Заметки к Блокноту

В русском языке есть такая поговорка: «Незваный гость хуже татарина». В полной мере врач прочувствовал ее полноту и смысл погожим апрельским деньком. Оказавшись в лобби, Юра оторвал взгляд от экрана смартфона и обвел глазами углы в поисках свободного столика. Он не любил находиться на виду. К тому же, с минуты на минуту обещала нарисоваться Ксения, а раз так, то тем более им нужно местечко поуединённее. Пусть весь отель давно их поженил, миловаться на глазах у всех было всё также не очень комфортно. Как говорится, счастье любит тишину. Вот и сейчас Юра искал тихий угол. Внезапно его взгляд «споткнулся» о знакомый затылок. Рыжий. Знакомый рыжий затылок. Смешно? Ни черта не смешно. Он мог сейчас закрыть глаза и по памяти нарисовать его в мельчайших подробностях, прорисовать черты лица, разрез глаз, пушистые ресницы, скулы, каждую веснушку, форму губ, выточенный нос, выразительный подбородок, острые ключицы. А потом раскрасить портрет в цвета, ни разу не промазав в выбранных оттенках. Юра замер. Девушка сидела к нему спиной, не догадываясь о том, что он стоит не более, чем в пяти метрах от нее, однако врач, кажется, даже дышать перестал, боясь выдать свое присутствие. Отмер он через минуту, услышав стук каблуков позади себя. Сердце учащенно билось: прямо перед ним, спиной – его болезненное прошлое, а за ним – его счастливое настоящее, возможно даже, будущее.

«Какого черта она сюда приперлась!?»

— Юр, что с тобой? Я думала, ты уже успел заказ сделать.., — Ксюша с удивлением воззрилась на растерянного своего молодого человека, в таком «подвисшем» состоянии видеть его ей еще не доводилось. — Столик никак не выберу, — ответил тот глухо. — Все хорошие – заняты, народу тьма. Ты очень голодная? Юра не знал, что хотел от Ксении услышать. Наверное, что она не голодна: находиться в лобби расхотелось, зато очень захотелось куда-нибудь отсюда свалить, побыстрее и подальше. Ксюша смущенно отвела взгляд: — Честно говоря, да. На меня сегодня нашло что-то. Весь день ем – и никак не наемся. Кошмар! Так что прямо сейчас я бы не отказалась от хорошей такой порции… Мяса! А то силы покидают. Настала Юрина очередь смотреть на свою девушку с удивлением. На Ксюшу совсем не похоже. Она же ест как птичка, как воробушек, и довольно часто ему этого самого воробушка напоминает. Скок-поскок весь день туда-сюда, там что-то клюнет, здесь перехватит, а полноценные порции, еще и мяса – это не очень-то про неё. Совсем не про неё. — Тогда пойдем в ресторан, надо срочно удовлетворить твою внезапную тягу, когда еще такой случай-то представится? — с этими словами Юра аккуратно взял управляющую под локоть и, делая вид, что его очень интересует происходящее за барной стойкой, отворачивая лицо от сидящих в зале, повел в сторону ресторана.

«Лишь бы внимание к себе не привлечь»

Ему было совершенно ни к чему, абсолютно не нужно было, чтобы его узнали. Вообще, в ресторане проводить время они не любили, им гораздо больше нравились маленькие столики на двоих в лобби. Но накормить Ксению Борисовну – это святое, это дело принципа, тем более что не с ложечки: судя по этому горящему взгляду – сама накинется. — А в целом как самочувствие? — Юра, склонив голову, пристально рассматривал девушку, решительно занесшую вилку с ножом над огромной порцией стейка medium rare. Склонности заказывать говядину, еще и не прожаренную, он за ней раньше тоже не замечал. Пытаясь отогнать воспоминания, полезшие в голову благодаря «встрече» с затылком, врач сосредоточился на внешнем виде Ксюши. Что он пытался на ее лице разглядеть, сложно сказать. Нечто, что смогло бы объяснить ему этот внезапно проснувшийся аппетит. Но ничего не указывало на то, что с Ксенией что-то не так: румянец на щеках, свежий взгляд и блеск в глазах – сегодня они дали друг другу выспаться, – улыбчивость, энергичные движения, в общем, перед ним сидел и уметал за обе щеки стейк пышущий здоровьем образчик жизнелюбия. — Хорошо, — пожала плечами Ксюша, дожевав кусочек, — чувствую себя на удивление бодро, такое ощущение, что горы готова свернуть. С утра немножко мутило, правда, наверное, съела накануне что-то не то, но очень быстро прошло. Зато аппетит проснулся зверский. Даже не знаю, что и думать.

