О превратностях влюбленности в рамках соревнований по фигурному катанию

Он не знает точно, что хотел сказать этой программой. Все то новое и нежное что было у него к Саше вырывалось наружу, грозясь проломить грудную клетку. Описать это словами не получалось – как вообще можно уместить чувства в обычные предложения, Ярик не понимал. И понимать ему, если честно, не хотелось – хотелось рассказать о своих чувствах Саше на языке, понятном им обоим. Программа родилась как бы случайно – вечерами после тренировок удавалось выкраивать время на то, чтоб побыть наедине с самим собой. Анна Владимировна не давила и не подгоняла, хотя чего-то такого Ярик от нее ждал – время шло, а программа была готова только одна. Однако тренер будто поняла что-то, давая ему возможность собираться с мыслями столько, сколько понадобится, и за это он был ей безмерно благодарен. Движения появились раньше, чем они выбрали песню. Он показал Анне Владимировне свои заготовки, а она вместо обычных комментариев по поводу хореографии всунула ему в уши наушники. Ярик смотрел на нее как на колдунью, когда почти полчаса без перерывов слушал песню за песней – слова и напевно-нежные интонации как нельзя лучше ложились на то, что клубилось у него между ребрами – а потом просто кивнул, соглашаясь. Так была выбрана композиция. Первое же движение – биение сердца, четкий, знакомый ритм под ладонью. Ярик проводит перед собой рукой, тут же мягко отталкивается и скользит вперед. Ленивая, сонная расслабленность всего тела – вспоминает, как играли солнечные лучики в сашиных волосах, тянется к ним руками, пытаясь ощутить под пальцами золотистую мягкость прядей. Пальцы предсказуемо ловят лишь воздух, добавляя тревожности – и в музыку, и в изгиб тонких бровей. Взмывает в воздух как сотни и тысячи раз до этого и приземляет четверной флип под вой трибун. На мелодичном проигрыше закручивается во вращение, затем вкладывает одну ладонь в другую и на мгновение изгибается в бауэре – песня все скажет за него, остается лишь закрепить результат. Чертит ногами дорожку, чувствуя как трепетная горечь музыки гулом отдается в голове. Огладить невесомо, коснуться родного лица кончиками пальцев, отвечая лаской на ласку. Песню аккуратно порезали, поменяв местами части для большей выразительности – все еще звучащая кульминация отмечается тройным акселем (не таким воздушным как хотелось бы – чуть не касается льда на выезде, но в последний момент отдергивает руку). Никогда еще Ярик не чувствовал такой расслабленности в катании – даже сейчас, на соревновании. Исходящее изнутри тепло не дает тревоге и волнению овладевать им. Все, о чем он думает, о чем катается – забота о Саше, его любовь. Не интимное ее проявление – Ярик не рискнул бы выносить настолько личное на лед – но почти братское, невысказанное и внезапно родное. Это его благодарность и надежда. Сигает в каскад почти опасно, толком не набрав скорость – так сильно погрузился в собственные мысли – однако относительно ровно выводит четыре-три под все более громкое одобрение трибун. Уже не нужно просить Сашу смотреть – и без того знает, что тот наблюдает за его катанием, умело разгадывая и находя трактовку каждому жесту. Финальное вращение плавное, но не теряющее своей ритмичности – музыка потихоньку сходит на нет. Ярик выходит из позиции, в молитвенном жесте поднимая вверх руки, и жмурит глаза в свете десятков прожекторов. А на финальных звуках просто укладывает голову на сложенные ладони. Спи, милый, и позволь мечтам наполнять твои сны. Сашка в кадре непривычно серьезный и напряженный, и оттого повисшая между ними тишина давит тяжестью на мозги – Ярику неуютно под пристальным взглядом даже через экран телефона в мелкую сеточку трещин. - Это было волшебно, - говорит Саша. Ярик жмурится, сглатывая – глаза почему-то