Энциклопедия разврата

День первый. Прилететь на крыльях ненависти и ужаса до своей кровати мне вчера удалось весьма быстро. Больше всего мне хотелось рассказать всё Агате. Но были две существенные проблемы. Первая — я не знала, как изложить всю суть происходящего, упуская моменты моего временного помешательства на вуайеризме. Вторая — Харрис не пришла ночевать и к тому же она не брала трубки, не отвечала на сообщения. Можете себе представить, что творилось тогда в моей голове? М? После всего услышанного? Уже через час после первого неотвеченного звонка я представляла себе, как Агату приносят в жертву Сатане, да в таких красках, что ужастики Джеймса Вана* нервно курят в сторонке. Ещё через час меня атаковало навязчивое желание пойти к директору и всё ему рассказать. Однако, была высока вероятность того, что старый маразматик мне не поверит, и это остановило мой порыв к необдуманным действиям. К тому же, к полуночи вернулась Адель и проинформировала меня о том, что Агата кутит на вечеринке у Хеклина. По итогу, высосав бутылку дорогущего французского вина, я вырубилась к двум часам ночи. Спала ужасно, постоянно просыпалась в холодном поту и изучала потолок, пока Морфей вновь и вновь не забирал меня в свои объятия. День второй. Харрис пришла к восьми утра в состоянии, в котором лучше не слушать истеричный рассказ подруги о местной сатанинской секции для похотливых подростков, во главе с учителем английского. Однако она меня разбудила, а уснуть я больше не могла. Встав с кровати, несу своё бренное тело в ванную комнату. Выйдя в коридор, я вздрагиваю при виде тени от небольшой статуи. На секунду мне показалось, что это Борегард притаился в полумраке, чтобы дождаться, когда я выберусь из своей берлоги. С таким воображением недолго и до инфаркта дойти. Войдя в общую ванную, вспомнив о тайном месте Джереми для подглядываний, мне в голову приходит навязчивая идея. Пройдя вдоль стен, внимательно изучив каждый миллиметр поверхности и не найдя сквозных отверстий, легче не становится. Похоже, что паранойя теперь мой лучший друг. Безжалостное семейство кошачьих продолжает раздирать на части душу, пока мозг по кругу крутит недобрые мысли. Как же хочется почувствовать пустоту... Включаю воду и встаю под струю горячей воды. И уже через минуту ощущаю, как моё холодное тело начинает набирать температуру. Каждый капилляр в теле наполняется теплом, но в душе всё так же ледяная пустота. Капли стекают по коже и уносят с собой усталость, но не более того. Шум воды слегка заглушает мысли, и я чувствую себя чуть спокойнее, но смыть всю эмоциональную грязь явно не получится. Сегодня уж точно нет, слишком четкие следы оставлены в моём сознании от жуткой истории, произошедшей менее суток назад. Сглотнув горькую слюну, беру шампунь с запахом карибской ванили. Сладкий аромат смешивается с паром и наполняет комнату, унося меня куда-то далеко, где нет Уайт Хилл и промозглого сентябрьского утра. Через час мне на занятия, и я меньше всего хочу думать о том, как я столкнусь с Борегардом. Сейчас мне нужно взять себя в руки, чтобы здраво принимать решения. Десять минут под душем, и я уже слышу навязчивые стуки желающих принять ванную до начала занятий. Блин, как же меня бесит наша школа! За те деньги, что платят наши родители ежегодно, можно было бы сделать отдельные ванные для каждого ученика. Выключив воду, накинув теплый халат и соорудив тюрбан из полотенца на мокрой голове, я выхожу в коридор. И как вы думаете, кто так нервно хотел принять душ с утра? Лайя Бёрнелл. Увидев меня, её немного стервозное лицо приобрело оттенок испуга. Кстати, судя по несвежему макияжу, она всю ночь где-то неплохо развлекалась. И даже знать не хочу с кем. Пусть даже с Джереми. Мне похуй! Несусь сломя голову в свою комнату. Пусть думает, что хочет, меня всё дико бесит. Всё, что хоть как-то касается Борегарда и шайки из сатанинского кружка по интересам. Вернувшись в комнату, я вижу Адель, которая с помощью очередного новомодного приложения выбирает себе одежду, и Агату, мило посапывающую на своей кроватке. Очевидно, что Харрис пропустит сегодня не один урок. Не успеваю позавидовать подруге, как мой живот прокалывает легкая боль. Хм. А какое сегодня число? Эврика! У меня есть уважительный повод пропустить пару дней учёбы. Никогда бы не подумала, что буду радоваться месячным, учитывая тот факт, что кровавые дни календаря для меня проходят весьма болезненно. Ну что ж, параноидальные мысли плюс гормоны, тянущая боль в животе — вот он рецепт моего времяпрепровождения на ближайшие несколько суток. — Солнце, ты какая-то бледная, — оторвав глаза от смартфона, встревоженным голосом произносит рыжая. Бросаю короткий взгляд на подругу и, не отвечая, начинаю рыться в ящике своей тумбочки. — Поругалась с Джереми? — нет, просто он поклоняется Сатане, Адель. Мне кажется, что стоит произнести хоть слово и я сорвусь, зарыдаю и начну вопить во всю глотку. Сердце прожигает жгучая обида. Я еще не готова к тому, чтобы даже слышать его имя. — Понятно, расскажешь потом... — да, блин, про такое расскажешь. Жесть... Это надо так вляпаться, уж лучше он был бы законченным извратом, чем тем, кем является на самом деле. Натянув на себя любимую пижаму с Сейлор Мун, плюхаюсь обратно в кровать. Весь телефон забит сообщениями от Джера. Удаляю нахрен без прочтения, а контакт "Сладкие булочки" блокирую. — Ты не пойдешь на занятия? — удивленно интересуется подруга, нахмурив свои идеальные брови. — У меня месюки, живот болит, — жалобно выдавливаю слова, пока листаю ленту в Инстаграм. — Бедняжка, принесу тебе пудинг на обед, — забота Адель — весьма редкое явление, и, пожалуй, по этому свету ходит от силы пару человек, к которым она способна её проявлять. Я одна из них, и если честно даже горжусь этим. Какой бы рыжик не казалась стервой, её проявления нежности ни с чем не сравнится. — Спасиб, Лисюш... — дарю ей мягкий взгляд своей благодарности и снова возвращаюсь в мир бездушных социальных сетей.