«Еще и мутило? Очень интересно…»

Сердце внезапно вдарило на полную. Юра не понимал, что сейчас ощущает, не мог отловить свои мысли и был этим озадачен. Какой-то вихрь диаметрально противоположных эмоций, заставших его врасплох. Рано предполагать, рано, может, действительно просто что-то несвежее Ксюша съела. Или вегетативка шалит. Он попытался взять себя в руки и наружу выдать что-то нейтральное. — Видимо, организм твой решил срочно пополнить запасы белка, и это – хо-ро-шо, — выдавил из себя ухмылку Юра. Про правильное питание он знал всё. Ему не нравилось, как Ксения питалась, время от времени он пытался аккуратно напомнить ей, что на одной клетчатке свет клином не сошелся, но давить было не в его правилах, и он не настаивал – брал хитростью. Он мог заявить, что в настроении приготовить что-нибудь на ужин – предложение, от которого управляющая не отказывалась никогда, – и тогда в ее тарелке среди прочего непременно оказывался большой такой тушеный или жареный без масла кусок мяса, как правило, белого. Блюда, приготовленные его руками специально для неё, Ксюша сметала за 10 минут, про себя с явным удовольствием отмечая, что ее мужчина готовит как Бог. Время от времени девушка на полном серьезе говорила Юре, что если ему надоест профессия, можно уйти в повара. Но про себя при этом думала, что врач – это гораздо романтичнее, что ни говори. В ее глазах он был спасающим человеческие жизни героем в белом халате. И сейчас этот герой, хоть и виду старался не подавать, сидел перед ней какой-то растерянный, брови едва заметно хмурились. У Ксюши складывалось ощущение, что в этот самый момент его что-то гложет. — Юр? — Ксения отложила столовые приборы и внимательно вгляделась в небесно-голубые глаза любимого человека, — У тебя что-то случилось?

«Как сказать…»

— Ничего не случилось, всё прекрасно, — рука сама потянулась через стол и накрыла ладонь управляющей. Пытаться от нее что-то скрыть – пустая трата времени и сил, с самого знакомства у врача появилось и уже не отпускало ощущение, что Ксения его насквозь видит. Несколько раз он находил подтверждение своим догадкам. Но сказать ей сейчас: «Ничего не случилось, просто прямо сейчас в лобби Алёна сидит», или: «Ничего не случилось, но может ты сделаешь тест?» – это как-то… Юра был на двести процентов уверен, что в обоих случаях его девушка напряжется невероятно. Кто такая Алёна, она знала: хотя он и старался уберечь её от излишних подробностей, но основное на этапе завязывания дружеских отношений сообщил. Рассказал, что чуть не женился, даже кольцо присмотрел, рассказал, как Алёна сама позвонила ему пьяная и призналась, что спит с его другом у него за спиной. Услышав это, Ксюша в лице изменилась, хотя и очень старалась не подать виду, что история произвела на нее должное впечатление. В детали Юра решил не вдаваться: уводил тему в сторону каждый раз, когда девушка пыталась аккуратно выведать о тех отношениях что-то еще, сам тем более никогда больше её не поднимал. Ну совершенно ни к чему Ксении знать, что весь этот беспредел длился аж три года, что бывшую он слепо любил, до какого-то безумия, что в мечтах уже видел семью, детей и совместную старость, рука в руке; что кольцо было таки куплено, что он ждал подходящего момента, что тот звонок разрушил его мир, уничтожил надежды, будущее, жизнь, что он бежал из города, бросив работу. Что потом месяц пил. Вот зачем Ксении, спрашивается, вся эта информация? Именно Ксюша стала тем человеком, который вытащил его из бездонной, казалось, ямы, сам об этом не подозревая. Для Юры лекарством стало вовсе не время, для Юры лучшим лекарством стала их с управляющей дружба. Он не отслеживал, как мысли о подруге постепенно занимали голову, вымещая оттуда все остальное, как менялись приоритеты, как оттаивало сердце, оживала душа. Просто в определенный момент вдруг поймал себя на том, что воспоминания о прошлом больше не ранят его, что нутро совсем не болит, какие бы картины с участием Алёны и бывшего друга он в своих фантазиях не рисовал. В тот момент он осознал, что, наконец, свободен. А секундами позже пришло и понимание, благодаря кому, кто его действительно волнует. Тогда он опоздал со своим прозрением. Ну какой же слепой идиот! Свое счастье пришлось вырывать из лап у судьбы, и теперь оно сидит перед ним, приканчивая стейк, и с подозрением вглядывается в лицо.

