О превратностях влюбленности в рамках соревнований по фигурному катанию

Ярику хватило самообладания оторваться от Саши и вернуться в свою кровать. Его переполняло столько эмоций, что, казалось, он не заснет до самого утра. Как бы не так. Утром папа разбудил его, прицельно кинув на живот плюшевого хорька. Ярик от неожиданности подскочил, моментально просыпаясь под дружный хохот – папа стоял в дверном проеме, застегивая пуговицы рубашки, а за ним маячил довольный Сашка. Ярик затаил на них смертельную обиду, которая продолжалась ровно две минуты. - Доброе утро, чемпион, - папа потрепал его по волосам, чуть улыбаясь. Ярик мгновенно забыл и про живот, и про хорька, и про все обиды разом. Он прокряхтел отцу ответным пожеланием, чуть кренясь от тяжелой руки на макушке, и проводил его на работу. Возвращаясь, неожиданно подвис в дверях. Саша, лохматый и деятельный, с влажными после душа волосами, собирал разложенный диван. Ярик скользнул взглядом по сашиной спине, не особенно-то прикрытой майкой, облизал глазами движения каждой из мышц. На удивленно приподнятые брови обернувшегося Саши и вышедшей с кухни мамы тихо ойкнул и почти сбежал в душ. Несколько минут тупо стоял под теплыми струями воды, прикрыв глаза. Мозг непроизвольно подкидывал ему воспоминания-картинки: Саша на льду, гибкий и убедительный, или выхваченный фонарем рельеф сашиных плеч, или предвкушающее удивление в зеленых глазах напротив, когда он прижал Сашу к стене… Ярик вымученно застонал, выкручивая кран холодной воды и борясь с желанием побиться головой о кафельную плитку. Добравшись до ледового дворца они ненадолго разделились – Ярик пошел представать пред ясны очи Анны Владимировны, отчитываясь о том что жив-здоров, херней не страдал, лишнего не ел и Сашу не мучал. Анна Владимировна покивала головой и перед разминкой потребовала собрать волосы, ибо «Отрасли безбожно, мальчик». Ярик, чертыхнувшись, достал из кармана свою клубничную резинку. Хоть и символична она теперь, а все равно стрем. На разминке Анна Владимировна в своей обыкновенной манере гнула и прогибала его туда, куда порядочный человек гнуться и прогибаться не должен. Ярик скрипел, пыхтел и молча вытирал пот с лица. Когда она, очевидно довольная собой, хлопнула в ладоши, перекрыв на мгновение стонущую в колонках Шакиру, Ярик готов был стечь на пол лужицей. Четырехчасовой сон не способствовал активным тренировкам от слова нихуя. На льду к моменту его прихода уже собралась вся группа. В центре Ярик с удивлением углядел Дмитрия Борисовича, на коньках и, для разнообразия, в куртке сборной. Несмотря на кажущуюся грузность и медлительность, по льду мужчина летал на скоростях, близких к космическим, и Ярик невольно залюбовался. Дмитрий Борисович прогнал всю группу по кругу, давая время для разогрева. Ярик в силу особенностей возраста и характера не любил занятия, посвященные скольжению, хоть и признавал их значимость. Фигурное катание - не тот вид спорта, в котором можно далеко уехать на голой технике. Он развернулся спиной, успев подмигнуть Сашке и всем ехавшим чуть позади. Совсем маленькая - даже по меркам Ярика – девочка-казашка на это смешно округлила раскосые глаза и тоже сменила ход. Следующую часть мастер-класса Ярик вместе с большей частью других учеников потратил на отрабатывание правильных ребер при заходе на прыжки, в частности, на аксель. Порядком запыхавшись, Ярик смотрел на пример, который демонстрировал Дмитрий Борисович. Не то чтобы у него когда-либо наблюдались серьезные проблемы с акселем, но посмотреть со стороны на различия техник разных тренеров всегда было интересно. Мазнул быстрым взглядом по Саше – тот так же внимательно смотрел на своего тренера, но что-то в том, как он выглядел, напрягало Ярика. Казьмин был бледный, сосредоточенный, с болезненной темнотой под глазами – на нем недосып, казалось, сказался еще сильней чем на самом Ярике. Как мог не усмотреть, не заметить такой страшной усталости? Ведь не мог же Саша так сильно устать за то недолгое, в общем-то, время тренировки. Дмитрий Борисович закончил показывать и снова откатился на середину. Разномастной волной двинулись его подопечные по кругу, по очереди