Клубника на десерт

16 сентября От Коула Джареду Должен сказать, милый, твои назойливые расспросы начинают меня утомлять. Я ничего не рассказываю, потому что рассказывать особенно нечего. Да, ты прав. Мы и впрямь стали проводить много времени вместе, но твое предположение о том, что наша связь переросла в нечто серьезное, как нельзя более далеко от реальности. Это обычное соглашение – и ничего больше, – очень похожее на то, чем столько лет наслаждались мы с тобой. Я привык к его смехотворной зажатости, а Джонатан, смею допустить, привык к моей… к тому, какой я есть. Через месяц-другой я уезжаю в Париж и не исключено, что, вернувшись, застану его в интимной компании с каким-нибудь большим и сердитым копом. Стоп. И почему эта история кажется мне настолько знакомой? Будь здоров, дорогой, и передавай своему большому сердитому копу привет. Скажешь потом, повалил ли у него в этот момент из ушей пар.

***

Ночи с воскресенья на понедельник он провел со мной у меня дома. Утром во вторник он лежал в постели и, наблюдая за тем, как я одеваюсь, без остановки болтал. О том, что ему надо подстричься, о том, что можно попробовать приготовить на ужин, о том, что со времен колледжа он не бывал в Масатлане, чему я не придал значения, но вечером, когда я вернулся с работы, он позвонил мне с пляжа и сказал, что пробудет в Мексике по меньшей мере неделю. Можно было только дивиться тому, с какой легкостью он перемещался в ту сторону, куда нес его ветер. Все время, пока его не было, я не слышал от него ни слова, но через две пятницы, придя домой, застал его у себя на кухне. На следующее утро я встал и, как обычно, сходил на пробежку, после чего принял душ. Когда я вышел из ванной, он еще спал – отвернувшись в сторону и накрывшись до пояса покрывалом, так что мне были видны только волосы цвета корицы, обнаженная спина и узкие плечи. Его карамельная кожа казалась смуглее обычного на контрасте с чистыми белыми простынями. Удивительно. Шло время, но мое влечение к нему только росло. С другими партнерами свежесть ощущений быстро терялась. Но с ним – нет. Ни в малейшей степени. Я сбросил полотенце и, голым забравшись в кровать, лег за его спиной. Прижался к нему. Как всегда, его волосы пахли клубникой. Поцеловав его в шею, я спустился ладонью к его мягкому животу. – Ммм… – пробормотал он. – Если еще нет шести, я никогда тебя не прощу. – Уже почти семь. Он потянулся, откинувшись на меня. – Ммм… – пробормотал он снова, но уже не сонно, а скорее возбужденно. – Ну, в таком случае… Отбросив покрывало, я вжался в него своей растущей эрекцией, а он застонал и, позволив перевернуть себя на живот, раскинул ноги, чтобы я мог между ними вклиниться. Мне нравилось чувствовать его, когда он лежал вот так, распростертый плашмя подо мной. Его тело казалось изящным и тонким, но я по опыту знал, что, когда дело доходило до секса, Коула меньше всего можно было назвать хрупким или несмелым. Поцеловав его в шею, я пощекотал кончиком языка пятнышко в виде бабочки, которое постоянно так и манило меня к себе. – Мне так нравится, как пахнут твои волосы, – шепнул я ему, и он прерывисто рассмеялся. Я скользнул ладонью к его эрекции. Он выгнулся, прижимаясь ко мне бедрами. Я всего-то и собирался, что немного его подразнить, но теперь, из-за давления в паху, внезапно захотел большего – и как можно скорей. Обернув ладонью его член, я начал ласкать его. – Еще, – прошептал он. – Скажи мне, чего ты хочешь, – произнес я, двигая рукой плавно и медленно. – Того же, что и всегда. – Он опять толкнулся в меня бедрами, и от предвкушения я на миг перестал дышать. – Быстрее. Было приятно узнать, что не я один сгораю от нетерпения. Я потянулся через кровать к тумбочке, где лежали презервативы и смазка, и тут… Раздался звонок в дверь. – Да вы издеваетесь, – проговорил Коул со столь очевидным разочарованием, что я рассмеялся. – Кто может трезвонить к тебе в такую рань? – Не знаю, – признался я. – Разве что Джулия. – Какая жалость, – простонал он. – А она-то мне нравилась. Я хотел было не открывать, но он резко сбросил меня с себя, отчего я свалился с кровати и неуклюже приземлился на пол. Он даже не оглянулся. – Компенсируешь мне после завтрака, – сказал он, удаляясь в ванную. И все из-за какого-то звонка. Быстро одевшись, я поспешил к двери, надеясь, что Джулия не заметит предательскую выпуклость у меня в штанах, не вполне прикрытую краем рубашки. Но на пороге стояла не Джулия. Там стоял мой отец. Одно хорошо: при виде него моя эрекция мигом пропала. – Папа! – в смятении воскликнул я. – Что ты здесь делаешь? Он приподнял бумажный пакет из местной кондитерской. – Был неподалеку и решил заглянуть на завтрак. – О, – глупо вымолвил я, потому что не знал, что еще на это ответить, и прикинул, есть ли шанс выпроводить его до того, как Коул выйдет из спальни, или убедить Коула посидеть там до ухода отца. Не то чтобы отец не знал, что я гей, но ему всегда становилось неловко в те редкие случаи, когда он сталкивался с этим фактом лицом к лицу. – Я что, тебя разбудил? – спросил он. – Ты обычно рано встаешь. – Нет, я не спал. – Хорошо. – Мы постояли с минуту в неловком молчании, глядя друг на друга, пока