Энциклопедия разврата

Скучно! Как же часто я произносила это слово. Каждое утро, поднимаясь с кровати, мне хотелось сделать что-то интересное, что-то необычное... Но каждый раз любые попытки окрасить этот мир разноцветными красками заканчивались провалом. Спрашивать почему не стоит... Проблема всегда была во мне. Желание есть, а вот смелости никогда не хватало. Моя жизнь превратилась в пассивное ожидание ярких моментов, которые, например, мои подруги всегда для себя создавали сами. Уму непостижимо, как я умудрилась встрять в историю с "маленьким клубом извращенцев". Вселенная словно сдвинула мою ленивую попу с места. Продолжая целовать Борегарда, я внезапно осознала, что и с ним я веду себя так же, как и в жизни. Ничего не делаю и плыву по течению. Удивляться тому, что он мне нравится давно, и только сегодня об этом узнал — не стоит. Удивляться нужно тому, что он вообще обратил на меня внимание. Я ведь маленькое, серое, злобное пятно. По поводу злобного я не преувеличиваю. Даже моя бабушка — самый святой человек на свете, говорит, что во мне живёт маленький, циничный дьявол. Сейчас моя тёмная сторона в обнимку с алкоголем связали разум и заперли в темнице. Иначе как объяснить, что я до сих пор целую Джереми. Сколько времени прошло? И почему мы не можем остановиться? Его язык несдержанно очерчивает контур моей нижней губы, словно записывая каждый момент на страницы памяти. Он даже не думает отстраниться, ему нравится держать меня в напряжении. Мы словно поспорили на того, кто разорвёт поцелуй последним. Победитель будет жить, а проигравший сдохнет. Борегард кусает мои губы, требуя чего-то большего. Мой язык проталкивается в его уста и проходит по зубам, для того, чтобы ощутить всю остроту поцелуя. От рваного дыхания наступает легкое кислородное голодание, кружится голова. Он прижимает меня к себе с новой силой, между нами уже нет расстояния совсем, только несколько слоёв одежды. Жарко, мне жарко! Джер выдыхает, дрожащий звук больше похож на стон, замаскированный хрипом. Улыбаюсь... Меня не проведешь. Я ведь чувствую, что его сердце скоро пробьет ребра и врежется в мою грудную клетку. — Так, сладкая парочка, вы либо уединяетесь, либо играете дальше, — практически перед самым ухом звучит сердитый голос Агаты. Немного отстраняюсь и открываю глаза, и вижу, что она стоит в полуметре от нас с видом злющей кошки. Такая перевозбужденная и неудовлетворенная. Да, конечно, может вам пора прогуляться до кабинета английского? М? — Чья очередь? — Борегард выдыхает вопрос в мои губы. Омуты цвета хамелеон растворились в черном цвете. Его зрачки настолько расширились, что от изумрудно-синего моря осталась лишь тонкая полоска, обрамляющая похоть. — Ваша, — усмехается Сара, и в её голосе словно поют чёртики. Слегка наклоняюсь к столу и беру стаканчик с текилой, лайм и сольницу. Маленький дьявол в моей голове требует жаркого продолжения, и ко мне сразу приходит мысль взять инициативу в свои руки. Отдаю алкоголь парню, и в это время открываю рот и высовываю язык. Соль обжигает вкусовые рецепторы, а до чуткого слуха доносится сдавленный смешок Тёрнера. Джереми накрывает мои губы поцелуем, жадно вылизывая соль с моего языка. Прикусывает до острой боли, которую заглушает лишь пьянящая жидкость в моей крови. Пока парень увлечен моими устами, я расстёгиваю три верхних пуговицы на своей рубашке и украдкой кладу дольку лайма в щелку между грудей. Завтра мне будет определенно стыдно, но это завтра. Когда поцелуй перестал быть соленым, Борегард оторвался от моих уст в поисках лайма. Он издал странный звук, заметив сюрприз. Поиграв бровями, парень несдержанно дернулся к кусочку фрукта. Захватывая зубами дольку лайма, Джер лизнул кожу и слегка прикусил левую грудь. От чего внизу живота что-то дернулось. — Мэрилин, теперь я не смогу на тебя нормально смотреть, — вздыхая, прохрипел Майкл, и сразу же получил тычок в бок от О`Нил. Сомневаюсь, что это приступ ревности, скорее девушка решила применить воспитательные меры. — Ваша очередь, — напоминает Александр, бросая усталый взгляд на своего друга и его смущенную пассию. Зеленые глаза Тёрнера умоляюще посмотрели на О`Нил, сомнений не было — парень хотел больше, чем просто вылизывать запястье. Сара же покрылась красными пятнами, словно понимая, что сейчас ей не отвертеться. Мышка загнана в угол. Неожиданно для всех она кивнула и зажмурилась, предоставляя Майклу поле для развратного творчества. Парень дьявольски улыбнулся и задумался на несколько секунд, затем спустил пиджак с плеч девушки и расстегнул пару пуговиц белоснежной блузки. Затем он стянул ткань вбок, оголив себе правую ключицу и плечо. — Ох, — вздохнула