***

После ухода Моринг на занятия меня вырубило через час. В этот раз сон был крепким, не наполненным ни единым сновидением. Где-то к полудню меня будят две вещи: безжалостное солнце, внезапно выбравшееся из-за облаков, и стоны Агаты, провозглашающий похмельный день. Протерев глаза, бросаю свой взор на растрепанную подругу, издающую жуткие звуки, от которых абстинентный синдром начинает передаваться мне воздушно-капельным путем. — Бурная ночка? — Боже, какой у меня хриплый голос, даже мурашки по коже. — Неутомимый Александр плюс текила, — провозглашает Харрис, потянувшись за телефоном, который только что завибрировал на прикроватной тумбочке. Нильсен, сука! У него точно есть какие-то зловещие планы, и они так или иначе касаются Агаты. Блять, нужно ей всё рассказать и так, чтобы не оказаться в психушке, признанной недееспособной. Но как? С чего начать? Паника, меня накрывает очередной приступ паники. Дыши, Мэрилин, дыши! Делаю глубокий вдох и.... — Алекс — сатанист! — охренеть, я произнесла это вслух... Вот идиотка, нельзя было полегче? — Лэш, ты головой ударилась или чем-то обкурилась? — Агата не кажется мне ошарашенной, скорее она решила, что я шучу. И мой юмор она явно не оценила. — Это правда, я вчера подслушала один разговор... — снизив психованный тон в голосе, продолжаю свою несобранную речь. — Женщина, ты сошла с ума. Нильсен, может, и извращенец, но уж точно не сатанист! — этого я и боялась, она мне не верит, даже снова в телефон уткнулась. — Тёрнер с Борегардом вчера подрались, Александр их разнимал. Вот Мистер Люцифер и сказал им идти в его класс. Я их опередила и спряталась в том чертовом шкафу... — куда, блин меня несёт, сама не понимаю. — Так вот! Препод задвинул им речь про черное венчание и необходимость найти себе пару за три месяца. И я не шучу, это правда!— последняя фраза звучит весьма истерично, будто мне пять лет, и я требую у родителей пони на свой день рождения. Харрис, присев на кровать, хмурит брови. Затем отмахивается и снова падает на матрас, приобретая горизонтальное положение. В комнате повисает гробовая тишина. Она мне не верит.... Черт возьми, теперь в её глазах я законченная психопатка с хреновым чувством юмора. Нужно что-то сказать, чтобы переломить ситуацию... — Алекс звал тебя в клуб по интересам? — мой неожиданный вопрос заставляет подругу вновь сесть. Её ошарашенный взгляд говорит о многом. — Продолжай... — Люцифер говорил и про клуб... Сара уже в нём состоит... — О`Нил, ты, блин, издеваешься? Тебе напомнить ту вечеринку, где она краснела и чуть в обморок не падала, когда мы пили текилу? — Я помню, но она сама мне рассказала, — видя, как Агата впадает в полный шок, замолкаю, дав ей переварить всю информацию. — Так, стоп. Джереми и Майкл тоже были в классе, когда ты пряталась в шкафу? — на логичный вопрос подруги утвердительно киваю. — И он делал тебе предложение? — Ага. А ещё он состоял в клубе, — нервно усмехаюсь собственной глупости и неосмотрительности. С самого начала мне должно было казаться, что что-то не так. С чего это Борегарду было обращать на меня внимание? М? А теперь всё встало на свои места. Я, блин, идеальная лохушка, чтобы стать невестой для сатанинского обряда. Харрис же сама меня спалила, рассказав о моей тайной влюбленности тогда в библиотеке во время наказания. — Если это правда, то это полный пиздец! — вывод шатенки нельзя оспорить даже самым железным аргументом. Снова тишина, не считая странных кряхтений, издаваемых Агатой, которая пытается принять удобное положение тела для размышлений. — Ты сказала Саре? — нервно похлопывая по одеялу, интересуется она. Отрицательно машу головой. — И не стоит! — Почему? Вот Святоше из Сассекса уж точно нужно о таком доложить, иначе гореть нам в адском пламени. — Ты с ума сошла? Она же по уши влюблена в Майкла... Не удивлюсь, если ещё и согласится, ты сама подумай, — в аргументе Агаты есть что-то от здравого смысла, и вполне вероятно, что она права. Если О`Нил готова к столь развратным сексуальным экспериментам ради Тёрнера, то может и пойти на более отчаянный поступок. — И что нам делать? — взволновано спрашиваю у подруги, ожидая, что именно в её светлую голову придет та самая гениальная идея. — Пока ничего. Будем делать вид, что ничего не произошло, — сухо отвечает она, задумчиво глядя в сторону. — Хорошо. Но есть одно но. Джереми меня спалил и он знает, что я подслушивала, — прикусив губу, сознаюсь в собственном провале века. Харрис, сложив руки на груди, бросает в мою сторону раздраженный взгляд. — Тогда я веду себя так, что ничего не знаю, и потихоньку соберу информацию, а ты не попадаешься своему засранцу на глаза. Будем надеяться, что тебя не принесут в жертву дьяволу, пока я тяну время... Нам нужен план... Но пока в голове пусто, — от её уверенности мне становится немного легче, несмотря на усиливающуюся боль в животе и отряд тараканов, атакующих мозг в черепной коробке. Мне срочно нужен спазмолитик и отрава от насекомых головного мозга. Другими словами — таблетка и сериал на день. В общем, что-то, что сможет отвлечь от насущных проблем. Так и прошел мой день, а именно — хреново, под таблетками и в сопровождении глупых ситкомов без капли романтики. К вечеру я даже немного поплакала, когда в комнате никого не было. Это ужасное чувство быть обманутой самым прекрасным человеком на планете Земля. Вот так влюбишься в идеала, а потом в монахини придется идти, когда откроется вся горькая правда, какой бы немыслимой она не казалась.

