Один на бесконечность

Тихое сердцебиение. Тихое сопение, милый маленький носик, маленькое тело, маленькая жизнь. В его руках. В прямом смысле. Нес ответственность за это крохотное существо, которое вызывало в нем такую бурю эмоций. Только от одного его вида Пятый как маленький, уподоблялся ему, восторженно улыбался, совершенно не задумываясь, как выглядит со стороны. Настоящая эйфория. Его и ее. Их. Пятый наклонился, стараясь услышать чужое сердцебиение, но вместо этого слышит лишь свое: учащенное, взволнованное, напоминающие, что он жив. Так странно каждый раз почти не дышать, склонившись над кроваткой. Проверять в полусонном бреду, дышит ли она. Расплывается в улыбке, когда все же слышит биение сердца, вздохи и выдохи. Медленно обернулся, замечая меня. Глупо улыбнулся, уже примерно предугадывая, что я скажу. Отошёл от кроватки, подошёл ближе, останавливаясь в нескольких шагах. Моей опорой служила дверь, на которую я облокотилась. Несмотря на усталость, слегка улыбнулась, замечая растерянность мужчины. — Ты снова это сделал? — Я усмехнулась, наблюдая за его выражением лица. Его будто застали за чем-то постыдным, Пятый бегал глазами по комнате, но все же остановился на моих глазах. Они всегда ему нравились. — Просто привычка из апокалипсиса, прости, правда.— Он извинялся, на что я подняла руки вверх, будто забирая свои слова назад. — Пятый, все хорошо. Я шучу. Я так же делала, как только она начала тут спать.— Я огладила свои плечи, чувствуя лёгкое напряжение. — Дорогая, ты в порядке? — Номер Пять был в состоянии уловить любые мои изменения, что и радовало, и огорчало. Улыбка стала более естественной, я так любила, когда он так меня называл. — Когда мы говорили про детей, я думаю, ты хотел не этого.— Я взглядом указала на кроватку, мужчина обернулся, но тут же повернулся назад. — Ты имеешь ввиду, что это не моё? — Я слегка кивнула, наблюдая за его изменившимся лицом. — И не моё. Но мне легче, мы связаны. Я пойму, если ты не примешь.— Пятый резко прижал меня к двери, от чего я слегка вскрикнула. — Не. Смей. Так. Говорить. Как ты смеешь говорить, что это не моё? Не твоё? Не наше?! Ты говорила, что ты не готова, и я понимаю, это поступок слишком серьёзный. Не думаю, что стоит объяснять, насколько ты важна мне. Это буквально ты. Почему я должен отказываться от того, что я выбрал? Вселенная нас щедро наградила, и я очень надеюсь, что это будет наше начало.— Пятый говорил тихо, но почему-то его слова очень громко отдавались в голове. — Ты буквально сказал, что ты собираешься связать со мной жизнь. У тебя есть последний шанс свернуть с этой дороги. Я пойму.— Мужчина с ужасом наблюдал за мной, отстраняясь. — Я скажу это последний раз. Потом я уложу тебя спать, твоя голова будет на моей груди, я буду обнимать тебя и целовать в макушку.— Это было даже не звучало романтично, это звучало по-взрослому. Серьёзно, без вопросов, четко и ясно. Он любил меня. Он выбрал.