«Зачем она явилась сюда? Совпадение?»

Алёна и Ксения совсем не похожи. Его бывшая – рыжая бестия с голубыми глазами, абсолютно сумасшедшая. Полная его противоположность. Ксения – это Ксения. Ксения – это жизнь, его настоящее и, как Юра иногда разрешает себе осторожно надеяться, будущее. Совсем не похожи. Общего между ними – только размер груди. Об Алёне он и не вспоминал всё это время. Ни разу. Он как тогда в медкабинете ощутил эту свободу от прошлого, так и всё – с концами. Но когда твоё прошлое напоминает о себе вот так, врываясь в твоё настоящее, тут уж… Нет, боли как таковой нет, страха нет, но память – память с тобой, карды счастливых моментов – перед глазами, слова – снова в ушах, и сердце сжимается. Смотришь прошлому в затылок, а внутри – протест, злость, негодование, растерянность. Спрашиваешь себя: «Какого хрена!?». А по идее, спустя столько времени, найдя новую любовь, ощущая крылья за спиной, не должен чувствовать ничего. Ничего. Ноль. Зеро. По идее… Кажется, это он и есть – незавершенный гештальт. Эти отношения закончились на пике его эмоций: он вроде сам принял решение рвать, но принял лишь потому, что не видел другого выхода. Она не оставила ему выбора. Они не поговорили нормально. Он не узнал, почему? Что было не так? Он так и не узнал, любила ли она его вообще хоть на каком-то этапе их связи? Что толкнуло ее к измене? Он не получил ответа ни на один из своих вопросов. Ему просто никто не дал их задать. Он не сказал ей, что думает по этому поводу, молча исчезнув из ее жизни. И обида внутри жила, боль утихла, но сейчас Юра слушает себя и слышит ее отголоски, видит её всполохи. Теперь он смотрит на свою любимую девушку, смутные подозрения о беременности одолевают его, но необъяснимый липкий страх глушит остальные чувства. Почему? Может, потому, что появление Алёны вдруг напомнило ему о сценарии, который так или иначе, но может повториться? Об испытанной боли? О том, что не стоит жить надеждой на светлое будущее, что жить нужно только настоящим, что любимый человек может бросить тебя в момент, когда ты будешь готов предложить ему прожить вместе жизнь?

«Какого черта!?»

Ксюша – она совсем не такая, она совсем другая. Юра помнит, что с ней творилось после их поцелуя, как она, считая себя коварной изменщицей, предательницей, плакала в кресле на веранде той ночью, как металась на следующий день, как ему это мозг выносило, какой раздрай он чувствовал тогда внутри. Если бы он не был тогда так слеп, то сбежать бы ей не позволил. Побросала всё и всех, не в силах справиться с угрызениями совести, реагируя на его «хладнокровие». Этот урок он на всю жизнь запомнил. Закрываться от близких не стоит… Последствия могут оказаться самыми непредсказуемыми. А сейчас Ксения смотрит на него такими глазами, словно не верит ни одному его слову, словно сканирует мысли. На ее лице читается недоверие, но она молчит, позволяя ему самому решить, признаться или отморозиться. — Ладно, — Юра откинулся на спинку кресла сложил руки на груди, словно защищая себя от возможного удара, — я только что видел у нас здесь Алёну. Не могу сказать, что был рад. Не забивай голову. Это всё уже быльём поросло давным-давно. Глаза Ксении округлились. Ей не надо было рыться в памяти, чтобы вспомнить, кто такая Алёна. Управляющая думала о ней с завидной регулярностью, сама не зная, почему. Да все она, конечно, на самом деле знала. Ксюша тщетно пыталась понять, насколько сильно это предательство ударило по её мужчине, отпустил ли он свое прошлое или где-то там внутри оно продолжает грызть душу, может ли его негативный опыт впоследствии отразиться на их отношениях или не стоит этого бояться? Что там у них дальше, за поворотом? Хотелось бы более четкое представление иметь. Юра сидит перед ней с виду вроде бы спокойный, но взгляд потемнел, брови еле заметно свелись к переносице, еще поза эта – закрытая. Ксюша чувствует, как нутро начинает охватывать страх. О чём он на самом деле сейчас думает? Видимо, ее реакция слишком красноречива, потому что он, не сводя с нее глаз, поддается вперед, вновь накрывает ладонью руку и произносит: — Ксюша, мне нужна ты, не она. Ты всё, что у меня есть. Я тебя люблю, сколько раз я уже это повторял. Запомни это и забудь про неё, просто не думай – и всё. Не стоило даже заикаться… «Легко сказать…»