О`Нил, от чего мне стало смешно. Почему? Потому что наверняка Мистер Люцифер наказал их далеко не за невинные поцелуи при луне в зимней оранжерее. Тёрнер пошел ва-банк, распределив шепотку соли по плечу и ключице. Когда его язык коснулся кожи, Сара распахнула глаза. Её зрачки расширились, наполняя её взгляд смесью страха и возбуждения. Майкл двигался невыносимо медленно, сводя с ума мой разум. Похоже, мне нравится смотреть... И это странно и немного пугающе. О`Нил подала парню стаканчик с текилой, чтобы ускорить процесс, однако, тот и не думал останавливаться, скользя от ключицы к шее, затем заводя свой требовательный язык за её ухо. Рехнуться можно, как же это сексуально! — М-айкл, — Сара произнесла его имя, пряча тихий стон. Тёрнер немного отстранился, наблюдая за её реакцией, и только потом взял стаканчик в руку и выпил алкоголь. Девушка подала ему кусочек кислого фрукта и смущенно отвела глаза. — Мы не уйдём отсюда, если я не узнаю, на чём вы, невинная парочка, попались, — внезапно выдала Агата, будто читая мысли окружающих. Она чертовски права! — Согласен, про нас вы уже в курсе... — своими словами Александр подтвердил и своё любопытство. О`Нил застыла, остановив дыхание, затем посмотрела на Тёрнера. — Ничего интересного, Люцифер застал нас целующимися в холле после отбоя, — уверено ответил Майкл, но я сомневаюсь, что кто-нибудь ему поверил. Харрис театрально закатила глаза, Джер слегка усмехнулся. Через минуту мы продолжили игру, которая стала проходить перед моими глазами как в тумане. Текила окончательно захватила мой разум, и стало сложно находиться в реальности. Очертания комнаты расплывались, смех, разговоры — всё проходило сквозь меня. В какой-то момент я закрыла глаза...

***

Блин, как же чертовски болит голова. Во рту сухо, как в пустыне, хочется пить. Поерзав понимаю, что что-то не так, я не одна. Под моей спиной вздымается чья-то грудь, а на голой коже моего живота мирно покоятся руки. Надеюсь, что я одета. Открываю глаза и понимаю, что я до сих пор в комнате для самоподготовки. Одежда на мне. Только рубашка не заправлена в юбку. Фух, слава Богу! — Проснулась, — горячее дыхание прошлось по моей шее. От голоса Борегарда внутри всё сжалось. — Кажется, я вырубилась. Остальные давно ушли? — поворачиваю голову и улыбаюсь. Сонный Джереми — это лучшее, что можно увидеть ранним утром. — Да, давно. Не хотел тебя будить, ты уснула у меня на руках, — его пальцы скользят по животу, и у меня перехватывает дыхание. Прикосновения легкие и невесомые. Невозможно привыкнуть к его шаловливым рукам. — Дыши, — с небольшой усмешкой произносит он. Затем парень смещается слегка в сторону и целует кожу на моей шее. Его пальцы скользят выше, и от этого мне сложно выполнить его просьбу. Как дышать, когда Джереми что-то задумал. Мы одни, лежим на диване. Идеальная ловушка для податливой жертвы. Лёгкие хватают дозу кислорода, внутренние органы скручиваются в узел. Поцелуй на шее медленно переходит в укус. Покалывающая боль расползается по шее. Я смотрю в потолок и мне кажется, что он рассыпается на куски. Я нервно выдыхаю, ощутив ладонь Борегарда сквозь чашку лифчика. Сжимая мою грудь, он не спешит отрываться от шеи, оставляя новые и новые следы кровоподтёков. Если бы я была в себе, то возможно попыталась бы проанализировать этот факт. Непроизвольно выгибаю спину, отчего мои ягодицы упираются во что-то твёрдое. Утренняя эрекция? Ммм... Интересно. Свободная рука Джереми спускается вниз, затем собирает в гармошку ткань моей юбки. Я прикусываю щеку, когда чувствую, что шаловливые ручонки Борегарда опять оказываются на внутренней стороне моего бедра. Его пальцы ощупывают кожу в поисках той самой родинки, и находят. Он шумно выдыхает, от чего в моей голове танцуют черти. Эти милые дьяволята требуют продолжения. — Я хочу её увидеть, — шепчет в ухо парень, и я сначала не понимаю о чём он. Джер выскальзывает из-под моего тела. Оперевшись на руку, Джереми нависает на секунду надо мной. Я успеваю поймать его зачарованный взгляд изумрудно-синих глаз. Он смещается ниже, и его лицо оказывается на уровне моей юбки. — Согни колени, — сердце делает двойное сальто-мортале, когда до моего разума доходит смысл его четкого приказа. Покорно исполняю то, что мне велит Борегард. Он устраивается поудобнее у моих ног, а меня захлёстывает чувство страха со смесью чего-то непонятного, необъяснимого. Такая послушная, будто кукла в его руках. Где мои идиотские шуточки? Где мои мозги? Джер сдвигает юбку выше, оголив мои трусики. Мне хватает сил, чтобы поднять голову и посмотреть. Закусываю губы, наблюдая за тем, как парень нежно касается родинки. По телу словно