Will you try to fix me?

The Smiths — Please, Please, Please Let Me Get What I Want The Script — The Man Who Can’t Be Moved

      Утро субботы такое же прекрасное, как и всегда. Пусть с каждым днем становится все холоднее — все-таки, середина ноября, скоро ударят зимние морозы, — осеннее солнце все также тянет к земле свои остывающие лучики. Феликс валяется в кровати до самого обеда, нежится в теплом одеяле со смешными гномиками, и залипает в телефон. Из колонок звучит его любимый плейлист, который коротко называется «безмятежность». Ему так хорошо-хорошо, как никогда.       За последние пару дней его успевают принять в танцевальную крю университета, в которой состоят Хенджин с Минхо, и это отличный шанс узнать ребят получше. У них уже было две тренировки, на которых Ли-старший показывал танец, который нужно будет танцевать на официальной части дня студента.       Кстати о дне студента. Йеджи и Рюджин с того дня таскаются за Феликсом двумя хвостиками с той же просьбой выпить кофейку и обсудить, очевидно, какие-то их коварные планы по приятной (или не очень; Феликс пока не решил) эксплуатации парня в своих целях. Он, в общем и целом, и не против, но каждый раз у него находятся неотложные дела, которые нужно кровь из носу сделать. Чан сказал, что он дефлексирует — наслушался лекций Саны.       У Феликса очень много неразрешимых вопросов, которые он хочет задать нескольким людям. Например, как так все-таки вышло, что достаточно взрослый Чан учится на третьем курсе композиции и продюсирования; почему Йеджи и Рюджин прицепились именно к нему, если в их распоряжении целая кафедра художников. А еще — почему ему вдруг стала интересна загадочная личность Чанбина. Он все еще не в силах объяснить нарисованный собственной рукой портрет Со, что висит над столом.       По вечерам Феликс приезжает к Джисону и проводит с ним время как самый настоящий заботливый друг, хоть они особо больше и не говорят на тему Минхо и их сложной ситуации. Хан благодарен за то, что Ли просто находится рядом и не дает ему углубиться в пучины своих страданий и самокопания. И все также отказывается поговорить с Минхо, как бы Феликс ни пытался его убедить в том, что это необходимо.       — Он ведь тоже страдает, — в который раз заводит разговор Феликс, хозяйничая на чужой кухне. Руки испачканы в муке и какао — он готовит брауни. Джисон очень удивился, когда узнал, что у Ли руки не просто растут откуда надо, а еще и готовить умеют. — Неважно, когда вы это сделаете, но лучше вам выяснить все это как можно быстрее. Мне не хочется смотреть, как вы оба замыкаетесь в себе и не шутите, как обычно. Я же вас такими впервые и увидел, помнишь? Ты выкинул его тапочек в коридор, когда открывал нам с Чанни-хеном дверь.       Джисон улыбается кончиками губ так грустно, что у Феликса сердце сжимается от одного его несчастного вида. Если бы можно было по щелчку пальцев сделать так, чтобы они помирились и наконец были счастливы — в качестве друзей или возлюбленных, он загадать не может, — он бы уже давно сделал это. Но, увы, он может лишь направлять Джисона и надеяться на то, что Чанбин сможет достучаться и до Минхо.       Феликс отвлекается на мысли о Джисоне и отмирает лишь тогда, когда его телефон атакуют уведомлениями о входящих сообщениях. hwang_yeji: эй, солнечный мальчик! hwang_yeji: я надеюсь, сегодня у тебя нет оправданий и ты таки сходишь с нами выпить кофе с:       Феликс понимает, что когда-то эта вечная игра в кошки-мышки должна прекратиться, да и стоит задуматься о том, что, возможно, у девочек действительно какие-то планы на него и его способности, раз они уже несколько дней безуспешно пытаются с ним законтачить. Планов на вечер пока нет, поэтому он соглашается на предложенный полторы недели назад «стаканчик». lixie: привет :) lixie: я сегодня свободен, поэтому могу составить вам компанию hwang_yeji: отлично! hwang_yeji: в три около универа, не опаздывай! с: lixie: будет сделано!       Феликс усмехается про себя, сладко потягиваясь под одеялом. До встречи почти два часа, есть время созвониться с Джисоном и написать пару слов в общий чат, который в последнее время стал тише, чем обычно. Ранее зачинщиками всякого непотребства и перманентных приколов, как не сложно догадаться, были именно Минхо с Джисоном; сейчас пытаются возродить потухший костер Хенджин с Сынмином, но выходит далеко не так смешно, хотя они очень стараются. Они давно не собирались все вместе, что не может не огорчать, ведь Феликс правда настроен на сближение с их компанией. Сходить еще раз на выступление бэнда или продолжить просмотр Гарри Поттера, в конце концов, тоже неплохая идея. Учитывая, что посмотрели они лишь первый фильм из восьми плюс две части Фантастических тварей.