***

День третий. Сразу пропускаю. Ибо это практически копипаст второго, за исключением странной беседы с Агатой. Никаких новостей и здравых мыслей, только помойка в голове. Этот день можно сравнить с посещением психиатрической лечебницы, но не в экскурсионных целях, а чтобы присмотреть себе местечко. Мне было также обидно, и я чуствовала себя раздавленной и униженной. День четвертый, он же ужасный. Именно в субботу меня окончательно накрыло, ибо дура по фамилии Лэш добралась до сопливых мелодрам. Нет, комедии не кончились, и всё произошло случайно, однако глупый выбор очередного сериала накрыл меня дождем из слёз и соплей. Было настолько хреново, что даже захотелось домой к маме. И пусть она не укрыла меня одеялом и не приготовила бы горячего какао, всё равно, мне хотелось к ней. Адель не трогала меня всё это время, Агата предлагала напиться, но я не согласилась. Такое не смоешь алкоголем, более того, страх совершить необдуманный поступок в состоянии опьянения смел эту мысль к чертовой бабушке. Проплакав весь день, не взяв в рот даже печеньки, меня вырубило раньше, чем часы пробили девять вечера. День пятый. Раннее засыпание вчера аукнулось тем, что мои веки распахнулись в шесть часов утра. И, сука, никак не хотели смыкаться обратно. Голова была как кирпичная, такая же тяжелая и неподъемная, а тело рвалось на прогулку. С четверга я не покидала свой этаж, и меня утопило желание поменять обстановку, тем более навряд ли в столь раннее время я наткнусь на Джереми где-нибудь в коридоре. Укутавшись потеплее, я несу себя на свежий воздух. Утро встречает меня прохладой, на небе ни облачка, солнце готовится к восходу, на траве поблескивает роса. Наполнив легкие свежайшим воздухом, я делаю первый шаг вне стен школы, которая даже без уроков осточертела за последние несколько дней. Отголоски вчерашних рыданий всё ещё разносятся где-то в глубине души. Пройдя вдоль небольшой аллеи у центрального входа, я сворачиваю в сторону зимней оранжереи. Навернув вокруг которой пару кругов в полном одиночестве и без всяких мыслей, осознаю, что замерзла. Идти в здание совсем не хочется. Уснуть я сейчас точно не смогу, а телефон и сериалы порядком надоели. Единственное, где можно согреться — это оранжерея, зайду туда, пока не промерзли ноги. Открыв дверь, первое, что меня встречает — это яркий запах цветения и влажность. Здесь тепло и так же тихо, как на улице, правда немного темнее из-за огромных кустов неизвестных мне растений. Я не фанат ботаники, поэтому не могу похвастаться идеальным знанием названий растений. Да что уж там, у меня даже нет любимых цветов, они все прекрасны, но, чтобы отдавать предпочтение каким-то одним, у меня никогда даже не было и мысли. Выбрав одну из скамеек в центре оранжереи, я присаживаюсь, расстегнув пальто. Для полного умиротворения не хватает только пения птиц. Закрываю глаза и наслаждаюсь тишиной. Вот сейчас почему-то меня начинает клонить в сон. И почему всегда так? Хочешь спать — не уснешь... Ладно, к черту мысли! Нужно отдохнуть. Вытянув ноги, смещаюсь ниже, чтобы полностью расслабить тело. Кайф... Какая же тишина, никаких тебе уроков, одноклассников и прочих лиц, что даже видеть не хочется. Так хорошо и впервые спокойно, но не наполовину, а в полной мере. Никакой тревоги и буйных тараканов в голове, ничего... В таком состоянии начинает казаться, что я проваливаюсь во что-то мягкое и теплое, что-то напоминающее зефир. Ммм... Сейчас бы сладенького... Но почему-то запахло ментоловым дымом сигарет. Испуганно распахиваю глаза и еле удерживаю себя, чтобы не рвануть прочь, сверкая пятками. В нескольких метрах от меня стоит он. Чёртов Борегард! Я хотела сладкого, а не его. Вселенная, у тебя что, сломался почтовый ящик с пожеланиями? Так, стоп. Хватит психов и истерики, просто встань и уйди! Без единого слова и сумасшедшего взгляда! Встаю, набрав полные легкие кислорода. Первая часть плана проходит как по маслу. Теперь иди, Мэрилин! Развернувшись в сторону ближайшего выхода, я начинаю движение. И с каждым шагом начинаю чувствовать легкую, но уверенность. Несколько метров пути всё идеально, и мне кажется, что мой план сработает. Борегард же не дурак, должен понимать, что поздно разговаривать, я больше не поверю ни одному его слову. — Мэрилин, поговори со мной, — слышу в спину, но делаю вид, что оглохла, продолжая спокойно идти к выходу. — По-жа-луй-ста! — звучит душераздирающе, но я всё равно не верю. Мне больно, и эта боль сильнее всего, что успело произойти между нами. Пусть ищет другую идиотку, свою глупость я приберегу для кого-нибудь другого! Уже у двери, у моей спасительной точки Джереми догоняет меня и резко разворачивает к себе, крепко обхватив моё запястье. Сердце колошматит в груди, словно сейчас взорвётся, оставив вместо себя кровавое месиво. Поднимаю глаза, но не произношу ни слова. На его уставшем лице читается отчаяние и злость. Кровоподтёки на скуле и под левым глазом за это время приобрели желтовато-синий оттенок. Мне хочется прикоснуться к его щеке, однако на его уставшем лице читается не только отчаяние, но и злоба. Конечно, он же явно не ожидал, что моё врожденное любопытство приведет меня к правде. — Малышка, выслушай меня, — смягчив хватку, Джер продолжает ломать передо мной комедию. Я же вижу, что ты злишься! К чему весь этот цирк? Закусываю губы, чтобы язвительно не отшутиться в ответ. Нужно уходить, вырываю своё запястье из ловушки и разворачиваюсь к двери. Джереми же, на удивление, не принимает никаких действий, а я, воспользовавшись ситуацией, ухожу прочь. Даже горжусь собой. Горжусь тем, что не заистерила и слезы не обронила. Вот он! Мой первый истинный шаг к взрослению. Уже у входа в школу я поворачиваю голову на несколько секунд. Борегард стоит у зимней оранжереи, выкуривая очередную сигарету. Знаю, что он весь мой путь провожал меня взглядом. Ну и пусть, я сделаю всё, чтобы мне на него стало похуй.