бьет разряд электричества. От такого вполне может произойти остановка сердца. Жар его дыхания отпечатывается в памяти. Джереми проводит языком вокруг родинки; душа, пролетев сквозь диван, падает на пол. Теперь меня контролируют только первобытные инстинкты, так как остатки разума ушли в бессрочный отпуск. Я вспоминаю свои фантазии о Борегарде и ни одна не сравнится с тем, что происходит сейчас. Парень продолжает ласкать оголенную кожу внутренней поверхности бедра, пока пальцы его левой руки слегка прикасаются ко мне там... О, Боже... Я чувствую их сквозь трусики. Он проводит подушечками пальцев вниз, затем вверх. Стараюсь сдержать стон и пытаюсь свести ноги. Похоже это моя первая попытка воспротивиться ему. Однако, Джер не позволяет мне этого сделать. Джереми качает головой из стороны в сторону и смотрит на меня дикими очами. — Мэрилин, будь послушной девочкой, — хрипло шепчет парень. Вот бы теперь понять, что он собрался делать. Похоже пора сказать ему, что я девственница. И вообще, это заходит слишком далеко, а мы даже ещё не говорили о том, что между нами происходит. По позвоночнику проходит мелкая дрожь от того, что Борегард сдвигает узкую полоску ткани в сторону. Легкий холодок проходится по коже половых губ. Вздрагиваю от осознания, что вот-вот окажусь в абсолютно глупой ситуации и пожалею о том, что произойдёт. — Я... — обрываю себя, так и не сказав. И какого хрена? Почему мне стыдно признаться в том, что я девственница. Да, я позволила ему многое, и ещё открыто подглядывала за Агатой и Александром, что в его глазах может выглядеть странно. Мэрилин Лэш — девственница-извращенка! — Малышка, не бойся, я только поласкаю тебя, — словно успокаивая меня, произносит Джер. Ну, если так, то можно и помолчать... Пораскинув мозгами, одобрительно киваю головой. Лучше отдаться ощущениям и выключить чувство стыда. Не рациональный выбор, но в руках Джереми мне чрезвычайно сложно себя контролировать. Парень продолжает целовать кожу бедер по очереди, пока я растворяюсь в том, как его пальцы скользят в складочках моего лона. Чёрт! Прикусываю губу до солоноватого привкуса крови, лишь бы только не застонать. Вся острота желания скапливается внизу живота и медленно стекает к точке G. Мои ногти впиваются в кожаную поверхность дивана, пока круговые движения вокруг клитора не начинают сводить меня с ума. Внутри меня что-то скребётся, что-то требует довести нашу игру до конца. Стоп! Стоп! Стоп! Нужно остановиться! Это какой-то диссонанс желаний — и хочется, и страшно. Посасывая ранку от укуса на губе, мне начинает казаться, что таять может не только мороженое, но и сила воли. Мне так хочется попросить его, чтобы он не останавливался, чтобы вошел в меня. Наслаждаться его ласками можно бесконечно, закрываю глаза и попадаю в эпицентр фейерверка. Дыхание учащается, а сердце отбивает ритм безумного барабанщика. Тело невольно воспроизводит движения из самого пошлого танца в мире. Наслаждение распирает меня в районе солнечного сплетения, а затем стремится вниз, чтобы коснуться своим поцелуем пальцев Джереми. Его влажные прикосновения окончательно сносят крышу, сорвав все балки и опоры. — Боже! — случайно вырывается возглас. — Да, уж! Тут не Бога нужно упоминать, — знакомый голос. Дьявол! Распахнув глаза, я вижу Агату! Эм... Ступор. — Мэрилин, я больше на тебя не злюсь, считай, мы квиты! — блондинка улыбается, оголив все свои идеально ровные белоснежные зубы. Да уж. Ну и картина сейчас перед её глазами — подруга вот-вот кончит, пока между её ног устроился Борегард. Могу себе представить, сколько подъёбов уже выстроилось в очередь в её голове. — Надеюсь, к третьему уроку вы успеете, Мистер Люцифер будет недоволен, если его любимые ученики опоздают на занятие, — она подмигивает и видно, что еле сдерживается от смеха. — Да, Агата! Мы поняли, может пойдешь уже? — не узнаю свой голос, он хриплый и невероятно напуганный. Харрис издает истеричный смешок и, развернувшись на девяносто градусов будто по команде, уходит. Уже через секунду мы снова одни. Таращусь на улыбающегося Джера, который невероятно сексуально облизывает губы. Нам нужно поговорить, пока я не потеряла полный контроль. — По-моему, нам нужно идти, — мои слова не соответствуют желанию. Но это действительно верное решение. Чувствую, как мои щеки начинают гореть от стыда. Да, запоздалая реакция, удивительно, как я не вспыхнула, когда Агата была здесь. — Хорошо, — произносит Джереми и прикусывает кожу на внутренней стороне бедра. Затем он отстраняется, и я резко сажусь, поправляя юбку. Встав с дивана, парень подает мне руку, чтобы мне было проще подняться. Борегард, ты гребаный джентльмен порока!

