Will you try to fix me?

Lana Del Rey — Young And Beautiful (OST The Great Gatsby) DAY6 — Colors

      Джисона почти выбрасывает из сна. Он просыпается где-то на полпути к полу в полете с кровати, больно ударяясь локтем и коленом о ровную поверхность. Хан сдавленно шипит, мгновенно просыпаясь, разлепляет по очереди оба глаза и шарит под подушкой в поиске телефона. Яркий в ночи экран дисплея показывает ровно три ночи.       Он забыл включить на ночь свет.       Ушибленные части тела саднит, а в голове несвязным клубком роятся мысли и остатки ночного кошмара, который уже довольно давно не посещал его сновиденья. От этого осознания тяжелеет в груди и становится трудно дышать. Руки подрагивают, как у наркомана, у которого ломка, он с трудом нашаривает в темноте нужный ящик тумбочки с заветными таблетками. Во рту пересыхает, когда он думает о том, что лучше бы остался сегодня у кого-то ночевать. Дрожащие пальцы не слушаются, когда он пытается достать таблетку из лунки; он начинает паниковать, хотя понимает, что только усугубляет и без того не самую радужную ситуацию. Глаза пощипывает от накатывающих слез, а босые ступни облизывает холодный ветер из открытого окна. Дыхание порывистое, с каждым вдохом Джисон чувствует, как становится все труднее вдыхать воздух — подкрадывается истерика. Он на ощупь находит валяющийся рядом смартфон и почти не глядя набирает заученный до мушек перед глазами номер.       Гудки тянутся как будто вечность, но Джисон считает каждый, стараясь отвлечься от собственной беспомощности. Он проговаривает цифры вслух, а, когда срывающийся шепот называет «восемь», в трубке наконец щелкает и абонент снимает трубку.       — Хани, ты в своем уме?       Сонный голос Минхо звучит раздраженно и немного даже агрессивно. Джисон не отвечает, даже хочет бросить трубку, но Ли быстро понимает, что к чему.       — Ты один и забыл включить свет?       Джисону даже отвечать не приходится, он что-то сдавленно мычит в трубку, пока подступающая истерика захлестывает его с головой. Вопрос остается без ответа, но он Минхо и не нужен — парень слишком хорошо знает Хана, чтобы понять все по одним только судорожным вдохам.       — Хани, Хани, — успокаивающим тоном пытается убаюкать он. В трубке слышится какое-то копошение, звуки открывающихся шкафов и через пару десятков секунд захлопывается входная дверь. — Хен скоро приедет, ты только не отключайся, ладно?       Джисон угукает, обхватывая себя за колени, и кладет телефон на гладкий паркет, предварительно включив кнопку громкой связи. Глаза застилает пелена слез, он размыто видит объекты из-за темноты вокруг. Тусклый желтый фонарь за окном роняет одинокую светящуюся кляксу на пол. Она попадает на ступни Джисона, и он сосредотачивает свое внимание на том, как красиво на его коже смотрится переход от света к тьме.       Минхо на связи все двадцать минут, которые тратит на то, чтобы добраться до младшего. Он болтает без умолку, иногда спрашивает, на месте ли Джисон, говорит какие-то утешающие слова. Когда Хан начинает тихо плакать, в общем коридоре, ведущем на лестничную площадку с лифтом, слышатся быстрые шаги, а через пару секунд ключ во входной двери проворачивается три раза.       Да, у Минхо есть ключи от квартиры Хана. Его помутненное сознание почему-то очень хочет выделить этот факт из общей массы.       — Тише, тише, Хани.       Ли оказывается рядом слишком внезапно, отчего Джисон вздрагивает, но, признав в холодных с улицы пальцах родное тепло старшего, просто утыкается ему в плечо носом и начинает натурально реветь. Крепкие руки Минхо обхватывают его худое тело, прижимают к себе. Ладони плавно зарываются в мягкие волосы, поглаживают, перебирают мягкие прядки. В объятиях Минхо Джисон чувствует себя защищенным.       Ли шепчет на ухо успокаивающие фразы, поглаживает одной рукой по спине и ощущает, как намокает куртка, а под ней — простая белая футболка, — от соленой влаги, что течет ручьями из глаз Джисона.       — Малыш, я рядом, — говорит тихо Минхо, прикрывая глаза. Он так давно не видел Джисона таким беспомощным и отчаянно хватающимся за него, что становится вдвойне больнее. — Скоро все пройдет. Через пару часов рассвет, а пока ты можешь посидеть вот так. Хен не даст тебя в обиду. Давай, вдох-выдох, на раз-два. Дыши вместе со мной.       Минхо показательно делает глубокие вдохи и долго выдыхает, пока не слышит, что Джисон повторяет за ним. Плечи Хана еще минут десять содрогаются в рыданиях, но через какое-то время истерика начинает отступать. Всхлипы становятся все реже, дышать получается свободнее, и на сердце у Минхо постепенно становится легче.       Наконец Джисон слегка отстраняется и сквозь спутанную челку смотрит своими опухшими глазами в глаза старшего.       — Прости, — на выдохе говорит Хан, поджимая губы, и пытается отвести взгляд, но рука Минхо разворачивает к себе за подбородок.       — Ты не должен извиняться за то, что происходит с тобой, — заверяет его Ли, мягко улыбаясь и кончиками пальцев стирая влажные дорожки с круглых щек парня напротив. — Я всегда готов помочь тебе, Хани.       — Хе-он, — снова хнычет Джисон, заламывает брови и поджимает дрожащие губы.       Минхо видит вновь скапливающуюся влагу в уголках глаз и спешит стереть их, водя подушечками пальцев по мягким покрасневшим щекам младшего. Ему очень хочется поцеловать приоткрытые в мольбе губы, но почти из последних сил он сдерживает себя.       Не время.       — Все хорошо, малыш, — не перестает он успокаивать Джисона, поглаживая тут и там, зная, что его прикосновения всегда действовали на Хана положительно. Напряженные мышцы немного расслабляются, и зажатая в замке ладоней шея Минхо тут же чувствует облегчение. Он невольно испускает довольный вздох. — Я рядом.       Джисон неуверенно кивает в ответ, пряча глаза за челкой. Он почти пришел в себя, но отголоски пережитого все еще всплывают обрывками рваных облаков перед глазами. Минхо не единожды видел его таким, но ощущение, как будто все происходит впервые. Ему неловко и больно смотреть на старшего от своих вновь неожиданно нагрянувших проблем с головой.       — С-спасибо, — тянет он, все также не поднимая головы и смотря куда угодно, только не Ли в лицо.       Минхо кивает, нежно треплет парня по волосам.       В тишине они сидят еще некоторое время. В образовавшемся вакууме раздается тихое тиканье настенных часов и далекая сирена полицейской машины. Джисон все еще почему-то держится за шею Минхо, но старший не отстраняет его руки, наоборот, сам круговыми движениями поглаживает его за предплечья. Хан окончательно приходит в себя, когда поднимает на него заплаканное лицо.       — Снова этот сон, да?       — Угу.       Минхо понимающе кивает головой.       — Хен, — внезапно говорит Джисон, хмуря брови в тяжелом мыслительном процессе. — Ты же не уйдешь сейчас, правда?       — Конечно нет, бельчонок. Я буду рядом столько, сколько тебе нужно.       У Хана вновь слезы на глаза наворачиваются, и он наконец разжимает онемевшие за это время пальцы на шее Минхо и тянется ими к опухшим векам. Ли отпускает его руки, только чтобы положить их на свои острые колени. Джисон закрывает ладонями лицо, сдавленно выдыхая из легких воздух.       Бельчонок.       Никто, кроме Минхо, не называет его так. Ласково, нежно, иногда со смешинкой в тоне, иногда — с иронией или сарказмом, но никогда не позволяя себе переходить черту. И сейчас это «бельчонок» звучит так слишком печально и обнадеживающе одновременно, что выть хочется.       — Хен, поговоришь со мной до утра? — с надеждой в голосе спрашивает Джисон, все не отводя рук от лица.       — Поговорю, — хмыкает он. — О чем хочешь поболтать?       — Давай о Гарри Поттере?..       Минхо удивляется, но не возражает. Если эти разговоры помогут Джисону отвлечься от ночного кошмара и последовавшей за ним панической атаки, он только за.       — Только давай я тебя сначала уложу в кровать, м? Давай, залазь под одеяло, — подталкивает его старший, поднимаясь с пола и протягивая руку. Джисон как-то уж слишком отчаянно хватается за нее, как утопающий — за соломинку. Минхо укутывает его одеялом по самый нос и продолжает. — Вот, так-то лучше.       Джисон просит прикрыть открытое настежь окно и наблюдает за старшим из своего кокона. Ли опускается на пол рядом с кроватью и кладет руку на матрац, пристально вглядываясь в глаза Хана — а вдруг все повторится?       К его облегчению, не повторяется. Они около получаса действительно обсуждают первый фильм о Гарри Поттере, но к тому моменту, когда первые рассветные лучи начинают освещать город, Джисон сладко зевает и, уткнувшись носом в подушку, засыпает. Минхо не может сдержать улыбки, глядя на безмятежность Хана. Он долго раздумывает над тем, стоит ли лечь к нему и хоть немного расслабить напряженное после эмоциональной встряски тело, думает над последствиями, а потом решает — к черту все. Синяк на жопе он переживет, если Джисон с утра вдруг сбросит его с кровати. Он скидывает куртку на ближайший стул, находит в шкафу свои давным-давно оставленные вещи, переодевается и юркает под нагретое теплом тела Хана одеяло, обнимает его за талию и обхватывает другой ладонью его пальцы.

***

      Второй раз за последние сутки Джисон просыпается от звонка телефона. Не его собственного, а чьего-то, причем кто-то звонит долго и нудно несколько раз, так что к третьему проигрыванию стандартной темы айфона у Хана сносит крышу. Он не удивляется тому, что рядом мирно посапывает совершенно безобидный Минхо, чья рука переброшена через его талию, а длинные пушистые ресницы касаются его собственных щек. Звонок затухает, и в эти несколько секунд тишины Джисон позволяет себе убрать прядку с глаз Минхо и улыбнуться тому, каким безмятежным выглядит во сне лицо старшего, но проклятый айфон снова начинает трезвонить.       — Да кто там, блять, такой настырный? — взрывается Хан, шумно вдыхая воздух через сжатые зубы.       Минхо слабо шевелится, просыпаясь, моргает пару раз, из-за чего его ресницы щекочут чувствительную кожу Джисона. Младший мелко вздрагивает, когда Ли чуть отклоняет голову назад, чтобы заглянуть в его глаза. Он абсолютно спокоен, смотрит прямо; Джисону от его пристального взгляда становится неловко. Он чувствует, как краснеют кончики его ушей и торопится отвести глаза, уставившись в потолок. Минхо под боком хмыкает, убирает руку с его талии и садится в кровати, сладко зевая. Свободная черная футболка слегка задирается, когда он потягивается, запрокидывая руки вверх, оголяя мышцы пресса. Джисон замечает это краем глаза, все еще притворяясь равнодушным и выводя глазами узоры на белоснежном потолке.       — Доброе утро.       — Хуютро, — язвит Джисон в ответ, наконец поворачивая к нему голову. — Если ты сейчас же не возьмешь трубку, я выброшу твой драгоценный айфон в окно.       — Пф, куплю новый, — невозмутимо тянет Минхо, вопреки своим словам поднимаясь с постели и наконец смахивая кнопку принятия вызова.       Джисон не вслушивается в разговор старшего, скользя взглядом по его фигуре. Минхо стоит к нему спиной, опирается одной рукой о подоконник; солнечный свет красиво очерчивает его волосы по контуру, подсвечивая до рыжинки. Мышцы, натренированные длительными занятиями хореографией, плавно перекачиваются при каждой смене положения. Если бы Джисон был художником, рисовать Ли было бы одним удовольствием.       Они знакомы, кажется, вечность, хотя общаются с начала учебы в университете. Джисон не знает никого, с кем бы ему было настолько же легко и просто, как с Минхо, они как будто два недостающих пазла из одной картинки. Родственные души. Они много времени проводят рядом, смотрят фильмы, даже предпочтения в еде у них совпадают. Это удивительно — понимать другого человека с полу-взгляда и практически без слов.       