Will you try to fix me?

Sia — Underneath the Mistletoe

      — Ну что, можно мне уже прочесть твой прошлогодний подарок?       Феликс пьяно хихикает вместо ответа, склоняя голову ему на плечо. В стакане плещется мутно-желтый дынный эль. Сам Чанбин предпочел сегодня не пить — они вчера так налакались вдвоем с Минхо, что побочные эффекты ощущаются до сих пор в виде головной боли и отторгающего нормальную пищу желудка, не ожидавшего атаки на организм такого количества алкоголя. Зато Минхо — хоть бы хны: бодренький, свеженький, словом, будто и не он вчера спаивал Со в нескольких барах.       Повод, конечно, был веским — их обоих приняли на магистратуру. Енбок умотал с Джисоном и Сынмином на какой-то новый фильм от Марвел, пообещав вернуться к тому моменту, как маме Со понадобится помощь в приготовлении рождественского ужина, таким образом развязав Чанбину руки. За десятым по счету шотом Минхо рассказал ему, что его родители, переживающие новый виток в отношениях, оплатили им с Джисоном поездку в Европу на новогодние каникулы. Чанбин был безумно рад за друга, хотя полвечера сокрушался о том, что с ними не было Чана, как в старые добрые времена. Бан сослался на какие-то важные дела, хотя все понимали, что это всего лишь из-за Минни — девушки, с которой он начал встречаться около месяца назад. Сана, уже почти отчаявшаяся свести друга с какой-нибудь хорошенькой и неглупой девчонкой, самая первая напилась от радости.       Чанбин смотрит на ель, увешанную золотистыми шарами. Даин и Феликс хорошо постарались, украшая ее позавчера днем. Вернувшийся из студии Со скептически оглядел омелу, в изобилии устилавшую все мыслимые и немыслимые места, но похвалил обоих. Все-таки, всевозможные гирлянды и украшения радовали глаз.       (Чанбин с Феликсом целовались сегодня так много под омелой, что Чонин даже запустил в них диванной подушкой).       — Да читай уже. Я вообще думал, что ты уже давно прочел мое письмецо.       — Правда? Почему?       Енбок выпрямляется, заглядывая немного стеклянными глазами в его трезвые.       — Я же не уточнял, когда именно ты должен это сделать. Я просто сказал «позже». Слушай, на твоем месте я бы на следующий же день все прочел. Нет в тебе романтики, хен.       — Тоже мне, романтик, — громко фыркает Чанбин, нечаянно задевая локтем сидящую по правую руку Сану. — То есть это кто-то другой летал с тобой на воздушном шаре.       — Ну-у-у… — тоненьким голоском тянет Ли, возводя глаза к потолку, а затем неожиданно чмокает его в шеку. — Проехали.       — Чего? — начинает было возмущаться Со, но младший быстро кладет ладонь ему на рот, чтобы предотвратить шум, который мог бы разбудить мирно сопящих на кресле Хенджина и Чонина.       — Читай уже.       Словно по волшебству, в руках Чанбина возникает сложенный втрое листочек, слегка потрепанный жизнью. Он разворачивает его, и Феликс ныряет ему под руку, чтобы перечитать то, что он написал своей рукой чуть больше года назад.

***

Привет, хен. Не знаю, как начать… Во-первых, конечно же, с Рождеством. Надеюсь, что следующий год у тебя будет таким же волшебным, как сегодняшний день (несмотря на то, что я пишу это письмо? открытку? немного заранее). Я очень счастлив провести этот праздник с тобой, с твоей семьей. У тебя очень милые родители и старшая сестра, и я очень ценю то, что нахожусь именно в твоем доме сейчас. Ты знаешь, какие отношения у меня с моими родными… Поэтому это действительно много для меня значит. Даже если я не говорю об этом, ты должен знать. Во-вторых… Я рад, что мы с тобой помирились. Ты скажешь, что мы и не ссорились, и это будет чистая правда. Но правда также в том, что я чувствую к тебе нечто большее, нежели дружба и благодарность. Возможно, это чувство выросло как раз из этого, но… Ты мне нравишься, Чанбин-хен. Как друг и как парень. Мне страшно писать это, потому что я не могу быть уверенным во взаимности, но считаю, что ты должен знать. Ха-ха, снова ты должен что-то знать. Извини, если я слишком навязчив, но мне действительно трудно удержать это в себе. Даже если ты не примешь мои чувства, я все равно хочу дружить с тобой, ведь ты очень хороший парень. Правда, хороший! Мне есть с чем сравнивать (представь смайлик с капелькой). Ты заботишься о своих друзьях, ты смог простить родителей после всех невзгод, ты замечательный человек! Я видел, как трудно тебе даются воспоминания, связанные с… ты понял, и я рад, что ты отпускаешь это, как просто опыт. Я благодарен тебе за все, что ты для меня сделал, и, вероятно, сделаешь еще. Я не жду мгновенного ответа, просто хочу, чтобы ты знал. Еще раз с Рождеством, хен. Пусть удача улыбнется тебе, и в следующем году в этот день под омелой ты будешь целовать человека, которого любишь, и который любит тебя.       Строки слегка пляшут по листу, тут и там видны зачеркивания — понятно, что Енбок волновался, пока писал это. Чанбин не знает, смог бы он сам выразить чувства подобным образом. Глупая влюбленная улыбка растягивает его губы, когда он складывает лист пополам. Письмо-признание отправляется лежать на журнальный столик, на котором Джисон невежливо умостил свои нижние конечности, а сам Чанбин обхватывает Феликса, обнимает, целует в макушку. Младший довольно мурлычет; от него вкусно пахнет дыней, и этот аромат впитывается в кожу, смешиваясь с запахами цитрусовых и миндального печенья, испеченного мамой Со. Блеск елочных шаров так напоминает ему брызги шампанского, которое они всей компанией распивали по окончанию учебного года.       Феликс потихоньку уплывает к Морфею, скрутившись под боком Чанбина и так и не увидев его реакцию. Ничего, завтра Со расскажет о своих впечатлениях, а сейчас пусть его зацелованный и умиротворенный парень спит.       Тепло.