он, наконец, не сказал: – Джон, так ты разрешишь мне войти? Черт! Что у меня с мозгами? Как перемкнуло. – Конечно, – сказал я и отошел в сторону. Он подозрительно оглядел меня, заходя, и направился к столу в гостиной. – У тебя есть кофе? – Как раз собирался сделать. – Джон, что-то не так? – спросил он. – Я не вовремя? Пока я мялся, не зная, признаваться или нет, что в постели у меня голый мужчина, из спальни появился Коул, тем самым избавив меня от мук выбора. На нем были брюки, хоть и незастегнутые, и он как раз натягивал через голову рубашку. У отца отвисла челюсть, и я почувствовал, как мои щеки становятся пунцового цвета. – О, черт, – сказал я. – О, боже, – сказал мой отец. – О, приветик! – сказал Коул, надвигаясь на него с самой что ни на есть благодушной улыбкой, пока отец стоял, как истукан, и онемело смотрел на него с разинутым ртом. – Я Коул. – Остановившись напротив отца, он протянул ему руку. – Коул, это Джордж, мой отец. – Привет, Джордж, – сказал Коул. – Приятно познакомиться. Он по-прежнему стоял с протянутой рукой, а отец глазел на его ладонь, словно понятия не имел, что с ней делать. Я увидел, как из глаз Коула уходит выражение его обычного насмешливого веселья, постепенно сменяясь чем-то другим, более настороженным. Он медленно опустил руку. Положил ее на бедро, а второе выпятил вперед. Потом откинул с лица челку. Я прямо-таки видел, как он жест за жестом надевает на себя манерность, точно какой-то костюм. – Солнце, – обратился он ко мне, хотя смотрел по-прежнему на отца, – ты бы хоть намекнул, что еще в лофте. – Уже давно нет, – сказал я. Схватив первое, что попалось под руку – этим предметом оказалась сложенная утренняя газета, – я через стол запустил ею в отца. – Папа! Газета попала ему по затылку, и он подскочил на полметра. Но свою задачу она выполнила. – Прошу прощения, – выпалил он и запоздало протянул руку. – Джордж Кечтер. Коул смерил его подозрительным взглядом, но на рукопожатие все же ответил. – Приятно познакомиться, Джордж, – повторил он. С явным отвращением покосился на пакет с пончиками на столе, после чего повернулся ко мне. – Я собирался приготовить завтрак, однако, думаю, сейчас мне лучше уйти. – Коул, извини… – заговорил было я, но он улыбнулся. – Никаких проблем, солнце. Дай мне минуту. Мы с отцом, не глядя друг на друга, сели по разные стороны стола. Отец упорно изучал столешницу, я же смотрел на Коула – как он уходит в спальню, потом выходит, обувается и забирает свои ключи. Думать я мог только о том, как бы мне хотелось, чтобы отец подождал минут десять-пятнадцать, прежде чем позвонить в дверь. Учитывая степень нашего с Коулом нетерпения, я был более чем уверен, что этого времени нам бы хватило. У двери Коул приостановился и, выставив большой палец и мизинец, показал мне жестом: «позвони». Или, скорее – зная его – «я позвоню». Я кивнул, и он ушел. Как только за ним захлопнулась дверь, отец наконец-таки поднял глаза на меня. Его щеки были красными от смущения. – Что он здесь делал? Волей-неволей я усмехнулся. – Пап, тебе правда необходимы детали? Покраснев еще сильнее, он отвернулся. – Нет! – Прости, если из-за нас тебе стало неловко. – Я не ожидал, что ты не один. – А я не ожидал, что ты без предупреждения появишься у меня на пороге – в выходной да еще и в семь утра. Минуту он молчал, теребя пакет с пончиками. Зная, что он хочет что-то сказать, я ждал. Наконец он вздохнул. – Он ведь не совсем в твоем вкусе, да, Джон? – Что ты имеешь в виду? – вызывающе спросил я. Конечно, я прекрасно знал, что он имеет в виду, но не собирался облегчать ему задачу. – Ну, – заговорил отец оборонительным тоном, – он немного… – И замолчал. – Ну? – подстегнул его я. – Немного какой? – Немного… слащавый. Внутренне я весь ощетинился, но ничего не сказал. – Он твой бойфренд? Я поразмыслил над ответом. – Не совсем. – Значит, это была связь на одну ночь? – спросил он, и в его тоне нельзя было не различить отвращения. – Пап, что оскорбит тебя меньше? – спросил я, пытаясь удержать в узде свое раздражение. – Узнать, что я подцепил его на один раз, или узнать, что у меня с ним роман? Он опять уставился в стол, и я разглядел на его лице стыд. Однако стыдно ему было не из-за меня, а из-за себя. Он очень старался понять и принять мою гомосексуальность. Иногда у него получалось. – Не знаю, – сознался он и снова посмотрел на меня. – Может, просто скажешь мне правду? – Правда, – ответил я, – где-то посередине. Он вздохнул. – Полагаю, так оно всегда и бывает. – Сказать ему, кажется, было больше нечего, поэтому я ушел на кухню и поставил вариться кофе, после чего вернулся к нему с салфетками. Он достал пончик и подвинул пакет ко мне. – Ты еще с кем-то встречаешься? – спросил он, снова избегая встречаться со мной глазами. – Нет. В данный момент только с ним. – Джон, я знаю, что ты уже взрослый… – Приятно, что ты заметил. – …и что все это не мое дело… – В самую точку. – …я лишь надеюсь, что ты будешь осторожен. Таких слов я не ожидал. Они быстро остудили мой гнев, и я не сразу сообразил, что ответить. – Не волнуйся, пап, – в конце концов произнес я, и он улыбнулся. – Ладно, – сказал он с видимым облегчением. – Так как насчет кофе?