Проблема была в том, что Джисон в себе разобраться не мог. Он открылся ему со своими проблемами, когда впервые позвонил посреди ночи с очередным приступом тревожности, а потом засыпал в объятиях, защищенный от всего мира и обволакиваемый теплом хена, прямо как сегодня. Минхо долго не мог осознать весь масштаб психологических проблем Хана, но всегда был готов в любое время дня и ночи лететь к Джисону хоть с другого конца страны. Старший никогда не скрывал того, что Хан значит для него намного больше, чем просто друг, но Джисон предпочитал то ли игнорировать этот факт, то ли его защитные механизмы не позволяли осознать то, что Минхо влюблен в него. Зато когда Ли сказал ему об этом напрямую, стало еще сложнее — он ведь и сам не знал, что творится у него в душе. По-хорошему, ему бы походить к психотерапевту и полечить свои гештальты, но он слишком боится обнажать чувства и переживания перед чужим человеком. Как, в принципе, и все.       Джисон думает о многом. Минхо всегда рядом, даже когда он его не просит, он прогоняет его демонов куда-то далеко-далеко, дарит ощущение свободы и заставляет смеяться, позабыв о своих проблемах. Он благодарен тому, что Ли есть в его жизни, но разобраться в самом себе настолько трудно, что у него голова болит и подташнивать начинает. Он не может принять тот факт, что нужен кому-то со всеми трудностями, низкой самооценкой и слишком пухлыми щеками. Просто не может.       Минхо заканчивает телефонный разговор на какой-то нерадостной ноте, кладет айфон на подоконник, который в ярком дневном свете аж слепил глаза. Он упирается обеими руками о белую поверхность, опускает голову, так что его лопатки сводятся вместе. Он молчит, думает о чем-то. Джисон продолжает размышлять, когда он наконец разворачивается к нему и скрещивает руки на груди.       — Что-то случилось?       Ли молчит недолго, смотрит в пол, очевидно, раздумывая над тем, как ответить. И ответить ли вообще.       — Родители разводятся, — коротко объясняет он, прикрывая глаза ладонью и тяжело выдыхая.       — О… — выдавливает из себя Джисон, поджимая губы.       Родители Минхо всегда были для Хана как родные мама и папа. Они очень тепло относились к их дружбе, часто звали его на обеды-ужины, постоянно осведомлялись о том, как он поживает. Да что уж говорить об этом, если на первом курсе он практически жил у них дома, когда Минхо узнал о том, что у Джисона периодически случаются панические атаки. Разумеется, родителям никто ничего не говорил, но они были рады и тому, что за долгое время у их единственного сына появился близкий друг. Потом они познакомились и с остальными ребятами, но это уже другая история.       Джисон не может поверить, что такой крепкий брак распадается буквально на его глазах. Супруги Ли никогда при нем не ссорились, не повышали голос и вообще казалось, что идеальнее семьи не бывает.       — Хен… — Джисон садится в кровати, укутывая ноги одеялом, потому что они кажутся чересчур холодными. Он хлопает по матрацу рядом с собой и Минхо, совсем немного поколебавшись для приличия, опускается на постель. — Мне жаль       — Они, оказывается, давно собирались развестись. Еще до поступления, — поясняет Минхо.       Джисон осторожно кладет ладонь на руку старшего, слегка переплетая их пальцы. Минхо благодарно мычит в ответ на его поддержку.       — Приехал к тебе, а в итоге у самого проблемы, — грустно улыбается он, поворачивая свои красивые блестящие глаза к Джисону.       — Все в порядке, я уже как огурчик, — растягивает губы в улыбке тот в ответ, чуть сильнее сжимая пальцы в руке Минхо.       — Снова этот сон? — спрашивает Ли, отгоняя горькие мысли подальше.       Джисон вздыхает со всей тяжестью этого мира. Он не хочет снова переживать это, поэтому просто кивает, опуская глаза на одеяло, заправленное в пододеяльник с кактусами. Это постельное белье подарил ему Хенджин на прошлый день рождения, он был в восторге.       