***

Сходив в девчачий туалет, я умылась и попыталась привести себя в порядок. Две бессонные ночи подряд, одна из которых сочеталась с алкоголем, стерли с моего лица любой намек на свежесть. Не лучшая идея идти в таком виде в класс, но что мне остаётся, ещё опоздаю. Пора бежать! Пролетев через два коридора и лестничный пролет, я чуть не столкнувшись с одной из серых мышек у входа, вхожу в кабинет. Почти все уже на своих местах. Ловлю лисий взгляд Адель с щепоткой злобы. Рыжая леди сотрет меня в порошок, если я не расскажу ей подробности своего отсутствия этой ночью в спальне. Прохожу к своему месту и понимаю, что на меня все пялятся! Что-то не так? Блин, я же в пиджаке Борегарда! Помятый вид, мужской пиджак — идеальный повод для сплетен на неделю вперёд. Сэмюэль Макото смотрит на меня с упрёком. Делаю глубокий вдох и занимаю своё место. Друг Джереми — не дурак, и, сложив дважды два, наверняка понял, где и с кем был его приятель. Нужно срочно спасаться. Но как? Точно, сделаю вид, что не заметила беззвучного прилюдного порицания. Звенит звонок, и слава Богу, в класс входит Люцифер. Хм. Никогда бы не подумала, что вообще можно радоваться появлению человека с дьявольским именем и благодарить за это всевышнего. — Какой прекрасный день, — мужчина явно в прекрасном расположении духа, раз решил начать урок с позитивной ноты. —Итак, класс, у меня для вас отличное предложение. Я выберу пять человек, которые напишут эссе по произведению, которые определят остальные. Таким образом, не всем придётся писать сочинение, и мы проверим вашу инициативность. Смешанные эмоции захватили моих одноклассников. Странно, вроде отдуваться всего пятерым, однако, каждый из нас может вытянуть короткую спичку. — Есть желающие? — ботаническая часть класса вытянула руки, в надежде, что преподаватель выберет их. Но Мистер Люцифер, сжав губы, устало закачал головой. — Мэрилин, а вы не хотите написать эссе? — М. Нет! Он что, теперь каждый раз будет ко мне цепляться. — Если только к "Декамерону", — усмехается Дейзи Чембер — бесячая курица, что не отходит от Сары О`Нил ни на шаг. Её подруги смеются, все, кроме Сары. Она бросает жалобный взгляд в мою сторону. — Мисс Чембер, если вы поклонница Джованни Боккаччо, это не значит, что вашей однокласснице он придётся по вкусу, — саркастично заявляет учитель, а от его темных глаз отряду серых мышек становится не по себе. — Ну что, Мерилин? Проявите инициативу? — Хорошо, — соглашаюсь, и кажется потом я об этом сильно пожалею. — Отлично! Одна есть... — Люцифер поворачивает голову и смотрит на Агату, — Мисс Харрис, не составите компанию подруге? — он что? Решил продолжить наказание маленького клуба извращенцев? — Да, конечно, — неразборчиво бормочет подруга, явно проклиная учителя в своих мыслях. — Тогда для идеальной команды писателей не хватает Борегарда, Тёрнера и Нильсена, — усмехнувшись, добавил мужчина, и эта шутка была понятна только ему и ещё пяти неудачникам. — Теперь осталось выбрать произведение... Есть идеи? Проваливаюсь куда-то под пол, осознавая, что Мистер Люцифер приготовил нам очередное наказание и ждёт не дождётся, когда мы накосячим. А мы можем! От этой мысли меня отрывает сообщение на телефоне от Адель: "Зайка, прикрой засосища на своей шее ;-*". Млять! Засосы! С вытаращенными глазами поднимаю воротник рубашки и выправляю волосы вперед, скрывая красные отметины шалунишки Борегарда. Конечно, как я могла забыть? Теперь не удивительно, что мне предлагают писать работу по "Декамерону". Гребаный стыд! Мне срочно необходимо отрыть водолазку.