«И перестань копаться в моей голове…»

Управляющая смотрит на Юру, смотрит и вроде верит каждому его слову. Только особого облегчения это не приносит. Потому что она подозревает, что где-то глубоко внутри в нем всё же осталась сидеть эта обида, что, судя по лицу, не отпустил, судя по глазам, грызет – да. Пусть Юра давно Алёну эту не любит, но пока эти двое не поговорят нормально, пока он не выскажет ей всё, что накопилось внутри, пока не придет понимание, как это случилось, эта боль так и останется с ним, глубоко зарытая, готовая напомнить о себе в любой момент. Она не хочет, чтобы в нем болело, она хочет знать, что её любимый действительно всем доволен, что он счастлив. Неизвестно еще, каким образом это может отразиться на них самих. Ксюша судила по себе: от каждых следующих отношений она, закончив очередные неудавшиеся, исподволь уже ждала какого-то подвоха. — Ты не хочешь с ней поговорить? — спрашивает девушка осторожно и очень тихо, кидая на Юру взгляд из-под пушистых ресниц. В тот момент ей кажется, что она не в своем уме: предлагать такое любимому человеку, озвучивать мысли вслух и этим самым селить их в его собственной голове, подталкивать его навстречу своему прошлому, возможно, в его объятья... Нет, не в своем уме она, точно. И в то же время… В памяти внезапно возник разговор с Ромой перед новогодними праздниками, она тогда пришла к нему с билетами на концерт: тот составить ей компанию не смог, но буквально выгнал её на мероприятие со своим другом – его, на минуточку, личным врагом. И сейчас Ксения понимала мотивы Романа, как никогда. Зам тогда сам подтолкнул ее, желая раз и навсегда убедиться, что поводов для волнений на счет этих двоих «закадычных друзей» нет. Мотивы Ксении сейчас несколько иные, но ход мыслей своего бывшего внезапно стал ей ясен как день. — Нет, с чего бы? — пожал плечами Юра. — Не имею ни малейшего желания. Давай лучше обсудим планы на вечер. Как насчет поехать на дачу на ночь? Ночи еще холодные, но во-первых, там газовое отопление, а во-вторых, можно греться друг об друга. Ксюша кивнула, одобряя идею. Двое смотрели друг на друга, желая прочитать истинные мысли в глазах напротив. Юра уже корил себя за то, что вообще рот открыл, ему не нравилась внезапно появившаяся на лице его девушки бледность, плохо скрываемое волнение. С другой стороны, голову не покидали догадки о ее внезапно проснувшемся аппетите и утреннем неважном самочувствии. Ксюша же ухватилась за мысль о том, что Юре как воздух необходим разговор с бывшей, и уже не могла от нее избавиться. Спустя минуту её взгляд зацепился за появившуюся на входе в ресторан девушку, которая, остановившись, оглядывала теперь пространство, словно кого-то искала, а затем уставилась на них. Рыжеволосая, с пронзительными голубыми глазами и выразительными губами. В груди всё сжалось, интуиция заорала прямо в ухо, что эта встреча будет неизбежной. — Кажется, тебе все же стоит использовать возможность, — прошептала Ксения, искоса наблюдая за гостьей. Юра не догадывался, что та стоит в пяти метрах у него за спиной и прямо сейчас изучает его затылок. Не подозревал, что был обнаружен. — Если бы я хотел, я бы… — Юра! — раздался внезапный возглас. Он вздрогнул, плечи напряглись, полуулыбка сошла с лица, глаза приобрели оттенок грозовых туч.

«Твою…»

«Она красивая…» Спустя несколько секунд Алёна уже стояла у столика, смущаясь и от этого розовея щеками. — Привет! Наконец-то я тебя нашла! Как же я рада тебя видеть, — затараторила она вдруг как из пулемета. — А я слышу в лобби: голос вроде знакомый. Не успела сообразить – знакомая спина, ну, думаю, точно ты. Еле с духом собралась, хотя к тебе ведь и приехала! — девушка перевела взгляд на оробевшую от такого напора Ксению, смотревшую теперь на Юру широко распахнутыми глазами. — Представишь? — Даже не знаю, что тебе от меня вдруг понадобилось, — «И знать не хочу», — но привет. Конечно, знакомься. Это моя девушка, Ксения. Ксюша, это – Алёна. — Мы раньше… Встречались, — радостно пояснила та. «А то я не знаю…»

«Какого лешего ты свалилась мне на голову?»