Минхо берет его свободную руку в свою, заставляя поднять голову, и всматривается в глаза так пристально, что по позвоночнику бегут мурашки. Минхо всегда по-особенному смотрит на него, но вот такие взгляды, которые прошивают насквозь, всегда затрагивают какие-то струны в душе, от которых в груди ворочается чувство быть кому-то нужным. И сейчас он теряется в расширившихся зрачках Ли, проваливается в бездонные омуты, которые по краям горят огнем, сжигая Джисона заживо.       — Мы справимся с этим вместе, я обещаю. Слышишь?       От этого «мы» в груди теплеет так, что хочется плакать. Джисон шмыгает носом, прогоняя навязчивые мысли о том, что он не заслуживает столько внимания и заботы старшего.       — Да, — одними губами отвечает он, прикрывая веки.       Они сидят друг напротив друга в абсолютно идентичных позах, держатся за руки. Оба могут прочесть друг друга как открытую книгу, но Хану все еще страшно читать самого себя.       Джисон не может отрицать того, что старший притягивает его своими глазами, в которых полыхает огонь. Пламя разжигает в его груди настоящий пожар, в котором сгорают остатки разума и мысли рассыпаются пеплом. Он чувствует, как пульс учащается, когда Минхо опускает взгляд на его губы и на автомате облизывает свои, пересохшие. Хан сглатывает от его действий, немного ерзает в одеяле. Ладошки потеют, и он думает, что Ли будет неприятно держать его влажные руки, поэтому выпутывает пальцы из его, но старший резко дергает на себя, прижимаясь губами к его мягкой щеке. Джисона бьет дрожь, ему немного щекотно, а еще он ошеломлен его поведением. Минхо никогда раньше не позволял себе касаться его чуть более интимно, чем держание за руки или объятия под одеялом. Но Хан не может не признать, что ему нравится.       Минхо еще несколько долгих мгновений касается устами щеки, но затем отстраняется. Он прикрывает глаза, тяжело дышит, но все еще не выпускает рук младшего из своих.       У Джисона кружится голова от ощущений. По телу разливается тепло, закручиваясь внизу живота доселе неизвестным чувством, когда он наблюдает за тем, как Минхо опрокидывает голову назад, отчего бронзовая кожа на его шее натягивается так, что вот-вот лопнет. Губы старшего приоткрыты, длинные ресницы трепещут, и Хан второй раз сглатывает.       Почему-то хочется поцеловать Минхо. Джисон не понимает, откуда взялось это чувство. Оно заполняет его от макушки до пят, заставляет сердце биться быстрее, разгоняя кровь по всему телу. Воздух между ними накаляется, когда Ли из-под полуопущенных ресниц смотрит на Хана.       И Джисон решает: к черту все.       Он льнет к старшему, заставляя его опуститься на подушки, нависая сверху. Он опирается ладонями по обе стороны от его головы; русые волосы Минхо красиво лежат на молочной наволочке, а сам он ошарашено смотрит на Джисона.       — Что ты делаешь, бельчонок?       Хан не знает, что ответить, потому что он сам не в курсе. Почему-то именно сейчас мягкость и открытость Минхо привлекают настолько, что мозги плавятся. Он рассматривает его лицо в мельчайших подробностях: подрагивающие ресницы, острый нос, чуть нахмуренные брови и сухие губы, которые он облизывает языком.       Джисон не сдерживается и тут же припадает к его рту, чуть наклоняясь. Жутко неудобно нависать на руках, но он не обращает на это внимание, прикрывая веки и вдыхая запах старшего. Тот не отвечает на его неумелые поцелуи (еще бы, Джисон ни разу в жизни не целовался), и младший ненадолго отстраняется.       — Почему ты не целуешь в ответ? — спрашивает шепотом, боясь услышать самое плохое.       — Я не хочу, чтобы ты заставлял себя, — надломленным тоном отвечает Минхо, а у Джисона сердце разбивается.       Какой же он придурок. Он не может ответить ему взаимностью, пока сам не решит свои проблемы с осознанием собственных чувств. Хан понимает, что делает Ли только больнее, проявляя инициативу, еще больше мучает его. Минхо ведь ни разу не давит на него, не зажимает у стенки, он даже не требует любить его в ответ.       