Will you try to fix me?

Ed Sheeran — Kiss Me Sia — Salted Wound

      — Как он?       Джисон через плечо оглядывается на мирно посапывающего в его кровати Феликса. Вчера они так быстро ушли с вечеринки, толком не попрощавшись с хозяевами, но Ли было нужнее как можно скорее оказаться окруженным заботой. Джисон провел с ним довольно продолжительное время и успел выучить все грани его характера почти наизусть. При нем Ликс никогда не унывал, а, даже если и уходил в себя порой, то тщательно скрывал это под натужной улыбкой. Очевидно, что-то в нем вчера сломалось.       — Спит пока, — отвечает Джисон уже заждавшемуся на том конце провода Минхо.       Десять утра — не самое раннее утро для субботы. За окном медленно продолжают падать хлопья снега, засыпая стоящие на парковке машины. Вид на улицу завораживает своей красотой, и Хан ненадолго засматриватеся.       — Бельчонок, — тихо подает голос Минхо, и Джисон еле заметно вздрагивает от этого ласкового прозвища. По телу лепестками расцветают теплые чувства, а на губах расплывается нежная улыбка. — Хочешь, я приеду?       — Чанбин разве не у тебя?       — Нет, он посреди ночи куда-то свалил. Наверное, зализывать раны.       — Тогда приезжай.       Джисон кладет смартфон в карман пижамных штанов и, тихо прикрыв за собой дверь в спальню, уходит на кухню. Феликс сильно вымотался, ему нужен хороший отдых.       Прикинув, сколько примерно может занять дорога к его квартире, Джисон решает приготовить легкий завтрак на троих. Вряд ли Минхо успел поесть с утра, а Хан, вообще-то, заботливый парень, который хочет видеть своего парня улыбающимся, сытым и безумно в него влюбленным.       Может, Джисон и эгоист, но он точно знает, что Минхо любит его так же сильно, как и он его.       Он порхает над плитой, колотя в миске яйца на омлет с кучей всяких приправ, и одновременно следит за рисом, что варится в кастрюле. Он не совсем мастак готовить, а в период его неопределенности в жизни, который он бы предпочел забыть, для него готовил Феликс, который был просто каким-то шеф-поваром, не меньше. Своими скромными познаниями в готовке Джисон никогда не кичился и предпочитал ограничиваться простенькими блюдами.       Когда омлет уже вовсю пахнет по всей кухне, а рис почти сварился, Джисон чувствует на животе холодные ладони, которые словно обжигают его даже сквозь футболку. В загривок утыкается такой же холодный нос Минхо. Он мурлычет ему в затылок, и Хан, не в силах злиться на Ли, усмехается краем губ и накрывает свободной рукой его пальцы.       — Соскучился, — мягко констатирует старший, на что Джисон ожидаемо фыркает.       — Мы же вчера виделись.       — Я всегда по тебе скучаю, когда мы не вместе, — возражает Минхо, и Хан закатывает глаза, выключая конфорку.       — Фу, какие телячьи нежности.       Минхо дарит ему невесомый поцелуй в изгиб шеи и так же бесшумно отстраняется. Он шуршит одеждой и, выйдя в прихожую, вешает пальто на крючок.       — Спит еще?       — Угу. Помоги мне салат нарезать.       Такая тихая, почти семейная идиллия заставляет Джисона трепетать. Он все еще никак не мог свыкнуться с мыслью о том, что Минхо теперь можно касаться чуть более интимно, чем ранее, целовать, когда захочется, да и вообще хотелось привязать его к себе невидимыми нитями и никогда не отпускать. Когда он думает об этом, какой-то укор совести поднимается из недр самокопания, но, стоит ему взглянуть на пышущий лаской и любовью взгляд Минхо, все сомнения в собственной неполноценности улетучиваются вместе с последними осенними листьями. Если Ли любит его таким — неловким, несуразным, с этими большими щеками, с его вагоном и маленькой тележкой комплексов и с еще большим багажом психологических проблем, — ему ничего не остается, как отдавать ему всего себя, позволять нежиться в объятиях друг друга, чувствуя защищенность.       — Чего смотришь? — смотрит на него Минхо, будто читая мысли, и на дне его зрачков — привычная лукавинка. — Неужели влюбился?       — Хен, ты когда-нибудь перестанешь надо мной издеваться?       — Боюсь, что нет, пока ты так очаровательно дуешься и краснеешь.       — Змей-искуситель, ей-богу, — вновь фыркает Джисон, отворачивая от него пылающее пунцовым лицо. Эта странная привычка Минхо каждый раз срабатывала как надо, хотя за это время Хан и мог бы привыкнуть к его поведению. Сам удивляется, почему ведется из раза в раз на его дешевые провокации и подкаты, которые в их возрасте и статусе отношений, казалось бы, неуместны.       Они заканчивают с салатом ровно в тот момент, как в комнату заходит сонный Феликс. Лицо уже далеко не красное, но веки все еще хранят воспоминания о непрерывных потоках слез минувшим вечером. Он зевает, прикрывая рот маленькой ладошкой, и взъерошивает и так лохматые ото сна пряди.       — Доброе утро, — здоровается он хриплым басом и усаживается за стол. — Я смотрю, вы меня прямо ждали.       Теперь фыркает Минхо.       Джисон расставляет тарелки и столовые приборы, в чем ему помогает Минхо («Да ты дебил, что ли? Я сам справлюсь!»), и ловит на себе задумчивый спокойный взгляд Феликса. Старший напоследок чмокает его в щеку и усаживается поближе к Ликсу.       — Бе-бе-бе, — передразнивает он Хана, тут же получая ложкой по плечу. — Ай! За что?       — За все хорошее, — Джисон показывает ему язык и, закатив глаза второй раз за утро, принимается за еду.       — Вы такие уморительные, — вдруг улыбается Феликс во все тридцать два и беззвучно хохочет. Минхо и Джисон переглядываются.       — Ты вчера себе мозги отшиб или головой о косяк двери ударился?       — Фу, как грубо, — с напускной обидой говорит Ликс, а после вновь тянет уголки губ вверх. — Я просто констатирую факт.       — Джисон — просто золотце, — гордо произносит Минхо, отчего сам упомянутый давится рисом и закашливается под заливистый смех Феликса.       Завтрак проходит в дружеской атмосфере, которая проникает всюду, забивается в нос ароматами пряных трав и яичницы. Минхо много болтает и шутит, практически перетягивая на себя роль своего парня, отчего Джисон хмурится и пару раз в шутку обижается. Феликс наблюдает за ними с широкой улыбкой, доедая свою порцию.       — Что, вы меня даже не будете терроризировать расспросами, что со мной случилось? — спрашивает он, когда они, плотно набив животы едой, растягиваются в гостиной кто где: Феликс — на диване, а Минхо с Джисоном — прямо на ворсистом ковре.       — А тебе хочется рассказать? — скептично вскидывает брови Джисон, чуть поднимая голову.       Атмосфера из дружеской и ненапряженной вмиг сгущается, становится более серьезной. Минхо прекращает изображать крики умирающих чаек и умолкает.       — Не то чтобы… — неуверенно тянет Ли с дивана. — Но вам я доверяю, как самому себе, и не хочу держать от вас секретов.       Минхо с Джисоном коротко переглядываются и, кивнув на не озвученное никем из них предложение, поднимаются с пола и садятся по обе руки от Ликса.       — Мы готовы, — подбадривает Хан друга улыбкой и чуть сжимает пальцы на его плече.       Феликс коротко обрисовывает ситуацию, не упуская ни испорченную толстовку, ни Ченлэ, ни спонтанный поцелуй. Джисон слушает внимательно, пару раз смотрит в глаза Минхо, который одним взглядом говорит, что уже в курсе всего.       — Мне так больно, — завершает краткий рассказ Ликс с горькой улыбкой на пухлых губах. — Если бы он этого не сделал, кто знает, как бы дальше сложилось…       — Я думаю, вам обоим нужно время, чтобы все обдумать, — задумчиво говорит Джисон, перебирая в голове различные варианты развития событий. — Чанбин-хен никогда не был легкомысленным и, тем более, не стал бы намеренно портить с тобой отношения.       — Я тоже так думаю, — поддерживает его Минхо, и они сталкиваются взглядами. В глазах старшего читается «молчи!», и Хан вовремя прикусывает язык, чтобы не сболтнуть лишнего.       — Спасибо вам, — тяжело выдыхает Феликс и поднимается с дивана. — Правда, спасибо. Не хочу портить вам медовый месяц, поэтому, пожалуй, пойду.       — Можешь остаться, — предлагает Минхо, и Джисон с ним полностью солидарен. Все-таки, оставлять друга один на один с собственными переживаниями, которые могут привести к любому исходу, — не самая лучшая идея. Ему нужна поддержка, дружеское тепло и забота, которых в четырех стенах маленькой комнатушки общежития точно не найти. Но, сколько бы они ни уговаривали Ликса провести хоть немного времени с ними, он был непреклонен.       — Беда, — заключает Джисон, когда за другом захлопывается входная дверь.       — И не говори, — вздыхает Минхо откуда-то сзади, а в следующий миг его мягкий подбородок опускается на плечо Хана. Руки почти по-хозяйски обвивают талию, заставляя Джисона млеть от его прикосновений. — Чанбин, конечно, потрепал всем нервы своим нежеланием идти на контакт, но мы упустили из виду самое важное.       Джисон удивляется и, отстранив голову Минхо с плеча, проворачивается в кольце его рук, чтобы заглянуть в глаза.       — Что ты имеешь в виду?       — Он, похоже, совсем неравнодушен к Ликси.       — Думаешь?       — Думаю, — кивает. — Не могу сказать с уверенностью, потому что, скорее всего, он сам этого еще не осознает. Судя по тому, как сбивчиво он ночью пытался объяснить мне причину своего поведения, Феликс точно запал ему в душу. Но Феликс уж точно должен услышать это от него самого, а не от нас.       Джисон задумывается над его словами, пропуская тот момент, когда его уха касаются теплые губы. Он вздрагивает и покрывается мурашками, когда Минхо рвано выдыхает в ушную раковину, и обвивает его за шею в ответ.       — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Ли, еле ощутимо водя носом по его шее. Джисон тает от его прикосновений, как воск — от огня.       — В последнее время действительно хорошо.       — Не хочешь сходить к специалисту?       Джисон с трудом отлепляет руки от затылка Минхо и, чуть нахмурившись, вглядывается в его расширившиеся зрачки, в которых вновь видна вся вселенная.       — Ты уверен? — шепотом спрашивает Хан, со страхом ища ответ в темных омутах.       — Да. Тебе это нужно, и я хочу, чтобы тебе было хорошо.       Хан не отвечает, чувствуя, как к горлу подступает ком, а в носу щиплет от приближающихся слез. Когда в уголках глаза появляются намеки на слезы, а губы Минхо растягиваются в ласковой улыбке, он не может сдержаться и, утыкаясь куда-то в ключицы Ли, шепчет:       — Я люблю тебя, Минхо… Так люблю, что больно становится. Чем я тебя заслужил?       — Ну-ну, малыш, — Ли лишь сильнее обхватывает его, поглаживая по спине. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив.

