О превратностях влюбленности в рамках соревнований по фигурному катанию

Лето выдалось не по-питерски жарким и сухим. Ярик спасался льдом, но даже это не всегда помогало – торчать на катке целыми днями не вариант, а температура упорно не опускалась ниже +25 градусов. Вместе с августом в жизнь города пришли обжигающие ветра; и без того практически не выползающий на улицу, Ярик и вовсе стал выбираться из дома только на тренировки и только в утреннее или вечернее время, когда жара немного отступала. Папа принес из гаража вентилятор. Техника в первый же день обогнала по популярности даже телевизор, собрав вокруг себя всю семью. С Сашей они созванивались каждый вечер, обсуждая новости прошедшего дня и просто всякую дичь – и кажется что не так уж далеко до Москвы, когда Саша вот он, всегда здесь, в телефоне, такой родной и домашний. Но выть хочется каждый раз от невозможности прикоснуться, потянуться и взлохматить пшеничную челку. Расстояние тяжелым грузом давило на обоих. Вопреки сложившейся традиции созвона, он не насторожился когда очередным вечером Саша не позвонил – то ли тренировка выдалась тяжелой, то ли жара окончательно измотала, но Ярик заснул, не терзаясь абсолютно никакими мыслями. А утром обнаружил Сашу у себя на кухне. Даже не утром – Анна Владимировна перенесла тренировку, а потому Ярик позволил себе поваляться в кровати подольше. Из комнаты выполз, услышав непривычно бодрые голоса с кухни и мамин смех, и едва не споткнулся о выставленные на пол вазы с букетами – поклонники начали поздравлять с самого утра. Однако рассматривать букеты было некогда. По коридору Ярик крался, насторожившись – папы к этому времени дома уже не бывало – и почему-то даже не подумал, что стоит одеться. Не всякий гость сможет заценить бледные худые ляжки, прикрытые разве что слегка, футболкой. - ...отказывался, а мы уж и не стали настаивать, взрослый ведь совсем, - щебетала мама, позвякивая посудой. Из окна лился яркий солнечный свет, бликуя и пуская по холодильнику солнечных зайчиков. Ярик зажмурился, потирая заспанное лицо, а когда проморгался, на него смотрело две пары самых родных глаз. - Ну вот, наконец поднялся, соня, - мама мимоходом подлила еще чаю в сашину кружку. – Я уж думала идти будить тебя, а то ишь ты – гости в доме, а хозяин спит. Она подошла и быстро клюнула оторопевшего Ярика в щеку. Тот не отрываясь смотрел на Сашу, пытаясь сообразить – сон это все или уже реальность, а Саша смотрел в ответ и в зеленых глазах сверкали смешинки. Ярик проследил взглядом солнечный луч с пляшущими в нем крошечными пылинками, который падал на его голые ноги, а потом ойкнул и улетел в свою комнату одеваться. - Ну вот, уже нормальный человек вышел, - усмехнулась мама, окидывая его беглым взглядом и выставляя на стол еще одну порцию завтрака. Ярик с размаху плюхнулся на стул, в упор разглядывая Сашу. - Привет? – усмехнулся тот, потягивая свой чай из яриковой кружки со слоном. Мама вытерла руки висящим на стене полотенцем, а потом вышла из кухни, совершив невероятное с точки зрения Ярика действие – взлохматив сашины волосы. Тот же, в свою очередь, только чуть прищурился, очевидно довольный, и продолжил пить чай так, будто не замечал округленных в удивлении синих глаз напротив. - Спелись, - констатировал Ярик внезапно осипшим голосом. В животе неприятно тянуло и урчало – поужинать вчера забыл, а стоящий на столе омлет источал просто божественный запах. - Ты чего...здесь? – Ярик запнулся, нервно покашляв, и притянул к себе свой чай. Саша сидел, откинувшись спиной на стену, нежась в солнечных лучах как большой домашний кот. Ярик всегда хотел кошку. - Ты не рад? – спросил Саша, бросив быстрый взгляд из-под пушистых ресниц, золотых до прозрачности. Ярик торопливо глотнул чай, обжигаясь и жмурясь, и поджал к себе коленки, с ногами забираясь на стул. На босых ногах расцветали узоры пластырей – просил у мамы с супергероями, вообще-то, но по злому умыслу судьбы на большом пальце правой ноги явно виднелась Белль. Саша смотрел прямо на нее, улыбаясь. - Ты сам знаешь, что я всегда рад тебя видеть, - чуть укоризненно ответил Ярик, ломая омлет вилкой и отправляя в рот первый кусок. – Мама сказала? - Ну, найти тебя в Википедии не очень-то напряжно, сам понимаешь, - весело сказал Саша, обводя пальцем узор ажурной салфетки на столе. Ярик закатил глаза – про Википедию он почему-то совсем забыл. – Играешь на гитаре, серьезно? - Что, так и написано? - схомячивший уже половину омлета Ярик откинул вилку, смеясь. - А что, не играешь? – Саша вскинул бровь, хитро смотря на него поверх кружки. Изображенный на ней слон тоже будто бы смотрел на Ярика своими глазками-бусинами – что, мол, лошара, даже гитару не освоил? - Дедушка играет. Я пару лет назад дурачился, выставил фотку с гитарой в руках – не думал, что запомнят, - Ярик закатил глаза, отпивая чай и матерясь громким шепотом – опять обжегся. Саша засмеялся, откидываясь к стене. - А я вот играю немного, - как бы между прочим сказал он, следя глазами за солнечными зайчиками на хромированной стенке холодильника. Очень увлекательно. - Я знаю, смотрел как-то на ютубе, - ответил Ярик, отставляя от себя пустую тарелку и посмеиваясь в кружку – пить пока опасался, обожженный язык побаливал. Саша удивленно округлил глаза. – Что? Ты разве не знал, что есть записи? - Я думал, что удалил их, - озадачено сказал Сашка, запустив руку в волосы. Пришел черед Ярика смеяться: - Ой не могу, Казьмин, ты наивный такой. Это же интернет, в нем ничего не проходит бесследно, - наставительным тоном изрек он, поднимая вверх указательный палец. Какое-то время тишина нарушалась только тихим сербанием – Ярик не терял надежды попить чаю – и озадаченными сашиными вздохами. - Ну скажи хоть, как тебе, раз уже слышал, - наконец спросил он, устав ерзать. Ярик невнятно булькнул, с печальным вздохом отставляя подальше все еще почти полную кружку. Саша приподнял одну бровь: - Что это значит? - Это значит что ты еще сыграешь, Сашка. Мне. Лично.