Управляющая сдержанно кивнула. Сердце из груди буквально выскакивало, но свою реакцию «сопернице» она не покажет. Алёна ей не соперница. Сейчас ей необходимо демонстрировать хладнокровие и уверенность в себе и своем мужчине. — Так с чем пожаловала? — Юра вперился в бывшую очень недобрым взглядом. — Кого мне благодарить за сданные явки и пароли? — Я просто поговорить приехала. Дядя твой сказал, где искать. Юр, поговорим? — Алена смотрела на него умоляюще. — Я всё равно не успокоюсь, пока ты меня не выслушаешь. Мне уже кошмары ночами снятся. — Мне кажется, нам не о чем говорить, Алёна. Ты только время на дорогу зря потратила. Чтобы кошмары не снились, купи в аптеке валерьянки, 20 рублей всё удовольствие. — Юр, пожалуйста, — от её уверенности не осталось и следа, улыбка растаяла, во взгляде плескалась мольба. — Слушай, — Ксюша поднялась из своего кресла, качнувшись, на секунду ухватилась за столик, — я вспомнила, я же Льву обещала зайти, нужно обсудить новую обивку для мебели в люксах. Он, наверное, уже рвет и мечет. Позвони, как освободишься. Угроза в Юриных глазах мгновенно сменилась беспокойством: — Ксюша, ты точно хорошо себя чувствуешь? Может, тебе не ко Льву, а в медкабинет нужно? Давай-ка сходим! — Я в полном порядке, Юр, гораздо хуже будет, если я сейчас не являюсь пред очи Федотова. Позвони. До свидания, — девушка кивнула Алёне и в сторону лобби отправилась, двигаясь буквально на ощупь: пелена перед глазами мешала видеть дорогу. За спиной раздалось: — У тебя с ней серьезно? Заставить себя остановиться, чтобы расслышать его ответ, управляющая не смогла – гордость не позволила, да и как бы оно выглядело со стороны? Стук каблуков и все увеличивающееся расстояние, подкатывающая тошнота вместе сделали свое дело. Что ответил на это Юра и ответил ли что-либо вообще, она не знает.

***

«Тебе-то какое дело?»

Юра испытующе уставился на бывшую, которая заняла место Ксюши и теперь смотрела на него своими голубыми глазами в ожидании ответа. Когда-то он в этих океанах тонул, сейчас же они не вызывали никаких эмоций, кроме, пожалуй, поднимающегося раздражения. У врача не было ни малейшего желания вести с прошлым разговоры, он это предательство пережил и думал, что отпустил. Она сидела перед ним, напоминая, как растоптала всё светлое, что в то время в нём жило. Перед глазами против воли всплывали кадры их ночей, ее разметанные по подушке волосы… Он чувствовал отвращение. Злость. Злость – от того, что она смеет глядеть ему в глаза с робкой улыбкой на губах. — Очень. Очень серьезно. Мы встретились благодаря тебе. Так что, наверное, я сейчас должен сказать «Спасибо». Собственно – спасибо! — Я рада, — ответила Алёна внезапно тихо. — Искренне рада за тебя. Надеюсь, ты нашел своё счастье.

«Чего?»