***

День шестой. Что за сатанинское число? От этого дня стоит ожидать подвоха. Сегодня понедельник и мне придется посетить все занятия, чтобы администрация школы не настучала родителям о моих прогулах, пусть даже по уважительной причине. Встала я пораньше, чтобы хорошенько отмокнуть в ванной и отштукатурить не самое свежее лицо. Отголоски страданий до сих пор смотрели на меня в зеркало. Нужно выглядеть идеально, чтобы пережить сегодняшний день с высоко поднятой головой. При этом нужно держать ухо востро. Первым уроком у нас сегодня английский, а это значит, что первое испытание, уготовленное понедельником, станет самым сложным. Буду вести себя максимально сдержанно и осторожно. Завтракаю раньше всех и иду в класс. На удивление, в кабинете английского уже ждут начало урока серые мышки и Сара. И это хорошо. Не будет неловких стычек с Джером. Приветственно киваю О`Нил и занимаю своё место. Лицо блондинки выглядит свежим, надеюсь от того, что она плюнула на Тернера, а не вернулась к нему за время моего отсутствия. Вместо Инстаграма открываю учебник, чтобы скоротать минуты перед началом занятий. Очень скоро класс наполняется учениками, отрываюсь только на Агату и Адель. Даже не замечаю, как Джереми входит в класс. Возвращаюсь в скучную реальность учёбы только тогда, когда адский препод появляется в помещении. После всего, что случилось, весьма сложно воспринимать Люцифера, как учителя. В голове пентаграммы и прочая сатанинская символика. Жалко, что английский — обязательный предмет, и от него нельзя отказаться. Так бы я уже бежала в администрацию школы, сверкая пятками, чтобы написать заявление. — Доброе утро, класс. Сегодня, пожалуй, начнем с шестого параграфа учебника. Мисс Тиммерман, зачитайте тему урока и основные пунктуационные правила, — хорошо, что он про меня не вспомнил. Надеюсь, что это хороший знак. Сейчас главное не отвлекаться и не привлекать внимание. Боже, когда я в последний раз так слушала отвратительное чтение страниц учебника по английскому в исполнении моей одноклассницы? И как она вообще может называть себя отличницей? Ладно, черт с ней, ради собственного душевного спокойствия такое можно и потерпеть. Можно, вот только Джереми постоянно оглядывается на меня. От каждого его взгляда внутри все скручивается в узел, сердце замирает, и становится всё сложнее держать себя в руках. Перевожу взгляд на Мистера Люцифера и делаю вид, что слушаю его внимательно, но в голове какая-то каша. Время тянется мучительно медленно, будто издеваясь над моей и так пошатнувшейся психикой. Секундная стрелка настенных часов замирает каждый раз, когда я смотрю на неё. К долгожданному концу урока Люцифер напомнил про эссе, которое, к несчастью, мне нужно написать в компании подруги и двух похотливых поклонников Сатаны. Звенит звонок, и я спешно собираю вещи, чтобы поскорее унести отсюда ноги и не наткнуться на Джера. Но все мои планы рушатся, когда Ричард Пирс, чуть не сбив с ног, врезается в меня, а все тетради и учебники летят в разные стороны. Сказав лишь прости, даже не посмотрев в мою сторону, засранец выбегает из класса. И я, покрывая Пирса отборными бранными словами, присаживаюсь на корточки, чтобы поднять свои вещи с пола. Только бы Борегард уже ушел! Пожалуйста! Мужская ладонь накрывает одну из моих тетрадок, и сердце выпадает из груди наружу, несмело поднимаю глаза и вижу Тёрнера. Мать его Тёрнера! Но, на удивление он не зол, даже, наоборот, в прекрасном расположении духа. — Спасибо, — из моих уст звучит довольно неуверенно. — Да не за что, — усмехается он, сверкая зелеными глазами. Собрав все своё добро, я уже спешу уйти из класса, но на выходе стоит Джереми. Блять! Бинго, два в одном! — Мэрилин, можно с тобой поговорить? — из-за спины раздается голос Майкла. Ну вот неспроста он был так мил. Оборачиваюсь, чтобы посмотреть наглецу в лицо, но шатен все так же спокоен и не настроен к агрессии. Что там говорила Агата? Ах, да, делаем вид, что ничего не произошло! — Майкл, — Джер холодно произносит имя одноклассника, извещая о своем присутствии. — Нет, почему же, я могу поговорить с Тёрнером, если он так этого хочет, — смиряя Борегарда раздраженным тоном, внутри я горжусь своей выдержкой и относительным спокойствием. — Давай только по пути на следующий урок, не хочу снова опоздать, — обращаюсь к однокласснику, и он в ответ утвердительно кивает. Мы выходим из класса, а я даже не смотрю в сторону Джера. Хватит строить из себя рыцаря, меня не нужно постоянно защищать, лучше бы он вообще никогда со мной больше не заговорил. В коридоре, оставив Джереми позади, Майкл немного мнётся перед тем, как снова заговорить. — Ты можешь поговорить с Сарой? — Тёрнер, хитрая жопа! Ты, как всегда, в своём репертуаре! Ладно бы это касалось только клуба извращенцев, так вы ещё и Дьяволу поклоняетесь. Ну вот зачем красавчику, спортсмену и богатенькому парню это нужно? — Майкл, по-моему, это тебе надо с ней поговорить, а не мне. Я не решу