И не пиши, я не нуждаюсь в родственной душе. Карандаши ломаю словно сладкое драже…

- Сааш? - Чего? - Почему именно эта песня? На некоторое время наступила тишина, потом Саша неохотно ответил, пожав плечами: - Не знаю, почему-то вспомнилась. Ярик не очень любил свой день рождения. Сама идея празднования угнетала его с малых лет – ведь приглашать на день рождения было решительно некого, разве что дедушка иногда заходил поздравить и потрепать по голове мозолистой рукой, сокрушаясь насколько Ярик вырос (на самом деле нет). Ну, может, еще тетя Наташа звонила из Пскова, извиняясь что не может приехать – дела. В любом случае, дни рождения проходили не так как их всегда показывают в фильмах, и уже в двенадцать лет Ярик на полном серьезе сказал маме, что больше не хочет отмечать. Ведь это по сути так глупо – праздновать факт того, что ты постарел еще на один год. Нельзя сказать, что с появлением в его жизни Саши отношение к этому празднику у Ярика поменялось. Когда Саша попытался выяснить у него дату Ярик только отмахнулся – «Летом», и поспешил перевести тему, сам не понимая почему. Еще и шутил ведь, что Казьмин выпытывает только чтобы по девчачьим гороскопам сверить их совместимость. А теперь Саша приехал. Выяснил дату, самостоятельно, порылся в интернете (хотя Ярик свято верит, что без мамы тут не обошлось), и даже привез подарок. Ярик долго упирался, возмущаясь, но Саша все-таки впихнул ему в руки пакет, не желая принимать его обратно. - Ты лучший, Сашка, ты знаешь об этом? – прошептал Ярик, задохнувшись от восторга. На дне огромного подарочного пакета лежала аккуратно свернутая толстовка – та самая, изображением которой Ярик тыкал ему в лицо, ослепляя подсветкой телефона в полутьме сашиной квартиры. - Догадываюсь, - засмеялся Казьмин, всматриваясь в его по-детски радостное лицо. Лежащие на дне пакета сладости («они без сахара, между прочим, спортивное питание!») терпеливо дожидались своего часа.