***

      — Я и не знал, что рядом с университетом есть такое место.       Феликс ерзает на месте, окидывая восхищенными взглядами кофейню, в которую его привели Йеджи и Рюджин. Помещение небольшое, но очень атмосферное: много дерева и пластика, над столиками свисают низкие лампы, а из колонок льются спокойные и томные мелодии прошлого века.       — Мы надеялись, что тебе понравится, — улыбается Рюджин, помешивая свой карамельный латте. Феликс смотрит на количество пирожных рядом с девушками и скромно утыкается носом в свой американо без сахара. — В общем, не будем долго тянуть кота за хвост.       Ли заинтересованно подается чуть вперед, наклоняя голову в бок.       — У нас на носу день студента, — плавно перенимает инициативу Йеджи, улыбаясь краешками губ. — Нам очень нужно твое участие.       — Я и так танцую с хореографами в двух номерах, — прищуривается Феликс, чувствуя, что это не все. — Я нужен вам еще по какому-то поводу?       — Догадливый, — усмехается Рюджин, переглядываясь с Йеджи. — Дело в том, что ты — новенький, тебя мало знают студенты, и мы подумали о том, что было бы неплохо, если бы ты согласился поучаствовать в одном номере. Ничего сверхъестественного, только отыграть одну роль и, возможно, еще что-нибудь.       — А еще ты симпатичный, девчонки будут просто в восторге, — дополняет Хван.       — Хотите разрекламировать свое мероприятие моей скромной персоной? — хихикает Феликс, сразу смекнув, что к чему. Обе девушки согласно кивают, признавая его догадку.       Ли некоторое время раздумывает над предложением. Он, конечно, не знает деталей, но отчего-то от девушек исходит такое приятное и комфортное спокойствие, что невольно хочется поддаться их настроению. С одной стороны это будет отличный шанс показать себя и свои способности — не зря же они еще в первую встречу упомянули о его рисунках, а с другой — репетиции будут отнимать достаточно много времени, так что у него особо не будет времени, чтобы справляться о состоянии Джисона и вообще видеться с ребятами.       — Я могу подумать над вашим предложением? — с надеждой в тоне спрашивает он.       — Только до понедельника, — ставит условие Йеджи. — Ты и так долго от нас бегал, мы должны знать, стоит ли искать еще кого-то. Но будет очень жаль, если ты откажешься.       Феликс обещает хорошо все обдумать и, попрощавшись, оставляет девушек в кофейне.       На улице гуляет холодный ветер, забираясь под полы распахнутого пальто. Феликс второпях застегивает его на все пуговицы, потому что не хочет заболеть. Над головой маячат светло-серые тучи, что обычно несут за собой снег, и Ли думает, что соскучился по зиме. Пусть осень и не особо дождливая, ему нравится наблюдать, как природа окунается в ослепительно белый цвет, как будто художник ударами кисти о пальцы разбрызгал на темном полотне белила. Прогноз погоды не обещает ничего похожего, и Феликс немного расстраивается.       По пути до станции метро ему звонит Чан.       — Привет, яркий лучик! — здоровается он, шумно дыша в трубку.       — Почему все называют меня уменьшительно-ласкательными, которые ассоциируются с солнцем? — фыркает он в ответ, поднимая воротник и зажимая телефон плечом. — Привет, хен.       — Все? Кто это еще так тебя называет? — удивляются на том конце.       — Есть тут одни, — загадочно говорит Ликс.       — Интриган, — хмыкает Чан, добродушно смеясь. — Ну да ладно. Я чего звоню-то…       — Я весь внимание, — Феликс затаивает дыхание в предвкушении.       — Минхо предложил сегодня собраться посмотреть второго Гарри Поттера.       — Я за любые тусовки, кроме голодовки. В котором часу и сколько пива с собой брать?       На пару мгновений наступает тишина — Чан подвис, обмозговывая только что сказанное. Феликс внутри ехидно ликует, потому что подозревал, что одними трезвыми посиделками Минхо не захочет ограничиваться. Такая уж у него жизненная ситуация: очевидно, что он хочет увидеть Джисона, а на трезвую голову смотреть ему в глаза будет довольно трудно.       — И почему ты такой смышленый малыш?.. — задает скорее риторический вопрос Бан, в тоне которого звучат растерянные нотки.       — Ну, вот такой вот он я, — хихикает Ли.       — Ладно, перейдем сразу к делу. Минхо сказал, чтобы покупали то, что хочется, он все оплатит. По-моему, он подался во все тяжкие. Даже не позвал никого с собой, представляешь? Я уже молчу о том, что для этого нужна причина.       Феликс закусывает щеку изнутри, прекрасно осведомленный о том, почему старший Ли так себя ведет. Но не будет же он рассказывать Чану о чужих проблемах? Друзья друзьями, но доверие превыше всего. Он что-то мычит в трубку.       — Может, у него что-то случилось и он не хочет этим делиться, — осторожно закидывает удочку Феликс. Чан вздыхает.       — В любом случае, он собирает всех, так что тащи свою тощую задницу к нему домой.       — Прямо сейчас? — удивляется Ли; на часах всего около четырех вечера, и пить в такой час не очень-то… Хотя ладно, кому-то не мешает начать пить и с самого утра.       — Да, я поэтому и звоню. Ты не сразу читаешь чат, — объясняет Бан. — В общем, дуй сюда, встретимся у станции. Надо затариться.       Они прощаются. Феликс снимает блокировку с экрана, действительно обнаруживая около сотни накопившихся сообщений в чате «7 идиотов и красавчик». Почему-то сейчас в голову приходит мысль о том, что название придумал Минхо и «красавчик» именно он. Он смеется про себя, а затем решает прочитать переписку.       Все полны энтузиазма, потому что, очевидно, давно не собирались выпить, но взгляд цепляет равнодушный отказ Джисона, которого очень долго и нудно уговаривают Хенджин с Чонином, умудрившиеся завуалировано послать друг друга несколько раз в процессе. Феликс хмурится.       Конечно, будь он на месте Хана, тоже не горел бы желанием видеться с Минхо, банально потому, что Джисон так до сих пор и не разобрался со своими чувствами и не придумал ничего для разговора, который случится «когда-нибудь, и я вообще не хочу его разговаривать, вот». Но Ликс — не Хан, он понимает, что рано или поздно они просто перестанут общаться, и тогда два и так покалеченных сердца разобьются окончательно, отравив кровь не только друг другу, но еще и всем, кто любит и ценит их такими жизнерадостными.       — Если ты скажешь мне, что не пойдешь смотреть Тайную комнату только потому, что придется увидеться с Минхо, то это очень слабая отмазка, — говорит он в трубку вместо приветствия.       Джисон молчит какое-то время, а потом слышится разочарованный вздох.       — Ты меня и на том свете достанешь? — беспомощно тянет Хан в ответ.       — И как ты догадался? — в притворном ужасе роняет Ли.       — Ладно. Уже одеваюсь.       — Хороший мальчик. Что тебе купить? Я почти добрался до Чанни-хена, мы сейчас пойдем в супермаркет.       — М-м-м… Возьми мне грейпфрутового сидра, пожалуйста. И еще сухариков захвати.       Феликс хмыкает и, приняв «заказ», отключается. От университета до нужной станции ехать каких-то десять минут, которые Феликс с удовольствием тратит на прослушивание музыки. У выхода его встречает какой-то особенно воодушевленный Чан, который в нетерпении топчется на месте и загадочно улыбается. Ли вскидывает брови.       — Хен, что с тобой? Тебя Хенджин покусал и заразил энтузиазмом?       — Ну тебя, Ликси, — наигранно дуется Бан, добродушно хлопая его по спине. — Джисон приедет?       — Да, я смог его уговорить, — у Феликса внутренности немного оттягивает, чувствуя подвох в вопросе Чана. Он же не специально спросил?       — Рад это слышать. Вы здорово сблизились в последнее время, — замечает Бан.       — Да, у нас оказалось больше общего, чем мы думали, — улыбается Феликс. — Он — буквально единственный, кто готов слушать про поттериану каждый день.       Бан понимающе кивает головой. Они входят в ближайший супермаркет, без раздумий беря продуктовую тележку. Почему-то Феликс был уверен в том, что одной баночкой на лицо сегодня никто не ограничится, поэтому Джисону взял аж три бутылки его сидра, а себе — литровый дынный эль. Напиваться как последняя скотина настроения особо нет.       