Один на бесконечность

Болезненный стон. Открыла глаза, уже проклиная этот день. Тело ломило, кажется, спать на полу, это не то, что мне надо было. Не после того, что я успела пережить. Ну я же не хотела попадать в неприятности. Проснулась с ощущением опустошенности. Почти всю ночь я не спала, закрывая разум от повторяющегося сна, который снился не переставая. Шёл по кругу, как виниловая пластинка, от песни которой я уже выла, задыхаясь слезами во сне. Не верю, что это снится просто так.

Считаю до трех. Вдыхаю, выдыхаю, не хватало только потерять сознание от эмоций, которые меня переполняют. Я оперлась о стену, банально боялась упасть, ноги не держали, то ли от усталости, то ли от волнения. Преподнесла тест ближе, чтобы потом его откинуть в сторону. Это было и радостно, и ожидаемо, а еще очень страшно и волнительно, ведь мы так и не говорили про это. Положительный.

Я дернулась, быстро вставая. Голова кружилась, но я не обращала внимание. Навязчивые мысли не отпускали, подтрунивая надо мной. Разум играл против меня, заставляя сомневаться в своей же правде, строить теории и изнывать от страха. Не волнуясь о том, что в доме кто-то спал, я чуть ли не бегом забегаю в ванную. Закрыла дверь, дёрнула ещё раз, убеждаясь в её надёжности. Если я в доме матери, то у неё это есть всегда. Я начала быстро шарить по ящикам в маленьком комоде, не волнуясь об упавших баночках, которые мелодично падали, убивая тишину наступающего утра. Как ненормальная сжала находку, бегло вчитываясь в строчки. С неким остервенением сделала все что надо, и отложила тест. Нет времени. Мимолетно заметила зеркало, висящее над раковиной, где и лежало моё спасение от глупых мыслей. На меня было страшно смотреть. Осунувшиеся лицо, невзлюбившаяся мне чёлка, синяки под глазами и разбитая губа. Тут уже постарался Бен. Как эта идиотка может встречаться с ним, если он может поднять руку на неё же? Я усмехнулась, вспоминая, что делал Пятый, и вопрос исчерпал себя. Жадно умывалась, наслаждаясь пронзающим холодом, который обволакивал лицо. Это немного давало силы. Отвернулась, не в состоянии наблюдать. Мысленно считала, а когда нужные числа закончились, громко сглотнула. Закашлялась, дрожащей рукой преподнося тест ближе. Громко выдохнула, небрежно откинула его, случайно сбивая какую-то склянку. Оперлась о раковину, радостно, как мне казалось, улыбалась сама себе в зеркало. Отрицательный. Ликовала, пока не услышала характерный звук за спиной. Молчание. Именно так начинается каждая наша встреча после разлуки. Кажется, я все делала чуть громче, чем мне казалось. Рассматривала его через зеркало, наблюдая за его странным взглядом. Он тоже видел меня в зеркале, отмечая, что мне стало хуже. Я улыбалась, будто одержимая. Истерично смеялась, сдавливая раковину сильнее, чтобы просто чувствовать что-то твёрдое. Снова включила воду, стараясь успокоиться. Уже даже не заботило, что я не закатала рукава, и форма Академии намокла, неприятно прилипая к телу. Я понимала, что Пятый завис. Он не знал, что сказать. — Как погуляла? — Пятый снова как всегда в своей манере, правда, чувствовалась неуверенность. Наверное, он не мог понять, кто перед ним. Безусловно знал, что нас двое, и теперь мы как никогда похожи. — Отрицательный.— Я неотрывно наблюдала за его лицом. Он не просто был в шоке. Он был зол. Моментально вспыхнул. Кажется, время покричать. — Дай сюда.—О н подошёл ближе, перехватывая из моих рук тест. Смотрел на одну ярко красную полосу, потом на меня, хотя я даже не повернулась, продолжая неизменно стоять на месте и сверлить взглядом свое отражение, будто надеясь, что оно изменится. — Ты спала с этим идиотом? Теперь уже не понимала я. О ком он? Я вопросительно приподняла бровь, доказывая, что это глупое предположение. — В отличие от других ублюдков, я использую защиту, так что я могу смело откидывать вариант, что это произошло после того, как мы переспали. У тебя же, я смотрю, были сомнения. Неужели он все-таки развёл тебя, как маленькую глупую дурочку? — Пятый подошёл ближе, всматриваясь в меня, ждал хоть какой-то реакции. Да о чем он, черт побери? — Я без понятия о чем ты, ясно? Успокой свой порыв ревности, и просто поздравь, что на одну проблему меньше! — Я крикнула, не собираясь выслушивать его собственнический бред. — Да что ты? Как по мне, проблема не в возможном ребенке, а в том, что ты уже не просто сбегаешь от меня, а в наглую прыгаешь в постель к другим, прямо при мне! А вот ребёнок, это последнее, чтобы меня расстроило, меня больше расстраивает его мама. Поверь, я стал бы прекрасным отцом.