ваших проблем, это не мои отношения, — громко выдохнув, говорю довольно ровным тоном без капли стервозности, несмотря на то, что очень хочется. — Она не желает меня видеть... — Не путай желание и наличие сил на разговор. Уверена, она хочет, но пока не может... — я не советчик в таких делах, но мне кажется, что он совсем не понимает, что чувствует Сара. Немного пораскинув мозгами, добавляю: "Дай ей время. Не дави на неё. Не устраивай сцен, просто дай подумать, успокоиться." .... разлюбить в конце концов... Это то, что я хотела бы ей посоветовать, но Тёрнеру лучше не знать, что творится в моих мыслях. — Я тебя понял, спасибо... — похоже ему больше нечего сказать, после неловкой паузы шатен покидает меня молча и направляется к Нильсену, что вовсю воркует с Адель. Вот, блин, ещё бы Моринг как-то уберечь от представителя этой адской троицы. Урок за уроком, я держусь. Стараюсь не впасть в депрессию и не думать ни о чём, кроме учебы. Всё было шло как по маслу, но на физике Борегард садится вместе с Лайей. О, да, Джер, прекрасная кандидатура для черного венчания! Новенькая, ты ей явно нравишься, ещё и Люцифер обрадуется, когда своим выбором ты разрушишь свою дружбу с Макото. Нет, я ни капли не ревную. Просто у меня месячные и меня всё раздражает. Хорошо, что это последний урок, и уже через сорок минут я уйду в свою комнату и не выйду, пока не наступит завтра. А сейчас мне на помощь приходит Агата, которая то и дело отвлекает меня от тараканов, штурмующих голову. — Смотри на неё, вот же сучка! После матча она флиртовала с тем выпускником — Владом. В четверг была замечена с Тёрнером и Хеклином. Сегодня уже строит глазки Джереми, — дряньство! Подруга, ты мне сейчас совсем не помогаешь, а только наоборот топишь. Беру свои слова обратно. — Мне похер! — говорю сквозь зубы, чтобы приглушить злобу, которая так и просится наружу. — А мне нет, — шатенка корчит недовольную гримасу, я ведь отнимаю у неё повод промыть косточки Бёрнелл, а для Харрис это как часть самовыражения. Троллить новеньких у неё в крови. — Он тебе хоть что-то сказал тогда, когда спалил, что ты подслушивала? — Нет! У меня нет и не было желания его слушать... — громко вздохнув, отвечаю без инициативы продолжать эту беседу. Мне хреново! И с каждой минутой кажется, что вот-вот бросит в жар, и я лишусь рассудка. Ох, мамины антидепрессанты сейчас бы не помешали. — То есть, ты даже не дала ему всё объяснить? — так, мозготрахание в искусном исполнении моей подруги переходит на абсолютно новый уровень. — Повторюсь, у меня не было и нет желания выслушивать весь этот бред! Ты хоть представляешь, что я чувствую? — не скрывая раздражения, срываюсь на Агате. Бесит! Бесит! Бесит! Было бы свободное место, я бы уже собрала вещички и сменила место дислокации. — А, по-моему, стоило его хотя бы выслушать. На нём же лица нет, нельзя же так хорошо играть, — договорив, Харрис прикусывает верхнюю губу и, вздыхая, жалобно смотрит в сторону Джера. — К твоему сведению на свете полно людей, которые правдоподобно могут эмитировать эмоции. Некоторые из них даже удостоены "Оскара". Если бы ему было так же хреново, как и мне, он бы сейчас не сидел с Бернелл за одной партой и не прикидывался милым собеседником, — на мою несдержанную тираду Харрис лишь фыркает. Не сказав ни слова, она берет в руки телефон и начинает листать ленту в инстаграм. Отлично! Разговор окончен, но не урок. Еще тридцать пять минут невыносимых мучений, и я свободна. Хорошо, что физик любит эксперименты, а не занудные лекции, по крайней мере время не будет тянуться, как черепаха, изводя меня своей медлительностью. Урок пролетает со скоростью света под забавные шуточки Мистера Фергюсона и ответные от Тёрнера, даже О`Нил пару раз посмеялась. Однако, по истечению времени я поняла, что стоит заскочить в столовую, иначе моё самоизгнание аукнется мне гастритом. По звонку я быстренько собрала все вещи и пулей вылетела из класса. Отводя глаза от Бёрнелл и Борегарда, что ей что-то так старательно объяснял. Да пошел он! Вместе со своими дружками из клуба и их предводителем из царства тьмы. В столовой быстро набираю разных вкусняшек. Зачем беречь талию, когда нет парня? Можно объедаться сколько влезет. Вечер я проведу с пользой — сделаю домашку на неделю вперед. Сериалы и фильмы уже поперек горла, но занять себя чем-то крайне необходимо. Пробежав с горой еды в руках по полупустой столовой, на выходе я чуть не сталкиваюсь с десятиклассником. Благо, на сегодня у меня уже выработана реакция к таким поворотам событий. Ни один кексик не падает на пол, и, разулыбавшись, я оказываюсь в коридоре на пути к собственному спасению. Уже через минуту я покину первый этаж и окажусь у нужной лестницы, ведущей к спальням девочек. Божечки, я впервые испытываю счастье за прошедшие шесть дней! Ещё несколько метров и меня ждет забег вверх по лестнице, а потом недлинный коридор к заветной двери. И вот я почти у цели, но... Снова, снова он. Борегард преграждает