на мокром месте, хотя никаких причин для этого нет. Он лидирует после короткой и твердо намерен продолжать лидировать и дальше. – Ты знаешь, что это было волшебно? - Брось, Сашка, я аксель залажал и вообще.., - бормочет невнятно, не раскрывая глаз. Почему-то только сейчас думает о том, что Саше это может не понравиться – он ведь всегда был против выноса личного на обозрение общественности. Вовремя спохватился, Баярунас, ничего не скажешь. - Ты вновь делаешь то, на что у меня не хватает смелости, - Саша перебил его, не дав уйти в совсем уж жалкие оправдания, и этой фразой будто под дых ударил. – Господи, как же я скучаю, мелкий. А этой добил. И все. Ярик почувствовал, как по щекам катится соленая влага и ожесточенно шмыгнул носом – то же мне, чемпион, нашел когда сырость разводить. - Я тоже скучаю, Саш, - булькнул почти раздавленно, глазами красными смотря на нечеткое сашино лицо – связь в этой жопе мира ловила плохо даже в не самом дешевом отеле. Вечером на пресс-конференции после проката нес какую-то сумбурную чушь, только чтобы от него, наконец, отстали. Сейчас даже и не помнит, что говорил – завтра почитает, если интернет окончательно не падет смертью храбрых. Ярик храбрый, Саша так сказал. - Если ты захочешь, я сменю короткую, ты только скажи, Сашка.., - прекрасно понимает, что не сможет – заменять ее нечем, только если брать старую с прошлого сезона, из которой все соки додавил еще на чемпионате мира. Но Саша улыбается, и, наверное, только ради этого стоит бороться. - Не глупи. Программа действительно очень хороша. Мне приятно, что ты…так. Саше ничего не нужно говорить и объяснять, и это прекрасно. Саша посмотрел его короткую программу – первый прокат в сезоне – и увидел главное, самую суть. О большем Ярик не мог и мечтать. - Спасибо, - одними губами сказал Ярик, чувствуя как в груди начинает ворочаться что-то…что-то. Дышать тяжело – будто не в кровати лежит, а только что прямиком из хореографического зала, и слезы все так же текут и останавливаться не собираются. Ярик от всей души надеется, что качество связи достаточно хуевое, чтобы Саша их не разглядел. Через день в «пиратской» произвольной Ярик падает с четверного флипа – прыжок еще пока только стабилизируется – но несмотря на это практически без проблем выигрывает соревнование. Мелкий турнир группы B был выбран для выноса на обозрение подготовленных программ, и не более. В серии Гран-При Ярик и Саша заявлены на разные этапы, скорее всего, из соображений зрелищности. Свой первый этап, Америку, Ярик выигрывает не без труда – пришлось попотеть чтобы обойти шустрых японцев. Неожиданно сильная японская сборная в этом сезоне была настроена весьма и весьма решительно. Спустя неделю один из ее представителей составил конкуренцию и Саше – на этапе в Канаде. Ярик смотрел трансляцию дома, под одеялом, слипающимися от усталости после собственной тренировки глазами. Небольшие отрывки из сашиной произвольной он видел в его соцсетях – Саша с трудом тогда отбился от разом сошедших с ума фанатов (фанаток) Сумерек и иже с ними. Примерный мальчик-ботаник, которого по случайному стечению обстоятельств обратили вампиры – программа оказалась на редкость интересной. Саша одинаково убедительно и артистично отыгрывал и милую неловкость юноши, и притягательную, хищную вампирскую сексуальность. Ловким движением рук во вращении, почти незаметным простому зрителю, в середине программы сашина белоснежная рубашка покрывалась «кровавыми» подтеками. Ярик смотрел на его программу и получал ни с чем не сравнимое гиковское удовольствие – сердце радуется, когда кто-то так хорошо делает свою работу. И только самую малость обидно от того, что Сашка скрывал от него такое великолепие. Родители не хотели сдаваться без боя, но в итоге ему все же удалось отправить их