***

      — Нет, — Сана, как всегда, категорична.       — Но почему?       Минхо договорился с ней о встрече еще вчера, но Джисону об этом ничего не сказал. Младшему сейчас гораздо важнее сосредоточиться на грядущем экзамене по специальности, и волновать его лишний раз было себе дороже.       — Этика, Минхо, этика, — поясняет девушка, отпивая горячий напиток из чашки. — Психологи не могут брать себе клиентов из своего круга общения.       — Если не ты, то кто? — как-то совсем уж отчаянно спрашивает Ли, безысходно помешивая свой американо. — Я, правда, никого, кроме тебя, не знаю. В полюбившейся им кофейне довольно много народу. За окном, переливаясь огоньками под светом фонарей, кружится снег, а прохожие, улыбаясь и шутя, кое-где играют в снежки. В выходной день всем хочется расслабиться, отдохнуть; стены кофейни встречают любого посетителя радушно, отогревая тела и души горячим кофе или чаем. Сана много смотрит в окно, будто наблюдает за людьми. Эта ее привычка настолько странная, насколько милая, и Минхо в который раз думает, что ее способность очаровывать с первого взгляда такая же ненавязчивая, как падающие в медленном танце снежинки. — У меня есть один человек, — после недолгих раздумий она поворачивается к Минхо. — Сонми-онни — очень занятая барышня, так что, если ты действительно уверен в своем решении, то советую поторопиться. Боюсь, у нее даже в этом месяце может не найтись для вас свободного окошка. Минхо заметно выдыхает из легких задержанный воздух и немного успокаивается. Когда Сана протягивает ему визитку с красиво оформленными бордовыми вензелями, он не может сдержать облегченный вздох. Профессор немного наклоняется к нему, всматриваясь в глаза. Он не может отвести взгляда от ее темных изучающих глаз и шумно сглатывает.       — Ты так сильно его любишь, — улыбается она и, отстранившись, снова устремляет взгляд на улицу.       — Да, — еле слышно отвечает Минхо, с глупой улыбкой изучая номер на визитке. — Он для меня — все.       — Хоть у кого-то в вашей компании здоровые отношения, — снисходительно хмыкает Сана, чуть вгоняя Минхо в краску. Он в ее присутствии чувствует себя маленьким ребенком, которого воспитательница воспитывает методом кнута и пряника: похвалила, затем поругала, и так далее по кругу. — Кстати, как там ваши несчастные?       — Имеешь в виду Чанбина и Феликса?       — Ага. Мне кажется, я немного перестаралась на вечеринке.       — Тебе не кажется, — усмехается Минхо. Теперь очередь Саны удивленно приподнять брови, когда она смотрит на него снова. — За то время, пока они твое задание выполняли, — кстати, могла бы и сказать, а то как предательница, — Феликс вдруг понял, что влюблен в нашего хмурого друга.       — Вау, — хмыкает Сана, откидываясь на спинку стула и сцепляя пальцы. — Я и не надеялась на такой эффект, но, похоже, это работает. А Чанбин?       — С ним немного сложнее, — устало вздыхает Минхо, пряча визитку в карман пальто. — Он у нас — любитель скрывать от друзей чувства, ты это и без меня знаешь. После того, как ты и многие другие ушли, Феликс признался Джисону в том, что Чанбин ему нравится, разревелся, как девчонка, и его в таком состоянии увидел наш герой. А потом поцеловал.       — Поцеловал? — Сана теперь удивляется не на шутку, округляя глаза. — Вау, — еще раз говорит она, устремляя взгляд куда-то в потолок — видимо, в поиске ответов. Минхо почти ясно видит, как шестеренки в ее голове набирают скорость и движутся все быстрее, пока она обдумывает все вышесказанное. — Напомни, вы ведь хотели, чтобы они, наконец, начали дружить?       Минхо растерянно кивает.       — И получилось немного не так, — прищуривается Сана. — Похоже, я упустила из виду что-то очень важное. Подумаю об этом на досуге, а теперь мне пора на терапию. Я и так уже опаздываю.       Сана в мгновение ока надевает пальто и, чмокнув Минхо на прощание в щеку, как делает это со всей их компанией, уходит прочь из кофейни, оставляя парня в легком недоумении и со сжатой в кармане визиткой. Ли, еще недолго просидев, тоже собирается и, заплатив за оба напитка, выходит на улицу.       Морозный воздух приятно щипает щеки, облизывает их холодом после тепла кофейни. Пахнет мандаринами, елкой и Новым годом. Минхо глубоко вдыхает этот аромат, зажмуривая глаза. Он достает из кармана телефон и визитку. Сердце начинает чуть сильнее стучать, и нервозность проступает наружу с закушенной в волнении губой, когда он набирает нужный номер.       — Ли Сонми-нуна? — неуверенно спрашивает он, когда в трубке после нескольких гудков щелкает.       — Да.       — Я, эм-м… Меня зовут Ли Минхо. Я от Саны-нуны.       — Хорошо, — голос на том конце чуть смягчается. — Сейчас посмотрю график… я свободна завтра с трех до четырех дня, вам удобно будет встретиться? Боюсь, в ближайшие пару недель я не смогу уделить вам время, кроме как завтра.       Минхо замирает, забывая, как дышать.       — Д-да, нам будет удобно, — чуть заикается он, и, лишь когда психотерапевт записывает его данные и место встречи и отключается, позволяет себе выдохнуть.       Первый шаг сделан.       Он неспешно бредет к себе в квартиру, раздумывая о том, как правильно известить Джисона о завтрашней встрече. Скорее всего, Сонми будет проводить консультацию — Минхо не знает, он никогда не был на подобных мероприятиях, — поэтому волноваться пока не стоит.       В квартире темно, хоть глаз выколи. Он не спешит включать свет в прихожей, раздеваясь, на ощупь вешая пальто и разуваясь. Едва он ступает шаг, как на талии из ниоткуда появляются джисоновы горячие ладони. Он расплывается в улыбке и, поворачиваясь, берет его руки в свои.       — Теперь ты по мне соскучился? — шепотом спрашивает он, позволяя губам Джисона завладеть своими.       Поцелуй ленивый, даже слегка небрежный. Они не спешат нападать, наслаждаясь невесомыми прикосновениями. Минхо мурлычет в губы Джисона, отчего тот тихо хихикает и тащит его в сторону спальни. Они падают на кровать, Хан устраивается сверху, и продолжают изучать губы друг друга, будто делают это впервые.       — У меня для тебя хорошая новость, — говорит Минхо, когда парень чуть отстраняется, выпрямляясь на руках над ним.       — Какая? — Джисон так соблазнительно закусывает губу, что в голову закрадываются первые подозрения о его присутствии в его квартире.       — Мы завтра идем на прием к психотерапевту, — мягко улыбается Минхо, заправляя выбившуюся прядь Джисону за ухо.       — Я так понимаю, это не Сана-нуна и отказы не принимаются? — хмыкает Хан, укладываясь рядом и закидывая на него все конечности.       — В точку. У тебя же нет пар с трех до четырех?       Джисон отрицательно качает головой, а затем вновь приподымается и целует Минхо в подбородок, затем — в щеку, в скулы и, наконец, в родинку на носу. Ли не в силах сдержать восторженный вздох, потому что такой нежный и мягкий Джисон — просто верх блаженства. Он и не смел мечтать о таком, когда признавался ему почти два года назад, заранее думая, что из этого ничего не выйдет.       Но сейчас Хан сам ластится к нему в поисках тепла и любви, которую ему может дать лишь он. Минхо притягивает его за шею ближе и, чуть приподнявшись, накрывает его губы своими. Джисон довольно мычит в поцелуй, хватаясь ладонью за его руку, лежащую на затылке. Ли кажется, что он сейчас просто сгорит от его присутствия, не говоря уже о всяких там поцелуях и касаниях.       Вкус губ Джисона просто фантастический. Минхо знает его наизусть, но до сих пор не может разобрать на отдельные компоненты. Он лишь знает, что, когда Хан проходится юрким язычком по его губам, он не может противостоять его напору. Второй рукой он притягивает Джисона еще ближе, заставляя усесться на свои бедра, и меняет угол поцелуя. Джисон охает в губы, на секунду отстраняясь и всматриваясь в его глаза. На дне зрачков Хана — весь мир, сосредотачивающийся на отражении самого Минхо, которое он видит так ясно, что голова кружится от счастья.       — Что-то случилось? — он спрашивает почти шепотом, одними губами, а Джисон в ответ качает головой.       — Понял только что, как сильно влюблен, — улыбается он, и его скулы трогает смущение.       — Ну, хоть что-то у нас совпадает.       Минхо поглаживает Джисона по пояснице, а тот ластится, как кот, и зажмуривает глаза от удовольствия. Ли созерцает самое прекрасное, что только видел в своей жизни, и не хочет, чтобы это заканчивалось. Хан слегка ерзает на его бедрах, а затем распахивает глаза и ухмыляется.       — Хен, — медленно выговаривает он, приближаясь к лицу. — Не думаешь, что нам стоит перейти на новый уровень отношений?       Минхо задыхается от его напора. Кто бы мог подумать, что вечно от всего шарахающийся парень первый проявит инициативу абсолютно во всем — и первый, и второй, решающий, поцелуй, принадлежат именно ему. И такое заманчивое предложение…       — Ты уверен? — серьезно спрашивает Минхо, беря его лицо в ладони.       — Вообще-то, нет, — честно признается Хан, еще гуще заливаясь краской и отводя взгляд. Прекрасное зрелище. — Но я… Готов.       Минхо смеется, коротко целуя его.       — Так да или нет?       — Господи, хен, ну сделай уже что-нибудь! — взрывается Джисон, отстраняясь и скрещивая руки на груди. Учитывая то, что сидит он верхом на Минхо, выглядит это довольно забавно. — Я весь извелся уже!       — Ну-ну, тише, тише, — удерживая Джисона за бедра, чтобы он не скатился, он садится сам и упирается своим лбом в его. — Если ты хочешь — значит, так и будет.       На губах Джисона расцветает застенчивая улыбка, которую Минхо тут же сцеловывает. Руки Хана оплетают его за шею, и свои он устраивает на талии младшего. Они оба наслаждаются друг другом, дразнятся, легко кусаются, и у Минхо от счастья крыша начинает ехать. Он позволяет себе опустить руки чуть ниже поясницы, огладить округлые ягодицы Джисона, на что младший вздрагивает всем телом и еще теснее прижимается. Он шумно выдыхает в поцелуй, мажет губами по щеке и линии челюсти Минхо, ведет влажный след по шее, заставляя Ли полностью сконцентрироваться на том, как теплый влажный язык Хана исследует каждый миллиметр его кожи. Внизу живота возбуждение просто проваливается сквозь долго сдерживаемые желания и страсти, и Минхо, не задумываясь, поддается им.       Джисон дрожащими пальцами расстегивает пуговку за пуговкой на его атласной темно-синей рубашке, которая красиво контрастирует с оливковой кожей. Он спускается к его ключицам, оставляя невесомые поцелуи, и слегка оттягивает кожу острыми зубами. Минхо кажется, что вокруг них — вакуум, потому что он не слышит ничего, кроме своего прерывистого дыхания и судорожных вдохов Джисона, ловко расправляющегося с его рубашкой. Он приподнимает краешек футболки Хана, забирается под ткань и едва ощутимо поглаживает разгоряченную кожу на пояснице подушечками пальцев. Под ними тут же начинают бегать табуны мурашек, а сам Джисон охает куда-то в шею. Его горячее дыхание опаляет чуть влажную кожу, а сам Минхо перемещает ладони под футболкой на подтянутый и напряженный от возбуждения живот младшего. Тот вновь вздрагивает, отрываясь от шеи Ли, и тут же подставляет уже свою собственную под обжигающие губы. Наполовину снятая рубашка небрежно повисает на плечах, открывая шикарный вид на натренированные грудные мышцы Минхо с широкими мазками ключиц, на одной из которых красуется малюсенький укус.       Джисон в восхитительном удовольствии закатывает глаза и запрокидывает шею, от чего Минхо не сдерживается и несильно смыкает зубы на его кадыке. Он чуть надавливает ладонями на его живот, заставляя упасть назад на изумрудные простыни. Устраиваясь между чуть разведенных ног, он нависает сверху, заглядывает в подернутые пеленой желания глаза Джисона, медовая кожа которого так охуенно контрастирует с цветом постельного белья, что хочется зацеловать его до смерти. Что он и делает, прижимаясь губами к его, хватает ртом маленькие стоны, когда их языки вновь завладевают друг другом. Он смещает центр тяжести в ноги, руками приподнимая футболку Джисона и оголяя его живот. Он напоследок чуть прикусывает его нижнюю губу, выпрямляясь и сверху вниз смотря на сходящего с ума от их близости Джисона, который в бессилии что-либо сделать чуть ерзает бедрами и хватается за его руки. Минхо улыбается ему нежно, ласково, и Хан отвечает такой же улыбкой. Ли припадает губами к его животу, целуя каждый сантиметр, очерчивая языком заметно проступающие кубики пресса. Джисон где-то вверху задыхается и напрягается всем телом, отчего и до того упругие мышцы каменеют. Кажется, Минхо верно нашел его уязвимое место и, хмыкнув, старается доставить как можно больше удовольствия ртом и губами. Он считает пальцами его ребра, получая в ответ тихие судорожные стоны и ощущая, как ладонь Джисона запутывается в его волосах.       — Хен…       — Да, мой бельчонок?       — Ты… Господи, мне еще никогда не было так хорошо…       Минхо решает не отвечать ему, спускается короткими поцелуями к кромке штанов, ширинку которых уже давно ощутимо оттягивает чужой стояк. Джисон рвано выдыхает, когда он носом трется о выпуклость, и теперь обе его руки оказываются запутанными в его прядях. Джисон отстраняет его от своего возбуждения, приближаясь к его лицу и сразу же запуская язык в рот. Он дрожит от нестерпимого ожидания и оттого целует более глубоко, так, как они еще никогда не целовались. Минхо его поведение еще сильнее заводит, и он сжимает в ладонях его ягодицы, чуть дергая на себя, заставляя Джисона понять, что он тоже хочет этого не меньше. Хан вдруг широко распахивает глаза и перестает отвечать на пылкие поцелуи Минхо. Ли, забеспокоившись, отстраняется от сладких уст, с легкой тревогой заглядывая в любимые темные омуты. Приблизительно понимая, почему Хан испуганно таращится на него, он спрашивает:       — Тебе страшно?       Джисон слегка дергается в его руках, но не отмахивается. Лишь сильнее прижимается ближе и прячет лихорадочно бегающие глаза на его шее.       — Нет, я просто… Не ожидал, что у тебя… такой большой.       