***

Во время обеда я успеваю сменить одежду и спуститься в столовую, где меня ждут мои подружки. Предвкушая психологическую атаку со стороны Моринг, собираю все эмоции в пучок, чтобы выстоять в неравной схватке. Девочки, как всегда, ждут меня за нашим столом, всё как обычно, не считая их хищных глаз. Так, мне срочно нужна стратегия, иначе мне конец. Что выбрать — игнор или полную капитуляцию? Хмм. Сложный вопрос. Сжав пальцы в кулак практически до хруста, я присаживаюсь напротив Агаты и Адель и натягиваю искусственно приторную улыбку на лицо. — Борегард значит? — сходу выдает рыжая, и я тут же перевожу гневный взгляд на Харрис. — Она сама вычислила, я тут не причём, — выдает подруга, потягивая молочный коктейль через трубочку. — А он горяч, раз пометил твою шею, — морщусь, услышав подкол Моринг, и ожидаю очередную порцию. — Что между вами? Колись! — Ээээ.... Не знаю... — неоднозначный, но правдивый ответ. — В смысле? — мне на секунду показалось, что на любопытном личике Адель дернулся правый глаз. Она вытянула губы и хмыкнула. — Ну что ж, не хочешь говорить подруге — не говори, — с наигранной обидой в голосе добавила она. — Нет, ты не поняла, я правда не знаю. Мы как-то не говорили об этом. — А чем же вы тогда занимались? Хороший вопрос. Сначала я подглядывала за Агатой и Александром, пока Джер пустил в ход свои руки и добрался до моего соска. Потом он залез ко мне под юбку на уроке химии. Про поцелуй родинки в коридоре вообще не смогу забыть. Если я начну вспоминать сегодняшнюю ночь и утро, мне не обойтись без огнетушителя. Какой ответ дать Моринг? Интересно, что будет, если я сейчас это ей всё и скажу? Она упадет со стула или подавится салатом? Может, вообще не поверит. Ведь моя личная жизнь — сплошной отстой, а тут за три дня она превращается в целую энциклопедию разврата. — Были вчера на небольшой вечеринке и переусердствовали с алкоголем, — чёрт, зачем я это сказала? Сейчас начнутся вопросы: где, почему меня не позвали и так далее... — Простите, девочки, можно похитить у вас Лэш? — внезапный мужской голос спас меня от неминуемого провала. Однако, это был не Борегард, а Нильсен. Преобразив безумное лицо в абсолютный покер фейс, одобрительно киваю, выхожу из-за стола и быстрым шагом ухожу прочь. Александр, сказав что-то неразборчивое со шведским акцентом, догнал меня через пару метров. Понятия не имею, что ему нужно, но он появился в самый подходящий момент, и я ему за это благодарна. Выйдя в коридор, останавливаюсь и разворачиваюсь к парню лицом. — Ты что-то хотел? — наблюдая за переменчивостью выражения лица от спокойного до подозрительно недовольного, интересуюсь причиной своего похищения у подруг. Он странный, не помню, чтобы я что-то вытворила и вызвала его гнев. Только если текила была тому причиной. — Джереми Борегард не лучший выбор, — на выдохе, словно подготовившись к этому разговору, заявляет швед, и я впадаю в ступор, уже не первый раз за день. Что он имеет ввиду? И вообще, какого хера? Ты из ума выжил, Нильсен? — И почему же? — спрашиваю вместо того, чтобы треснуть по надменной роже. — За ним имеется грешок. Я не верю в то, что он не подглядывал тогда в классе. Это далеко не в первый раз. Джер не бабник, но и его предпочтения в сексе будут похуже невинных связываний. Не веришь — спроси у Элизабет Липман, — странно, что в его голосе не было привычной иронии, но я бы пропустила все мимо ушей, если бы он не упомянул девушку, с которой Борегард мило гулял по школе в течение месяца, не больше. Сердце несдержанно забилось внутри, предвещая подвох. Так и знала, что не может быть с мужчиной моей мечты радужного финала. Всегда есть что-то, что отравит бабочек в животе. — Хорошо, спасибо за информацию. Это всё? — Да, — сухо отвечает Нильсен, бросая неоднозначный взгляд за мою спину, оборачиваюсь и вижу виновника столь необычной беседы. Душа кидается с высокой башни, и мурашки пробегают по шее. Джереми смотрит на нас, поджав губы, навряд ли с такого расстояния он слышал нас, причина в отсутствии у него настроения кроется в чём-то другом. Алекс испаряется буквально за секунду, оставив меня и пошлого хищника одних в узком коридоре. Ну уж нет. Мне нужно сначала переварить услышанное и только потом говорить с ним. Пора сматываться, пока я не потеряла голову от его очередной выходки. Так, нужно продумать пути отступления. Назад нельзя, там Адель, впереди Джер. Сложный выбор. Кто страшнее? Любопытная подруга или предмет моего воздыхания и возможный извращенец. Рыжая пугает меня больше, несмотря на полное отсутствие информации о парне с такими глазами, что плакать хочется от счастья, когда он смотрит на меня пусть даже так, без капли желания, скорее обиды с примесью недоверия. Делаю несколько шагов вперед и Борегард преграждает мне путь. Практически утыкаюсь ему в грудь носом. Шаг в сторону, он повторяет траекторию. — В чём дело? — хриплым холодным голосом интересуется шатен и сжимает челюсть, чертовы ямочки на щеках украшают его лицо. — Пока не знаю, надо спросить у Элизабет Липман, — неуверенно оттолкнув Джера, прохожу мимо. Прикосновение к его груди прожигает мою ладонь даже после того, как я проношусь вдоль коридора к лестнице. Чёрт, как же трудно противостоять ему. Смешанные чувства одолевают мой разум. Подыхающие бабочки падают внутри живота. Сложно набрать воздух в лёгкие. Если даже Нильсен считает предпочтения Джереми в сексе странными, чего мне ждать? Тройничок с Макото или что похлеще? Неужели я вляпалась? Что теперь делать? Бежать с засосами на шее к Липман и пытать её раскаленным утюгом, пока всё не расскажет про своего бывшего? Ещё это идиотское эссе по английскому. Что за сентябрь такой? Бесит!