отдыхать. Решающим фактором стала испортившаяся питерская погода, хотя мама до последнего не желала покидать северную столицу, даже несмотря на заманчивые картинки теплого песочка и моря, которые рисовал ей сын. Проводить их на самолет Ярик не смог – подготовка к следующему этапу отнимала много сил, но он успокаивал себя мыслью, что наконец-то может обеспечить родителям давно заслуженный и такой необходимый отдых. Созваниваться с Сашей теперь получалось через раз – Колыбельная все еще была очень сырой и требовала времени, которого с каждым днем становилось все меньше. Следующий этап выпал жребием, и это был Китай, что и радовало и напрягало одновременно – китайский этап был ближе чем хотелось бы, и Ярик боялся не успеть как следует вкатать обе программы. Анна Владимировна, кажется, чемоданы не разбирала принципиально. Ярик смотрел на нее пока они ожидали приглашения на посадку в самолет. - Что-то с лицом? – невозмутимо спросила она, свободной рукой заправляя за ухо выбившуюся из прически прядь волос. Он в ответ невнятно пожал плечами: - Нет, все прекрасно. Просто… - Рада, что у тебя все просто и прекрасно, мальчик, - улыбнулась она, всматриваясь в маленькое зеркальце пудреницы. - Вас не выматывает таскаться вот так, прыгая с самолета на самолет? – Ярик в задумчивости распутывал-запутывал завязки на толстовке и смотрел куда-то сквозь табло объявлений. Анна Владимировна скосила на него глаза: - С тобой все хорошо? – Ярик, будто очнувшись, вопросительно приподнял брови. – Ты не хочешь лететь? Он так яростно мотнул головой в отрицательном жесте, что с нее слетел капюшон. Что за глупые вопросы, в самом деле, как-будто она ученика своего не знает. Ярик заглушил скребущих на душе кошек и показательно-бодро улыбнулся: - Обижаете, Анна Владимировна. Если я не поеду, то кто же будет шатать Китай? Перелет обещал быть долгим. Короткую программу Ярик откатал на автопилоте. Подслеповато всматривался в бурное волнение трибун, но видел только Сашу: майскую зелень глаз, золото волос, теплую мягкость рук… Программа полностью оправдала свое название – «Колыбельную» Ярик катал будто во сне. В КиКе Анна Владимировна коротко приобняла его за плечи, показывая рукой куда-то в сторону. Ярик проследил за ее жестом взглядом и увидел целую секцию на трибуне, завешанную российским триколором и плакатами всех сортов и мастей. Там были и написанные от руки ободряющие надписи, и отпечатанные на больших полотнах его, Ярика, фотографии с прокатов прошлого сезона. Осознание всепоглощающей фанатской любви и колоссальной поддержки накрыло его подобно одеялу. Ведь все эти люди любят его и, черт, они ведь потратили кучу денег на поездку в Китай, чтоб увидеть его прокаты. Охваченный чувством благодарности Ярик встал со скамейки на негнущихся ногах и поклонился ревущему и кричащему морю фанатов фигурного катания. Анна Владимировна быстро улыбнулась, величественно махнув рукой в камеру, а затем еще раз – когда огласили результат их общей работы. Катавшийся последним Ярик безоговорочно лидировал. На утренней тренировке перед произвольной Ярик долго не мог сфокусироваться. Накануне вечером он залипал на отрывки из Пиратов Карибского моря, пытаясь в точности скопировать мимику и жесты капитана Джека Воробья. Именно за гримасничанием перед экраном ноутбука его и застала Анна Владимировна, зашедшая раздать священных люлей и отправить его спать. Женщина замерла в дверном проеме, насмешливо изогнув бровь и на секунду прекратив волшебные пассы руками – в воздухе витал тонкий приятный запах крема для рук. - Вживаешься в образ? Ярик в ответ сконфуженно угукнул и сполз под одеяло, громко хлопая крышкой ноутбука. Мама радостно улыбалась ему с экрана телефона. Картинка была нечеткой и то и дело пропадала – шумящий на фоне прибой накатывал с удвоенной