Они недолго бродят по магазину, пару раз Бану наяривает Минхо, оповещая о том, что заказал пять больших пицц. Уже на кассе у Феликса снова звонит телефон. На экране белым по черному горит «Чанбин-хен». Ли удивленно таращится на дисплей, уповая на то, что ему кажется. Но нет — вызов продолжает идти, и в его сторону уже начинает коситься Чан.       — Хен, я сейчас, забыл взять Джисону сухариков, — сбегает Ли, действительно забывший купить снэки. Он дрожащими пальцами смахивает кнопку принятия вызова и выдыхает: — Алло.       — Я надеюсь, ты уговорил нашего мистера «я не хочу видеться с Минхо, потому что очкую смотреть ему в глаза»? — сходу спрашивает Со, не удосужившись даже поздороваться. Феликс фыркает.       — Уговорил. А ты что, беспокоишься?       — Да нет, вот захотел с тобой поговорить, а темы для разговора все не находилось, — с сарказмом говорит Чанбин, а у Феликса сердце ухает куда-то в желудок.       — Очень смешно, — кривится он, прогоняя навязчивые мысли. — Ну, я пошел, мы с Чанни-хеном на кассе.       — Ага.       За прошедшее время отношения у них с Чанбином не сказать, что сильно потеплели. Очевидно, что Со не в восторге от его компании, он даже в общежитии старается избегать Феликса, а на парах отсаживается подальше или сажает рядом Хенджина, Минхо или Чана или всех вместе взятых. Ли не особо рвется налаживать контакт, потому что не любит, когда инициатива исходит лишь от одной из сторон. Чанбин иногда спрашивает его в сообщениях о Джисоне, но чаще всего сам ходит навещать друга, который наотрез отказывается посещать пары. Феликс думает, что рано или поздно Хану стоит появиться на занятиях, потому что скоро истечет допустимое количество пропусков и деканат может забеспокоиться.       При редких встречах Чанбин старается его и вовсе игнорировать, и этот факт здорово проезжается по самолюбию Феликса. В конце концов, они ведь не чужие люди, даже более того, у них имеются общие друзья, так что можно бы хоть сделать менее равнодушное лицо, но Со, кажется, все равно. Ли как будто не существует для него.       Феликс дуется, потому что инициатива по «спасению отношений» Минхо и Джисона полностью принадлежит именно Чанбину. Он не говорит Со о том, что ребята уже взрослые и нужно прекращать нянчиться с ними, как с маленькими детьми, потому что уповает на его благоразумие. Но, кажется, тщетно.       — О чем задумался? — спрашивает его Чан, когда они выгружают покупки в несколько пакетов и выходят из супермаркета.       — Да так, ни о чем особенном, — замотал головой Ли.       — Что у вас с Чанбином?       Феликс настолько не ожидал подобного вопроса от Бана, что даже останавливается от замешательства.       — А что у нас? — внимательно следит за лицом Чана он, пытаясь казаться не слишком очевидным.       — Вы, кажется, не очень ладите, — поясняет старший, тоже останавливаясь. В его глазах такая же растерянность, как и у Феликса. — Не поделили что-то?       «Разве что существование в одном времени и в одном месте», мрачно усмехается про себя Ли, но говорит совсем другое.       — С чего ты взял?       — Вы не общаетесь почти, да и в универе он от тебя как будто шарахается. Даже ребятам не по себе.       Значит, это заметил не только Бан, но и остальные.       — Хотел бы я сам знать, — честно отвечает Феликс, возобновляя движение. Он прячет глаза в челке и задумывается о словах Чана.       Кажется, у кого-то намечается сегодня разговор. И он не о Минхо с Джисоном, которые, скорее всего, снова будут делать вид, что все прекрасно и ни у кого нет проблем с разбитым сердцем.       Старший Ли встречает их слегка помятый после сна и так отчаянно зевающий, что самому Феликсу уже хочется улечься в свою удобную кровать и уснуть.       — Ты что, успел поспать, пока мы были в маркете? — интересуется у него Чан, выставляя в холодильник пиво и прочие алкогольные напитки.       — Вы бы еще дольше ходили, — пожимает плечами Минхо и устраивается на высоком барном стуле.       