Я буду жить в своей Москве как-будто много лет спустя И говорить, что Питер – город, в котором гостят

Только ради этой его счастливой улыбки стоило трястись в плацкарте. Саша и раньше не сомневался, а теперь убедился в этом окончательно. Несмотря на духоту в квартире Ярик напялил на себя подарочную толстовку и отказывался ее снимать. Саша прогадал с размером – одежда Ярику была чуть велика и скрывала его целиком едва ли не до колен, отчего красный паук, который в теории должен был красоваться на груди, сполз на живот. - Тебе, как самому важному гостю, положен большой кусок праздничного торта, - сообщил ему Ярик заговорщицким тоном, будто посвящал в какую-то страшную тайну. Длинные рукава смешно болтались на худых лапках когда он активно жестикулировал. - Горе мое, ты же запретил мне печь для тебя праздничный торт, - укорила его мама, хитро щуря глаза. - Все переигралось, ма, - виновато (нет) тряхнул головой Ярик. Если уж праздновать, то с размахом. – Мы можем тебе помочь, если что. Можем же, Сашка? Саша пожал плечами – гостить в семье Ярика было очень уютно и приятно, но вызывало щемящие воспоминания о далекой Самаре. Со своими родителями он старается созваниваться по скайпу каждую неделю. Мама Ярика в ответ только смеется – она прекрасно знает о кулинарных «способностях» своего сына и лишний раз старается его к готовке не привлекать. Правда, не то чтобы он часто предлагает свою помощь, но когда это случается она только мягко отшучивается и отсылает его в комнату. Лучше так, чем потом отмывать всю кухню. Вот и сейчас она только ласково ерошит волосы обоим парням: - Ладно уж, именинник, я сама все сделаю, - раздался звонок в дверь и женщина упорхнула в кухню. – Ярик, открой, это наверняка опять тебя.

И если шить, то нас сшивать в одно – и на века. Твоя река – Нева, Москва – моя река…

Предложение пойти погулять не встретило никакого отклика – на улице по прежнему было слишком жарко. - Ну хоть шубу эту сними, дурачина, - сказал Саша, когда Ярик в очередной раз пожаловался на духоту. Тот снова упрямо отказался, не желая расставаться с желанным подарком, но Саша не сдался и, когда за ними захлопнулась дверь, широко шагнул навстречу, требовательно вжимая его в стену, запуская руки под толстовку и опаляя жаром своего тела. Ярик даже вздрогнуть не успел, оглушенный чужим напором. Сашино колено вклинилось между его бедер, притираясь, хаотично шарящие под мешковатой одеждой ладони обжигали. Ярик весь разом в с п ы х н у л, отзываясь на каждое из уверенных движений, и проморгал момент когда Саша рванул вверх свой подарок вместе с футболкой. Послушно поднял руки, помогая Саше себя раздевать и даже мысли не допуская, что на кухне, вообще-то, мама. Саша жадно припал губами к чужой груди, сам от себя не ожидая такой смелости, шалея от солоноватого привкуса бледной кожи и опускаясь все ниже. Ярик с силой закусил ребро ладони только чтобы не завыть в голос, когда Саша плюхнулся перед ним на колени. А дальше – только огненные всполохи на внутренней стороне век. И жар, жар, жар.

Календарю останется страница прошлых дней. Благодарю за то, что ты запомнишься на ней