***

С момента неожиданного разговора с Алексом прошло три дня. Сегодня суббота, а это значит, что я не буду прятаться от Борегарда. А это нелегкая задача, хорошо, что Сэмюэль не отходит от него ни на шаг, таская за собой Лайю. Которой кажется понравился Джер. Не знаю, как буду чувствовать себя, если они начнут встречаться. Загремлю в психушку, не иначе. Я знаю, что вы сейчас считаете меня полной дурой. Но Мэрилин Лэш, как обычно, спряталась под толстым панцирем пофигиста от всех проблем. Трусиха, что сказать. Я даже не знаю, как начать разговор. Больше всего я боюсь услышать то, что ему интересно со мной играть. Что, если я дала ему зеленый свет, но не для отношений, а для чего-то без обязательств? Влюбляясь безответно, мы мечтаем о взаимности. Размышляя о том, какими бы были отношения. Но суровая реальность, как правило, не на нашей стороне. Иногда лучше не знать, о том, что могло бы получиться, не будь я таким сыклом. Лучше постепенно выживать чувства, чем вырывать бьющееся сердце из груди. Сейчас я тоскую в комнате, пока Агата переписывается с кем-то, возможно с Нильсеном планирует очередную БДСМ-сессию. Пересмотрев три фильма, о которых рассказывал Джереми, я просто тупо изучаю потолок. — И долго ты будешь бегать от своего красавчика, — Харрис неожиданно прервала свою переписку и обратила как на зло на меня внимание. Игнор. Отвечать не буду. — Смотри, Бернелл положила на него глаз, упустишь шанс и будешь жалеть, — хмыкнув, продолжает съедать мои мозги блондинка. У неё серьезный настрой. Молчу. — Мэрилин, что-то случилось? — не отстает, зараза. — Кнопка, ну скажи что-нибудь. — "Кнопка" — так меня называет бабушка и Агата, больше никто. Это прозвище словно ключик от моей души. Стоит его произнести, и я растекаюсь как мороженка по асфальту, хорошо, что Борегард этого не знает. — Алекс мне кое-что рассказал... Снова замолкаю, не зная как продолжить разговор. — Что? — Это сложно.... — Мерилин Лэш, сложно — это трахаться с Нильсеном втайне от вздыхающей по нему Моринг, — злобно выпаливает подруга, смахнув прядь волос со своего лица. О да, это правда, учитывая то, что произошло между Харрис и Тёрнером. — Александр рассказал, что Джер не впервые замечен за подглядыванием и имеет весьма извращенные наклонности, — без запинки выдаю на одном дыхании, да так, что от волнения начинает кружиться голова. — Пффф... Ерунда, будто у Алекса не извращенные наклонности, ты бы знала, что он вытворяет со мной наедине, — сдавив смех от комментария подруги, запускаю цепь фантазий с оттенком БДСМа. — Не ерунда, мы не говорили о том, что происходит между нами. Я даже не знаю, откуда у него такой интерес ко мне вдруг проснулся, — ощущаю привкус обиды во рту. Больше конечно на себя, чем на ситуацию. Агата молчит, поджав губы. На её лице заметен тяжелый мыслительный процесс. — Не накручивай себя, а лучше поговори с ним! Иначе новенькая уведет его из-под твоего носа, — Харрис права, пора вылазить из панциря, даже если последствия разобьют моё сердце.