Такого поворота Юра не ждал. Нет, он вряд ли на полном серьезе допускал мысль о том, что Алёна приехала сюда его возвращать, но искренность в её голосе сбила его с толку. Одной этой фразой она уже словно бы извинялась перед ним. Услышать извинения он уже и не чаял. — Так и есть, нашел. И тебе того же желаю. Хотя… Дай-ка как следует подумать… А нет, я слукавил. — Юр, послушай меня, пожалуйста, и не перебивай, — Алёна отвела взгляд, не в силах смотреть в глаза, — Знаешь, мне и правда снятся кошмары уже полгода почти. Я тогда с порога поняла, что ты ушёл. Потом кольцо нашла. Помню, еще подумала, что всё к лучшему, что хорошо, что всё выяснилось вот так и мне не пришлось отвечать тебе «Нет». Единственное, я тогда не смогла найти в себе мужества позвонить и поговорить нормально, на трезвую голову. А когда набралась храбрости, не смогла дозвониться – ты номер сменил. — Ты хочешь сказать, что приехала сюда, чтобы объясниться, наконец, по-человечески? Весьма благородно, — скептическая кривая ухмылка поползла по его лицу. — Мне не нужны твои объяснения, не трать силы. — Ты всё-таки выслушай меня... Я скажу и уеду, обещаю. Меня это грызет, я с этим больше ни дня не проживу... Я тогда не понимала, какая дура была, как подло пользовалась твоей любовью и насколько отвратно поступила, объявив тебе обо всем вот так. Я и представить тогда не могла эту боль, не догадывалась, каково это. Но мне прилетело. По закону кармы, знаешь? Бумерангом вернулось, — Алёна глубоко вздохнула, зажмурилась на секунду, словно отгоняя непрошенные и никому не нужные сейчас слёзы, а может, собираясь с духом, — Он меня бросил. А я его любила ведь. Его я любила, я ради него на всё готова была, потому и позвонила тебе бухая. Он как заведенный твердил: «Мы должны ему сказать, я себя сволочью чувствую!». Можно подумать, я не чувствовала! Сволочью чувствовала, но и только… Мы тогда поругались из-за этого, он орал, что пока я тебе не скажу, на порог меня не пустит. Я же любила его.., — девушка сглотнула нервно, на несколько секунд затихнув, — Сидела у него под дверью, пила текилу из горла, плакала, а потом набрала тебя… Я еще и громкую связь включила, чтобы он слышал. И у меня внутри ничего не ёкнуло тогда… Врач смотрел на свою бывшую девушку холодно и слушал молча, пытаясь унять поднимающееся внутри негодование. — Юр, я такая дура. Он меня бросил полгода назад, а я уже видела нас с ним в окружении оравы детей, счастливых таких… А он… Он мне сказал, что шалавы ему не нужны, что там, где одно предательство, будет и второе… В общем, опуская подробности того, как я это проживала, скажу: вот приблизительно тогда я и поняла. Я тогда поняла, что чувствовал ты… Правильно говорят, пока на своей шкуре не узнаешь, не поймешь. Прости меня. Я себя с тех пор ненавижу. Он не испытывал к ней жалости; негодование – да, возможно, каплю сочувствия, как человек, сам через страшный шторм прошедший, и толику благодарности за то, что она решилась таки объясниться, – это всё. Оправданным бы сейчас было ощущать себя отомщённым, но нет, и злорадства не было. — Что ты хочешь от меня услышать, Алёна? Что мне жаль, что у тебя с Сашкой не сложилось? Это неправда – мне не жаль, но я и не рад вашему разрыву. Не знаю… Что еще? Что я тебя прощаю? Юра выразительно посмотрел на девушку. Здесь сложно… Он забыл и не вспоминал, не простил тогда, но не вспоминал. Но всё, что он хотел бы ей тогда сказать, за него, оказывается, сказала ей жизнь. Объяснила на пальцах. И добавить тут больше нечего. И желать больше нечего. Она всё почувствовала на себе. — Я не знаю, что… Что-нибудь. Я не надеюсь, что ты меня когда-нибудь за это простишь, я просто хотела сказать всё лично, объяснить. Я хочу избавиться от этого мерзкого ощущения, хочу перестать чувствовать себя сволочью последней. Хочу, чтобы ты понял, что я поступила именно так не потому, что хотела в душу наплевать, а потому, что была в отчаянии и не отдавала отчета в своих действиях… Я должна была сказать по-другому. Иначе. Не так… И гораздо раньше. Не тянуть эту лямку. У нас бы с тобой не получилось ничего, это был неравноценный по вкладу союз. Ты отдавал, а я только брала, пользовалась. Отдавая другому. Я сейчас очень об этом сожалею. Совершенно внезапно вспомнилась Марина… В их неравноценном союзе она отдавала, а Юра брал. И даже не думал возвращать хоть часть. Пользовался.

«Ты и сам был «Алёной»»

Пожалуй, вот за это Алёне действительно стоит сказать «спасибо». Спасибо, что нашла в себе храбрости прекратить продолжать паразитировать на его чувствах. Спасибо за то, что встретив Ксению, благодаря Алёне он так остро ощутил разницу между искренними чувствами к себе человека и той бутафорией, в которой три года прожил. Ощутил и смог действительно оценить подарок жизни по достоинству. Спасибо бывшей за его невольные сравнения, за осознание, за то, что тем ранним декабрьским утром, стоя в пустой Ксюшиной комнате, отказался мириться с мыслью о том, что её бегство – это конец, что там же решил, что не сдастся, не прогнется, не позволит боли снова взять вверх, что будет бороться за Ксению до тех пор, пока вновь не обретет. Потому что – осознание пришло в тот самый миг, в её пустой комнате – между ними было настоящее, всамделишное, взаимное; потому что Ксения была даром, он убеждается в этом до сих пор, и понять это без болезненного опыта прошлого было бы, пожалуй, гораздо сложнее, если вообще возможно. Хватать своё счастье и больше никогда, никогда не выпускать из рук!