— Пятый дёрнул меня за руки, все-таки заставляя меня смотреть в свои глаза. Как он назвал меня? А себя? Зачеееем. Я с шумом выдохнула, понимая, что завожусь. Я не хочу снова ругаться. Я ловко вырвала руку из его хватки, залепляя ему мощную пощёчину. Это тебе за твои слова, папочка. Или, мне тебя тоже назвать отцом ребёнка, которого даже не существует? Уверена, это было больно. Характерный звук, даже в мою руку отдалась вибрация, из-за чего она немного задрожала. — Не смей, чёртов маразматик, со мной так разговаривать. Я без понятия, что за бред ты несёшь, и если честно, не хочу знать, что снова вызвало в тебе бурю ревности и странных мыслей.— Я оттолкнула парня, тот устоял на ногах, но уже не смел подойти ближе. — Да? Я думал, твои намёки тому парню были предельно прозрачны. Если уж я и старый маразматик, то ты — озабоченная девчонка, которой всего-то не хватило внимания! — Пятого потрясывало от злости. — Да какой парень, Пятый? Не сомневаюсь, что мелкая шведка только и ждала возможности переспать с тем жалким подонком, но он, черт побери, её парень! В чем твоя проблема? — У меня начало складываться в голове, что он нас путает. Обидно, между прочим. Пятый явно хотел сказать что-то, но окончательно завис. Я закатила глаза, скрещивая руки на груди. — Что ты имеешь ввиду? Ты хочешь сказать, что это была не ты? — Пятый явно начал понимать, рассматривая форму академии, в которой я была. — Она тебя даже не знает, естественно, она жаждила любви и заботы, как только вырвалась из дома. — Она была в твоей одежде.— Пятый привёл ещё один аргумент, но тут же понял, насколько это было нелогично. Смотрел в пол, видимо, ему было трудно признать свою оплошность. Он не привык проигрывать, здесь же он абсолютно бессилен. Я впервые смогла его победить. Хотя, если это будет такой ценой, то я не согласна. — Ну, а я в её, она мне даже мала. И что? Я… Я точно хотела сказать что-то ещё. И сказала бы, если бы меня не прижали к стене. Подхватили, усаживая на какой-то ящик, наверное, из которого я и вытащила тест. Иронично. Прижал к себе, целовал щеки, нос, вёл носом по шее, шептал что-то, что, кажется, было понятно только ему. Извинялся, всматриваясь в глаза. Давно я не видела его таким. Видимо, не одной мне было плохо, раз он так быстро меняет эмоции. Вот он уже утыкается лицом в мою грудь, я же в лёгком замешательстве, но это не мешает мне перебирать его волосы рукой. Наверное, со стороны мы смотрелись странно. Неважно. Кажется, он и вправду жалел о том, что наша встреча снова началась с ругани. Мы можем хоть когда-нибудь вести себя как нормальная пара? А не успокаиваться после очередной ссоры так, будто видим друг друга в последний раз? — Пятый, наверное, мне стоит сказать, пока не поздно, я.— Мне снова не дали сказать, заткнули грубым поцелуем, он явно не хотел слышать, что я хотела сказать. Утягивал в наслаждение, слегка сжимал горло, заставляя меня тихо стонать. — Ты не посмеешь сказать это сейчас. Не во время секса. Сдаёшь позиции, я тебе сказал это в более подходящей обстановке, помнишь? А ты решила сказать мне это, сидя на каком-то старинном комоде? Ты не умеешь выбирать.— Пятый притянул меня за воротник пиджака, оставляя поцелуи на шее. Как же я рада, что он есть. — Зато ты умеешь.— Я откинула голову, предоставляя больше места, чем он и воспользовался. — И не такой уж я и старый маразматик, правда? Зато вот про озабоченную девочку есть ещё небольшие сомнения.— Он засмеялся, когда я несильно стукнула его по плечу. — Папочка стареет, он уже не может доставлять удовольствие.— Пятый улыбнулся, оставляя засос, слушая, как я вскрикиваю. Мерзавец, это месть? — Могу расстроить, но я рассчитываю на что-то большее, чем любовные интрижки, дорогая. Тебе меня ещё долго терпеть, поверь, я живучий.