***

Все помутнело, я проснулась в слезах. Почему я это вижу? Я не хочу это видеть. Это больно — видеть то, у чего нет никакой связи с реальностью. Без понятия, о ком мы говорили, но, кажется, мы были счастливы. Но мы не будем счастливы. Пятый буквально должен меня ненавидеть, я снова исчезла, моя версия наверное лишь добавила сверху, никак не улучшая происходящее. Лежу на каком-то одеяле, в промерзшей комнате, которая никак не способствовала улучшению моего состояния. И только сейчас я с ужасом заметила, что в тени тёмной комнаты кто-то сидит. Ну, давай же, добейте меня! Я выпустила пар, глухо ругаясь, кидая в человека тапком. Пусть знают, что мне все это не нравится. Почему я должна держать все в себе? Хочу кричать? Буду. Фигура резко выросла, грозно направляясь ко мне. О, отец. Какая приятная неожиданность. — И тебе доброе утро.— Стараясь не ругаться, отец вернул мне тапок, странно улыбаясь. Он был близко ко мне, и я воспользовалась этим, отвесив ему мощную пощёчину. Понял? — Заслужил.— Тихо выдохнул, отворачиваясь. Теперь уже тапок прилетел ему в затылок, заставляя пригнуться к полу. — А вот это не заслужил.— Отец развернулся, явно с трудом контролируя эмоции.  — Как же? Ещё как. Снова впутал меня, ушёл, поощрял то, что делает этот старик. Он создал мою копию, слышишь? А тебе дело до революции.— Папа сдерживал мои руки, не позволяя ударить его. Я в бессилии дернулась, принимая поражение. — Как ты можешь ставить свои интересы выше интересов всех людей, работников комиссии? Ты хоть можешь представить, сколько их? Тысячи? Миллионы? А ты — простая эгоистка, истеричка и абьюзер. Я глотала ртом воздух, пытаясь осознать огненные фразы, которые буквально обожгли меня своей остротой и колкостью. — Я абьюзер? Я не хотела делать никому больно. Да, с Пятым я поступила плохо, но он же знает, что… мне не все-равно? — Папа усмехнулся, всматриваясь в моё потерянное лицо. — Ты даже не можешь сказать, что любишь его. Играешься, но, к счастью, он это понял. Твоя версия очень кстати проявила чувства к своему парню прямо на глазах Номера Пять. Он явно спутал вас, и теперь красочная картинка надолго останется у него в голове. Он думал, что победил в этой перепалке. Победил, но потерял слишком много. Я не думала, что мне станет от этого так плохо. Что я буду плакать, сжимать одеяло, ругаться, не стесняясь того, что я не одна. Что меня буквально будет трясти от злости. На саму себя. На свое бессилие. На то, что я поставила все, и все проиграла. Прямо как Пятый. Он явно какой раз выбирает не того, кому ему нужен. Снова пережил предательство. Мальчик мой. Я залилась пуще прежнего, понимая, что это финиш. Он больше даже не посмотрит на меня, ему хватило. И правильно сделает. И, главное, никто не виноват. Никто не виноват, кроме меня. Это все я сделала сама. Я смотрела пустым взглядом в стену. Отец, явно, не ожидал такой бурной реакции, понял, наверное, что был не прав, но не признает это. Прекрасное воссоединение семьи. Осталось дождаться маму, и все как всегда. Правда, не хватало Пятого. Но, наверное, его уже стоит вычёркивать из списка любимых людей?

