосок секундно оборачивается через плечо, глядя на незнакомца как на умалишённого. — Всем глубоко насрать, что ты там думаешь. И на этой ноте он младшего под руку берет (желая лишний раз позлить гомофоба, заодно понимая, что по-другому Чонгука отсюда не утащить), утягивая в стороны парковки. Тот не особо сопротивляется, но продолжает какое-то время злобно смотреть через плечо, пока шея не затекает. — Лучше бы ты дал мне раскрошить ему ебало. — Едко выплёвывает он, седлая свой дорогой сердцу мопед. — Я не люблю реальные драки, ты знаешь. Плюс кто бы тебе потом костяшки обрабатывал? Я. Соу не ной. Кстати, что за ебанину ты исполнил перед уником? — Хосок вновь неохотно принимает сидячее положение за младшим, обнимая того со спины. — Это называется поцелуй. — Уже веселее бросает Чонгук, пока надевает черные перчатки. — Пары так делают. — Мы не пара. — Старший тихо бьётся лбом между лопаток донсена, уже даже не зная, как ещё мелкому объяснить, что они не встречаются. Типа... Чонгук скорее всего и сам серьезно свои слова не воспринимает, но если у того заела какая-то "очень смешная" шутка, он может повторять ее вечно. Вечно. До самой смерти Хосока, а учитывая то, как резко младший срывается с места с ревом мотора, она очень даже близка. От инфаркта.