— Юноша аккуратно стянул с меня пиджак, постепенно расстегивая пуговицы. Почему все наши спокойные разговоры сводятся к сексу? Возможно, а этом и была проблема, мы банально не успевали поговорить. У нас слишком мало времени, но я не готова отказываться от того удовольствия, который доставлял Пятый. Можно я назову его своим, ладно? — Я и не планировала меньшее. Я буду рада, если мы могли бы быть вместе как пара. Как семья. Зачем я это сказала? Пятый резко остановился, вглядываясь в мои глаза. Кажется, наваждения и не было, или быстро спало — насколько прозрачным был его взгляд. — Ты же понимаешь, что этим не шутят, и я могу в это поверить? — Он сказал это тихо, будто сомневался даже в этом. — Я не отказываюсь от своих слов. Я выбрала их, чтобы сказать то, что ты запретил мне говорить. Пятый будто не дышал, растерянно наблюдая за мной. За растрепанной, покрасневшей, с наливающимся засосом на шее, наблюдал за старым пиджаком, короткими гольфами, которые больше походили на носки. На моё серьёзное лицо, которое так странно сочеталось с сбившимся дыханием и покрасневшими губами. Наблюдал за человеком, который принял его таким, каким он есть. Уходила, но всегда возвращалась. Делала больно, но возвращала колоссально больше, отдавая всю себя, доводила себя до изнеможения. Я сделала свой выбор. Пятый быстро открыл дверь и вышел, тихо закрывая её за собой. Как и он.

И мы оба были не в праве ему отказать.

***

— Твой план недоработан, и ты это знаешь. Я приютил тебя, подвергая опасности себя, разрешил пользоваться Номером Восемь, а сейчас ты говоришь, что ты не знаешь? — Монокль грозно нависал над отцом Старшей. Воздух электризовался от напряжения, бранных слов и разжигающегося недовольства. Восьмая не вмешивалась, сидела в кресле с закрытыми глазами, пытаясь хоть как-то восстановить свои силы. Ноги все еще гудели от беготни, а на каждый комментарий Харгривза в голове простреливала едкая фраза, которую она бы с радостью сказала. Видимо, в системе произошел сбой, когда она поняла, сколько она упускает. Крышесносные поцелуи Бена, вопли девушки, которая посмела кричать на своего же отца, выражение агрессии на каких-то людей. Восьмая отбрасывала эти мысли, но они снова настигали ее, обволакивали, как жгучий алкоголь подогревали в себе то нарастающее чувство. Чувство агрессии и желание причинить больно. Она была сильна, она в состоянии уложить нескольких людей, даже будучи на каблуках. Она чувствовала, что это неправильно, что так нельзя, что это противоречит ее порядкам. А как же покорность и принятие? О, нет, покорными будут другими. — Нам нужно начать революцию изнутри Комиссии. Слабое звено, которое распространит вирус по всей Комиссии, они сами же убьют себя. Горе отцы резко посмотрели на девочку. — Вы хотите спросить, смогу ли я это сделать? — Шведка улыбнулась, ощущая себя важной. — Нет, тебя просто ставят перед фактом, ты это сделаешь.— Девочка скривила губы, получая неодобрительный взгляд Монокля. — Просто следи за Куратором, будь рядом, контролируй Комиссию. Тебе желательно перехватить другую Восьмую и сказать, что ей пора возвращаться. Маленькая Восьмая лишь кивнула, натягивая толстовку и джинсы, которые ей дал Отец Старшей. Вещи висели на ней мешком, но это последнее, что может остановить её. Вышла из отцовского кабинета, так не кстати столкнулась с Беном. Нельзя подпускать его к этому. — Солнце, ты куда? — Бен остановил ее за руку, он явно не просто так тут появился. Он ждал ее. — Снова девочка на побегушках. Переживу.— Ее голос был слишком холодный и отстраненный, явно не то, что от нее хотели услышать. — Я просто спросил.— Бен сам отпустил ее, немного разочаровавшись, ожидания разбились о горькую реальность. Реальность, где девочка тоже решила вступить в игру и утереть всем нос. — Только не говори, что ты обиделся. Ты знал, что этим все закончится.— Восьмая не знала, зачем это делала, но когда ее голова ударилась о стену, а лицо парня было непозволительно для данной обстановки близко, сердцебиение участилось. Но это был не страх. Вязкое чувство заинтересованности, которое было ни к чему. Люди, которые решили играть по-крупному не должны быть слабыми. А любовь—это слабость. По крайней мере, младшая становилась слишком милой и открытой. Не должно быть так. — Что ты несешь? — Дыхание болезненно сдавливало сердце, которое кричало ей одуматься. Ха. Не за что. — Все, я прочувствовала сентиментальные сопли, поняла, что это не мое.— Восьмая отворачивала голову в сторону, стараясь не встречаться с Номером Шесть взглядом. — Ты писала мне стихи на шведском! — Видимо, он думал, что это существенный аргумент. — Никто не идеален. А ты — тем более.— Шведка легонько стукнула его по носу, быстро выпуталась из его объятий и направилась к выходу. Разбила и его, и ее сердце. Почему у нее чувство, что это уже где-то было? Будто уже кто-то разбивал сердце лживыми фразами? Бред какой.