мне путь. Еле успеваю затормозить, чтобы не убиться о грудь Джереми при столкновении. Он хватает меня за предплечья, не сильно, но это спасает вкусняшки от того, чтобы стать раздавленным месивом в красивой упаковке. Секундное замешательство. Я думаю. Чёрт, вот сколько можно? У меня тут кексики с черникой, я есть хочу и устала! Раскинув мозгами понимаю, что лучшая защита — это нападение. — Хватит меня преследовать! — звучит из моих уст громко, четко и ясно. Немного агрессивно, но в самый раз. — Мэрилин, — да хватит произносить моё имя, это не помогает! — Выслушай меня, прошу тебя, — в нос бьет запах сигарет и парфюма, а ещё жвачки со вкусом "бабл гам". — Я уже всё сказала, отпусти меня и дай пройти, — договорив, поджимаю губы и отвожу взгляд в сторону, чтобы не смотреть на его синяки и глаза, те, что сейчас больше изумрудные, чем серые. Как же мне нравилось в них смотреть, не отрываясь, и как же сейчас так больно. Кажется все ребра сломаны, а их осколки торчат из окровавленных лёгких. Я больше не смогу произнести и слова, чтобы не заплакать, чтобы не казаться слабой... Боже, помоги мне не разреветься прямо сейчас после всего, что я вытерпела! — Мисс Лэш, у вас всё в порядке? — неожиданно к нам подходит Мисс Уокер — учительница факультатива по живописи. Раньше я ходила к ней на занятия, но мои родители всегда были против. Они считали, что художником рождаются, а не становятся. Мои работы всегда были далеки до идеала, мне просто нравилось рисовать. Мама посчитала, что тратить время на рисование не стоит, и прекратила оплачивать факультатив. Учительница, сложив руки на груди, делает шаг к нам, но парень меня не отпускает. Она издает мнимый кашель, намекая, что пора бы меня отпустить. — Да, Мисс, я просто чуть не снесла Борегарда, всё в порядке. Спасибо! — аккуратно высвобождаюсь из теплой хватки Джереми и спешу воспользоваться ситуацией, чтобы ретироваться в сторону своего укрытия немедленно. Оставив учительницу с Джером, я замечаю её перемену во взгляде — он настолько ледяной, что кажется будто ей что-то известно. Странно, но я пока не хочу об этом думать. В любом случае Мисс Уокер меня спасла, появившись в самый нужный момент. Остаток дня провожу как запланировано, за исключением ночи. Полночи я проревела в подушку, стараясь не издавать ни звука, чтобы не разбудить девчонок.

***

День седьмой. Сегодня точно должно быть лучше. Прошла неделя, вчера у меня почти получилось справиться с собой. И это хороший результат, не считая конечно того, что сейчас я смотрю на опухшие глаза, которые прикрывают полупрозрачные веки, пропитанные слезами. Сколько не используй тональных средств, такого уже не скрыть. Да и фиг с ним! Пойду на занятия не накрашенная! У Адель скоро день рождения, и после уроков мы с Агатой должны забрать подарки у курьера, которые он должен будет привести прямо к школе. Ещё подарки нужно хорошенько спрятать, ибо Моринг ежегодно из любопытства устраивает в комнате погром в поисках "клада", пока нас рядом нет. То же самое она проворачивает и с другими праздниками. Ох, уж этот рыжий лисенок, который всю ночь не будет спать в ожидании своего дня рождения. В этом году мы спрячем подарки не в своей комнате, а там, куда Адель крайне редко заходит. Ломать голову не нужно, потому что это библиотека. Миссис Блэтчер уже любезно согласилась нам в этом помочь. — Солнце, с этим нужно что-то делать, — заметив, что я уже отложила косметичку, тихо лепечет моя рыжая подруга, указывая на синюшные круги под моими глазами. — Не хочу, — топнув ножкой, изображаю маленькую вредную принцессу, которая сегодня встала не с той ноги. Надув губы, я смотрю на своё блеклое отражение в зеркале. — Хотя бы патчи возьми, — закатывая глаза, Адель протягивает мне стеклянную баночку с её корейскими "чудотворными" патчами. — С ними пол часа минимум сидеть надо, я опоздаю на урок. Химик меня ненавидит, если ты не помнишь, — Хм. Поняв с каким тоном я это говорю, мне становится немного стыдно. Моринг ведь хочет мне помочь, а я срываюсь на неё, и зря. — Но всё равно спасибо, — добавляю, натянув подобие улыбки на свое подобие лица. — Я тебя отмажу, скажу, что ты у медсестры, — не успеваю даже открыть рот, чтобы что возразить словам Адель, так как подруга угрожающе вскидывает ладонь вверх. Этот её жест означает, что спорить бесполезно, проще принять её аргументы и молчать в тряпочку. Ладненько, обойдусь без химии, надеюсь, меня не выпрут из школы за прогулы. Открываю баночку с целительными штуковинами с экстрактом улиток и прочих ползучих гадов, и аккуратно накладываю патчи на кожу под глазами. Навряд ли это поможет, но чудеса корейской косметики ещё никто не отменял. Харрис и Моринг, помахав ручкой, исчезают в дверях. Впервые вижу, чтобы они так спешили на уроки. У меня минимум час, чтобы привести своё личико в порядок. Так, так, так! Какие ещё я знаю средства от отеков? Пищевая сода. О! Только, блин, где я возьму пищевую соду? Плохой вариант, нужны