У Минхо взгляд такой безмятежный, что Феликс сразу даже не понимает, что это всего лишь тщательно натянутая маска. Только темные круги под глазами и слегка впалые щеки выдают, что он очень переживает о сложившейся ситуации. Когда Чан выходит помыть руки в ванную комнату, Ликс не выдерживает и спрашивает его о самочувствии.       — Все прекрасно, — иронично хмыкает он, отводя взгляд. — Я даже на пары хожу.       — Я серьезно, хен.       Минхо вздыхает так, что у Феликса внутренности разом скручиваются от осознания своей беспомощности в данном вопросе.       — Мне плохо без него, — он почему-то не удивляется его осведомленности, складывая локти на столешнице. — И не надо делать вид, что ты не о Джисоне спрашивал.       — Да я даже… не пытался, — сглатывает Феликс, когда встречается взглядом с потухшими глазами Минхо. — Просто волнуюсь.       — Не бойся, за мной такой надзор, что аж на стену лезу, — хмыкает старший. — Этот хоббит мне проходу не дает. Только не говори ему, как я его назвал, а то конвой у моей спальни удвоят, а то и утроят.       Феликс прыскает в кулак. То, что Минхо шутит — определенно хороший знак.       — Я все слышал, паскуда ты эдакая, — резко раздается со стороны коридора, и в кухню буквально заплывает Со. — Все, не слезу теперь с тебя, готовься. Буду у двери караулить твой сон, эльф-недоросток.       — Фу, отвратительно, — кривится Ли-старший, делая вид, что его тошнит. — Ты как в квартиру попал?       — Чанни-хен открыл, — коротко отвечает Чанбин, садясь рядом с Феликсом.       У Ликса от этого мурашки табунами бегают по всей спине. Со с ним не здоровается — вероятно, думает, раз они сегодня уже говорили по телефону, то от банального «привет» у него язык отвалится. Это не очень-то приятно, но Ли ничего ему не говорит.       Зато говорит Минхо.       — Вы что, не знакомы? — поднимает он одну бровь, бегая глазами от одного к другому.       — Мы здоровались сегодня, отвали, — небрежно бросает Чанбин, а Феликсу кажется, что слова больно оседают где-то глубоко внутри ноющей занозой.       Они замолкают, думая каждый о чем-то своем. По очереди приезжают Хенджин, Сынмин и Чонин и самым последним в квартиру входит Джисон. Взгляд у него бегает по стенам, пытается зацепиться за что-то, что не Минхо, но выходит довольно посредственно — через раз глаза возвращаются к Ли, который вообще даже не скрывает своих чувств по отношению к парню. Остальные делают вид, что не замечают явного напряжения между ними. Феликс хмыкает про себя.       Минхо усаживает всех за котацу (Феликс переспросил, чтобы не казаться дураком) и тащит из холодильника алкоголь. Привозят пиццу, которая пахнет на всю квартиру так, что желудок сворачивается в попытках переварить самого себя — еще бы, Ликс не ел ничего с самого утра, не считая выпитого американо. Джисон плюхается рядом с ним и жмется к боку в поисках такого нужного сейчас тепла. На месте Феликса определенно должен быть Минхо, но не ему решать. Он позволяет Хану откинуться на свое плечо и усаживается так, чтобы другу было удобно. Тот одними губами шепчет «спасибо».       Оба не замечают, какими взглядами одаривают их Минхо и Чанбин. Зато замечают Чан с Чонином, пока Хенджин и Сынмин вновь по-дружески буллят друг друга.       — Вишневое пиво, серьезно? Ты что, девчонка? — Хенджин притворно кривит тонкие губы, косясь в сторону Кима, одновременно открывая бутылку светлого нефильтрованного.       — То есть то, что пьют Феликс с Джисоном, тебя устраивает?       — Ну, Феликс у нас тонкая натура… — ударяется в пространные объяснения Хван, возводя глаза к потолку. Ли хрюкает в бутылку с элем.       — Господи, да засоситесь уже по-человечески, — закатывает глаза Чонин на это представление. Удивительно, но остальные поддерживают его нестройным хором, отчего у Сынмина скулы покрываются румянцем, а Хван до последнего пытается сохранить крупицы своей проебанной гетеросексуальности.       — Вам не кажется, что наш макнэ в край охренел? — задает вопрос он в пустоту перед собой, опуская взгляд в бутылку.       — А ты вот давай с темы не съезжай, ладно? — смеется Бан.       — Мы фильм будем смотреть вообще? — переводит стрелки Хенджин окончательно, его поддерживают Феликс с Джисоном.       После двух тостов во имя дружбы, за которые Феликс успевает вскользь поймать на себе взгляд Чанбина, они перемещаются к дивану. Джисона из его объятий забирают цепкие лапы Хенджина, который пихает сопротивляющегося Хана к жмущемуся с краю Минхо, сам садится рядом и усаживает слева от себя Чонина. Феликс на пару мгновений выпадает из реальности, потому что Хван ну вот никак не может быть замешан в их отношениях, но делает скидку на то, что знакомы-то они гораздо дольше, и Хенджин — хороший наблюдательный друг, который сделает все возможное, чтобы близким людям было комфортно. Вообще, если судить по тому, как реагируют на их с Сынмином вечные подколы остальные, остается только догадываться о том, насколько проницательная компания Феликсу досталась.       Самого Феликса Чан двигает к Чанбину и ехидненько так подмигивает. Они здесь все, что ли, с даром предсказания? Каким бы Бан ни казался добродушным увальнем на первый взгляд, он, как самый старший, всегда подмечает все перемены внутри компании. Это Феликса немного пугает, потому что Чан на своей волне и ни с кем своими коварными мыслями не делится.       «Разве что с Чонином», проскакивает в голове на мгновение. Очень уж они подозрительно себя ведут.       Со удивленно приподнимает брови, когда Феликс к нему оборачивается. Они смотрят друг другу в глаза несколько секунд, а потом синхронно отворачиваются к заставке фильма. Ли сгибает ноги в коленях и кладет на них руки, стараясь не думать о том, что верхушки айсбергов наконец-то начинают оттаивать. Рядом стоит бутылка сладкого дынного эля, он прикладывает губы к горлышку. В груди какое-то неоднозначное волнение переворачивает все, пробирается когтистыми лапами ко вмиг ускорившемуся пульсу и фантомно касается подушечками пальцев голой кожи. Чанбин слева сдавленно выдыхает.       Феликс сосредотачивается на фильме, отгоняя подальше странные и немного даже пугающие мысли о Со, тихо бубнит себе под нос давно заученные реплики героев, чем откровенно мешает зрителям. Чан пару раз на него шикает, но Ли спустя несколько реплик все также продолжает повторять за героями, что медленно выводит из себя Чанбина. В какой-то момент (вероятнее всего, когда на стене коридора герои видят кровавую надпись про Тайную комнату и врагов наследника) он и вовсе хватает его за локоть и тащит к выходу. Феликс от неожиданности проливает пару глотков на белоснежный ворсистый ковер (Минхо с другого конца дивана страдальчески тянет «Только не мой коврик!») и, спотыкаясь, следует за Со.       Он приводит его в кухню, на ощупь находит выключатель и, когда помещение заливает яркий свет, резко бьющий по глазам после темноты домашнего кинотеатра, садится на высокий стул.       — Ты что делаешь? — в шоке таращится на него Феликс, от греха подальше ставит бутылку на стол. В голове немного муторно от выпитого, движения чуть заторможенные. Ли давно не пил, эти ощущения доставляют толику удовольствия.       Но не избавляют от горящих темных глаз Чанбина, который, вероятно, вознамерился прожечь в нем дыру. Этот полный какого-то раздражения и негодования взгляд пробирает до самых костей, посылает вдоль позвоночника мурашки и застревает в горле. Феликс чувствует себя трусливым зайцем, попавшим в ловушку хищника. Он сглатывает тягучий ком слюны и осторожно присаживается на стул поближе к выходу. На всякий случай.       — Не знаю.       Тут-то Феликс и замечает, что Чанбин, в принципе, тоже не совсем трезв: его, конечно, не шатает из стороны в сторону, но говорит он, немного растягивая слова, опирается одним локтем на столешницу позади себя.       — Как это — не знаешь? — удивляется Феликс. — Зачем ты меня сюда тогда притащил?       — Ты меня раздражаешь, — выпаливает Чанбин, отводя горящий взгляд в сторону.       Феликс фыркает. Почему-то он на сто пятьдесят пять процентов уверен, что это не из-за его фанатского бубнежа во время фильма.       — Для меня это не новость, но спасибо, что еще раз об этом напомнил.       — Любишь же ты язвить, — кривит губы Чанбин, вновь смотря на Феликса. И вновь этот взгляд, от которого хочется спрятаться куда подальше, потому что режет без ножа. — Откуда ты такой взялся? Что в тебе нашли Джисон и Чанни-хен?       Феликсу не сказать, что очень приятно от таких слов. Он слепо надеялся на то, что, раз у них есть общее дело, то и Со снизойдет до того, чтобы хотя бы изредка нормально себя с ним вести, но, видимо, судьба — все-таки сука. Он даже не списывает это на воздействие алкоголя, ведь все знают, что градусы развязывают язык любому.       — Весь такой правильный, беззаботный, красивый, популярный… — продолжает Чанбин, нисколько не стесняясь своих мыслей. — Зачем мы тебе?       — Может, потому, что вы все действительно мне стали второй семьей? — тяжело вздыхает Феликс. Он злится, потому что этих очевидных вещей не понимает лишь Со, который отгораживается от него ширмой из ледяной корки. Он наивно полагал, что его взгляд слегка оттаял — нет, он, оказывается, покрывается еще одним шаром снега.       — Я не верю тебе, — резко вставляет Со, и от этого уже действительно становится физически больно.       — Ты такой бесчувственный, боже, — нервно смеется Феликс, пытаясь скрыть за улыбкой обиду и горечь. Ему казалось, что он уже давно всем все доказал, особенно Чанбину, что заслуживает доверия — хотя бы тем, что ему не безразлично, что будет с Джисоном, но, видимо, все оказалось зря.       — Ты меня не знаешь, — едко отвечает ему Чанбин, отчего на его скулах начинают ходить желваки.       — Так расскажи мне! — повышает голос Феликс, уже не контролируя свои эмоции, потому что его эта ситуация напрягает до чертиков, нарушает внутреннее равновесие и так далее по списку. — Ты же постоянно закрываешься в себе, как в скорлупе, не подпускаешь меня ближе. У меня даже Чанни-хен спросил, что у нас с тобой такого случилось и почему мы не общаемся.       Чанбин вздрагивает, когда Феликс на него слегка прикрикивает, и немного тушуется. Глаза все еще излучают холод вперемешку с какими-то невиданными ранее эмоциями. Ли не может их разобрать, потому что дышит тяжело и часто, ему немного не до того.       — Хен, как всегда, проницателен, — криво усмехается Чанбин, пропуская темные пряди волос через пальцы. Феликс слегка залипает на этом движении, но сразу же отмахивается. — Не могу я тебе доверять.       — Может, это потому, что ты свое желание в агрессию сублимируешь?       Голос не принадлежит ни одному из них и явно раздается со стороны входа в кухню. Феликс с деревянной от напряжения шеей поворачивает голову и натыкается взглядом на лукаво ухмыляющегося Минхо, который стоит с таким видом, будто подслушал весь их диалог. Становится настолько неловко, что кожа буквально горит огнем.       — Ты чего приперся? Тебя звал кто? — рычит Чанбин, хмуря брови.       — Я тебе больше скажу: Феликс так «тихо» разговаривает своим басом, что слышали все. Джисон почти сорвался бежать к вам, но я его бросил обратно на диван, иначе беды было бы не избежать. Я бы посоветовал вам вести себя… кхм, поспокойнее. И не разбейте мне сервиз, — и дергает бровями, как будто они живут у него отдельной жизнью.       Он разворачивается на пятках и уходит восвояси, оставляя Феликса и Чанбина обдумывать все вышесказанное. Ли чувствует, как сердце в груди заходится ходуном, но так и не может понять, из-за чего. Один факт из реплики Минхо он улавливает: Джисон был готов идти к ним, а старший Ли его успокоил. Неужели у них все налаживается?       Было бы неплохо, если бы у них с Чанбином все наладилось, но старший, похоже, никогда в жизни не снизойдет до того, чтобы пустить Феликса чуть дальше привычных колкостей и вечных выяснений отношений.       — Нужен мне его сервиз… — бурчит себе под нос Со, обращая на себя внимание Феликса. Он замечает, что кончики его ушей красные, как, вероятно, и его собственные. Почему-то это кажется ему забавным.       — Хен, — негромко окликает его Ли, а, когда тот поднимает недовольный взгляд, продолжает. — Когда ты разрешишь мне увидеть тебя настоящего?