Минхо хмыкает, приняв его слова за комплимент, но тут же с беспокойством отстраняет голову Джисона и серьезно говорит:       — Если ты не хочешь, мы можем прекратить сейчас же. Я не хочу, чтобы тебе было больно потому, что ты не готов.       — Хен, что ты такое… Черт бы тебя побрал! — внезапно восклицает Хан, заставляя Минхо чуть дернуться от неожиданности. — Ты что, тупой? Я здесь просто так своим членом об твой трусь, что ли? Идиот!       Минхо заливисто смеется, наблюдая это невинное негодование в сведенных бровях и надутых щеках, которые хочется покусать, что он и делает, приводя своего парня в замешательство.       — Так бы сразу и сказал, что хочешь меня.       — Нет, он еще и издевается, — приподнимает брови Хан, легонько ударяя кулачком по плечу. — Я тебя хочу уже… Неважно, сколько я тебя хочу, просто делай уже, что надо!       Минхо, получив разрешение, тут же рывком снимает с Джисона футболку и, не давая ему опомниться, снова припадает к медовой коже губами. Хана потряхивает под ним, он судорожно водит по его плечам, спине, шее ладонями, тяжело дыша. Минхо поднимается чуть выше, легонько обводя пальцами горошины сосков и наслаждаясь приглушенными стонами Джисона, который разметал по постели пряди волос. Ли припадает губами к одному соску, чуть надавливает в центр языком, и ощущает, как Джисон чуть выгибается под ним. Он играется с чувствительным местом, с удовольствием отмечая, как оно твердеет под умелыми ласками. Он лижет, чуть покусывает, дует на влажный след, а после проделывает то же самое со вторым. Хан затуманенным взглядом мажет по его лицу, которое от усердия и возбуждения пылает ярко-алым.       — Хен… — сипло выдыхает он, с трудом ворочая языком в пересохшем горле.       — Да, моя прелесть?       — Если ты сейчас же не снимешь с меня штаны, я сниму их с тебя, понял?       Минхо усмехается и, запечатлев на сладких губах еще один поцелуй, отодвигается чуть дальше. Он кладет ладони на подрагивающие от желания бедра младшего и несильно тянет на себя. Он расстегивает молнию и тянет штаны вниз, оставляя Джисона в одном нижнем белье. Он, конечно, не раз видел его без одежды, но именно этот момент так одурманивает голову, что он не сдерживается и чмокает Хана в обнаженное бедро. Тот тихо ойкает и продолжает наблюдать за его действиями из-под полуопущенных ресниц, сильно закусив губу. Невероятно возбуждающее зрелище. Минхо ведет языком по эрегированному члену прямо поверх ткани, а Джисон от его действий выгибается в пояснице, неосознанно толкаясь ближе. Ли хмыкает и, наконец, освобождает стояк Хана из плена стягивающей ткани. Он некоторое время смотрит на открывшуюся перед ним картину и не может поверить в реальность происходящего. Член Джисона сочится естественной смазкой, заставляя слюну во рту скапливаться в огромном количестве, а собственный член в штанах — дернуться в ожидании большего. Минхо легко дует на кончик, ловя исступленный полу-стон Джисона и усмехаясь. Он невесомо касается языком налитой кровью плоти и, обведя головку, обхватывает ее губами. Он пробует подвигать головой вверх-вниз пару раз, из-подо лба смотря на реакцию Джисона, который просто сгорает заживо. Младший разводит ноги чуть шире и сгибает в коленях, нисколько не стесняясь своей наготы. Минхо обхватывает основание ладонью и помогает языку, ускоряя движения и наслаждаясь тем, как Джисон с каждым разом отпускает себя и уже не стесняется постанывать.       Когда он резко выпускает изо рта все еще колом стоящий член и отстраняется, Хан еле слышно хнычет и пихает его коленкой по локтю.       — Ого, какой нетерпеливый, — удивляется Минхо, освобождаясь от наполовину расстегнутой младшим же рубашки. Он расстегивает оставшиеся пуговицы и откидывает ненужную вещь в сторону и с упоением наблюдает за тем, как Джисон восхищенно смотрит на его подкаченное тренировками и занятиями танцами тело.       И только на данном этапе у Минхо в голову закрадывается тревожность. Он не хочет сделать Джисону больно в их первый раз, не хочет ошибиться в чем-нибудь, потому что Хан не заслуживает этого. Он опасается того, что Джисон возненавидит его за это.       — Хен, ты чего? — обеспокоенно раздается голосом младшего, и он даже привстает на локтях, чтобы посмотреть в его глаза.       — Не хочу, чтобы тебе было больно.       — Глупый, глупый Минхо, — вдруг смеется Джисон, расслабляя пружину внутри Ли переливами своего смеха. — Все в порядке. Ну, поболит чуть-чуть, но разве без этого обойдешься? Я же не хрустальный, в конце концов.       