***

Лайла нетерпеливо открывала шторы, каждый раз стараясь увидеть Диего. Его все ещё не было, а в общество Эллиота и Громилы ей было некомфортно. — А где та милая девочка? Она больше почему-то не появляется.— Эллиот подливал Лютеру алкоголь, а тот охотно его пил. Увидел Эллисон с другим. Его было жалко, но, кажется, не Лайле. Ей было не все-равно только на Диего. Но, теперь еще и на девчонку, с которой тот еще недавно обжимался. Перед ее глазами продолжали мелькать образы их недавней ночи, и она очень жалела, что единственная мысль, которая ее посещала постоянно, не давая расслабиться: — Надеюсь, Диего не спал с Восьмой. Она уже поняла, что все будет намного труднее, чем она планировала. — Милая девочка спит после тяжелого дня.— Лайла дернулась, услышав звук телепортации и уже знакомый надоедливый голос. Но, к сожалению, она не могла назвать его непривлекательным. И точно не скажет, что иногда вместо Диего ей снится Пятый. Ужасно. Ужасно возбуждающе. — Пятый, как тебя могут возбуждать такие малолетки? — Вопрос вылетел изо рта как-то сам. Пятый поперхнулся алкоголем, который ему заботливо налил Эллиот, почти не спрашивая его. — Мне кажется, или я ощущаю в твоем голосе претензию? — Пятый улыбнулся, подходя ближе. — Да она же тебе изменяет, дурак.— Пятый был в шоке от того, что вот уже ее гладкие руки поглаживали его щеку, но от шока он слабо реагировал на это. — Если ты намекаешь на то, чтобы сравнять счет, то я пас. Тем более, я уверен, мы сами в состоянии разобраться, что происходит в наших отношениях.— Пятый натянуто улыбнулся, мысленно поставив точку в этом бессмысленном разговоре. — Пятый, разве это можно назвать отношениями? Вы же только спите вместе.— Лайла не могла не заметить, как напрягся Пятый. — И что же ты предлагаешь? — Пятый решает подыграть, наклоняя лицо ближе. — Та комната еще свободна. Знаешь ли, парень должен быть пунктуальным, иначе его дама может передумать.— Пятый чувствовал ее дыхание на своей шее. Именно сейчас понял, что не пожалел о выборе. Его девочка заводила словами, ей не надо было из кожи вон лезть, чтобы доставить ему приятно. Не надо уговаривать, уламывать. Пятый любил доминировать. Любил быть главным, доказывать, указывать на это. Но в отношении с ней он просто доставлял ей приятное, а она таяла в его руках. Его все устраивало. От ласк Лайлы же он скорее перенервничает, чем кончит. — Диего, у твой дамы проблемы, и я не хочу их решать.— Пятый заговорщицки подмигнул Лайле. Буквально показывая, что он победил. — Да, у моей дамы явно проблемы. Какого черта ты к нему лезешь? Диего зашел в комнату, слегка придерживая Клауса. Номер Два плюхнулся на диван, блаженно откидывая голову. Он явно устал. Клаус же выглядел довольным. Он был рад видеть собравшихся, а увидев подходящую Эллисон, вообще чуть не сшиб ее с ног, крепко обнимая ее. Целовал в лоб Номер Три, отпил алкоголь у Лютера и потрепал Пятого по волосам, за что чуть не получил щелбан. — Как же я по вам скучал! Прикиньте, кто-то оставил мне адрес, чтобы я сюда попал. Чудеса! — Клаус приземлился в кресло, наслаждаясь обстановкой. — На самом деле рад, что мы почти в полном составе. Ваня нас пока игнорирует, но, уверен, она просто не готова переварить все что произошло.