другие. Чай. Точно, если патчи не помогут, у меня где-то завалялись пакетики с чаем. Бабушка мной бы гордилась. Тик-так. Тик-так. Вот что мне делать пол часа? Телефон, ютуб и видео-блоггер. Надеюсь, что не залипну, я могу ведь пропустить и второй урок. Минут через десять за спиной слышится скрип двери. Адель опять что-то забыла, как обычно! — Что опять забыла? — не отводя глаз от экрана мобильника, усмехаюсь над подругой. — Тебя, — Э? Что за бас? Какой, нахрен, бас? Это не рыжик! Отчетливо звучит щелчок дверного замка. Поворачиваю голову в сторону и тут же вскакиваю от дикого испуга. Посреди комнаты в полутора метрах от меня стоит Джереми. — Борегард, ты совсем охренел? Вали отсюда! — кричу, что есть силы. Даже если он не уйдет, меня кто-нибудь, да услышит. — Я не уйду, пока мы не поговорим, — его челюсть ходит из стороны в сторону, кажется, что он взбешен. Глаза красные, как у разъяренного хищника. — Да пошел ты! Я буду кри... — он обрывает меня на полуслове, зажав ладонью рот. Я даже не поняла, как он быстро приблизился ко мне вплотную и швырнул на кровать. Доли секунды не хватило, чтобы успеть снова закричать. Джереми накрывает меня всем своим телом. Брыкаюсь и пытаюсь выбраться. Не зажата только одна нога, только в таком положении максимум, что получается — это закинуть её на его бедро. Так! Это выглядит странно, лучше продолжать брыкаться. От беспомощности наворачиваются слёзы. Это слишком, даже для меня. — Тише, тише... Выслушай, и я уйду, — черты его лица расплываются от влаги, застилающей глаза, но я отчетливо слышу его голос. Пытаюсь мычать и махать головой, чтобы скинуть ладонь со своего рта. Всё тело начинает дрожать от кончиков пальцев ног до макушки. — Только не плачь, я обещаю, что уйду и больше никогда к тебе не приближусь... — и как тебе верить, Джер? Ты прижал меня в кровати, когда на этаже, скорее всего, никого нет, и никто не сможет мне помочь? — Малышка, не плачь. Пожалуйста, выслушай меня! — ладно, сопротивляться уже нет сил. Слегка киваю и моргаю, подавая знак согласия. Он убирает ладонь, я не кричу, предоставляя ему последний шанс высказаться и исчезнуть из моей жизни. — Говори, — глотаю воздух ртом, чтобы восстановить баланс кислорода в крови, которая от жара уже прожигает вены. — Всё, что ты слышала тогда в классе, касается только меня и моей семьи. Ты не должна была об этом узнать, — усмехаюсь его словам, он закрывает глаза. — Это сложно объяснить. Моя семья уже несколько столетий назад заключила сделку. Можешь называть её сделкой с дьяволом. Каждый мужчина нашей семьи должен следовать традициям, одной из которых является чёрное венчание. Этот обряд связывает нас клятвой с Сатаной. До венчания мы не принадлежим ему, но если мы отказываемся, он забирает души наших родителей, — что за чушь он несёт? Я частично слышала это в классе, но в это с трудом верится! — Джереми, это бред, не продолжай, — не выдерживаю, мне хочется закончить это безумие и навсегда забыть об этом. — Если ты не веришь, это не значит, что я вру. Мэрилин, согласно сделке мы обещаем не только служить Сатане, но и обещаем, что ему будут поклоняться и наши дети после совершеннолетия. Отказ от чёрного венчания означает отказ от сделки. — То есть, я правильно понимаю, тебе нужна невеста? Поэтому ты сделал мне предложение? — Нет, я вообще не собирался проводить этот обряд, — на выдохе он говорит то, во что ещё труднее проверить. Но его глаза наполняются болью, которая так знакома моему сердцу. — Ты хочешь сказать, что решил отправить души своих родителей в ад? — мой вопрос звучит жестоко, но как иначе понять, что он хочет до меня донести. Во всей этой чертовщине весьма сложно разобраться. — Да, и у меня есть причины на это. — Какие могут быть причины, Джер? Это твои ро-ди-те-ли! — Это мои мама и папа. Я знаю! Но вот мой папа обманул маму. Она не знала последствий черного венчания. Она вообще не была в курсе, — он отводит голову в сторону, не желая смотреть мне в этот момент в глаза. Его скулы сжимаются, и я чувствую, как Борегард тяжело дышит. Сказать, что я в шоке — ничего не сказать. — Это чёрное венчание, обряд был придуман много веков назад, согласие невесты не требовалось, как не требуется и сейчас. И, нет, я не хотел тебя обмануть. Я сделал тебе предложение, потому что действительно этого хотел и хочу, для меня ничего не поменялось, Мэрилин. Моё предложение никак не связано с Сатаной и сделкой с ним. Поэтому не стоит думать, что ты обманута... Я чувствую, как тяжело ему дается изображать спокойствие, как внутри него все напрягается. Как подрагивает его голос. Смятение, меня накрывает именно смятение. Я не знаю, что мне делать, не знаю, как вести себя и как оценить всю ситуацию объективно. Не каждый день ты слышишь такое. Нужно закрыть глаза и настроиться на внутренний голос. — Как клуб по интересам с этим связан? — до сих пор не могу поверить, что продолжаю задавать ему вопросы, но что-то в глубине души требует