Слова Хана действуют на Ли как красная тряпка — на быка, и он с тихим рыком переворачивает его на живот. Джисон что-то довольно мычит в подушку, которую подтягивает к себе под подбородок. Минхо опускает взгляд ниже и оглядывает круглые ягодицы, призывно раскрывающие слегка сжимающуюся розовую дырочку. Ли едва удерживает себя в руках, чтобы не наброситься на своего парня; вместо этого он осторожно кладет ладони на обе половинки, ощущая, как напрягаются мышцы под руками от этого прикосновения. Он приподнимает Джисона за бедра, ставит в коленно-локтевую, но так, чтобы парню было удобно. Джисон с озорным огоньком в глазах оборачивается к нему и быстро облизывает губы.       — Хани, можно мне… — Минхо с трудом формулирует слова в предложения и отчаянно пытается отыскать в остатках адекватности хоть какие-то разумные вещи, но тщетно — память его подводит, и на выходе он просто что-то мямлит себе под нос.       — Хен, тебе можно все. Делай со мной, что хочешь, но умоляю, быстрее уже.       Хан сам выгибается в пояснице, придвигает задницу ближе к Минхо. Ли уже не может контролировать себя, когда ведет носом по выемке между ягодицами и, слегка высунув язык, проводит им по дырочке. Джисона выгибает дугой, а он продолжает неторопливо изучать его, то чуть проталкиваясь языком внутрь, то обхватывая губами. Хан мелко дрожит, и это приносит такое нестерпимое удовольствие, что хочется плакать.       — Хен, пожалуйста… — хнычет Джисон, не в силах вытерпеть эту сладкую пытку.       Минхо отстраняется от своего увлекательного занятия, только чтобы посмотреть в умоляющее лицо Хана и открыть прикроватную тумбу, вынув оттуда бутылочку лубриканта и посеребренный квадратик с презервативом. Он запускает пальцы в прохладную вязкую жидкость, зачерпывает немного и приставляет палец к анусу Джисона.       — Готов, бельчонок? — напоследок спрашивает он, успокаивающе гладя второй рукой его по внешней стороне бедра.       — Д-да, — кивает он.       Палец почти без препятствий проходит вглубь на две фаланги, заставив Минхо чуть удивиться. Он не подает вида, с жадностью наблюдая за тем, как тугие стенки обхватывают его, принимая в себя. Когда палец входит до костяшки, он уже всерьез задумывается об одной вещи.       — Эй, хитрюга, — окликает он Джисона, который обхватывает руками подушку и утыкается в нее красным как помидор лицом. — Ты же растянул себя, да?       Хан, не поворачивая головы, утвердительно кивает головой. Минхо хмыкает его предусмотрительности и возвращается к растягиванию. Каким бы умелым ни был Джисон, все же пальцы далеко не имеют того размера и ширины его члена, что означает лишь одно — нужно как можно тщательнее его подготовить, чтобы причинить как можно меньше дискомфорта. С этими мыслями Минхо сосредотачивается на введении в жаркие стенки второго пальца. Он продвигается уже с чуть заметным трудом, и Джисон отзывается на его движения глухими стонами. Когда оба пальца, наконец, оказываются внутри, Минхо пробует ими подвигать на манер ножниц, раздвигая стенки в стороны и прощупывая их в поисках заветного комочка нервов. Спустя несколько мгновений он, наконец, находит простату и, когда попадает по ней, Джисона подбрасывает на постели со сладким стоном. Он оборачивается к нему с широко раскрытыми глазами и шепчет:       — Хен, сделай так еще раз…       Минхо дважды просить не нужно. Он еще несколько раз нажимает на чувствительное место и, ловя восхитительные вскрики Джисона, пробует ввести третий палец. Он идет еще сложнее, и даже получившему немного удовольствия Хану становится труднее дышать. Он сжимается вокруг его пальцев, не может расслабиться и болезненно стонет. Минхо второй ладонью находит его изнывающий без разрядки член и пару раз двигает ладонью вверх-вниз, чтобы младший хоть немного разжал стенки. Когда Хан сосредотачивается на ощущениях внизу живота и пропускает пальцы Ли чуть дальше, Минхо не сдерживает победную улыбку. Вытащив пальцы из тугой тесноты и убрав вторую руку с эрегированного члена Джисона, только чтобы расстегнуть дрожащими руками пуговицу на штанах, которая каким-то чудом оставалась на месте с его-то стояком. Он испускает облегченный вздох, когда не обтянутый тканью стояк соприкасается с чуть влажным из-за их общего возбуждения воздухом. Он отбрасывает штаны вместе с бельем куда-то на пол, без промедления раскатывая по причинному месту презерватив. Обильно смочив его смазкой, он поднимается на колени и приставляет головку к заднему проходу Джисона. Тот вздрагивает от новых ощущений и, давая сигнал к действию, замирает.       Минхо толкается в него со всей осторожностью, на которую только способен в нынешнем состоянии. Он действительно боится порвать Джисона, пусть и достаточно хорошо растянул его. Хан, не ожидавший его размеров, сдавленно скулит в подушку и теснее сжимается вокруг его члена. Ли чувствует, как пульсируют его стенки вместе с собственным достоинством, и останавливается, давая Джисону время привыкнуть. Безумно хочется толкнуться глубже, но он одергивает себя, ставя на первое место комфорт своего парня.       — Потерпи немного, малыш, — успокаивающе гладит он его по пояснице и там, куда дотягиваются руки. Он дотрагивается до стоящего колом члена Джисона, помогая ему расслабиться нехитрыми движениями, и это действительно помогает.       Когда Джисон после пары долгих минут говорит «продолжай», он чуть двигает бедрами. Вот так, потихоньку прислушиваясь к ощущениям Хана и остро реагируя на малейший дискомфорт с его стороны, он наконец заполняет его полностью. Ощущения непередаваемые. У Минхо кружится голова от того, как Джисон замирает на несколько мгновений, привыкая. Он не двигается, прислушивается к дыханию парня и чувствует, как бешено в груди колотится сердце. У Джисона, наверное, тоже, судя по дрожащим плечам.       Минхо понимает, что можно двигаться, когда Хан чуть подается назад, насаживаясь еще сильнее. Он выходит наполовину, а затем так же медленно, как и до этого, толкается внутрь. Сделав так еще несколько раз, он замечает, как Джисон уже сам двигает тазом, подмахивая бедрами навстречу. Он ускоряет движение, выбивая из парня сначала неуверенные, а после и довольно громкие стоны.       Желая видеть лицо Джисона, он выходит и одним рывком переворачивает его на спину, тут же припадая к его разгоряченным искусанным губам требовательным поцелуем. Он исследует его рот, мажет языком по зубам и небу, а сам вновь пристраивается у заднего прохода. Минхо входит в уже размягченные стенки, ловя губами достойный восторга порнографический стон Джисона, и ухмыляется в поцелуй. Он обхватывает Хана за талию, прижимая к себе так, чтобы член младшего оказался зажат между их животами. Пространство между соприкасающейся горячей кожей мгновенно заливается предэякулянтом младшего, который, не в силах больше терпеть такое издевательство над своим стояком, просовывает руку и сжимает головку. С его губ срывается еще один глубокий стон, который тонет во рту Минхо. Ли позволяет ему усердно дрочить, понимая, что сам уже на грани. Он хочет доставить младшему еще больше удовольствия, поэтому вытаскивает из-под его головы подушку и пристраивает ее под ягодицами Джисона. Угол проникновения сразу меняется, и Минхо безошибочно несколько раз проезжается по простате, с каждым разом ощущая, как Джисона потряхивает и как он впивается ногтями в его плечи. Он безумно, безумно красивый сейчас в предоргазменной эйфории, и Ли ни за что на свете не станет забывать выражение его лица и то, как пятки надавливают на собственную поясницу.       Предчувствуя скорый конец, он еще пару раз достает до комка нервов и вытаскивает член, изливаясь в презерватив. Джисон кончает следом за ним с разницей в несколько секунд. Чтобы не задавить его своим обмякшим телом, Минхо в последний момент меняет траекторию падения и ложится рядом. Он снимает использованный латекс и, затянув узел, кидает куда-то на пол, тут же сгребая младшего в охапку. Они оба дышат, как загнанные лошади, но в объятиях так спокойно и хорошо, что хочется лежать так до скончания веков.       — Я люблю тебя, — Минхо целует Джисона в потную от их первого секса макушку, чувствуя, как тот чуть изворачивается и оплетает его за талию руками.       — Я тебя тоже люблю, — шепотом говорит он.       Они лежат еще довольно продолжительное время, приходя в себя. Когда сперма на их телах начинает подсыхать, неприятно стягивая кожу, Минхо без единого слова подхватывает не ожидавшего Джисона на руки и несет в ванную. Там он ставит его под душ, придерживая за руки. Теплые струи смывают пот и прочие выделения в сток, заставляя почувствовать еще большую усталость. Джисон под душем приходит в себя и, обхватив шею Минхо ладонями, тянется за очередным поцелуем, который Ли ему охотно дарит. Отстранившись, они улыбаются друг другу, а после, переодевшись в домашнюю одежду, вновь падают на кровать. (Минхо несет упирающегося ему в грудь ладонями Джисона на руках в спальню). Хан прижимается к нему под одеялом и мурлычет в шею.       Ли думает, что все его счастье заключено в одном-единственном человеке, чье имя только произносить — одно удовольствие. Ему хочется оберегать его ото всех бед, защищать, баюкать в своих руках, чтобы он всегда улыбался и больше никогда не плакал, особенно из-за него.       — Надеюсь, завтра все не будет болеть, иначе как я покажусь на приеме… — сквозь дремоту бормочет младший.       — Утро вечера мудренее, — Минхо стискивает его сильнее в своих руках и, целуя в висок, тоже проваливается в царство Морфея. — Спи, бельчонок.