***

Нельзя. Ни в коем случае. Пятый честно не хотел сюда идти. Он просто шёл, отделился от Диего и Лайлы, которые прилюдно решили выяснять свои отношения. Глупцы. Хотя, лучше так, чем знать, что твоя девушка делает все сама, а ты узнаешь все самым последним. Шёл, всматриваясь в витрины магазинов, стараясь отвлечь себя. Понимал, что, наверное, пара из них была плохая. И, кажется, она была права. Это больше походило на любовную интрижку. Каждый сам решал свои проблемы Правда, они выслушивали истерики друг друга, целовались и спали вместе. Да уж. Пятый не мог представить, что когда-то согласился на отношения с человеком, который младше его в несколько раз. Пятому одновременно безумно нравилась, но и раздражала мысль, что он позволил себе влюбиться, как какой-то мальчишка. Позволил целовать себя, сидеть у него на коленях, делать ему кофе, сжимать его волосы и стонать, пока он доводил её до экстаза. Пятый боялся своих мыслей по ночам. Если бы не обстоятельства, если бы все было хорошо, юноша был уверен, он запер бы её в комнате, и не отпустил бы, пока они все не обсудят. Пятый боялся, что ему снилось, как он держал на руках ребёнка. Своего ребёнка. С глазами Восьмой. Но, мечты разбивались в лепешку от серой реальности, такой же, как и здания вокруг. Кроме одного. Точнее, кроме обладательницы этого здания. — Пятый? — Мама его девушки всматривалась в его лицо, пытаясь понять, он ли это. — Да, мэм.—Парень невольно улыбнулся, кивая. — Ох, как же я рада тебя видеть! Заходи, поздно уже. Давай я хотя бы напою тебя чаем! — Женщина даже не слушала его отговорки, да, честно, Пятый и не пытался вырвать свою руку из её цепких ладоней, которые буквально тащили его к двери. Интересно, она такая же гостеприимная? Кухня моментально наполнилась ароматом душистого чая, и Пятому было удивительно признать, насколько он расслабился. Неприятные мысли не ушли полностью, но он был в состоянии перебить их чаем, который не любил. Но, наверное дело в подаче, и в этот раз Пятый смог насладиться напитком. Женщина хлопотала, рассказывала что-то, улыбалась. Видимо, ей одиноко. — Вы давно не видели семью? — Пятый попал в точку, женщина кивнула, усаживаясь за стол. — Я очень надеюсь, что ты заботишься о ней. Пятый, мне очень жаль, что так сложилось, скорее всего вы уже не так близки, как раньше, но, пожалуйста, можно я попрошу тебя? — Мама заглядывала в лицо Пятому, пытаясь понять, что он чувствует. Мысли, наконец, устаканились. Наверное, она права. Уже все-равно, любит ли она его, надо просто доставить её живой матери. — О ней надо заботиться? — Пятый отстраненно спросил, выдавая свое напряжение и то, что что-то точно случилось. — Любить, Пятый. Пожалуйста, если вы не вместе, то просто сделай так, чтобы она не умерла. Мы никогда не были близки так, как были близки вы. Когда все закончится, можешь передать её мне, если вы расстались. Пятый дернулся, отпивая чай. — Я и не переставал любить её. Она вернётся живой.— Голос стальной, не терпящий возражений. Был стойко уверен, что вернёт малявку домой, ведь, кажется, она совершенно его не любит. Эта мысль заставила парня грустно вздохнуть, улыбнуться, и сменить тему.

***

Шведка чертыхнулась, сверяясь с картой. И здесь не было того чудака, которого она искала. Без понятия, как он должен выглядеть. Злилась, бесилась, но не могла ничего сделать. Смирение и покорность. Монокль сказал, что она сама поймёт, что это именно он. Единственное, сказал, что он в какой-то стремной куртке. Проклинала день, когда отец решил ей дать возможность поиграть в героя: запереть старшую в академии, а самой прикидываться ей и делать задания. Скучно, противно, мрачно. Всматриваясь в ночь, увидела яркое пятно в какой-то луже. Какой контраст. Вздохнула, скрипя зубами. Идиоты. Подошла ближе, понимая, что мужчина пьяный в хлам. Лицо прикрыто его же капюшоном, его длинные волосы уже давно промокли от дождя. Да, кажется, это он. Немного брезгуя присела ближе, пытаясь услышать дыхание. Мужчина дышал не часто, но дышал. Значит, просто спит. Прикрепила ему на спину записку с адресом, куда его должны отправить. Вот и славненько. Поручение отца выполнено, а значит, можно снова сидеть под дверью комнаты старшей и слушать её истерики. Она не успокаивалась. Видимо, ей и правда было плохо. Кажется, тот странный мальчишка, которого она так и не рассмотрела, был ей дорог. М-да. Девочка развернулась на пятках, сталкиваясь с какой-то женщиной, которая пристально наблюдала за ней. От неё воняло куревом, какими-то стойкими и духами и чем-то приторным, до тошноты сладким. Приехали. — Вот мы и встретились.— Женщина явно была недовольна, но шведка была без понятия, кто она. Говорить на шведском она побоялась, возможно, это были знакомые старшей, а старшая не говорила по-шведски. — Да уж.— Она просто импровизировала. — Это все, что ты скажешь? Где отец, падла? — Куратор придвинулась ближе, шведка же стояла на месте. — Не понимаю, что вы от меня хотите.— Девочка спокойно отреагировала, когда та подняла её за шиворот. Она просто ждала момента. — Да? А вот спать со своим стариком, так все понимаешь? — Женщина беззвучно посмеялась, но девочка лишь слегка приподняла бровь. — Ваши шутки противны.— Девочка сказала это беззлобно, чем очень позабавила собеседницу. — Повторяю ещё раз. Где отец? — У девочки закончилась импровизация, и она не знала, что ответить. — Где-то. Мне неинтересно. За это её сильно встряхнули, на что девочка продолжала не реагировать. — С тобой что-то не так. Ты пьяная? Точно. Кажется, она спутала её и старшую. Она не должна понять, что их двое. — Ага.— Маленькая Восьмая пьяно улыбнулась, приближаясь к лицу Куратора.— Но это не помешает мне вырубить тебя. Со всей силы вписала ей в нос, буквально ударяя об землю. Наступила на грудь, оставляя грязный отпечаток обуви, и пока та не опомнилась, рванула бежать. Неважно куда. Кажется, у старшей будут проблемы. Большие проблемы.