Джисон отстраняется, садится рядом на кровать. Он зарывается пальцами в свои волосы, чуть оттягивая, чтобы привести себя в чувство. Он только что сделал больно самому дорогому человеку в своей жизни. Он разочарован в себе.       — Прости.       Джисон чувствует, как глаза наполняются влагой. Он не хочет плакать, потому что устал от этого, тем более при Минхо. Но слезы все равно начинают тихонько течь по щекам. Он не всхлипывает, просто смотрит в стену напротив и ощущает сильную боль в груди.       Теплые пальцы касаются кожи, стирают влажные дорожки, а потом в поле зрения попадает Минхо. Он ласково улыбается, поправляет спутавшиеся пряди Джисона. Как будто ничего не было.       — Все в порядке.       — Ничего не в порядке, хен. Я самый отвратительный человек, которого только можно представить. Я не могу находиться рядом с тобой, я тебя не заслуживаю.       Минхо обвивает теплые крепкие руки вокруг талии Джисона, кладет его голову себе на плечо и круговыми движениями поглаживает спину, успокаивая.       — Я уже говорил тебе, что ты самый лучший человек в моей жизни, — уверяет он, пока Джисон дрожит всем телом. — И ничто не способно изменить мое мнение.       — Даже то, что я псих?       — Даже то, что ты псих, — хихикает Минхо. — Но это еще и доказать нужно, так что, чисто теоретически, у тебя просто проблемы.       Джисон наконец решается обнять парня в ответ, утыкаясь носом куда-то в острую ключицу.       — Но я ведь не люблю тебя, — вновь пытается возразить он. Знает, что давит на самое больное.       Минхо отстраняется. Его улыбка гаснет на глазах, брови сходятся у переносицы.       — Джисон, — никаких «малыш» или «бельчонок». — Мы это уже проходили.       — Я не могу так, — возражает Хан. — Я не могу просто пользоваться тобой, когда мне выгодно.       — Джисон, — вновь строго говорит Минхо, беря лицо парня в ладони и заставляя смотреть себе в глаза. — Я сам решаю, что хочу делать. Я ведь могу отказаться приехать к тебе посреди ночи, правда? Но я этого не делаю, потому что ты мне важен. Мне все равно, что ты не можешь ответить на мои чувства. Я просто хочу быть рядом с тобой.       Джисон слышал эти слова уже несколько раз. И он правда верит Ли, потому что никто больше не сможет понять его так, как это делает Минхо — не задавая лишних вопросов, просто обнимет и прижмет к себе, заставляя слышать собственное сердцебиение и сосредотачивая мысли на чем-то одном. Хан доверяет ему, как самому себе — наверное, даже от себя он много скрывает.       Поэтому он не знает, что заставляет его сказать следующую фразу.       — Я не хочу, чтобы ты был рядом.       В глазах Минхо пустота. Джисон только что разбил самую хрупкую вещь, которая у него была.       Ли несколько мгновений смотрит на него, не двигаясь с места, с отсутствующим взглядом, как будто смотрит сквозь Хана. Пронзает. Затем он убирает руки со щек младшего и поднимается с кровати.       — Хорошо. Если тебе так будет лучше, я уйду.       Опущенные плечи Минхо говорят о том, насколько он расстроен и подавлен. Джисон не может сдвинуться с места, чтобы подбежать, обнять со спины и больше никогда-никогда не отпускать.       Когда входная дверь закрывается за старшим, Хан не может сдержать рыданий, рвущихся из сдавленного железными тисками горла. Он сворачивается калачиком на кровати, укутывается головой в одеяло и плачет.       Найдя телефон под подушкой, он быстро набирает сообщение.       han:       чанбин-хен       han:       я проебался       Ответ приходит спустя несколько минут. Но не от Чанбина.       lixie:       джисон?       lixie:       что случилось?       lixie:       ты чатом ошибся?       Джисон читает ответ и медленно умирает внутри. Пусть он ошибся чатом и это не Чанбин, ему в любом случае нужна сейчас поддержка. Он решается.       han:       феликс, ты можешь сейчас ко мне приехать?       han:       мне очень плохо       lixie:       омг что случилось???       lixie:       конечно же я приеду       lixie:       ты только дождись меня, окей?       lixie:       не делай глупостей