— Пятый замялся, но все-таки начал переходить к сути их сбора. — А детка? Как она? Она появилась? — Номер Четыре был явно общительнее, чем обычно, буквально не заметил, как завалил вопросами, чем сильно раздражал Номера Пять. — Хочу вам сообщить, что на днях произойдёт конец света. Из-за нас. Я собрал нас всех вместе, чтобы мы смогли вернуться в свое время, тем самым предотвратим апокалипсис. Его уже не слушали. — Опять вы со своим апокалипсисом! — Лютер взвыл, отпил алкоголь и окончательно отвернулся от всех, особенно от Эллисон. — Пятый, у нас у каждого тут своя жизнь. Мы не ты, мы тут уже очень долго. Нам будет трудно это все… оставить.— Номер Три старалась подобрать нужные слова. — Но нам тут не место! — Пятый взвыл, не понимая глупости ребят. — Что с Восьмой? Почему ты проигнорировал вопрос Клауса? — Диего встал, грозно нависнув над братом. — Просто поверьте, с ней все хорошо. Трудно объяснить все то, что происходит.— Пятый старался обойти Диего, но тот не позволил. — Постарайся.— Диего улыбнулся, ощущая на себе гневный взгляд не только Пятого, но и Лайлы, которая наблюдала за семейной драмой. — Она со своим отцом, у него есть некоторые проблемы с Комиссией.— Пятый отвел взгляд, наблюдая за Лайлой. Почему она так внимательно слушает? — Вот и поможем ей, как считаешь? — Диего приподнял Номера Пять за шиворот, да так, что тот лишь в бессилии мог болтать ногами в воздухе, пока не телепортировался к стене. — Она взрослая, и ей есть кому помочь. Сейчас же мы пытаемся решить проблему глобальнее, но, естественно, Восьмая идет с нами.— Пятый живо жестикулировал, пытаясь донести правильность своей идеи. — Это снова Ваня, Пять, это как два плюс два.— Клаус рылся в кухонном шкафчике, пытаясь найти хоть что-то съедобное. — Которую ты, в свою очередь, отпустил гулять где-то, разрешил злиться и устраивать концы света. Пятый, да ты чертов псих.— Лютер встал, с кресла, пошатываясь. — Да что ты, Номер Один, не ты ли отказался нам всем помогать? — Пятый грозно вскинул руки, но его резко оборвали. — Потому что мы застряли тут из-за тебя! Ты в этом виноват! И я не собираюсь больше спасать свет, с меня достаточно! — Лютер грозно тыкал в юношу пальцем, наблюдая, как резко меняется его лицо. Это было больно. Громила стал поспешно спускаться по лестнице, но его остановил телепортировавшийся Пятый. — Никто еще не уходит. Слышишь? А вот сейчас будет больно еще и физически. Его грубо скинули с лестницы, Номер Пять в последний момент успел телепортироваться назад в комнату. От злости пнул какие-то вещи, уже все-равно. Не так он представлял себе воссоединение семьи. Они же были дороги ему. И до сих пор дороги. — Я за Лютером.— Диего быстро накинул вещи, поцеловал Лайлу в щеку и выбежал. Юноша устало закатил глаза. Эллисон тоже достаточно быстро ушла, Клаус же, кажется, просто заперся в одной из комнат. Блестяще. Пятый сел на диван, не зная, как на это реагировать. Знал, что семья может не совсем согласится с ним, обвинить его в чем-то, но он не мог представить, что все закончится именно этим. Может, они правы, и ему надо просто найти Ваню? Лайла громко выругалась, чем несомненно привлекла внимание Номера Пять. — Если ты сейчас не заткнешься, я…— Девушка быстро закрыла шторы и рванула к выходу. Пятый, естественно, за ней. Это было комично. Он даже не знал, как на это реагировать. — Уродка! — Лайла быстро бежала за удаляющейся макушкой какой-то девочки. Выдохнул, стараясь успокоиться. Ну, хоть это не его проблема. Стоп. — Knulla dig! *— На всю улицу слышалось сбивчатое дыхание убегающей девушки. Пятый устало вздохнул. А, нет, его проблема. И ведь побежит спасать эту мелкую идиотку, своим появлением снова перемешав им карты. Пятый никак не мог привыкнуть к тому, что он может говорить 'мы'. 'Наше'. 'Их'. И эта игра определённо не их. Но, какое счастье, что они есть у друг друга.