Мама насвистывала себе под нос какой-то попсовый мотивчик, вытаскивая из духовки пирог. В комнате повис манящий аромат сладких яблок и сидящие за столом ребята переглянулись, дружно сглатывая – за день успели порядком проголодаться. Несмотря на нежелание Ярика покидать квартиру, выйти все-таки пришлось – мама отправила их в ближайший магазин за недостающими ингридиентами праздничного стола. Пошатавшись по округе, лениво перебрасываясь незлыми подколками, домой вернулись примерно в одно время с папой. Мужчина, к явному удовольствию Ярика, встретил Сашу крепким рукопожатием и добродушной улыбкой. Вечером пришел дедушка и тихий семейный вечер был разбавлен громким смехом и тысячей забавных историй – Ярик хохотал так, что заболел живот. Он незаметно сжимал под столом сашину ладонь, принимая поздравления от семьи, и впервые за много лет жизни был действительно, по-настоящему, счастлив в свой день рождения. Дедушка – как по заказу – принес гитару, лениво перебирая струны умелыми пальцами. Ярик никогда не занимался музыкой всерьез, хотя и признавал ее очевидную магию, и за умение подчинять музыку себе деда очень уважал. - Не знаю я, что вы сейчас поете, молодежь, - громко хохотнул мужчина, лихо приглаживая седые усы. Ярик тряхнул волосами, смеясь и поглядывая на Сашку. - Да то же, что и ты, деда, не прибедняйся, - крякнул он и, выкладывая локти на стол и подпирая голову ладонью, приготовился слушать. Дедушка пел громко и смело, ничуть не напрягаясь ни голосом и ни единым мускулом, гитара в его руках искрилась переливами. Ярик млел, прикрыв глаза; песни тянулись непрерывно, одна за одной, сливаясь в одну гибкую волну гармоний и рифм. Сашина ласковая ладонь на колене вернула его на землю – папа куда-то вышел, а мама постепенно убирала со стола лишнее, но когда Ярик подорвался ей помочь шикнула и оставила его сидеть на месте. Вскоре погас свет и Ярик ощутил незнакомое до этого волнение, однако сашина теплая рука нашла его собственную и быстро сжала, успокаивая. Пляшущие огоньки свечек на пироге мягко согревали расхристанные яриковы чувства, но, несмотря на то что это все-таки огонь, не обжигали. Он разом задул их в какой-то почти магической тишине, толком даже не сформулировав желание – «Пусть просто все будет хорошо» крутилось в голове рефреном. Пирог оказался до неприличия вкусным и Ярик честно сам, как и обещал, отрезал Саше большой кусок, не желая выслушивать его возражения.

Не подарю тебе Москву, не приезжай – дрожит рука. Да будет век твоя спокойна река…

Саша пел тихо и не в пример деду робко, с каким-то странным трепетом приняв из его рук инструмент. Они сидели на кухне, не принимая участия в квесте «убери все со стола и стол тоже убери», который неизменно следует за любым семейным торжеством. Ярик внимательно слушал, залипнув на движения сашиных рук. Несколько раз на кухню из комнаты заходила мама, вслушиваясь, и улыбалась своим мыслям, не прерывая атмосферу комментариями. Ярик честно был ей благодарен за это неожиданное понимание. - Красиво, - тихо сказал он когда Саша прижал все струны, заглушая последний звук. Тот в ответ только пожал плечами, поднимаясь на ноги. Ярик во все глаза смотрел на него снизу вверх, отпускать Сашку совсем не хотелось. Настороженно глянув в коридор, Казьмин быстро наклонился и оставил на его щеке смазанный поцелуй: - Это твой день, Ярик, - и ушел в гостиную, унося с собой гитару и тягучую сладость момента. - Сааш. - М? - Так почему все-таки эта песня? – выбор действительно удивил Ярика. Саша, лежащий рядом с ним на кровати – диван в гостиной занял дедушка и у них появилась «легальная» возможность переночевать в одной постели – перевернулся на бок, поудобнее устраиваясь на подушке. - Не знаю, честно. Мне показалось, что она немного про нас. За этими словами последовала тишина, не нарушаемая ничем так долго, что Саша подумал уже, что Ярик заснул. Однако тот вдруг зашевелился, тоже переворачиваясь набок, лицом к лицу, и прошептал: - Я не хочу, чтобы эта песня была про нас. - Не хочешь, - эхом отозвался Саша, обдумывая сказанное. Ярик покачал головой: - Нет, не хочу. Она слишком грустная, чтобы быть правдой. У нас все будет по-другому, Саша. С этими словами он придвинулся ближе и ткнулся носом в сашину шею, вдыхая родной запах и по-настоящему в е р я в то, что только что сказал. За окном по карнизу забарабанил первый признак приближающейся осени (а с ней и нового спортивного сезона) - теплый дождь, первый за долгое время, принося в город освежающую прохладу. В уютной тишине застыл весь дом.

Рассвет наступит скоро (нескоро), скоро. Скоро ли? Ведь на душе миноры…