О превратностях влюбленности в рамках соревнований по фигурному катанию

- Если я сейчас выйду на лед – я провалюсь под него, - выдохнул Саша, с сожалением оглядывая оставшуюся в коробке пиццу и слизывая с пальцев муку. Ярик з а л и п на движения его губ так, что не сразу успел возмутиться: - Только не говори мне, что ты всерьез считаешь себя толстым, Казьмин. - Хорошо, не скажу, - глупо хихикнул Сашка, заваливаясь на кровать. Ярик закатил глаза, отправляя в рот последний кусочек и падая рядом. - Не смешно, вообще-то, - он хитро прищурился и мазнул по собственным пальцам языком. Саша скосил на него глаза, следя за движениями, и перехватил его руку, отводя от лица. - Не надо, мелкий, - «Как это не надо!?», мысленно взвился Ярик. – И я действительно очень легко набираю вес, и не мне тебе объяснять как это влияет на качество катания. Ярик возмущенно сопел, не глядя на Сашу, но тот его руку выпускать не торопился, а потому долго злиться Ярик был не в силах. Он повернулся к Саше лицом, подгребая под голый бок подушку и устраиваясь поудобнее. - Твое катание – самое лучшее из всего, что я видел в жизни, - на полном серьезе начал Ярик, пытаясь донести до Саши свою мысль. – Не перебивай, Казьмин, ты от меня больше никогда такого не услышишь, имей это в виду. И вовсе ты не толстый, ты…эм…мягкий, что ли? Саша подвис ненадолго, а потом захохотал, выпуская ярикову руку из своей. Ярик не сразу осознал что сморозил, а когда понял – ущипнул Сашу за бок, вынуждая ойкнуть и засмеяться с новой силой. - Ты же прекрасно понял, что я не это имел в виду! Ты мягкий в самом лучшем смысле этого слова. - «Мягкий в лучшем смысле»! – пробулькал Саша, смаргивая подступившие слезы. Ярик закатил глаза и еще разок ущипнул его, чтоб уж наверняка. Саша от этого смешно дернулся и заорал, тут же пытаясь дотянуться до чужих голых ребер, но Ярик кошкой извернулся, всем весом прижимая к кровати его руки. И завис. Прекрасно ведь понимает, что высвободить руки для Саши – раз плюнуть. - Победил, - хрипло от долгого смеха шепнул Саша, улыбаясь и поглядывая на него снизу вверх. Ярик почувствовал, как от этого взгляда подгибаются в локтях руки и появляется это теперь уже знакомое жгучее и тянущее чувство в животе. Осмыслить не удалось – Саша поелозил по покрывалу, заползая чуть выше и утягивая Ярика за собой. Тот на секунду потерял опору, но почти тут же вновь обрел ее, обнимая сашину шею. - И кто еще тут победил, - почти язвительно фыркнул Ярик, когда сашины руки уже почти привычно скользнули по голой спине, притягивая его ближе и буквально укладывая на себя. От прикосновений кожа к коже встряхнуло как от разряда электричества. Никогда в детстве не испытывал острой необходимости сунуть пальцы в розетку, но теперь, кажется, знает каково это. Встреча взглядами лишь добавила неловкости, и Ярик собирался уже что-то ляпнуть, лишь бы только не молчать (и чтоб Сашка не смотрел опять т а к , бога ради, будто съесть хочет), но ему не позволили. Саша целовал горячо, крепко, разом выбивая из легких воздух, а из головы – ту нелепую шутку, которую он думал пошутить. Провел горячими руками по острым лопаткам, устраивая поудобнее, и Ярик сам уже перекинул ногу через сашины бедра, седлая. Сгорел сарай – что уж там, пусть горит и хата. Сашины руки как бы сами собой легли на его поясницу и будто всегда там и были, честное слово. Раскаленным животом к животу, руками – по напряженной шее и дальше, вверх, зарываясь пальцами в русые волосы. Саша что-то судорожно выдохнул, вскидываясь вверх, и снова вгрызся в его губы. Ярик увлекся поцелуем, перебирая в руках пшеничные пряди, и не заметил как сашины руки с поясницы переместились чуть ниже, сперва едва заметно мазнув по коже на границе штанов, а после – широко скользнув всей ладонью под. Ярика выломало, прогнуло в спине навстречу движению, он непроизвольно прокатился вниз по сашиным бедрам. - Что ж ты творишь? – прохрипел тот, сгребая его в ладонях и с силой притягивая обратно. Колени предательски разъехались в стороны и Ярик успел подумать, что до смешного сейчас похож на бабочку, подвешенную и приколотую булавкой. Сашины руки на заднице и дальнейший круг ассоциаций вызвали короткий стон и заставили стыдливо ткнуться носом в чужую теплую шею. - Ты первый начал, - на грани слышимости на ухо, и вообще – находясь на грани. Елозить вверх-вниз по Саше, притираясь, забыв где пол и где потолок, жмурясь и боясь сделать что-то еще, потому что и без того ощущений с л и ш к о м много. Стыдобище лесное. - Сааааш..! – ослеп и оглох на целое мгновение, будто в туман погружаясь, и только орать и получалось (не получалось, на самом деле – охрип с перепугу еще в самом начале). Саша прихватил зубами бледное плечо, вжимая Ярика, с силой стискивая его бедра и не давая двигаться, припечатывая, в п л а в л я я в себя. И самому ведь тяжело и мучительно-сладко, Саша ведь тоже не железный. Отходили оба долго, тяжело дыша и осознавая реальность произошедшего. Ярик