***

Обкусав все ногти под "Как я встретил вашу маму", я собралась духом и решила пройтись по школе в ненавязчивых поисках причины своих ментальных ран. Надеюсь, что он не в своей комнате, а курит где-нибудь. Прочесав почти каждый уголок здания, решаюсь выйти через черный вход на улицу, может Джер там. Прохожу этаж за этажом, и у меня падает челюсть. В одном пролете от меня на площадке перед дверью стоит Джереми и драная Элизабет Липман. Черная злость окутывает сознание, прожигая рассудок изнутри. Кажется, меня трясет. Сглатываю горькую слюну и продолжаю спускаться, в надежде, что меня не заметят. Кислород перестает поступать в лёгкие, ничего, отдышусь на свежем воздухе. Сердце отбивает ритм нервозного шага. Гребаное любопытство играет со мной злую шутку. Подняв глаза, я натыкаюсь на два взгляда — стервозный девичий и холодный с бирюзово-синим оттенком. — Элизабет, оставь нас, — хрипло произносит Борегард, я делаю вид, что не слышу, и несусь сломя голову вниз. Слышу только, как девушка фыркает, от чего на автомате закатываю глаза. — Попалась, — тяжелое дыхание обжигает моё плечо. Через мгновение сильные руки обхватывают меня. Джер тянет меня по лестничному проему к двери. Брыкаюсь в попытке вырваться, но всё тщетно. Он слишком сильный. Злюсь от собственной беспомощности. Я не хочу с ним сейчас говорить. Уж лучше откусить себе язык и замолчать навечно. Через несколько секунд он затаскивает меня в незнакомый мрачный коридор, где у стены стоит десятиклассник. Не успеваю понять, что происходит. — Твоё время вышло, — вопит Джереми, пытаясь удержать моё брыкающееся тело. Мальчишка пулей вылетает за дверь. Смесь адреналина и эмоций переполняет меня. Хочется кричать и драться. У меня истерика. — Отпусти меня и вали к своей Липман, — выплевываю фамилию девушки, продолжая сопротивляться волчьей хватке. — Может, ты хочешь меня послать, чтобы побежать к ненаглядному шведу? — Что? Ты с ума сошел? — По-твоему, я слепой? — его голос надрывает голосовые связки, а сердце пробивает грудную клетку. Кажется, что оно сейчас выпрыгнет наружу и разобьётся о мои лопатки. — Ты идиот? Какой к черту швед? Что ты там увидел? — воспользовавшись моментом, вырываюсь одним резким движением и разворачиваюсь к нему лицом. — Я видел, как вы ворковали. А потом ты стала меня избегать... Что, брутальный Нильсен будет поинтереснее, чем я? — Млять, что он несёт, что за звериный приступ ревности? Мне закладывает уши, пелена гнева застилает глаза. Борегард весь покраснел, на его лбу выступает вена, и кажется, что она сейчас лопнет, и по его лицу хлынет кровь. — Он сказал мне, что не верит тебе. Ясно? И предупредил, что тебя не впервые застали за подглядыванием. Ещё посоветовал пообщаться с Липман по поводу твоих извращенных пристрастий. Доволен? — И ты ему поверила? — в его глазах хищной кошкой проскальзывает обида. Парень пытается перевести дыхание и опирается рукой о стену. В конце коридора горит одна тусклая лампочка, но этого достаточно, чтобы прочитать каждую эмоцию на его прекрасном, но усталом лице. — Я не... — прервав фразу, понимаю, что мне не нужно оправдываться, это глупо, — Да, какого черта я должна перед тобой оправдываться. Ты вот с Элизабет прекрасно проводишь время. — Может нормально поговорим? И не будем переводить стрелки друг на друга? — твердым, но спокойным голосом произносит он. Но сердце продолжает биться, как сумасшедший зверь в клетке. — Мэрилин, что ты там себе надумала? — Борегард делает шаг, и я невольно отстраняюсь. — Что у тебя с Липман? — Уже давно ничего. — О чём ты с ней говорил? — чувствую себя маленькой девочкой, у которой только что родители отобрали сладости, не объяснив причины наказания. Сглатываю, когда Джер делает очередной шаг. — Решил спросить, что она тебе наговорила, — свожу брови к переносице, не ожидав такого ответа, затем натягиваю удивленную маску на лицо, чтобы скрыть ревность. — Ты же сказала, что мне нужно у неё поинтересоваться твоей перемене настроения. Хм. Со стороны выглядит логично. С его по крайней мере, точно. — Тебе и вправду нравится подглядывать? — очередной вопрос в его сторону. — Я переболел этим ещё в шестнадцать. Подойди сюда, — он отходит в сторону к стене. Я неуверенно повинуюсь его просьбе. — Смотри, — Джереми указывает на небольшую дыру, которую сложно заметить из-за облупившейся краски на поверхности стены. Взглянув в отверстие, я понимаю, что оно ведёт в девчачью душевую на третьем этаже, которой почти не пользуемся. Потому что там часто видели мышей. Да, за что наши родители платят школе? Директор явно проводит махинации с финансами, что ему до грызунов. — Если ты этим переболел, что мы тут делаем, — хмыкнув, парирую я. Чувствуя, как моё естество возгордилось своей хозяйкой. — Зарабатываю деньги, — хмурю брови на его ответ. Что еще за чушь? Зачем вообще ему это. Он — сын богатых аристократов. Уверена, что не нуждается в грязном заработке. — Можно поподробнее? — Мои родители почти банкроты из-за неразборчивых инвестиций отца. И в Уайт Хилле я учусь только из-за того, что моя бабушка дружит с учредителями школы, — парень опирается спиной о стену и уводит взгляд в заплесневший потолок, — Два года назад я нашел это место и стащил ключи у охранника. И уже год я за деньги устраиваю просмотры для озабоченных подростков. — Да, у тебя