Assholes

Хосок выходными был доволен, он, наконец-то, вырвался из этого гейского мирка, благодаря спонтанной свиданке, которая закончилась очень даже приятным образом в квартире утонченной девушки, чьи голосовые связки на утро вряд-ли скажут ей спасибо. Зато она проснется в лучшем своём настроении. Чон ещё сам не проснулся толком, но уже чувствует тепло от тела рядом, обнимает то крепко, находясь в дрёме. Тонкие пальчики девушки скользят по его голым плечам, заставляя едва приподнять уголки губ в улыбке. Мягкие подушечки пальцев скользят к спине, проходятся по линии позвоночника, отчего Хосок не сдерживает довольного выдоха, прижимаясь ещё ближе. Он совершенно точно ни о чем не думает, ластится под утренние нежности как кот и, кажется, девушку это устраивает, ведь она продолжает поглаживать любящего тактильность парня по спине. Хосок с уже более осознанной улыбкой потирается кончиком носа об оголённое плечо, тут же ласково продолжая носом вести по изгибу до шеи, ощущая, как рука девушки замирает. Видимо, ей это нравится. Он лениво приподнимается на локте, намериваясь оставить на губах девушки лёгкий поцелуй, но не более, ведь зубы всё же ещё не чистил, но вот он приоткрывает глаза, чтобы не промахнуться глупо. Замирает. Ахуевает. — Какого хуя, Чонгук?! Орёт тут же, резко отстраняясь. И внезапно голову простреливает осознание, что девушка это всё чёртов сон и единственное свидание, на котором он был вчера, это тупущий поход в кино с мелким, чья гениальность дошла до того, что он реально засунул наилюбимейшие кроссы старшего в свой рюкзак потёртый и ушёл на улицу их выбрасывать. Естественно, Хосок пошел следом. Естественно, Чонгук пошел не к мусорке, а в ближайший кинотеатр. — А что я, интересно, такого сделал? — Приподняв бровь многозначительно, лениво тянет, даже с места не сдвинувшись. — Хватит лезть ко мне, пока я сплю. Заебал. — Злобно тянет хён, не звуча хоть капельку снисходительно. Грубо и едко. Бровь Чонгука кажется уползает ещё выше. Он смотрит своим этим убивающим взглядом ровно несколько секунд, прежде чем та опасная его ипостась вырывается наружу. Хосок вжат в диван за секунду лицом в подушку. Мелкий тяжёлый. Мелкий на самое ухо шепчет угрожающе. — Ещё раз таким тоном скажешь, что я тебя заебал, и ты действительно узнаешь значение этого слова. — Колено младшего упирается между ног Хосока и, честно говоря, старший ловит масштабную такую гей панику. — Ты сам начал ко мне лезть сегодня, на себя и выливай желчь. Чон молчит и тупит. Молчит, потому что тупит, а тупит из-за того, что ему нравится. Чонгук ещё несколько секунд вжимает своим телом его в диван, с ощутимым давлением своим ебаным коленом заставляя связную речь забывать, а после понимая, что ответа сейчас не дождется, отпускает хёна. Хосок переворачивается на спину, тут же натягивая на себя одеяло, ведь Чонгук даже не посмотрел на него после, тяжело ступая по полу, покинул комнату. Хосок часто дышит, втыкая в потолок, понимая отчаянно и затравленно, что у него встал. Приплыли.