бесформенной амебой растекся по сашиной груди, абсолютно расслабленный и от того мягкий как пластилин – лепи что хочешь, Сашка, ты меня и так уже вон в какой узел завязал, без поллитра не распутать. Обсудили, блин, катание. - Ты как? – выдохнул Саша, не двигаясь. Даже руки с чужой задницы не убрал, и лежал с таким видом, будто это все в порядке вещей. Ярик поерзал, упираясь ему в грудь ладонью и чуть приподнимая косматую голову: - Заткнись, Казьмин, - Саша послушно замолчал, смотря на него абсолютно ясными глазами и все еще хватая ртом воздух – его оглушило ничуть не меньше. – Заткнись и поцелуй меня. Саша засмеялся, перекатываясь на бок и роняя Ярика на кровать. Пушистое покрывало комком сбилось куда-то в ноги. Приготовившийся получить поцелуй Ярик почувствовал теплое прикосновение губ к щеке и распахнул глаза – Саша взъерошил свои волосы, поднимаясь на ноги. - Неугомонный, - ласково сказал он на не заданный вопрос. – Не знаю как ты, а я точно в душ. Он наклонился к Ярику, целуя острую коленку и, ловко уворачиваясь от удара ею же направился в ванную, посмеиваясь. Ярик порывисто вздохнул и потянулся, смакуя растекающийся по всему телу покой. За окном окончательно стемнело. - Анна Владимировна, я хочу бильман вставить в финальное вращение. Женщина смерила его взглядом а-ля «А еще что и куда тебе вставить, мальчик?» и долго молчала. Потом, вздохнув, спросила: - Не переломишься? Ярик в ответ только со зверским выражением лица сдунул с глаз мешающую челку. И вправду стоит подстричься, иначе на прокаты придется заплетаться, как девчонкам. Тренер все еще скептично смотрела на него – ну да, видок тот еще, но когда это было проблемой? Выспаться с Сашкой в одном отеле, номере и кровати было невыполнимой миссией (Ярик тряхнул головой, отгоняя навязчивую мелодию из одноименного фильма), а изучать границы терпения Казьмина было увлекательно до дрожи, особенно когда эти границы были почти нарушены под натиском дорвавшегося Ярика. После – уйти с головой под одеяло и делиться с Сашей скудными историями из своей школьной жизни, в ответ выслушивая рассказы об его самарских приключениях и тихо смеяться, вдыхая аромат сашиной кожи. Если верить рассказам Казьмина, он по юности родной городок шатал только так. Заснуть удалось под утро – обессиленно распластав по Саше руки-ноги и высунув из-под одеяла только самый кончик носа – и именно поэтому на утренней разминке с Анной Владимировной он снова темнел синяками под глазами размером с маленький городок, выслушивая ее замечания по поводу режима сна и незамысловатые шутки в адрес «братьев наших бОльших – панд». - Не переломлюсь. Я же уже делал его раньше, - стоял у борта, нетерпеливо тыкая в лед зубцом конька. Анну Владимировну очень раздражала эта его привычка, но он ничего не мог с собой поделать. - Одно дело – раньше, мальчик, в юниорстве и в показательных. Совсем другое дело – бильман во взрослой программе и в финале, после всех прыжков. Уверен? – женщина нервно барабанила пальцами по бортику, только этим и выдавая свои эмоции. - Я бы не предлагал, если бы не был уверен, - упрямо гнул свою линию Ярик, чувствуя, что тренер почти сдалась. Она махнула на него рукой и уже начала что-то говорить как хлопнула дверь, и почти бесшумное пространство катка заполнилось голосами студентов. Тихое «Будь по твоему» Анны Владимировны потонуло в их оживленном разговоре, но Ярик успел благодарно кивнуть, поймав ее взгляд, и откатился на середину льда. Вскоре к нему присоединились и другие, в том числе Дмитрий Борисович, который без прелюдий отправил его на прыжок. Разогретые мышцы гудели, требуя работы. Набирая скорость Ярик успел выцепить из толпы Сашу, тот смотрел на него не отрываясь. Вздохнув, оттолкнулся, группируясь и впервые в жизни приземляя четверной флип. Ярик не мог точно сказать, что сильнее повлияло на него – работа с тренером мечты или постоянное присутствие рядом Саши – но под конец мастер-классов прогресс в катании он и увидел и, что важнее, почувствовал. Теперь, уже имея опыт работы с Якименко, Ярик ничуть не жалеет что год назад попал не к нему, а к Анне Владимировне. Дмитрий Борисович определенно оказался именно таким, каким Ярик его представлял, но думать «что было бы» не хочется. Хочется - довериться почти колдовскому чутью своего тренера и в который раз поразиться тому, какую большую роль в его жизни сыграли эти удивительные женщины. Провожать Сашу на поезд до Москвы было почти физически больно, даже несмотря на то что все это время он мысленно готовил себя к будущему расставанию. Ярик стиснул его в объятиях, не желая выпускать, но Саша мягко отстранился, отлепляя его руки от себя – он по-прежнему не выносил публичных выражений какой-либо привязанности. Но вот прямо сейчас Ярику было на это (не)много плевать – неизвестно еще, когда он в следующий раз сможет вот так вот Сашку обнять. - Ну, пока, мелкий, и спасибо, - улыбнулся Казьмин на прощание и почти тут же пропал из виду, затерявшись в толпе.