меня это делать, за меня словно спрашивает тот самый внутренний голос. — Семьи Майкла и Александра в таких же сделках с дьяволом, как и моя. Отец Нильсена тоже учился в Уайт Хилл, и именно тогда он и придумал этот клуб, чтобы отыскать себе невесту. Странная идея, но она сработала. Нильсен-старший нашел себе жену, удовлетворяющую его сексуальные интересы и быстро закрыл вопросы со своими обязательствами перед Сатаной. Алекс решил, что и у нас тоже получится. — Идиотская затея, — не хотела говорить это вслух, так получилось. Клуб, сделка, венчание. Мой мозг скоро взорвётся! — Служение ему развращает, и многим из нас становится трудно общаться с обычными девушками. Нам хочется большего, жизнь становится пресной. Мы получаем всё: деньги, признание, славу, если захотим. Но пару на всю жизнь нам разрешено выбрать только одну, — поэтому вы ищете лёгкую добычу, ну и, как минимум, портите, всё с вами понятно! Как же я устала, вновь закрываю глаза, чтобы на минуту прекратить забег мыслей по мозговым извилинам. Даже не знаю, верить ему или нет. И как вообще понять тот факт, что он готов отдать души своих родителей дьяволу? Да, пусть его отец — самый настоящий козёл, но мама? Ох, Борегард, ты намного сложнее устроен, чем я думала. — Ты мне веришь? — парень касается лбом моего носа, задавая контрольный вопрос. — Я не знаю... — мне хочется, но это оооочень тяжело с сердцем, разорванным на кусочки. Есть, конечно, факты, говорящие сами за себя, да и сатанизм — это ведь не сказки, это реальность. — Я не хотел тебя ввязывать во всё это. Люцифер не знает о моих планах, и не должен. Он не сможет меня заставить, для заключения сделки требуется моё согласие. Но будет лучше, если мой отказ будет для него сюрпризом. Всего три месяца и... — Джер замолкает, так и не договорив. — Мне трудно тебя понять, очень... У меня с родителями тоже не всё в порядке. Конечно, не как у тебя, но я бы не смогла, как ты. Хотя и обманывать бы никого не стала... — Борегард отпускает мои руки и поднимает голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Он касается пальцами моей щеки, и мне снова хочется плакать. Что со мной не так? Что за очередная истерика? Несмотря на уже размеренное дыхание и относительное успокоение в душе, слезы катятся вниз, огибая патчи. Боже, я совсем забыла про них! Сейчас я выгляжу, как заплаканная панда! — Я глупо выгляжу? Да? — сквозь нервный смешок интересуюсь я. — Нет, ты прекрасна! Но я не хочу, чтобы ты плакала, — отвечая, Джер целует меня в лоб. Выдыхаю с таким облегчением, будто всё это время я держала в легких ядовитый газ. Эти губы... Это дыхание... Они меня убивают вновь и вновь. Парень слегка отстраняется, разглядывая мои эмоции на лице. — Мне уйти? — он ведь обещал уйти, я и забыла. Хочу ли я, чтобы он ушел? Чтобы больше не побеспокоил меня? Не произнёс моего имени... Что мне ответить, когда он так смотрит в глаза? Сердце говорит: "Нет!" Душа — "нет", разум — "да". 2:1 в пользу безрассудства... — Я не хочу, чтобы ты уходил, — всхлипывая, отвечаю, касаюсь ладонью его лица, и Джереми накрывает меня поцелуем. Мир вокруг исчезает, забирая с собой остатки рассудка. Провожу языком по его нижней губе, слизывая боль. Мы будто залечиваем раны друг друга, углубляя поцелуй. По всему телу пробивает дрожь, когда наши языки слегка соприкасаются. Борегард издает хриплый стон, и я улыбаюсь, ловя мгновение. Он продолжает целовать меня неистово, болезненно, но в то же время жарко. Мои пальцы зарываются в его волосы. Его руки скользят вдоль моего тела несмело, словно боясь спугнуть. — Прости, что я напугал тебя сегодня... Я уже не знал, что сделать, чтобы ты наконец-то выслушала меня... — отрываясь от поцелуя, произносит он, а затем смещается в сторону и ложится на бок, притягивая меня к себе вплотную. Провожу пальцем вдоль синяка на его скуле, а затем оставляю трепетный поцелуй на щеке. — Всё ещё болит? — задаю вопрос, вспоминая ту яростную драку с Майклом. Если бы я тогда не спряталась в шкафу, то весь вечер наверняка обрабатывала бы раны на лице Борегарда. — Нет, — его рука ложится на мою шею, и Джер осыпает меня поцелуями. Так целуют, когда скучают. В каждом прикосновении его губ я нахожу что-то по-волшебному тёплое и заботливое. Никаких намеков на пошлость, только чистая нежность. — Джереми, давай теперь без сюрпризов, лучше расскажи мне всё, что нужно знать... Хорошо? — на секунду останавливаю его, прикоснувшись указательным пальцем к его губам. Парень кивает и целует подушечку пальцев. — Предлагаю сегодня прогулять учёбу и провести это время вместе. Сейчас поспи, а потом я расскажу тебе всё, что ты захочешь... — Борегард на ощупь отыскивает одеяло и накрывает им нас. Становится еще теплее и спокойнее, прижимаюсь лицом к его груди. Слушая его размеренное дыхание и чувствуя, как пальцы рисуют круги на моей пояснице, я очень быстро засыпаю. Впервые за всю неделю я проваливаюсь в сон со спокойным сердцем в уютных объятиях Джера.