«На что только любовь людей не толкает… И ведь, познав её, уже не осудишь…»

— Знаешь, Алёна, а мне ведь есть, за что сказать тебе спасибо.., — задумчиво протянул Юра. Складка между бровями разгладилась, взгляд немного потеплел, — Помимо уже озвученного… — За что? — с недоумением и тусклой надеждой в глазах девушка уставилась на врача. — За моё прозрение. Спасибо… Это был нужный урок. Алёна изменилась в лице. — Ты правда так считаешь? Или из жалости говоришь? — с подозрением в голосе спросила она. — Жалости от меня ты не дождешься. Впрочем, после услышанного осуждать тебя мне тоже сложно. Я тебя понял. Разойдемся с миром. Извини, но мне пора…

«Где Ксюша? Всё еще у Льва?»

— То есть..? — она выдохнула с облегчением, вопросительно глядя в его глаза. — То есть, да. Рано или поздно, но боль притупится, а если повезет полюбить кого-то, уйдет, вместе с кошмарами. Придет свобода. Свобода обязательно придет. — Да… Спасибо, что дал возможность высказаться.., — Алёна поднялась из своего кресла, взяла сумочку, помялась еще немного. — Тогда… — Счастливого пути.

***

Ксюша стояла, опершись спиной о колонну. Она даже до лифта не дошла, ноги тряслись, руки тряслись, все мысли, кроме одной, разлетелись прочь из головы. «Ну не дура?» Сейчас, в этом самом моменте, она не чувствовала уверенности ни в чем и ни в ком. Сама толкнула его к ней в лапки, своими руками все сделала, сама оставила их там вдвоем – «разговаривать». И не знает теперь, куда себя деть. А если в нем вновь что-то к ней проснется? Если сейчас она сидит и умоляет его её простить и начать всё сначала, пытаясь напомнить, как хорошо им было вдвоём? Пытаясь воззвать к всему хорошему, что там между ними было. А если он поддастся? Если почувствует, что что-то осталось сидеть внутри? Тот факт, что Юра отказался от мыслей о клинике ради того, чтобы остаться с ней, сейчас её головой даже не воспринимался. Эта угроза – совсем другого рода. Управляющая стояла бледная как мел, накручивая и накручивая себя до основания. Так бывает, когда ты слишком дорожишь человеком, когда боишься его потерять. Тогда угроза видится буквально во всем, тогда любой повод может лишить уверенности. В голове сразу рисуется всякое разное. Она уговаривала себя не паниковать. Прошлое – это прошлое. Прошлое у каждого есть. И далеко не каждый хочет в него вернуться. Она же не хочет вернуться ни к одному из своих бывших, уже давно отчетливо понимая, что ни с одним из них не смогла бы стать действительно счастливой. Почему Юра должен вдруг захотеть? Разница между ее отношениями и Юриными отношениями в том, что все ее отношения быстро заканчивались, что она не кидалась в них с головой, что ни с одним из них не планировала прожить жизнь… А он… — Эй, подруга? — от окрика Ксюша вздрогнула. Юлька! Слава Богу! Ей нужен сейчас её трезвый ум. Комиссарова встала в метре, пристально разглядывая управляющую сверху донизу. — Ты чего тут под стену мимикрируешь? Давай выкладывай. — Да я… Юра прямо сейчас сидит и разговаривает со своей бывшей. На которой чуть не женился. Помнишь, я тебе рассказывала? — паника в глазах девушки была ничем не прикрыта, она не хотела притворяться, что у неё все хорошо. Ксении сейчас было как воздух необходимо дружеское плечо. — Твою мыыыышь… Что, здесь, у нас? — глаза Юли распахнулись, став круглыми-круглыми. Она недоверчиво уставилась на управляющую. — Да, вон, в ресторане сидят. Можешь пойти – полюбоваться. На тебя похожа. Такая же рыжая и голубоглазая, — выдавила из себя Ксения. — И самое ужасное знаешь, что? — Что? — эхом отозвалась Юлька. — Что я сама его к этому подтолкнула.., — паника во взгляде сменилась отчаянием, она совершенно не понимала, как дальше. — Я места себе не нахожу… — Мать, ты зачем это сделала? — подруга, как всегда, слова не выбирала, рубила с плеча. Да, кажется вместо поддержки Ксюша сейчас получит дозу дополнительных поводов для волнений. — Я… Не знаю, Юль… Мне казалось, он всё еще где-то в глубине души задет. Что если они не поговорят, как взрослые люди, всё это с ним так и останется… Я же… Как лучше хотела, — она потерянно уставилась на Комиссарову. — Ты можешь пойти посмотреть, что там происходит? — Ксюх, да я-то пойду, не вопрос, только ты мне сначала ответь: ты что, настолько в нём сомневаешься? Вопрос, ответа на который вот в этот самый момент у нее не было. Час назад был, на прошлой неделе был, полгода назад – был. В эту минуту ответа нет. Угроза кажется настолько явственной, такой реальной, что мозг буквально парализован, рассуждать трезво девушка не в состоянии. Перед глазами всплывает картинка: их объяснение, он говорит ей, что всё это ошибка, что он возвращается в Питер, чемодан посреди комнаты… Ноги не держат, ей бы где-нибудь присесть. Нет. — Ксююююх… Да что с тобой? Ты белая, аки наши полотенца. Пойдем-ка вон туда, — Юля взяла подругу под локоть, аккуратно подталкивая в сторону свободного столика в углу. — Да что-то… Юль, нет, я должна у Льва сейчас быть. Якобы. Давай здесь еще постоим, — колонна скрывала её от посторонних глаз, — Я в порядке. Правда… — Ага, я и вижу. Слушай, а ты, случайно, не того? — Юлька бесцеремонно и очень красноречиво уставилась куда-то в область живота своей собеседницы. Ксюша непонимающе воззрилась на подругу: — Чего «того»? — Не беременна? Весь день сегодня точишь что-то, как не увижу. Бледная как полотно. На ногах не стоишь. Тебя сегодня, случаем, с утреца не мутило? — Мутило.., — протянула управляющая. — Да нет, Юль. Просто цикл начался, вот и точу, наверное. Бывает раз в пятилетку… Её ответ горничная уже слушала в пол-уха, глядя уже куда-то через плечо.