***

Все, на что меня хватило, это просто телепортироваться. И то, всего один раз. Монокль и Отец не разрешили больше. И то, к матери. Завалилась к ней вся в слезах, всхлипывая, и с головной болью. В глазах плыло, мне все-равно. Я была будто пьяна, мне по барабану. Я ужасно выглядела, меня это не волновало. Почему-то меня волновал только мерзавец в гольфах и шортиках, из которых он уже вырос. Мама быстрым шагом спустилась со второго этажа, пугаясь. Явно не ожидала увидеть меня в таком состоянии. Даже не стыдно. Ни привета, ни даже кивка головы от меня. Возможно, она подумает, что я с какой-нибудь вечеринки. Лучше уж пусть так думает, чем выслушать все дерьмо, что уже произошло. Пугаясь реакции мамы, я кипятила чайник, вытирая уже мокрыми рукавами слезы. — Солнце, ты чего? — Мама крепко обняла меня, а я никак не могла перестать рыдать. — Всё. Плохо.— Я шмыгнула носом и залпом отпила горький напиток. Всё-равно. — Ты поругалась с Пятым? Что он сделал? Что ты сделала? — Она отстранилась, наблюдая за моей слабостью. Я уже не уверена, что я точно не была пьяна. Осела на пол, мне было тяжело даже стоять. Головой опиралась об ящик, сидела на полу, пила огненный чай. Мама же села на стул, держала меня за руку, понимая, что мне надо время. — Я ужасный человек.—Я всхлипнула, но сил плакать больше не было. — Ты не ужасный человек. Что ты сделала? — Мама повторила свой вопрос. — Это слишком долго объяснять. Думаю, я усну прежде, чем успею дойти даже до самой сути. Но, сам факт того, что я снова сделала плохо. Ужасно. Я снова сделала больно. Растоптала доверие, убежала, впуталась во что-то ужасное, снова не смогла поговорить как нормальный человек. Размазня.— Мой кулак слегка поднялся, и я слегка ударила им об пол. Я закончила пить чай, случайно громко поставив чашку на пол. Мои глаза смыкались, я буквально уснула на полу в кухне. У мамы не хватит сил меня перетащить в комнату. — Меня нельзя любить.— Это последнее, что я сказала перед тем, как отрубиться. — А я на все нельзя, отвечаю—можно.— Пятый сказал это себе под нос, вставая с лестницы, направляясь в комнату. Не пожалел, что остался. Он не видел меня, но точно знал, что не зря остался. Не зря нервничал. Не зря пришёл сюда. Потому что знал. Знал, что у них ещё есть шанс. Один на бесконечность. Но есть.