странная предпринимательская жилка, — с небольшой иронией отмечаю его непревзойденный талант в заработке на похоти и разврате. Напряженность обстановки понижает градус и даже дышать становится легче. — А что за пристрастия в сексе? — меня разрывает от любопытства, просто не могу не задать ему этот вопрос. Борегард усмехается. — То есть тебя больше парят мои извращенные вкусы, чем банкротство семьи? — Банкротство меня вообще не парит, ещё один год и мои расточительные предки будут клянчить деньги у собственных благотворительных фондов, — улыбаюсь, чтобы свести все напряжение на нет, он громко выдыхает, словно все это время, задержав воздух, находился под водой. — Мои предпочтения не такие извращенные, как ты думаешь. Просто у нас с Элизабет разные взгляды на секс. Для неё это было слишком, — надеюсь, что Липман чопорная дура, и Джер ничего не утаивает от меня. — М. Понятно, — получается довольно сухо. Но задавать более подробные вопросы мне не позволяет воспитание, я и так уже перехожу границы. — Всё? Больше никаких вопросов? — Джереми поворачивается ко мне и неожиданно касается шеи на месте отметин, оставленных его ртом и зубами. — Нет, мы вроде всё выяснили, — по рукам проносится дрожь, в районе грудной клетки ощущается теплая волна, которая вот-вот сведет меня с ума. У него холодные руки, но это не снижает температуры моего тела, а даже наоборот вызывает противоположную реакцию. — Я думал мы поговорим о нас? — Его пальцы скользят от шеи к подбородку, слегка нажимая на него, чтобы я приоткрыла рот. Искры сыпятся из глаз, когда Борегард топит меня в своём поцелуе. Всё, я пропала. Вы не найдете меня никогда. Как же я скучала... — А что между нами? — практически не прерывая поцелуй от выброса эндорфина, задаю опасный вопрос. Ещё секунда, и моё сердце разорвется на куски или моя душа вознесётся от счастья. Одно из двух, третьего просто не дано. — Я надеюсь на что-то серьезное, — Блять, как же хорошо, так хочется заплакать. Слишком много гормона счастья в организме. Но если я расплачусь, это будет глупо. Я просто не имею права выпускать безумно влюбленное создание наружу. Джер испугается, посчитает меня сумасшедшей. Навряд ли меня кто-то поймет... Наблюдать со стороны два года и кусать губы до кровоточащих ран, когда он улыбается не тебе. Изучить каждую черту его лица так, словно это карта из лабиринта смерти. Я сплю, я точно сплю... Он углубляет поцелуй, прижимая меня всем телом к себе свободной рукой. Наше страстное выражение своих потаенных желаний сказывается на моем опорно-двигательном аппарате. Проще говоря, у меня подкашиваются колени. Я практически повисаю на его руке. — Я соскучился, — выдыхая, произносит шатен, и мне становится дурно. В дыхательную систему не попадает кислород, кружится голова. — Я тоже, — жадно прикусываю его губу, еле выговаривая буквы. В этот момент за стеной слышатся знакомые голоса. Так, у меня дежавю! Отрываюсь от самых сладких губ на свете, и замечаю обиженный взгляд. — Это не Тёрнер там с О`Нил? — шепотом спрашиваю парня, он пожимает плечами. — Посмотри, — в его черных зрачках танцуют черти, я могу поклясться, что мне это не мерещится. Понимая намёк, я немного покраснев от предложения, поворачиваю голову и смотрю в отверстие в стене. В старой душевой комнате три человека. Три, твою мать! Майкл, Сара и Александр! Что они там забыли вместе? Сладкая парочка мило о чём-то щебечет, а швед стоит у стены, оперевшись лопатками. Его руки сложены на груди, будто он чего-то ждёт. Чувствую, как Джер убирает волосы за мое левое плечо и касается губами шеи, рвано выдыхаю, понимая, что сейчас что-то будет. Майкл, словно зная, что творится за стеной, спускает лямку легкого шелкового топа Сары и целует её сначала в шею, а потом в плечо. Блять, что там делает Нильсен? Не могу поверить в происходящее. — С ними Александр. Он смотрит, — шепчу и усмехаюсь. Джереми отрывается от меня и закрывает рот ладонью, чтобы сдержать смех. Да уж, Алекс... Какова ирония... Картина, разворачивающаяся в душевой, не похожа на то, что швед стоит на шухере. Потому что Тёрнер уже спускает вторую лямку с плеча своей девы, и топ падает, собравшись в гармошку на пол. Проказница О`Нил не надела лиф, отчего мне становится стыдно. Наблюдать за Агатой было одно, а вот за стеснительной мышкой совсем другое. Это... Это возбуждает не по-детски! Глубоко вздыхаю, и тут же ощущаю руки Борегарда на своей талии. Он целует родинку на шее, а затем губами скользит вниз вдоль позвонков до начала обтягивающего топа. Я невольно выгибаю спину и встаю на носочки, благодаря чему мои ягодицы в очередной раз натыкаются на его пах. Сара покрывается красными пятнами, возможно, эта игра для неё в новинку. Ну, или я вообще ничего о ней не знаю. Наглый швед наблюдает за ними с невероятно диким взглядом. Тёрнер же растягивает удовольствие, лаская руками каждый изгиб хрупкой девушки. Я точно извращенка, каких свет не видывал. И с каждым разом совести у меня все меньше и меньше. Закрываю глаза, когда Борегард задирает мой топ вверх, оголяя лифчик. В голове рисую фантазию о том, как он будет скручивать мои соски в длинных пальцах. Но, не тут-то было, расстегнув ловким движением застежку бюстгальтера, Джереми, потеряв голову, стягивает мои спортивные штаны и трусики вниз. Мда, кажется, теперь я точно попала...