«Жаль…»

— Слушай, мне бежать пора, давай потом договорим… Если что, звони, буду как штык. Ксюша глазом моргнуть не успела, как подруги уже и след простыл. Как-то подозрительно быстро она ретировалась. А где же поддержка, слова утешения? После разговора стало только хуже. Неужели она действительно сомневается? Чем он это заслужил? Чьи-то руки легли на предплечья, от неожиданности она вздрогнула было, но тут же успокоилась, почувствовав родной запах. Обернулась к нему через плечо, пытаясь прочесть что-то в его взгляде. — Жаль. Я уже даже имя успел придумать, пока шел… Юре действительно было жаль. Мысли о том, что его девушка, возможно, находится в положении, сама об этом не подозревая, вернулись и уверенно захватили голову фактически сразу после того, как была поставлена точка в разговоре с Алёной. Но если до этой вынужденной беседы с бывшей он испытывал смесь самых разных эмоций, из которых превалирующей был неясный страх, то после ощутил какой-то внезапный душевный подъем. Рано праздновать, её необычное состояние может быть чем угодно вызвано, но теперь допускать эти мысли захотелось. Думать об этом нравилось. Думать об этом было приятно. В какой-то момент Юре даже показалось, будто он стоит на пороге чего-то совершенно нового, неизведанного, и вполне готов сделать шаг вперед. Очень жаль. Ксюша развернулась к своему мужчине и уставилась на него во все глаза. — Кому? — выдохнула девушка тихо. — Ну… Мммм… Кому-кому… Не у одной Юли сегодня возникли такие подозрения.., — уклончиво ответил он. Она никак не могла разобрать, что в его глазах плещется. Любовь... А еще что? Разочарование? Любовь вперемешку с разочарованием? В голове забился вопрос: «Он что, придумал имя… Ребенку? Ему жаль, что я не в положении?» И вслед за ним пришел следующий: «Боже, ну не дура ли? Опять надумала черт знает что…» Управляющая ясно увидела: этот мужчина – с ней. Он с ней. Он давно сделал свой выбор. Он живет настоящим и готов строить будущее. Вместе. И пусть дети не входят в ее планы на ближайшие лет пять, одно это осознание вселяет уверенность в завтрашнем дне. Она в надежных руках. Обвив его шею руками и заглядывая в глаза, Ксюша прошептала: — И какое? Имя? — Имя – в обмен на положительный тест, — ухмыльнулся Юра, легко целуя девушку в губы. Все-таки они стоят в лобби на виду у всех. ________ Нет, он не шутит. Какие тут шутки?