демонстрируя плоды трудов своих. Мужчина комментировал что-то, энергично жестикулируя, и давал советы. Ярику все это напоминало первый год групповых занятий у Натальи Марковны. Дождавшись своей очереди, он плавно набрал скорость и выслал себя в прыжок, стараясь скопировать технику Дмитрия Борисовича. Тот удовлетворенно кивнул, махнув рукой с поднятым вверх большим пальцем, и переключил внимание на следующего парня. Ярик скользнул вдоль борта, всматриваясь, и не заметил в общей массе знакомой русой макушки. Вот оно. То, что напрягало Ярика. Саша стоял у борта и глотал воду. На контрасте бледному лицу – алые пятна румянца на щеках и шее с судорожно дергающимся кадыком. После нескольких не слишком-то изящных попыток в самом начале занятия, аксель Саша больше не прыгал, даже малооборотный. - Ты как? В норме? – Ярик притормозил рядом, повиснув на прохладном пластике борта. Саша скосил на него зеленые глазищи с каким-то странным блеском и завинтил крыжку бутылки. - Не выспался, - ответил он с подтекстом, известным лишь им двоим. Ярик понимающе кивнул, но глаз с него не сводил и смотрел в упор – должно быть что-то еще, не может Сашу так лихорадить только из-за недосыпа. Ведь утром все было нормально, думает Ярик почти жалобно. Саша взгляд его выдерживает, а потом отставляет бутылку на стол у борта и разворачивается, наблюдая за тем как смелая маленькая казахская девочка штурмует аксель – откуда только столько силы в ножках-палочках?.. - Нога? – внезапно осеняет Ярика, который на девочку и не смотрит. Всегда – только на Сашу. Казьмин просто кивает, не отрывая взгляд от льда, и дыхание его постепенно приходит в норму. Пятна румянца перестают казаться такими лихорадочными. - Все это время? Почему тогда вышел, если не восстановился? Почему не сказал? – Ярик и вправду волновался, он ведь накануне Сашку терзал своими любовными излияниями и тревогами, домой таскал, хотя человек с дороги уставший, и вообще будто позабыл о злосчастной травме. Хотелось стыдливо уткнуться лицом в сашино твердое плечо, обтянутое черной водолазкой. - Грузить тебя не хотел, мелкий, - едва слышно выдохнул Саша и поспешил добавить, видя возмущение в яриковых глазах: - Восстановление проходит не так быстро, как мы с Дмитрием думали, но сейчас уже все хорошо, честно. Ярик знал, что Саша просто бодрится, стараясь не выказывать слабости. И Саша знал, что Ярик знает. И обоим от этого знания легче не становилось. Оба повернули головы на Дмитрия Борисовича, который заметил их отсутствие, и синхронно скользнули в круг. - Как ты? – снова спросил Ярик под конец тренировки, когда оба сидели на лавочке, переобуваясь. Саша ослабил шнуровку на коньках и выразительно скосил глаза на соседнюю скамейку, на которой тем же самым занимались другие спортсмены. Не здесь, мол, Баярунас. Не при всех. Ярик пожал плечами и стянул с ног коньки. На левой опять неприятно вскрылась одна из мозолей и он поморщился, залепляя ее пластырем и клятвенно обещая самому себе обработать сразу же, как придет домой. Саша поднялся на ноги, собирая с лавочки свои вещи, и вышел в коридор, хлопнув Ярика по плечу. - К Дмитрию Борисовичу? – спросил Ярик, когда они вышли из спорткомплекса. - Нет, там Марина. Я бы не смог прожить с ней столько времени и сохранить свою нервную систему в порядке, - усмехнулся Саша, закидывая рюкзак на плечо. - Тогда где же ты остановился? – Ярик настороженно нахмурился, предвкушая очередную сашину глупость. Саша смутился и отвечать не спешил. Они бездумно шли по скверу в опускающихся летних сумерках. Глупость, однако, не заставила себя ждать: - Если честно, я снял номер в отеле, как и все, - быстро сказал Сашка и, прежде чем Ярик начал возмущаться, добавил: - Ты живешь с родителями, я не хотел доставлять вам неудобства. Ярик пыхтел, недовольно сверкая глазами на сашины поднятые в примирительном жесте руки. Час от часу не легче. - Веди. - Чего? – ошалело спросил Сашка, даже притормозив чутка. Не послышалось ведь? - В апартаменты свои веди, Казьмин, - Ярик махнул волосами, смотря Саше куда-то в район солнечного сплетения и все еще недовольно пыхтя. Саша на это только пожал плечами и дальше дорога проходила в тишине.