***

В следующую пятницу, когда я был в офисе, меня вызвал Маркус. Когда я вошел к нему в кабинет, он доедал жирный гамбургер с картошкой-фри. – Маркус, вы хотели меня видеть? – Да! Заходи, Джон. Закрой дверь. – Я сел напротив него и подождал, пока он выбросит остатки своего ланча в корзину. В воздухе остался висеть запах фаст-фуда. – Джон, – наконец сказал он. – Я хотел поговорить с тобой о реструктуризации. – О реструктуризации? – как дурак повторил я. Конечно я помнил майский разговор о том, что наш СЕО замыслил что-то такое, но после пяти месяцев тишины сделал вывод, что ничего не будет. И теперь, когда оно всплыло вновь, я вдруг понял, что эта идея меня пугает. – Монти хочет начать. Не прямо сейчас, потому что сперва нужно утрясти кое-какие другие вещи, но я хотел, чтобы ты знал: через несколько месяцев эта история точно будет запущена. – То есть, мне придется переехать? – Возможно. Я пока не знаю, как мы будем решать, кому какую территорию поручить, но я хотел встретиться с каждым из вас и узнать, есть ли у вас предпочтения. – Не напомните еще раз варианты? – Аризона. Сан-Диего, Лос-Анджелес, Сан-Франциско. Вегас, Колорадо и Юта. – Ну, очевидно, что в первую очередь я бы выбрал Аризону. – Как, впрочем, и мои коллеги. – А что насчет остального? Что насчет остального… Меня устраивал любой город в Калифорнии. Я хорошо ориентировался в Вегасе, но не был уверен, что хотел бы там жить. Мысль о Юте меня пугала. А Колорадо… Колорадо было совсем другим делом. Колорадо было местом, куда я уехал учиться в колледж. Колорадо было местом, где я познакомился с Заком и три года любил его. Колорадо было местом, где я оставил его, чтобы весь следующий год ждать, когда он ко мне вернется. И, наконец, Колорадо было местом, где он жил по сей день – со своим новым партнером, которого любил больше, чем когда-либо любил меня. Я знал, что это глупо, но сама мысль о том, чтобы вернуться, была непереносима. Да, это был большой штат. Если я туда перееду, то без сомнения буду жить в Денвере. Зак и Анжело жили сейчас в горах, и шансы случайно с ними столкнуться были ничтожны. С другой стороны, с теми же мизерными шансами я встретил их в Вегасе. Факт оставался фактом: логично то было или не очень, но возвращение в Колорадо казалось мне шагом в ошибочном направлении. В моем сознании это место было неразрывно связано с Заком и с жизнью, которую мне никогда не получить назад. Почему-то в другом штате было проще смириться с тем, что он забыл меня. Но там, зная, что он живет всего в часе езды, я вряд буду в состоянии удержаться от мыслей о нем. Или от попытки с ним встретиться. Зак тогда прямо сказал, что больше и знать меня не желает, поэтому все кончится тем, что Анжело надерет мне задницу, Мэтт добавит от себя сверху, а Джаред просто улыбнется и спросит о Коуле. Коул… Что ж. Был еще и Коул. Я, впрочем, знал, что являюсь для него не более, чем удобным интимным знакомым, и потому не мог позволить нашей связи стать фактором, влияющим на мое решение. И еще, конечно, был мой отец. – Джон? – Голос Маркуса резко выдернул меня из размышлений. – Что скажешь? – Только не Колорадо, – сказал я. – Что угодно, только не Колорадо. Он кивнул. – Как я уже говорил, я пока не знаю, как мы решим, но постараюсь учесть твою просьбу. – Спасибо. – Как только у меня появится новая информация, я дам тебе знать. Но такие дела быстро не делаются, так что, Джон, пока работаем в обычном режиме.