силой благодаря звуковым помехам. Ярик смотрел на мамину улыбку и уголки его губ непроизвольно ползли вверх. Родители действительно заслужили хороший отдых. - Ты точно хорошо питаешься? – Ярик закатил глаза, надеясь что мама этого не увидит. Что-то не меняется. В трубке громыхнуло, зашипело, а потом идеально четко прозвучало: - Ольга, хватит приставать к пацану, идем лучше плескаться! В кадре мелькнули папины загорелые ноги. Ярик засмеялся, но почти тут же откинул телефон на кровать – в динамике раздались оглушительные женские визги – видимо, папа не стал дожидаться согласия. - Ярик, ты? - Да, па, это я. Как вам море? – Ярик смотрел на его обгоревший облезающий нос и почувствовал, как в груди заворочалось что-то теплое. - Здо-о-рово, - довольно протянул папа, улыбаясь. – Спасибо тебе, сынок. Что-то теплое в груди Ярика сделало сумасшедший кульбит и наконец улеглось туда, куда нужно, равномерно согревая. За день до второго сашиного этапа родители вернулись домой. Ярик не встречал их в аэропорту, но постарался создать иллюзию уборки в квартире – мама была в восторге. Победы на двух этапах открыли для него дорогу в финал Гран-При и жизнь в его ожидании пока протекала относительно спокойно. Ярик понимал, что совсем расслабляться не следует, но в Китае он показал лучшие результаты сезона, а потому Анна Владимировна слегка облегчила его тренировочный процесс. Нельзя сказать что Ярик это одобрял, но женщина была достаточно убедительна и настойчиво рекомендовала уделить время своему моральному настрою, а не доверять ей у Ярика причин не было. Вторым сашиным этапом был Ростелеком. Ярик не знал, радоваться этому или нет, потому что выступать в родных стенах всегда было в тысячи раз волнительней, но вместе с тем такие прокаты всегда подпитывали какой-то воистину бешеной энергетикой. Они с Сашей разговаривали ночью перед прокатом и Ярик все время разговора совершенно искренне гнал его спать, потому что выглядел Саша абсолютно измотанным. Но Казьмин на это только отшучивался и спешно переводил тему. Что-то было не так, Ярик уже неплохо различал моменты когда Саша о чем-то умалчивал и сейчас был один из таких моментов. - Все в порядке? – этот вопрос рвался с языка с первой же минуты разговора, но задал его Ярик только сейчас. Саша нахмурил брови – он всегда так делал, когда ему не нравилось то, о чем они говорили – но почти тут же ослепительно улыбнулся: - Все пучком, мелкий, завтра расшатаю «Мегаспорт». - Это хорошо, Сашка, - Ярик по прежнему настороженно вглядывался в побитые пиксели экрана, ни капли не веря этому сашиному «все пучком». Он так же говорил, сразу после того как с акселя улетел. С него станется. – Я за тебя болеть буду, представляешь? И родителей усажу. Верещать всей семьей будем после каждого элемента, только представь, угар, да? Ни разу не угар, если честно, но Саша смеется и смех его звучит вполне искренне. Ярик нервно улыбается половинкой рта и кивает для убедительности. Болеть за Сашу изо всех сил, для того чтобы чуть позже бороться с ним же за золото. Зубами выгрызать у него эту победу, хотя надо бы прижаться к Сашке губами и не отпускать примерно никогда. Ироничней ситуации и не придумаешь. - Тебе нужно отдохнуть, Саш, завтра созвонимся. Люблю тебя. - До завтра. Говорить слова любви и не слышать того же в ответ печально было только поначалу. Сашина скрытность и удивительная, необъяснимая какая-то скромность не позволяли ему вслух говорить о своих чувствах не только касательно Ярика, но и о чувствах вообще. Но тем слаще становились моменты когда это происходило, и тем ценнее были они для Ярика. Короткую программу на следующий день Саша безбожно завалил. Программы Ярик: КП - Poets of the Fall-Sleep sugar, ПП - нарезка из к\ф "Пираты Карибского моря" Саша: ПП - нарезка из Бала вампиров